Сделка с навью

Лука кивнул. Ведьма- лишь устало сказала:

– Отведи меня к маме, домой.

Лука нахмурился и качнул головой:

– Не могу, нас с тобой видели маги, они не отпустят…

Марьяна ударила его кулаком по плечу:

– Отведи меня домой, быстро! Мама никому ничего не скажет, или я сотворю с собой что-нибудь и придется тебе искать другую глупую девчонку!

Они уставились друг на друга, Лука думал и хмурился, ведьма злилась, он чувствовал ее злость и страх, обиду, тоску. Неужели – последствия контракта? Как непривычно и странно, Луке хватало собственной злости и досады.

Слухи средь колдовских дворов разносились быстро, наверняка через пол часа глава красных соберёт шабаш, к утру его будут искать все вплоть до местных псов.

– Хорошо. Но за твоим домом могут следить. Многие колдуны и ведьмы хотят заключить со мной сделку, и ты для них сейчас помеха.

Марьяна в ответ лишь мотнула головой. Упрямая и упертая как деревенская коза! И все же лучше не ссориться с ней сейчас, пока связь хрупкая, как фарфоровая чашка.

Лука схватил Марьяну за руку, помог подняться и обратился в ворона, отдал ей свою куртку с капюшоном. Пусть все в округе думают, что девчонка вышла прогуляться одна по парку.

Если бы Лука верил в бога, то прочитал бы молитву, но он не верил, лишь хищно смотрел на одиноко бредущую ведьму неудобными птичьими глазами и указывал ей дорогу, облетая окрестности, проверяя, нет ли где клятых колдунов.

Идти Марьяне пришлось окольными путями, пробираться к дому в частном секторе через заросли деревьев, сквозь колючие листья малины.

Наконец, они дошли до скромного деревянного забора, спрятались за большим кустом и стали наблюдать за скромным домом: всего один этаж, окно горело только на кухне, и там виднелся женский силуэт,

Лука подлетел к окну, послушал.

Тихо. Хозяйка лишь всхлипывала.

Ему удалось обнаружить пару колдунов совсем рядом у проселочной дороги, но они о чем-то оживленно спорили и не обращали на него внимания.

Марьяна постучала в дверь, не дожидаясь сигнала Луки. Вот же дурная ведьма! Не понимает опасности, не думает о том, что теперь маги с радостью её убьют, лишь бы получить себе демона.

– Мама!

– Марьяночка!

Лука залетел в окно, сел на стул и обратился в человека. От умильной сцены обнимавшихся ведьм хотелось закатить глаза. У него самого не было родственников, за всю долгую жизнь Лука помнил лишь навь, где бродили другие демоны, нечистые духи и призраки, мечтавшие его убить, черных братьев с их острыми кольями и крестами, опостылевшие церковные своды в мире людей.

А больше ничего и не было. Он появился в нави с клинком в руках, понял, что выглядит как человек, вокруг него клубился густой плотный туман, да мерцали глаза бестелесных призраков. Что было до этого? Неизвестно. Никто в мире людей не знал, откуда появляются демоны.

Лука брел вперед, не разбирая дороги, когда испытывал голод убивал других демонов или мавок, благо сил в нем много.

А сейчас он как последний дурак наблюдал, как одна ведьма сжимает в объятиях другую с такой силой будто хочет задушить. Тьфу, противно!

– Марьяночка, живая! Мне сказали, что тебя спас из пожара демон, что тебя ждет на беседу глава, и я должна сообщить дозорным магам, если ты придешь.

– Не говори никому, мам, – тихо шептала Марьяна, – мне пришлось вступить в сделку с демоном.

Мать Марьяны сдавленно охнула, немного помолчала, тяжело дыша и глядя в одну точку потом тихо сказала:

– Не скажу, я ведь не дура, – и хмуро уставилась на Луку, поспешно отпустив дочь, будто стесняясь их близости. В глазах женщины промелькнул недобрый огонек, ее рот скривился, будто в маленькой комнате стоял огнедышащий змей:

– Ты…Из нави пришел? Выглядишь как человек. Давно в нашем мире?

Лука пожал плечами:

– Больше двухсот лет.

Она тяжело вздохнула, нервно теребя край блузки и проворчала:

– Демоны питаются кровью, такие слухи ходят, – и снова пристально на него взглянула

Ему пришлось натянуть улыбку, поднять ладони вверх в примирительном жесте:

– Я не планирую убивать и есть вашу дочь, мы связаны контрактом, – Лука показал ладонь, на которой в месте пореза виднелся небольшой ровный шрам в виде полумесяца, точно такой же был на руке Марьяны.

На несколько мгновений повисла тишина, мать Марьяны подошла к нему с недобрым блеском в глазах, похожая в синей домашней юбке на разгневанную русалку.

– Знаю, что такое колдовской контракт. – Она втянула носом воздух и схватила его за руку, будто на что-то решившись. – Обещай… Обещай что защитишь мою дочь! Ее жизнь теперь от тебя зависит! Ты привел в наш дом беду, ты…Поклянись!

Лука стиснул зубы. Будь его воля, схватил бы девчонку и покинул бы чужой дом навсегда, но там за кирпичными стенами наверняка ждут маги красного двора, которые объявили охоту на демона. Мать Марьяны может помочь, он понимал это шестым чувством.

Возможно у старшей ведьмы в шкафах припрятано несколько сюрпризов для нежданных гостей.

– Клянусь, – он протянул руку и взглянул исподлобья, почувствовал, как его пальцев касается теплая женская ладонь, и запястье обвивают полупрозрачные красноватые нити колдовской клятвы.

Ведьма кивнула и снова посмотрела на дочь с тоской и грустью, словно на что-то решившись:

– Помнишь, Марьяночка, говорила я тебе, что бабка твоя водила дружбу с Баженой из лютого двора, той самой изгнанной колдуньей, наказанной верховной и запертой в нашем лесу, как в тюрьме. – Она подошла к маленькому настенному шкафу и достала оттуда медальон, отливавший золотым в свете лампы, затем надела его на шею дочери.

Медальон звякнул. Марьяна побледнела и кивнула. Выглядела она неважно: испуганная и взъерошенная, похожая на жертву урагана.

– Помню, зачем ты дала мне эту штуку?

Мать дотронулась ладонью до ее щеки:

– Бажена ценила твою бабку и поклялась помочь любому чародею из нашего рода, если будет нужда, принять в свой дом и встретить как гостя. Она подарила медальон в знак колдовской клятвы, что передается из поколения в поколение и ждет своего часа.

Раньше мы не ходили к ней в гости, боялись гнева Миросалавы, а сейчас, когда глава для тебя стала угрозой, терять нечего

Марьяна отпрянула и вжалась в стену.

– Ну что ты говоришь, я не пойду в лес! Это же смешно! С магами красного двора мы договоримся. Если им нужен демон, пусть забирают, зачем мне этот долбанный контракт!

Лука поймал ее злой взгляд и отвел глаза. В груди закипала злость: «Вот дура! Неужели не понимает, что ее жизнь сейчас висит на волоске! Демоны сильны и живучи, а девица из ведьминого рода похожа на росток полевой травы, любой может оторвать да растоптать».

Мать Марьяны обреченно отвела взгляд, всхлипнула:

– Пойми, доченька, чтобы разорвать вашу связь, надо убить или тебя, или демона – это самый верный способ. Демон нужен главе нашей, не зря она ищет с тобой встречи. Мирослава давно мечтает заполучить демона в слуги.

Где-то за окном раздался шорох. Лука вздрогнул, покосился в сторону раскинувшихся в ночи ветвей яблони. Сколько у них осталось времени на глупые сантименты?

Он старался не злиться, мысленно повторяя: «Ничего, что девчонка глупая и вздорная, зато ей можно управлять, гораздо хуже опытная ведьма или чароплет, которые быстро превратят своего демона в раба и удобное оружие.

А вдруг он не подходит главе красных Мирославе? Да кого это остановит, клятая колдунья найдет способ привязать демона к себе, подчинить и снова лишить воли».

– Хочешь сказать, меня убьют из-за него? – Марьяна пальцем указала на Луку и покачнувшись села на стул.

– Да, доченька, – старшая ведьма всплеснула руками и принялась метаться по комнате, доставая вещи из шкафов, – но ничего, все будет славно, я все продумала, благо что есть Бажена в лесу, спрячетесь там.

В рюкзак полетела теплая одежда, кружка и термос.

– Мирослава не пойдет в лютый двор, они с Баженой враги, а у тебя есть колдовская клятва от лесной ведьмы, данная моей матери. Вас встретят как гостей, будете жить, не зная горя, пока ты, Марьяночка, не окрепнешь.

– Мама… – в глазах Марьяны стояли слезы

– Я положила в рюкзак все, что нужно.Ну, не плачь! Или лучше плач, доченька- Мать подошла к ней и обняла за плечи.

– Мама, пошли с нами.

В тот же миг кто-то заколотил в дверь. Ведьмы вздрогнули. Старшая сунула дочери рюкзак и расправила плечи, потускневшим голосом сказала:

– Демон, бери Марью и бегите в лес, я задержу магов.

Второй раз повторять не пришлось. Лука схватил девчонку, на ходу обращаясь в волка и выпрыгнул в окно

– Мама…Мама, – бормотала она, вцепившись в рюкзак.

Лука толкнул ее в плечо и процедил:

– Садись на меня и крепко держись за шею, назад не оглядывайся.

Она оказалась не совсем глупой и покорно села, сжала пальцы на волчей шее, так что стало больно.

Дом озарился вспышками света, раздались голоса, запахло магией.

– Мама!

– Держись! – Проревел он и ринулся прочь, привязав девчонку к себе простым колдовством из чародейской книги.

Лука бежал вперед за ограду, потом по большой дороге с раскисшей после дождя грязью, мимо участков с домами и завывавшими в будках псами, мимо кустов с невкусной малиной навстречу похожей на серп луне.

Внезапно в памяти всплыли слова песни:

Лети-лети в небо цвета студеной воды

Лети в ночь прочь от мирской суеты.

За ними гнались клятые маги, мечтавшие заполучить Луку в слуги, он чувствовал это -

отголоски враждебной магии.

«Не дождетесь!»

И он бежал, почти летел, пересекал улицы и серые каменные постройки, пыльную дорогу с деревьями по бокам, спешил к черной речке, за которой темнели верхушки осин и сосен, к лютой ведьме, что должна встретить их как гостей, подальше от церквей с золотыми куполами и прошлой постылой жизни.

Он был почти свободен и беспечно рад этому новому чувству.

Ведьма на спине притихла и только прерывисто дышала.

«Свободен!» – С этой мыслью Лука забежал в лес, прошелся мимо деревьев по колючей траве и нашел небольшую узкую тропинку.

– Стой, я слезу, – пробормотала Марьяна и ослабила хватку.

В тот же миг среди ночной тишины и извилистых веток у него возникло странное чувство. Лес словно закрылся за ними, деревья зашелестели на ветру, казалось, что колючие кустарники перекрыли дорогу назад, и в чаще раздались заунывные порывы ветра:

– Фьюююю

Марьяна вздрогнула, чихнула.

– Стремный лес, никогда не думала, что снова окажусь здесь.

Лука обернулся в человека и пожал плечами. Лес ему тоже не нравился, было тишине деревьев нечто зловещее и колдовское. Это был ведьмин лес, окутанный вековыми чарами пленницы, живущей здесь как в тюрьме.

– Отвернись, я переоденусь, – Марьяна одернула подол легкого платья, зашла за дерево и со злостью кинула на траву рюкзак. Звук отддался эхом Лука повернулся к колючему кустарнику, который в ночной темноте выглядел почти черным, цвета потускневшего малахита, которым украшали дорогие иконы.

Он вздохнул. Девчонка не разревелась, не стала корить Луку и совершать глупости. Хороший знак.

Если выбирать между церковными куполами и лесом, между рабским клеймом и относительной свободой, то Лука определенно выбирал второе, вот только высокие деревья, обступившие узкую тропинку, сейчас казались ему молчаливыми стражами в темнице.

Он надеялся, что не совершил глупость и не променял одну тюрьму на другую.

– Длани, – шептал отец Афанасий и крестился, – святые длани!

Он шел по колючему бурьяну к черной речке, сжимая в руках рюкзак, одетый как обычный путник в удобные штаны, свитер и куртку. Ни привычной монашеской рясы, ни библии в руках – лес не простит неудобных одежд, кусты крапивы и репей превратят монашескую рясу в кусок рваной ткани.

– Длани, – ноги ступили на шаткий мост, который тут же скрипнул.

Афанасий нахмурился, но все же продолжил путь.

Он наконец-то решился зайти в клятый лес, дождаться, когда ночью граница с навью станет совсем тонкой и пересечь ее, еще раз попытаться найти тех, кто дорог.

Холодный ветер ударил в лицо, защекотал ноздри.

Говорили, что лес опасен, что ведьма, живущая в нем, давно сошла с ума, и Афанасий боялся нечистого леса вплоть до этого клятого вечера, когда маги сожгли храм, когда он увидел, как Лука летит из храмового окна вниз, а на руках у него Марьяна.

Неужели это то самое знамение?

Не святое откровение, а темные колдовской знак в виде демона и ведьмы, которую Афанасий чуть не приговорил быть сожжённой из-за собственной безалаберности.

–Длани!

Нужно переключиться, не думать о бедной Марьяне, лучше о Луке, безбожнике, претворявшимся блаженным, скрывавшим свою бесовскую природу.

Афанасий сжал лямку рюкзака.

Внутри лежали осиновые колья, серебряные пули с пистолетом, тонкие путы с волосами невинной девы – все, что поможет ему отпугнуть нечисть.

Он дошел до середины моста и прикрыл глаза, мост качался, голова кружилась, хотелось поскорее оказаться на заросшей травой земле.

Шаг, другой, и вот его ноги уже ступили на рыхлую холодную почву.

Остаток пути Афанасий прошел чуть ли не бегом, не оглядываясь, не вспоминая длани.

Остановился он только за высокими осинами, ведущими к узкой тропинке, оглянулся, реки больше не было видно

– Ну вот я и в лесу.

Стало тихо, неуютно и слишком прохладно, деревья окутал туман, и монах зябко поежился.

«Сейчас бы за стол, да выпить чаю».

Вспомнилось, как давно чуть ли не в прошлой жизни он сидел за вытянутым накрытым белой скатертью столом.

Рядом суетились братья, одни смеялись, шутили, говорили, что устроили свое тайное вечере, другие ставили на скатерть баранки да варенье. На улице смеркалось, а на душе было так уютно.

Отец Матфей скромно поставил кувшин с красным вином – «кровь господню», как говорилось в библии.

– Завтра держим путь в Новгород, – он с улыбкой хлопнул Афанасия по плечу, ты готов?

– Конечно, – Афанасий сдержано улыбнулся. Его молодое сердце два года назад познало веру, и он всей душой стремился подарить это благодатное чувство всем неразумным русским людям, показать, что единый бог – истинный, а их уродливые статуи Перуна и Сварога надлежит сжечь, очистить землю святостью.

Отец Михаил сел рядом, за ним последовали остальные, и чаепитие под лучами заходящего солнца в уютном тереме, где приютил их Псковский князь началось.

Это действительно стало их тайным вечерем, рядом с Новгородом братьев ждала ловушка, змеиное логово, из которого выбраться не удалось.

Афанасий вздрогнул, вспомнился глухой голос Матфея, его слова: «Трусость – худший из грехов».

И на душе стало горько, словно все беды и горести навалились на него разом, и даже святая вера не смогла бы исцелить почти окаменевшее сердце.

– Полно брат,

Услышав знакомый голос, он резко поднял голову и увидел в лесной чаще полупрозрачного Матфея. Матфей улыбался и смотрел на него, как смотрят взрослые на неразумных детей.

– Матфей, – Афанасий пошел за ним вперед, – Матфей! – но образ образ исчез, растворился среди тумана надвигавшейся ночи.

Осталась только узкая тропинка да деревья, похожие на безмолвных стражей, охранявших путь, одинокое карканье вороны да запах сырости.

– Длани, – монах пнул камень и сжал лямки рюкзака, подумал: «Граница с навью здесь совсем тонкая. Не зря говорят, лес проклят и давно стал одним из мест, где навь с ее нечистой силой видны почти как на ладони».

Афанасий не заметил, как лес стал совсем темным и беспросветным, он искал место для привала. В планах был поход в навь следующей ночью, когда настанет полнолуние, а после…после надо будет выйти из леса и заняться поисками нового пристанища, нового храма, если удастся найти Луку и расквитаться с ним, освободить мир от нечистого.

Глава 5

– Расскажи мне о себе.

Совсем рядом раздался нетерпеливый женский голос, и Афонасий вздрогнул. Сначала он подумал, что ему померещилось, что это навь снова играет с ним.

Но голос не умолкал, знакомый голос, принадлежавший Марьяне.

– Привычки, любимые блюда, откуда ты вообще взялся?

– Ты что мой наниматель? – В ответ прозвучал голос Луки, клятого демона, что схватил Марьяну в храме.

Афанасий напрягся, как зверь готовый к прыжку и прошептал:

– Лука. Отступник, нечисть, – доставая из рюкзака серебристый ствол пистолета.

Братья говорили, что демонам не место среди людей, и это святая истина, клятые сущности из Нави не приносят смертным ничего кроме выжженных полей, пролитой крови и тлена.

Марьяна зябко поежилась. В штанах и куртке было куда теплее чем в дурацком красном платье, но холод и туман все равно пробирались под кожу, заставляли стучать зубами.

Она не любила этот молчаливый и жуткий лес и с радостью бы из него вышла к людям, к нормальной жизни, но Лука говорил, что их наверняка ищут маги Мирославы, и к утру лес оцепят.

Марьяна думала о том, что колдуны из ее двора запросто найдут их след, но Лука качал головой и бормотал: «Навряд ли они сунутся к Бажене», а потом добавлял, что поможет ей спрятаться в Нави, благо граница с сумеречным миром в лесу тонкая.

Но спокойней не становилась. Лука – демон, может, ли человек верить демону?

Да и лесная Бажена, захочет ли помогать и встречать их как гостей?

На сердце становилось все тяжелее, еще и бесконечная тишина не давала покоя.

Лука разложил палатку на поляне, где они вместе разожгли костер, не говоря друг другу ни слова, будто боясь нарушить скорбное молчание.

Марьяна старалась не думать о маме, но мысли все равно лезли, вспоминались вспышки магии в их доме, слова: «Я их задержу».

Что сделает с ней глава за неподчинение? Признает ли отступницей?

Мирослава не была злой, но властью дорожила, старалась преумножить, стать сильнее, водила дружбу с другими дворами, за что чуть не поплатилась, когда приехали питерские комиссары и устроили допрос.

Очень хотелось верить в доброту главы, в то, что с мамой все будет в порядке, но мерзкая липкая тревога, окутавшая голову как змея, не давала покоя.

Марьяна села на бревно у костра напротив Луки, взглянула на него исподлобья: с виду красивый, молодой, светловолосый, глаза сине-зеленые, странные.

Сколько ему на самом деле лет? И почему для контракта он выбрал Марьяну?

– Почему я? – Вопрос прозвучал громко среди тихой ночи и треска огня.

Лука недовольно на нее взглянул:

– Потому что ты подходишь, а другие чародеи нет.

– А простые смертные?

– С простыми смертными ничего не выйдет, в них нет нави, – Лука сложил руки на груди, затем вздохнул и продолжил, будто знал, что она не отстанет, пока не узнает правду. – Ты пахнешь лучше остальных, а в колдовских книгах писали, у подходящего мага будет особенный запах. Поэтому я заключил сделку с тобой.

Лука рассказал о пленивших его черных братьях, о клейме, которое только что сошло.

Наверное, стоило его пожалеть, но Марьяна была слишком зла. Да, демон спас ее, но привязал к себе чарами и сделал желанной добычей для всех магов. Одно присутствие Луки раздражало, хотелось разорвать оковы колдовской связи, снова стать свободной и вернуться домой.

Где-то вдали заухала сова.

Про лес говорили разное, ходили слухи, что чародеям здесь находиться нельзя, что Бажена убивает любого колдуна, заплутавшего в ее обители, даже Мирослава ни разу не тревожила проклятую лютую ведьму.

«Но ведь мы еще живы, да?» – Марьяна зевнула и скучающим голосом продолжила:

– Расскажи мне о себе: привычки, любимые блюда, откуда ты вообще взялся.

Лука закатил глаза и фыркнул. Похоже, он был явно не в восторге, ну да какая ей разница.

– Ты что мой наниматель? – Затем прикрыл глаза, будто уговаривая себя не злиться.

– Я пришел из Нави, и кроме нави ничего не знаю, из привычек: люблю выть на луну, когда обращаюсь в собаку, любимых блюд нет, – он усмехнулся и неожиданно весело на нее взглянул, – а ем я кровь, вот так.

По спине Марьяны пробежали мурашки. Ну да, демон может насытиться только кровью, так говорили знакомые ведьмы. Чтобы скрыть страх, она огрызнулась в ответ:

– Ты еще и кровопийца, просто отлично.

На мгновение повисла тишина, Марьяна тяжело вздохнула и принялась рисовать тонкой веткой по земле.

– А я люблю миндальный латте, сейчас бы не отказалась от него или хотя бы от кружки какао.

Медальон холодил шею, а луна освещала дурацкий рисунок на земле – ведьмин домик из детских сказок, избушка на курьих ножках.

Марьяна не знала, что делать, куда бежать и как скоро им удастся найти Бажену.

Ей хотелось есть и спать, протеиновые батончики, положенные в рюкзак мамой скоро закончатся, и что тогда?

В голову пришла внезапная мысль:

«Магия! Контракт с нечистым усиливает магию чародея, поэтому за демонами так любят охотитЬся, значит совсем скоро ее колдовские силы начнут расти».

Марьяна не любила колдовство и хотела жить как обычный человек, но если стать сильной чародейкой – единственный способ спастись, у нее нет выбора.

За спиной хрустнула ветка, что-то щелкнуло, она резко развернулась, рядом раздался знакомый голос:

– Руки за голову, демон.

Марьяна уставилась на Луку и на того, кто держал у его головы пистолет, и тихо спросила:

– Отец Афонасий?

Священник начал взволнованно ее рассматривать:

– Ты цела? Демон держит тебя насильно? Сейчас мы его быстро в Навь отправим!

Марьяна качнула головой, услышала сбивчивый голос Луки:

– Святой отец, мы связаны с ней контрактом, вы не сможете отправить меня в навь и не навредить ведьме.

– Заткнись, – процедил Афонасий, звякнули наручники, и вот Лука уже оказался связанным, он злобно смотрел вбок и бормотал:

– Не твори глупости, монах!

Марьяна не знала, что делать. С одной стороны, если плененного демона отправить обратно в Навь, то скатертью дорога, с другой, а не последует ли она вслед за ним?

Насколько прочна их связь?

– Отец Афанасий, – она подняла кисти рук вверх в примирительном жесте, – я здесь по доброй воле.

Священник хмуро на нее взглянул, но пистолет не убрал. Пришлось показать ладонь, где после контракта возник странный знак похожий на полумесяц.

Марьяне казалось, что в темноте он святился зловещим золотым сиянием, от этого на сердце становилось еще тревожней

– Мы связаны колдовским…

– Ничего-ничего, – Афанасий не дал ей договорить, вместо этого достал из дорожного рюкзака белые веревки и принялся связывать ими Луку, продолжая бормотать, – нечистого лучше полностью обездвижить, наручников из освящённого серебра будет недостаточно, понадобится еще веревки с волосом невинной девы.

Лука сидел, понуро склонив голову, не пытаясь вырваться, будто знал, что спорить с Афанасием бесполезно.

Туго натянутые путы впивались в его руки и оплетали плечи.

На миг Марьяна почувствовала жгучую боль, словно ее тоже обездвижили, связали и даже поднять руку теперь стало невозможно.

Лука поймал ее взгляд, будто говоря: «Видишь, это последствия контракта, а теперь представь, что с тобой станет, если меня отправят в Навь».

– Отец Афанасий! Не стоит его так сильно связывать.

Упертый священник посмотрел на нее так, как смотрят на неразумных детей: