Таксист с Рублёвки

— Кто бы сомневался! Но если бы Богдан по-настоящему хотел быть именно с тобой, то нашёл бы способ договориться с отцом. Когда человек чего-то искренне желает, он видит тысячу возможностей. А когда не хочет — придумывает тысячу причин.

— Да, но я очень надеялась, что он другой.

— Ксюша, как ни странно, но здесь я согласна с Сашей. Ваши отношения с самого начала были обречены.

— В который раз убеждаюсь: некоторым людям нужно давать не второй шанс, а хорошего пинка! — Сашка внимательно смотрит на меня. — Ты лучше скажи честно, только не вздумай врать.

— О чём ты?

— Как ты вела себя, когда уходила от него? Надеюсь, не плакала, не умоляла остаться и не унижалась?

— Я что, похожа на полную идиотку?

— Нет. Но я на всякий случай спросила. Для женщины важно не то, кто, куда и каким образом её послали, а то, насколько достойно она туда ушла. И ещё один совет: больше никогда не связывайся с этими избалованными богачами.

— Ни за что! Клянусь, с мажорами покончено раз и навсегда!

Глава 5

АРТЁМ

— Мама тут очередную мысль вывезла насчёт Снежаны, — рассказываю другу на следующий день о своих приключениях. — Предложила мне заблокировать карту, которую я ей дал. Провели эксперимент.

— Интересно… — хмыкает друг. — И какая была реакция? Представляю её физиономию. Верещала?

— Держалась, — улыбаюсь. — Но знаешь, я вдруг моментом взглянул на неё другими глазами.

— Разочаровался.

— Да.

— И как она это переживёт…

— Я пока не сказал ей о расставании. Я ведь предложение ей сделал, помнишь? Как теперь сливаться? Не по-мужски как-то.

— Брось, Тём, грузиться. Ты слишком паришься. Уверен, что она забудет тебя, как только ты перекроешь ей денежный кислород! — отмахивается от значимости моих мыслей друг.

— Вы с моей мамой, случаем, не сговорились? — смотрю на него подозрительно.

— А что, она говорит так же? — Киваю. — Я, просто тоже с такой встречался. У отца, как проблемы начались в бизнесе и я потолок по расходам указал, она мне мило покивала и пошла искать себе другого.

В коридоре слышится движение и звук открывающейся двери.

Мама заходит в дом, и, мазнув по нам взглядом, бросает на кровать большую сумку.

— И ты здесь, дружок! — обращается к моему приятелю. — Отлично! Ты-то мне и нужен, но чуть позже. Тём, помнишь, у нашего садовника есть сын, — переключается на меня. — Он по комплекции практически как ты, только чуть младше. Вымахал такой здоровый пацан, я когда его увидела, даже удивилась. Вроде такой мелкий бегал, а уже такой лось!

Мама смотрит на меня внимательно и ждёт, когда я ей кивну.

Но я не реагирую, потому что не помню никаких лосей.

— Я не понимаю, это ты мне к чему рассказываешь?

— Да о чём это я… — смотрит она по сторонам. — Отвлеклась на свои мысли. Ты тоже вон, вырос, даже не успела глазом моргнуть. Теперь приходится твой зад от опрометчивых поступков спасать. Ох, и чтобы ты без меня делал! Одевайся!

Она показывает мне глазами на сумку и снова ждёт моих теперь уже движений.

— Что это? — вынимаю бомбер, пару футболок, джинсы.

— Твои шмотки.

— Мои?

— Ну да. У нас же, как я понимаю — всё по плану? Я с этим парнем съездила в торговый центр. Прикинула примерно по нему вещи и купила тебе. Кроссовки только сам себе купишь. Но покупай не самые дорогие! Часы наручные не забудь снять тоже!

— Мам, история насчёт заблокированной карточки — это для Снежки, помнишь? С деньгами у меня всё в порядке, шмотки я могу купить себе нормальные. Про часы да, спасибо, сам бы не сообразил.

— Ну да, ну да. Знаю, куда ты поедешь покупать шмотки. В ЦУМ, или в Новинский пассаж? Или в Смоленский?

— Ну да. А куда же ещё?

— Во, дурак! Да твой план тогда любой за два счёта раскроет, — закрывает моя мама глаза и смеётся. — Одевай, не возникай! В конце концов, ты согласился на этот спор! Как ты собираешь мне доказывать, что девчонка полюбит тебя и в простых шмотках без твоей золотой карточки, и крутой тачки? Уговор дороже денег! Кстати, на твоей карточке лимит среднестатистической зарплаты, помнишь?!

— Помню. Но мы с тобой не подумали об одной детали…

— Какой? — напрягается.

— Что я потом делать-то буду, если это простая девчонка влюбится в меня? — даже не знаю, зачем я задаю маме этот вопрос. Вероятно, потому, что уверен: влюблённость в меня подразумевается неизбежно!

— Если хорошая и будет взаимность, женишься.

— Женишься? — начинаю давиться воздухом. — Какая ты... быстрая… Я же не долбанутый!

— Разве?! Ну со Снежаной ты не сильно тянул! Ладно, не переживай. За это я совершенно как раз не волнуюсь. Уверена, что ты продуешь мне этот спор и никого не найдёшь! Ты, главное только сам не засветись и не влюбись. Это будет более вероятно!

— Исключено. Этот спор ради спора, не более, — отмахиваюсь от маминой уверенности.

— Не говори «Гоп» пока не перепрыгнешь!

— Я серьёзно! — настаиваю на своём.

— Ок, серьёзно хочешь? Если серьёзно, можешь даже ни с кем не встречаться, я не против. Но мне всё-таки хочется, чтобы ты вырвал зад из привычного мира и попробовал пожить в реальном! Среди простых людей, как мы с твоим отцом в своё время.

— Скучно тебе? Развлечься решила? — злюсь на маму.

— Есть такое. Но не только это. Просто хочу, чтобы тебя любили, глупый! — подходит ко мне и треплет меня по щеке, словно мне пять лет. — Может в том мире глянешь на нормальных девчонок и поймёшь главное: тебе в жизни повезло родиться в семье двух любящих друг друга людей. Ты рос в этом и думаешь, что так бывает всегда, без условий.

Начинается… Сейчас мама начнёт мне свой рассказ о том, что куда важнее любить душу, а не тело. И уж тем более не кошелёк!

— Мне хочется, чтобы и ты испытал настоящие чувства, где есть только ты и твоя девушка и нет лишних соблазнов. Артём, если серьёзно, я скажу тебе так: успешных любят все, ты же это сам видишь. Одень непримечательного парня в твои шмотки, посади на твою тачку и девки в ряд для знакомства выстроятся. Даже если он будет моральным уродом и абьюзером!

— Ладно, показывай, что ты мне принесла.

— Раф, позвони отцу, попроси машину на месяцок, — поворачивается теперь к моему другу.

— Какую? Тачку такси из его парка, что ли? — улыбается ехидно и сразу ловит мысль моей мамы. — Да даже звонить не надо, берите любую. Уверен, что вам он не откажет!

— Погоди, ты чего придумала? — смотрю на маму в лёгком шоке.

— Таксистом будешь! — безапелляционным тоном заявляет мне.

Кажется, моя мама вошла в кураж.

— И ещё я здесь подумала на досуге, поломала голову и пришла к выводу, что, если вдруг всё-таки с кем-то познакомишься, симпатии будет достаточно. Не надо, чтобы было всё серьёзно. А то потом разбитое сердце, сопли, слёзы, я же не изверг вредить ни в чём не повинному человеку. Давай договоримся: симпатии достаточно! Но только чтобы она не знала, кто ты, как договаривались!

— А как ты это проверишь?

— Пока не знаю, придумаю, как пару свободных минут будет. Сопровождающего с фотиком для сбора доказательной базы приставлю. Давай, не бухти, а примеряй шмотки, и будем разрабатывать план «Влюбись в меня, если сможешь».

— Не надо ничего, я сам всё придумаю. Ты уже и так меня по самые уши в дерьмо затолкала.

— Сам виноват! Нечего было с мамой спорить! Но всё-таки уж если тебе стукнула в голову хотелка жениться, женись хотя бы на нормальной девчонке. Давай, собирайся! Время не ждёт!

Глава 6

КСЕНИЯ

Телефон неожиданно оживает в моей руке, разрывая воцарившуюся тишину. На экране появляется до боли знакомое имя — «Богдан».

На секунду сердце пропускает удар, но растерянность быстро сменяется раздражением. Нет, только не сегодня.

У меня совершенно не осталось сил снова выслушивать его бесконечные объяснения, пустые обещания и нелепые оправдания.

Я отклоняю звонок и делаю глубокий вдох, словно вместе с воздухом могу вытолкнуть из себя все мысли о нём.

Однако едва успеваю отложить телефон, как тот снова начинает вибрировать. Богдан звонит повторно.

Упрямо и настойчиво, будто не понимает или просто отказывается принимать тот факт, что между нами всё закончилось.

Палец зависает над кнопкой блокировки. Ещё одно движение — и он больше не сможет до меня дозвониться.

Но в последний момент я почему-то меняю решение и принимаю вызов.

— Чего ты опять хочешь? Я ведь уже всё тебе сказала! — резко бросаю я.

Мой собственный тон удивляет даже меня. Прежде я никогда не разговаривала с ним настолько грубо.

Наверное, накопившиеся боль и обида, наконец, вырвались наружу, и сдерживать их уже слишком поздно.

Богдан словно совсем не замечает моего раздражения. Он отвечает мягко и спокойно, будто ничего серьёзного между нами не произошло.

— Ну что ты, солнышко? Долго ещё будешь на меня сердиться?

Его непринуждённость выводит меня из себя ещё сильнее. Он ведёт себя так, словно мы просто немного повздорили.

Будто не было ни расставания, ни его решения, которое поставило окончательную точку в наших отношениях.

— Я не сержусь и не обижаюсь, — холодно отвечаю я. — Мы расстались, Богдан. Поэтому я не понимаю, зачем ты продолжаешь мне звонить.

— Затем, что я люблю тебя, — всё так же невозмутимо произносит он.

Меня будто обливают ледяной водой. Он словно издевается надо мной сейчас…

— Любишь? — мой смех звучит горько, и я готова плакать от очередного разочарования. — Интересная у тебя любовь. То есть любишь ты меня, а жениться собираешься на другой?

— Ксюша, ты должна понимать, что это всего лишь бизнес. Ничего более. Деньги к деньгам.

Он так просто говорит об этом, словно мы обсуждаем какую-то ничего не значащую ерунду.

— Нет, не понимаю.

— Тебе всего лишь нужно немного подождать. Со временем я разведусь с ней и женюсь на тебе. Что же тебе нужно, это набраться терпения, и не мотать мне нервы! — повышает на меня голос.

Богдан всегда так делает, когда злится, но пытается держать себя в рамках.

— Прощай... — уже практически нажимаю сброс, когда слышу его извинения.

— Ксюша, я погорячился, прости! Я очень переживаю из-за нашего расставания. Я люблю тебя, слышишь? Ну что ты хочешь, чтобы я сделал? Я всё сделаю, ты только скажи! Я не могу тебя потерять! — он так надрывно говорит свои пламенные речи, что мне на момент хочется поверить в них.

Поразительно, но ведь весь этот год я действительно ему верила. Он утверждает, что любит меня? Что ж, прекрасно.

Я прикусываю губу, пытаясь сдержать поднимающуюся внутри волну негодования.

Значит, по мнению Богдана, любые отношения строятся на взаимной выгоде?

Хорошо, пусть будет по его правилам. Отныне я тоже стану торговаться.

Решаюсь пойти ва-банк. Терять мне всё равно больше нечего.

Сейчас и выяснится, действительно ли он верит в собственные слова или его признание — очередная ложь среди множества невыполненных обещаний.

В любом случае сегодня я намерена поставить точку.

— Хорошо. Я подожду, — отвечаю как можно спокойнее, намеренно смягчая голос.

— Серьёзно? Вот так просто? Ксюх… — в наступившей следом паузе отчётливо слышится подозрение.

Правильно, милый. Ты не зря почувствовал неладное.

Через мгновение Богдан заговаривает совсем иначе — собранно и по-деловому:

— У тебя есть какие-то требования? Где подвох?

Эта внезапная перемена едва не вызывает у меня смех.

Вот он — настоящий Богдан. Не влюблённый романтик и не несчастный страдалец, которого он так старательно изображает, а расчётливый человек, привыкший заранее оценивать риски и искать во всём собственную выгоду.

— А без подвоха никак? Обязательно должны быть какие-то условия?

Хотя он, конечно, всё понял правильно. Условия у меня есть.

За последний год Богдан успел дать слишком много обещаний. Он бесконечно просил меня подождать, уверял, что скоро всё изменится и он непременно решит все наши проблемы.

Если теперь он хочет, чтобы я снова ему поверила, придётся это доказать. И на этот раз не красивыми словами, к которым он привык, а реальными поступками.

— Нет, конечно… Просто ты как-то слишком быстро согласилась меня простить.

— Любишь, говоришь?

— Ну, конечно! — и, кажется, даже искренен.

— Ок. Тогда у меня, как ты сказал, будет теперь как в бизнесе. Ты знаешь моё единственное желание, и если ты согласишься выполнить его, тогда я готова ждать, когда ты разведёшься со своей женой. Сколько тебе месяцев нужно для того, чтобы ты изображал идеальную семью, вы заключили все необходимые контракты, произвели слияние бизнеса, и ты без потерь развёлся?

Он замолкает.

Между нами воцаряется долгая, напряжённая тишина.

Мне почти слышно, как в его голове работает невидимый план. Наверняка Богдан уже перебирает возможные варианты, оценивает последствия и решает, какой из них окажется для него наиболее выгодным.

Вот за это я и презираю подобных ему людей — обеспеченных, избалованных жизнью и до неприличия уверенных в себе. Для них весь мир похож на огромный рынок, где у всего есть своя цена, а окружающие нужны лишь для достижения поставленных целей.

В их жизни нет места искренности и чему-то по-настоящему важному. Любое решение сводится к сухому расчёту, цифрам и прибыли, которая обязательно должна остаться на их стороне.

Но куда в этой системе вписать человеческие чувства?

Что они вообще значат для таких людей? Временное увлечение? Минутную слабость, от которой легко избавиться, как только она начинает доставлять неудобства?

А ведь я мгновенно стану для Богдана неудобной, стоит мне отказаться играть по установленным им правилам.

— Чувства переменчивы, — не раз говорил он мне с привычной снисходительной усмешкой.

И самое ужасное — он действительно убеждён в собственной правоте.

Для таких, как Богдан, любовь не является безумием, страстью, мучением или счастьем. Она для них всего лишь очередное вложение, ценность которого можно подсчитать и сравнить с возможными потерями.

А потом без сожаления убрать подальше, если любовь вдруг перестанет соответствовать их тщательно продуманным финансовым и иным планам.

Понимаю, нет, он никогда не поймёт, почему я так злюсь сейчас и почему не готова принять его женитьбу.

— Ну... долго считаешь!

— Вероятно, год, два.

— Ясно. В принципе, не слишком долго. Хорошо, я согласна, — вру. На самом деле я не смогу с ним быть, но проверку на «вшивость» провести очень хочется.

— Что, правда подождёшь? — настороженно, не веря мне, снова переспрашивает.

— Ну да, но я же тебе сказала. Моё желание ты знаешь.

— Я готов выслушать и обсудить.

— Э-э-э, нет, обсуждать я больше ничего не хочу. Хватит пустой демагогии, которой ты кормил меня весь этот год. Женишься на мне сразу же после развода, и мы усыновляем Стёпку.

— Ксюша, ты же знаешь, это для меня вопрос сложный!

— Стоп! Что значит сложный? Как быстро ты переобулся! Ну ты же мне обещал!

— Я не обещал усыновлять его, я обещал только помогать этому детскому дому. Ну, точнее, даже не этому детдому, а конкретному мальчишке.

— А как же Стёпа?

— Очень просто! Мы найдём ему хорошую семью, где родители будут носить его на руках, заботиться, холить и лелеять. Но я лично, чужого ребёнка точно не усыновлю.

— Вот как, значит...

— Ага, конечно! На кой он мне сдался? Когда-нибудь заведём своих — от скуки или ради статуса. А чужой ребёнок мне не нужен.

— При Стёпе ты говорил иначе, когда мы брали его на прогулку в парк, — не пытаюсь скрыть возмущения.

— Я говорил то, что вы оба хотели услышать. И делал это исключительно ради тебя. Если бы ты тогда не завела при нём разговор об усыновлении, мне не пришлось бы подыгрывать. К тому же он ещё совсем маленький. Такие дети ничего не понимают и не запоминают. У него сейчас одни примитивные желания: поесть, попить, поиграть… Что там ещё нужно ребёнку?

— Ты совсем идиот?! — взрываюсь я. — Какие ещё примитивные желания? Стёпа всё чувствует и понимает, как любой другой ребёнок! Его бросили самые близкие люди: сначала отец, потом мать. И ты правда думаешь, что он ничего не осознал?

Я невольно вспоминаю случай, после которого всё изменилось.

Перед Новым годом директриса разрешила мне забрать Стёпку к себе на несколько дней.

Переполненная счастьем, я пообещала ему, что однажды, когда выйду замуж, обязательно заберу его в свою семью.

Богдан тогда почти всё время проводил со мной, поэтому Стёпа однажды прямо при нём спросил, станет ли тот его папой. Богдан посмотрел на меня и уверенно ответил:

— Да.

Не стоило ему поддерживать моё обещание и давать ребёнку надежду. Но этот подлец уже тогда преследовал собственную выгоду.

Каждую нашу поездку к Стёпе он снимал на телефон, а потом выкладывал ролики в интернет. Только я об этом узнала гораздо позже.

Мой жених объяснил, что подобные публикации благоприятно влияют на карьеру его отца: помогают тому стать ближе к людям, продемонстрировать участие в жизни обычных семей и привлечь внимание к проблемам детских домов.

— У отца рейтинги взлетели! — радовался Богдан, словно мальчишка.

Тогда я уступила, продолжая надеяться, что его отец в благодарность поможет мне со Стёпиным усыновлением.

— Значит, моё желание ты исполнять не собираешься?

— Я уже ответил: нет. Загадай что-нибудь другое. Хочешь, подарю тебе дорогую машину? Или куплю квартиру в хорошем районе? Да хоть в самом центре Москвы! Трёхкомнатную! Отличное предложение, Ксюша. Соглашайся и не делай глупостей.

После этих слов вместе с кружкой, которая выпадет из моих рук и разбивается, также разбивается моя главная мечта: чтобы Стёпа стал моим сыном по закону, юридически.

Чувствую, как глаза наливаются слезинками, и я не в силах остановить их поток.

Несмотря на это, старюсь голосом не выдавать свою боль, рвущуюся наружу.

Зачем ему об этом знать? Он относится ко всему играючи, у него даже ума не хватит понять, что я сейчас чувствую.

А если так, есть ли смысл снова объяснять ему то, что для него не является важным и являться никогда не будет.

— Ты сейчас меня покупаешь? Я же сказала своё единственное желание. Одно! Как ты не поймёшь, что не всё меряется деньгами! Мне не нужны ни машины, ни квартиры, мне нужен этот мальчик. Я люблю его как собственного сына! Ты предлагаешь сына променять на тачки и трёшки в центре Москвы? — поднимаю глаза вверх и быстро моргаю, желая прекратить этот поток слёз.

— Какая же ты упрямая! — в сердцах говорит мне. — Ты сейчас совершаешь непоправимую ошибку!

— Моя главная ошибка в жизни была — это встреча с тобой, избалованным папенькиным сынком! Ненавижу тебя, слышишь, ненавижу! Ты ведь не только меня обманул, ты обманул и Стёпку! Твоих куриных мозгов не хватит, чтобы понять, что такое, когда ребёнок чувствует себя преданным! А в его случае второй раз! Он в людей верить перестанет, понимаешь ты это или нет? Он в меня верить перестанет! Всё, забудь обо мне, мне надо собирать ребятам подарки, а ты катись и больше не смей мне звонить!

Кладу трубку, и в этот раз уже не отвечаю на его последующие звонки. Толку разговаривать, если мы всё равно друг друга не слышим.

Смахивая упрямые слёзы, которые так и не остановились, достаю список, составленный перед тем, как идти в магазин.

Так: печенье десять килограмм, конфеты… Даже не знаю, сколько взять. Так что ещё можно привезти так, чтобы их обрадовать? Голова совсем не соображает.

Ситуация с Богданом выбила меня из колеи, я никак не могу сосредоточиться.

Надо же, сколько было надежд на эти отношения!

А ведь Сашка была права, звоночков было очень много. С родителями не знакомил, с друзьями тоже. Если мы куда-то ехали, то, как правило, это были закрытые клубы.

Если у него случались какие-то важные мероприятия, никогда с собой меня не брал, отнекивался тем, что там будут только одни бизнесмены, и мне там будет неинтересно.

Так... Я отвлеклась. Печенье, конфеты, раскраски, фломастеры, карандаши, пластилин. Мне обязательно нужно успеть всё это купить до поездки.

И Стёпке какой-то отдельный подарок, чтобы хоть как-то немножко обрадовать его.

Только ведь он очень умный мальчик, уверена, почувствует подвох.

Скорее всего, он снова начнёт задавать вопросы, когда я его заберу из детского дома, а я теперь ответить не смогу.

Глава 7

АРТЁМ

– Ну ты и друг, – сквозь зубы шиплю я, сжимая кулаки, желая дать ему по морде. Мог бы и отказать, если уж называешь себя моим корешем!

Рафа на мои слова только усмехается, развалившись на диване, и лениво поправляет дорогие часы на запястье.

Его лицо выражает неподдельное веселье, и он действительно наслаждается моим бешенством.

– Твоей матушке разве откажешь?! – его хохот становится ещё громче. – Она так мило попросила, что я не смог отказать.

Хочется покрыть его бранными словами, но сдерживаюсь. Сейчас не время злиться на этого придурка, надо как-то выкрутиться из неожиданно дурацкой для меня ситуации.

– Я ни разу не ездил на таких машинах! Вдруг я тебе её разобью? Ты же потом с меня кожу сдерёшь!

Рафа машет рукой, будто я о ерунде говорю.

– Да брось, одной меньше, одной больше. Нашёл о чём волноваться! Наоборот, классно же! Весело! Народ послушаешь, узнаешь, кто, чем и как живёт. Девчонок красивых покатаешь…

Он подмигивает мне с таким видом, будто только что вручил билет в рай.

– А там заодно и телефончик у какой-нибудь красотки стрельнёшь. Если, конечно, она согласится встречаться с таксистом, – он снова начинает хохотать, и его смех звучит как открытое издевательство.

Я уже готов швырнуть в него ближайшей подушкой, но Рафа вдруг вскакивает с места, хватаясь за телефон.

– Погоди минутку, я не успел!

– Не успел что? – не понимаю, о чём он.

– Я должен снять это на камеру, записать сторис! – глаза Рафа горят азартом. – Из наших, кому расскажу, не поверят же. Ты бы видел себя! Одет как бомжара! Где бренды, где стиль?! Чмо чмом!

Рафа крутится вокруг меня, пытаясь снимать меня на камеру своего дорогого телефона.

Моё раздражение достигает предела. Я подхожу к зеркалу, чтобы самому оценить, что же в моём виде так веселит моего «друга».

Но… Всё вроде нормально. Джинсы, простая футболка, кроссовки. Ничего криминального. Да, не «бренды», но и не мешок из-под картошки.

Ну да, не стиль oldmоney, который предпочитают люди, живущие на Рублёвке, но на удивление вполне даже ничего. Самый обычный парень, каких сотни тысяч передвигаются по Москве.

– Завидуешь просто! Тебе скучно живётся, а у меня такое приключение! – кого убеждаю? Его или себя?

– Скажи ещё, что ты счастлив! Не вижу в глазах особой радости, – подначивает меня, желая вызвать эмоции, где я выдам своё разочарование.

Я же понимаю, что он давит на психику специально, хочет увидеть, как скажу: ай, пошло он всё, отказываюсь от спора. Только он от меня этого не дождётся!

– А почему нет? Во всём надо искать положительные моменты.

– Слушай, можно я буду записывать твои приключения и выкладывать в сеть?

– Не надо! Есть вероятность того, что ты меня спалишь! Мало ли, может, девушка найдёт случайно это в сети.

– Не, не переживай, я пару раз тебе сниму, но пока твоя история спор не закончится, морду твою сеть не выложу. Это будет после того, как всё завершится.

– Ладно, – отмахиваюсь, – снимай! Для истории останется.

Сажусь в машину, завожу её, и та сразу глохнет.

Начинаю соображать, что машина-то не автомат, а я никогда на механике не ездил.

– Ты придурок! Что ты мне подсунул?! – ору вслед убегающему Рафу, – я, по-твоему, как ездить-то буду? Мне народ ещё возить, она будет глохнуть каждую минуту!

– Учись выживать! Никто не говорил, что будет легко, – прыгая в свою тачку на автомате, срывается с места.

– Я тебе ещё припомню, – бухчу, в очередной раз пытаясь завести машину, но она опять глохнет. – Спокойно, – уговариваю сначала себя, а потом переключаюсь на то, чтобы начать уговаривать машину. – Ну, давай, милая, не капризничай, нам пора в путь. У меня по плану сегодня как минимум познакомиться с парой симпатичных девчонок. На всё про всё у меня месяц, проиграть нельзя! Засмеют ведь!

На телефон приходит сообщение, с указанием какого-то адреса.

Пока ничего не понимаю. Я вроде ещё нигде даже не зарегистрировался как таксист.

Следом на телефон поступает звонок.

– Здравствуйте, Артём Николаевич. Меня зовут Софья, я ваш диспетчер. Меня к вам прикрепили. Я буду вас сопровождать. Периодически буду отправлять заказы. Вы знаете город?

– Ну, некоторые места, конечно, знаю. Но если брать как работу таксиста, боюсь, в этом варианте я город очень-очень плохо, – честно признаюсь ей.