Таксист с Рублёвки

Только сейчас до меня доходит, что придумать для неё убедительную историю я не успел.

— В общем, здесь такое дело... С налоговой у меня тёрки. Заблокировали карты, разобраться не успел за выходные. Теперь сижу без денег.

— И ты так спокойно об этом говоришь! Как-то надо побыстрее разобраться. Без денег нельзя никак.

— Обязательно разберусь, как только выходные закончатся.

— А за что заблокировали? — На мгновение она застывает взглядом на моём лице, и мне кажется, словно она понимает, что я откровенно ей вру.

— Снеж, сказал, не знаю. Бухгалтера разберутся. Но я уверен, что это ошибка. Ничего страшного не произошло, не переживай за это. Здесь за другое надо переживать, — театрально вздыхаю.

— За что?!

— Кажется, я заболел. Сильно, причём! Плохо мне что-то, — заваливаюсь на диван и трогаю свой лоб. — Видишь, с работы ушёл. Голова гудит, тело ломит.

— Артём Николаевич, вам что-нибудь подать? — внезапно возникает помощница моих родителей Раиса, и с заботой смотрит на меня.

Эта добродушная женщина видела, в каком состоянии я вернулся в родительский дом и прекрасно понимает, что сейчас я говорю неправду.

Однако я вижу, что выдавать меня она не собирается. Слишком уж сильно ей не нравится моя девушка.

Впрочем, мама относится к Снежане точно так же.

А причина тому, что Снежана часто позволяет себе разговаривать с окружающими дерзко и вызывающе.

Раньше я почему-то закрывал на это глаза и старался не придавать значения её поведению.

— Ох, Раиса, даже не знаю. Голова болит и колотит. Таблетку какую-нибудь, и одеяло, пожалуйста. Снеж, потрогай мне лоб.

— Шустрее пошла! — бросает в сторону Раисы моя невеста. — За что тебе только деньги платят, нерасторопная корова!

Выдумывая недомогание, я добиваюсь лишь одного — хочу переключить её внимание с моих денежных проблем на что-нибудь другое. И собственное здоровье кажется для этого идеальным поводом.

Если Снежка действительно меня любит, она наверняка начнёт переживать и на время забудет о заблокированных картах.

Ведь близкие люди всегда беспокоятся друг о друге во время болезни.

Во всяком случае, именно так было принято в моей семье.

— Нормальный, — подходит, без особого удовольствия трогает мой лоб. — Так что, получается, пока тебе карту не разблокируют, машину мне не купишь?

— Получается, нет.

— Плохо. Замучилась я по каждому пустяку такси вызывать! Артём... Ну раз так, тогда отдай мне свою.

— А я что буду делать? Пешком ходить?

— У предков возьми другую. Ты же обещал мне машину!

Смотрю на неё во все глаза. Я ей про то, как мне плохо и я практически умираю, она мне про то, как ей надоело передвигаться по магазинам на машинах такси.

— Ты же знаешь, с тех пор как мама в качестве профилактики отобрала у меня ключи от моей тачки, мне совсем невмоготу! — переходит на истерические нотки, и я невольно вспоминаю слова мамы «к дурам я не ревную».

— Попроси прощения, скажи, что всё осознала и поняла. Уверен — машину тебе вернут.

— Вот ещё! Я унижаться не буду!

— Но может случиться так, что я не смогу её тебе подарить.

— Это с чего хоть? — теперь не скрывает своего открытого удивления.

— Да мало ли, по какой причине! Представь, например, что я разорился! Нет денег. А значит, и тачку я купить тебе не смогу, — мысленно плюю через левое плечо после таких разговоров.

— Не надо так шутить! А у предков я прощения просить не буду! Я гордая!

Смотрю на неё и удивляюсь. Значит, перед предками извиниться она гордая, а у меня выпрашивать новую тачку — не очень.

Кто везёт на том и едут… И кажется, в данном случае эта лошадь я.

Но, справедливости ради нужно сказать, что я сам позволяю это делать.

Снежанка красивая и пользуется этим. Стройная блондинка с длинными ногами и осиной талией, она, несомненно, привлекает взгляд парней и мужчин.

Когда такая девушка появляется на публике, они, как коты на сметану облизываются на её тело.

Откровенное платье с вырезом до упругой попки, шикарные длинные волосы, дерзкий макияж, правильная подача себя, и практически любой мужик растекается перед ней лужей, с появляющимся желанием угодить этой красавице.

Ещё совсем недавно я тоже был таким.

Когда Снежана стала моей девушкой, чужие восхищённые взгляды поначалу мне льстили.

Потом начали забавлять, а со временем я стал гордиться тем, что именно мне досталась такая красавица.

Но теперь всё изменилось. Я смотрю на неё и вдруг понимаю, что больше не знаю, чего жду от наших отношений и хочу ли вообще их продолжать.

Настроение летит в трубу.

— Снеж, хватит про машину. Мне, что, сейчас бежать её покупать? Давай подождём пока. Лоб нормальный? Мне кажется, всё-таки у меня температура.

— Лето на дворе, какая температура?! Я в этом не разбираюсь, — отмахивается. — Тём, если умираешь, вызови на дом врача. Ну что, я побежала тогда?

— Так быстро?

— Так, ты же мне сказал, что у тебя болит голова. А если заболеваешь, значит, и меня заразить можешь, — я прям так и удивился скорости её реакции на мои слова «давай подождём пока».

Вспоминаю, как недавно мои предки как-то шутили на её счёт, называя её «копилка».

— Почему копилка? — не понимал я.

— Потряси её, услышишь звон монеток в голове, — смеялись.

— Ну иди, раз боишься заразиться, — теперь я уже и сам хочу, чтобы она ушла.

Отворачиваюсь, не желая даже прощаться. Хочет уйти — пусть уходит. Останавливать её я не собираюсь.

В памяти невольно всплывает недавний разговор с мамой, а затем я думаю о её браке с отцом.

Они познакомились ещё в юности и поженились, когда оба были бедными студентами. Вместе прошли долгий путь от почти полного безденежья до обеспеченной жизни.

Возможно, поэтому родители научились хорошо разбираться в людях. Да и жизненного опыта у них куда больше, чем у меня.

К тому же с русскими девушками я почти не встречался. Несколько последних лет провёл в Штатах, где изучал экономику и иностранные языки.

Никто не заставлял меня уезжать — я сам ухватился за эту возможность, потому что был по-настоящему увлечён учёбой.

Девушки, с которыми я общался там, не проявляли особого интереса к моему материальному положению, и меня это полностью устраивало.

Вернувшись после учёбы в Россию, я ещё несколько месяцев не мог найти себе места.

Заново привыкал к Москве и с недоумением наблюдал за жизнью местной золотой молодёжи.

Меня поражало, с какой лёгкостью мои приятели оставляли за один вечер в клубах сотни тысяч рублей, а некоторые столь же беспечно сорили евро и долларами.

Я честно пытался последовать их примеру и развлекаться также бездумно, но быстро понял: мне подобный образ жизни совершенно не подходит.

Жаба и разумность вылезали наружу и требовали прекратить этот немыслимый беспредел.

И я прекратил. А вот моя девушка — нет. Ей ведь в отличие от меня не с чем было сравнить.

Чмокнув меня в щёку, а потом словно опомнившись, что я могу быть заразным, Снежанна брезгливо вытирает губы.

Лежу в шоке оттого, что она этого даже не постеснялась сделать при мне.

— Заразиться боюсь! — словно читает мои мысли и улыбается. — У нас с девчонками планы на следующей неделе слетать на Ибицу. Забыла, кстати, тебе об этом рассказать! Ой, а как же я полечу, карта же заблокирована.

— Значит, останешься без Ибицы, — наблюдаю, как её пронзительный взгляд становится холодным и злым.

— Я не привыкла, когда мои планы нарушают, — по её выражению лица читается явно недовольство и возмущение.

— Тебе пора! — готов откровенно послать её.

— Ага. Пока-пока!

Пару минут после её ухода лежу как мешком прибитый. Неужели мама права, и я действительно нужен Снежане только из-за денег?

А как только денежный кислород перекрою, забудет, как звали?

Видимо, я действительно проиграл.

— Мам, — звоню, как обещал и признаю её правоту. — Кажется, я проиграл.

— И почему я не удивилась?

— Злорадствовать начнёшь?

— Нет. Но начало положено. Ну что же, я рада. Ты сейчас спустился с небес на землю и теперь понимаешь, что не каждая будет с тобой, если у тебя не будет денег.

— Ты решила вспомнить ваше с папой нищенское прошлое и ударилась в философию, о том, что можно искренне любить, не имея ни гроша?

Мне бы отмахнуться от неё с её попыткой доказать теорию большой и чистой любви, но моё нутро подсказывает, что самый близкий человек не может желать мне плохого. И я сдаюсь.

— А пусть даже и так, что в этом плохого? Ну что, сынок, какой твой выбор? Признаёшь поражение и расходимся?

— Не признаю. Но понимать, что девчонки меня действительно могут любить только из-за денег — сомнительное удовольствие.

— Ты просто ищешь не там.

— В клуб официантом работать не пойду!

— Можно и не официантом. Я придумала для тебя кое-что поинтереснее…

Глава 3

КСЕНИЯ

— Ну чего твой? — Сашка делает небольшой глоток белого вина, ставит бокал на стол и внимательно смотрит на меня.

Она произносит это нарочито небрежно, однако я слишком хорошо её знаю. За обычным любопытством скрывается настороженность. Саша словно заранее готовится услышать от меня что-то неприятное.

— Ничего.

Медленно провожу пальцем по его тонкой ножке, лишь бы чем-нибудь занять руки. Смотреть подруге в глаза сейчас совсем не хочется.

Боюсь, что она сразу поймёт: моё равнодушие напускное.

Саша откидывается на спинку кресла и медленно оглядывает меня с ног до головы, будто пытается отыскать на моём лице или в движениях подтверждение собственным догадкам.

Под её пристальным, почти изучающим взглядом мне становится не по себе.

Кажется, она замечает всё: и то, как напряжены мои плечи, и как крепко пальцы сжимают ножку бокала, и как упорно я избегаю смотреть ей в глаза.

— Что? — не выдерживаю я.

— Ничего, — отзывается она моими же словами, но в её голосе отчётливо слышится сомнение.

Я невольно усмехаюсь. Саша никогда не умела скрывать своего отношения к Богдану.

С самого начала именно она пыталась убедить меня, что наши отношения не принесут ничего хорошего.

По её мнению, Богдан был слишком избалованным, слишком самоуверенным и совершенно неготовым ради кого-то менять привычную жизнь.

Она предупреждала, что рано или поздно я столкнусь с пренебрежением его семьи, а он не найдёт в себе сил встать на мою сторону.

Саша была уверена: для него наши отношения — всего лишь красивое увлечение, которое закончится, как только возникнут первые серьёзные трудности.

Но я упорно отказывалась прислушиваться к её словам.

Более того, в ответ я упрекала Сашу в том, что она слишком предвзято относится ко всем мужчинам и судит о них лишь на основании собственного неудачного опыта.

— Думаю, Ксюша, без толку всё. Не сбудется у тебя с ним то, что ты себе нафантазировала. Не позовёт он тебя замуж. Такие, как он на таких, как ты не женятся. Не по Сеньке шапка. Кто Сенька, а кто шапка, сама, думаю, понимаешь.

— Теперь боюсь, ты права, — сдаюсь и признаю своё поражение в нашем годичном споре. — Он, правда, утверждает, что брак ничего не значит, и всё это предрассудки в современном мире, но… — очень надеюсь, что девчонки в потоке громкой музыки не услышат мои последние слова.

— Чего? В каком смысле? — Нет, всё-таки слушают и слышат.

Уставились на меня во все глаза, ожидая, что я расшифрую им значение этих слов.

— В прямом, девочки. Так и сказал, мол, всё это предрассудки! Не надо строить иллюзий, брак — это лишь грамотный расчёт и ничего более. А вот любовь…

— Что любовь? — одновременно спрашивают мои подруги застыв.

— Ну любовь, мол, другое! В браке её не бывает, точнее, в отношениях, где люди каждый день физиономии друг друга наблюдают. Мол, романтики никакой, убивается на корню, все дела. А вот если брать гостевой брак — это самый верный вариант для длительной и искренней страсти и настоящих чувств.

Сейчас я пересказываю им примерно то, что мне сказал Богдан последний раз на свидании.

Естественно, в такую теорию я не верю, но они спросили, я отвечаю.

— Да… Что сказать… — Варя хочет поддержать, но я отчётливо понимаю, что моя ситуация — дрянь полная.

— Ну, говорила же я, — сама себе поддакивает Саша, — так и есть: жениться он на тебя и не собирался. Зря ты, Ксюша, иллюзиями жила, планы строила, ещё и Стёпке ляпнула, что вы его усыновите.

— А что мне остаётся делать? Саш, ну не заставлять же мне его! — теперь я уже жалею, что начала честно отвечать на вопросы подруги.

Могла ведь просто сказать, что всё отлично, и на этом закончить наш разговор.

Но я не смогла соврать. Кому угодно, но не моим близким подругам.

Место, конечно, не самое лучшее, но теперь уже не выкрутиться.

Этот вечерний выход мы запланировали заранее — уже несколько лет такие встречи остаются нашей неизменной традицией.

Есть у нас и негласное правило: никаких жалоб, разговоров о трудностях и повседневных заботах. Только музыка, танцы и возможность как следует отдохнуть.

Но сегодня подруги сразу замечают моё напряжение и решают сделать исключение. Вместо того чтобы идти танцевать, мы устраиваемся в самом дальнем углу, где можно спокойно поговорить без посторонних ушей.

— Конечно, нет. Но речь даже теперь не про тебя, а про Степана! Время идёт, а ты обещала пацану забрать его к себе. Только без брака никто тебе его не отдаст. Всё идёт к тому, что со Стёпкой пролёт и вы...

— Саш, прекрати! — вмешивается в наш разговор Варя, как всегда, пытаясь сгладить острые углы.

— Что вы скоро расстанетесь с твоим мажором… — словно не слышит Варю, Сашка заканчивает то, что хочет сказать. — Все эти разговоры по поводу того, что брак ничего не значит — это отговорки! И ты это знаешь. Знаешь же, да?

Мне ничего не остаётся, кроме как кивнуть.

— Ну вот, что и требовалось доказать, — Сашка демонстративно цокает языком, словно довольна тем, что оказалась права. — Ксюш, милая, он ведь даже спустя год не захотел познакомить тебя с родителями, при этом утверждая, что у вас всё серьёзно. Помнишь, как твой Богдан разнервничался, когда вы случайно встретились с его отцом в ресторане? Вот тогда, после твоего рассказа я точно всё поняла про него.

— Надо было заканчивать раньше, но всегда хочется верить в лучшее, — философски рассуждает Варя.

— Я уже и сама это вижу.

— Видишь, но главного шага так и не сделала... Как я понимаю, вы так до сих пор не расстались? — в голосе Сашки слышится едва заметное разочарование.

— Нет, пока нет.

— Ксюш, хватит, а? — Сашка не умеет скрывать свои эмоции и лупит правду прямо в глаза. — Я неоднократно говорила тебе и повторю: каждому человеку, которому ты доверяешь и любишь, ты словно даёшь оружие в руки. А дальше жизнь чётко показывает, что он с ним сделает и как распорядится: защитит этим оружием от других или убьёт тебя саму. Богдан твой, когда ты открыла ему свою душу, неоднократно в тебя стрелял чуть ли не упор. Ну это я, естественно, образно, понимаешь, да? Тебе мало?

— Нет, но…

— Бросай его первая! — неожиданно резко говорит Сашка, всем своим видом показывая, что в своей идее она настроена решительно. — Имей гордость! Не совершай моей ошибки, не жди, пока бросят тебя!

— Надо как-то решиться, — а я согласна с Сашей. — Но будет тяжело. Мы уже почти год вместе, но даже не это важно. Ты же знаешь, Стёпка…

— Теперь уже всё равно. Со Стёпкой поговоришь. Дурой будешь, если не решишься бросить его первой.

— Девчонки, давайте лучше выпьем и повеселимся как следует! Хватит о грустном, — Варька, видя мою кислую физиономию, доливает мне и Саше вина. — Но я всё-таки надеюсь, что Богдан окажется честным человеком... ведь он с Ксюшей уже столько времени, — добавляет тихо.

— Варя, прекрати! Зачем ты даёшь ей пустые надежды?

— Саша, а как жить без надежды?

— Молча. Скрипя зубами! Самое глупое — придумывать себе ми-ми-мишные истории о великой любви и верить, что так и будет. На меня посмотри, если тебе всё ещё хочется верить в любовь! Мало? Или забыла? Одна с ребёнком на руках, — Саша говорит эти слова, и в её голосе появляется боль.

— Саш, но Марк же не знает о дочери. Возможно, если бы ты ему сказала тогда…

— И что бы это изменило? Привязала бы его к своей юбке? Фигня это всё. Девочки, хватит, про меня разговоры вообще табу, помните?

— Но ты сама этот разговор и начала, — удивляется Варька.

— Точно… — кивает Сашка. — Я начала, я и закончу. Так, просто вспомнилось… Ладно, не время для грусти! Мы отдыхать пришли или что? — хлопает подруга по столу ладонями, встаёт с дивана, поправляет волосы.

— Танцевать…

— Значит, встали и пошли на танцпол! Девочки, напомните-ка мне, какой у нас девиз по жизни? — смотрит на нас наша дерзкая на язык подруга.

— Как бы ни было плохо, пофиг, пляшем! — говорим с Варей одновременно.

— Ну вот и следуем девизу! Пофиг, пляшем!

Глава 4

— Я сделала это! — Звоню Саше, выдыхая эмоции.

Мне не терпится поделиться с ней новостью о расставании с Богданом.

В данный момент я на таком адреналине, что, кажется, бесконечно счастлива от своего поступка.

Конечно, приняла я такое решение не сразу. Но я хочу верить, что оно к лучшему.

— Умница! Горжусь! Как решилась? — подбадривает меня подруга.

— Он достал ружьё.

Повисает пауза.

— Не поняла… — даже через трубку чувствуется, как Сашин голос напрягается.

— Ну ты говорила про ружьё. Мол, если любовь, как оружие, которое ты даёшь в руки партнёру, он в итоге убивает им тебя или защищает от всех…

— А, ты в этом смысле… — громко выдыхает. — А я уже, было, подумала, ты его реально прикончила.

— Женится он.

— Тогда почему…

— Не на мне, — не даю закончить вопрос. — Я случайно услышала его разговор с отцом по телефону.

— Скотина! Милая, ты как? — Сашин голос мгновенно теплеет.

— Нормально! — вру, конечно. На душе скребут кошки. Я ведь не врала, когда говорила, что люблю его. — Но ты же знаешь: дело больше не во мне, а в Стёпке.

Я неслучайно так долго не решалась поставить точку в наших отношениях. Я прекрасно осознавала: стоит мне сказать ему о расставании — и надежда усыновить Степана рухнет в одно мгновение.

Казалось бы, почему меня это так беспокоит? Ведь мы со Стёпой даже не родственники.

Однако всё гораздо сложнее, чем может показаться со стороны.

За полтора года, прошедшие с тех пор, как он оказался в детском доме, мы успели по-настоящему сблизиться.

Теперь я воспринимаю его почти как собственного сына, который в силу обстоятельств вынужден жить вдали от меня.

Все эти месяцы я держалась за надежду, что однажды смогу забрать Степана к себе. Я верила, что брак с сыном влиятельного человека поможет мне преодолеть все преграды и, наконец, подарить мальчику настоящую семью.

Нет, мой выбор выйти замуж за Богдана был не по расчёту, а по любви. Но я хотела воспользоваться возможностью сделать Степана счастливым благодаря этому браку.

— Девчонки, всем моим планам конец, — встречаемся на утреннем кофе у Сашки дома. — Как-то теперь Стёпе сказать, что я не смогу забрать его из детского дома? Мать с отцом бросили, а теперь и я не выполняю то, что обещала.

— А я тебе говорила, не связывайся с богатым мужиком! А ты: люблю, люблю. С нормальным надо было отношения заводить, земным, а не с этим долбанным небожителем! — мне кажется, Саша разочарована не меньше меня.

— Прекрати,— цыкает на подругу Варя.

— А что прекрати? Правда не нравится? Говорила же? — смотрит на меня, ожидая, что я буду это подтверждать.

— Говорила, — обречённо киваю.

— Ну вот, надо было слушать меня! Год только зря на мажора этого потратила. Ксюша, он сам показывал своим поведением, что ты ему до фонаря. Если тебе что-то нужно было, он всегда находил причины соскочить и не решать твои проблемы. Хотя с его-то деньгами! Да тьфу, плюнул три раза и решил. Он не мужик, он просто папенькин сынок, не способный принимать решения и отвечать за них! Потому что мужик… погоди! Доча-а-а! — зовёт мою крестницу.

— А? — прибегает на кухню дочь Сашки.

— Напомни, по какому принципу мы с тобой выбираем женихов?

— Мужик сказал, мужик сделал! — Говорит Ника и смотрит на мать.

— Вот, дочь! С такой правильной установкой ты совершенно точно найдёшь себе нормального мужика! Главное не забудь, чему тебя мама учит. Поняла?

Ника кивает и тянется к печенью.

Кроме печенья я даю ей ещё и конфету, и малышка торопится сбежать от неинтересных для неё разговоров.

— Иди, моя хорошая, играй дальше. Просто твоей непутёвой крёстной надо было услышать, что глаголит ребёнок. Помнишь, да, что устами младенца глаголит истина! — Снова поворачивается ко мне Саша.

— Ксюша, ну не переживай, всё наладится! — тихонько шепчет мне Варя, когда Саша отвлекается на телефонный звонок.

— Конечно, переживёшь, — с тоской в голосе, сбрасывая мелодию, добавляет Саша.

Уж кому и известно, что всё можно пережить, так это Саше.

Я смотрю на подругу и порой ловлю себя на мысли, что она до сих пор не разлюбила бывшего мужа. Хотя сама Саша упорно старается убедить нас в обратном.

Только ни я, ни Варя в это не верим.

С Сашей и Варей мы гораздо больше, чем просто подруги. Мы давно стали друг другу сёстрами, пусть нас и не связывает кровное родство.

Когда-то мы жили в одном детском доме, и с самого моего появления там держались вместе.

Поначалу мне часто доставалось от мальчишек. Саша была немного старше и уже тогда умела дать отпор любому обидчику. К тому же у неё всегда было обострённое чувство справедливости.

Она не могла пройти мимо, если видела, что кого-то незаслуженно обижают.

Поэтому Саша сразу взяла меня под защиту.

Точно так же она оберегала и Варю, нашу хрупкую и ранимую девочку с невероятно мягким характером.

Саша покинула детский дом раньше нас. Вскоре после выпуска она вышла замуж за Марка, но даже новая жизнь не смогла нас разлучить.

Мы продолжали общаться несмотря на совершенно разные характеры, темпераменты и взгляды.

Мы могли спорить, не понимать решений друг друга и по-разному относиться к одним и тем же вещам, но всегда оставались близки. Ведь за долгие годы мы стали настоящей семьёй.

— Сашка, вот почему ты такая? — всё-таки не выдерживает Варя и злится на подругу.

— Какая? — она только делает вид, что не понимает вопроса, а на самом деле просто раззадоривает нашу тихоню.

— Злая! Почему, когда человеку плохо, ты не поддерживаешь его, а топишь?!

— Варя, — Сашка отхлёбывает кофе и закатывает глаза. — У нас с тобой, как всегда разные понятия о поддержке. Впрочем, как и о самой жизни. Ты всё время забываешь, что я не такая правильная и не такая мямля, как ты. Я говорю, что думаю, нравится это людям или не нравится.

— Кому нужна твоя правда!

Подруги начинают огрызаться друг на друга, а я смотрю на них и радуюсь, что у меня есть такие верные друзья.

— Девочки, хватит ссориться! — спустя пару минут вмешиваюсь я.

— Ладно тебе, не дуйся. Ты ведь не первый год меня знаешь, — неожиданно первой идёт на примирение Саша.

— Ну да, Александр… — насмешливо фыркает Варька.

— Не называй меня так. Я, вообще-то, женщина, а не мужик.

— Иногда в это трудно поверить. Ты настоящий мужик в юбке! Женщина со стальными яйцами! — выпаливает она.

— Может, они у меня и есть, зато ты вечно мямлишь! Ничего, встречу достойного мужчину — и сами отвалятся. Слышала, что один известный психолог говорит? Как только рядом с женщиной появляется по-настоящему сильный мужчина, её яйца исчезают автоматически!

— Так у тебя уже был такой. Только…

Варя резко замолкает, вовремя осознав, что следующими словами может задеть Сашу.

Между нами повисает тягостная пауза. Варька опускает глаза и начинает сосредоточенно разглядывать кусок торта в своей тарелке.

— Как бы там ни было, Саша права, — нарушаю я молчание. — Мне вообще не стоило связываться с Богданом. Он прямо сказал, что мы не пара, потому что принадлежим к разным социальным кругам. Мы, видите ли, словно небо и земля. Причём он, разумеется, небо, а я — земля. Богдан вращается в высшем обществе, а я для него всего лишь грязь под ногами.

— Обычный избалованный мажор! — возмущается Саша. — Ради тебя мог бы выбросить из головы все эти предрассудки. Если бы действительно любил, конечно. Люди ради любви даже от короны отказывались, а от твоего ухажёра никто подобных жертв не требовал. Ему всего-то и нужно было отстоять ваши отношения перед зажравшимися приятелями и родственниками.

— Видимо, он не захотел. Говорил, что не собирается конфликтовать с отцом. Тот якобы представляет рядом с сыном совсем другую девушку — более подходящую партию.