Развод. У тебя нет выбора

Я читаю это в каждом её движении: в том, как она облизывает пересохшие губы, как теребит край бумажной салфетки, как смотрит на меня.

— Я поняла.

— Вот и умница. Ты же не хочешь остаться без работы, правда? Время сложное, устроиться проблематично. А здесь у тебя прекрасная зарплата. И может быть, она будет ещё выше в этом месяце. За счёт, премии, например.

Слушая, что он говорит девушке, мне очень хочется крикнуть: ну ты и свинья! Прекрати издеваться и запугивать Соню!

Но я молчу. Пока что у меня нет выбора.

Остаётся только глотать свою ненависть и искать пути выхода из тупиковой ситуации.

— Я вас поняла, Вадим, — переходит на такой же сухой тон подруга.

Соня сбрасывает звонок, закрывает глаза и несколько минут сидит молча.

Я не беспокою её. И что совершенно точно — я не хочу на неё давить.

Я знаю, что она платит ипотеку, и деньги ей очень нужны. И это не прихоть, это выживание.

Если Соня решит прекратить свой рассказ, я пойму и приму. Да, мне будет сложнее выяснить правду, но я справлюсь!

— Она появилась относительно недавно. Я, конечно, сразу обратила на неё внимание, но у твоего мужа много женщин, — Соня открывает глаза, делает несколько глотков сока и продолжает говорить как ни в чём не бывало.

От своего удивления я не могу даже пошевелиться. Вероятно, Соня всё-таки решила помочь мне, несмотря на то, что по сути, Вадим угрожал ей.

— Как это — много женщин?

— Прости, я не так выразилась, — теперь улыбается, но улыбка выходит натянутой. — Я имела в виду, что к нему приходят разные люди. В том числе и женщины. Эта, насколько я помню, за последнюю неделю была два раза.

— Но, если ты сама сказала, что к нему ходит много народа, почему именно на неё ты обратила внимание?

— Она отличается от тех заказчиков, с которыми работает твой муж. Кроме того, я же сижу на ресепшене, и именно я записываю всех посетителей. Она никогда не отвечает на вопрос: как вас представить. Она лишь машет рукой, показывая, чтобы я от неё отстала и прёт как танк. Знаю только, что её зовут Виктория.

— А… подслушать? Может быть, получалось подслушать? — чувствую, как краска приливает к моему лицу. Никогда бы не подумала, что мне придёт в голову следить за моим мужем.

— Я хотела. Правда! Но он закрывает плотно дверь, и у меня при всём желании не получается услышать, что они говорят. Кроме того, я не могу оставить своё рабочее место.

Когда-то мы думали поставить в офисе камеры наружного и внутреннего наблюдения.

Вадим хотел, чтобы всё было под его чутким контролем.

Но когда мы увидели смету на установку, тут же отмели эту идею. И как я теперь об этом жалею.

— А ты можешь подробнее описать её? Детали во внешности, например, — я цепляюсь за надежду, что могу знать её.

— Внешность... Как тебе её описать... Скажу брюнетка, и этого мало будет.

Замечая Сонино нервное состояние, я не хочу давить на неё, но она сама не сдаётся и продолжает говорить:

— Она... как я тебе сказала — очень ухожена. За версту видно, что она тратит на себя немалые деньги. Одежда дорогая, украшения... Губы у неё накрашены в какой-то ярко-красный цвет. Волосы — длинные, густые, чёрные. Блестят, как шёлк. Я видела, как она их расчёсывала в туалете.

Я закрываю глаза и представляю ту, кого описывает Соня.

Мой муж всегда говорил, что я красива. И я не сомневалась в этом. Но теперь на фоне этой незнакомки я вдруг чувствую себя иначе — словно я серая мышка.

То, что описывает моя подруга — крик, шик, уверенность, страсть. Моя же красота тихая и не выпирающая напоказ.

— Но знаешь, что я заметила...

— Что? — практически не дышу.

— Она вроде одета: юбка-карандаш, обтягивающая её зад, пиджак по талии, рубашка с расстёгнутыми пуговками, но её образ он… строгий, что ли… Она как будто не пытается его совратить! Ну либо, тактика у неё такая. Называется: «Я для тебя запретный плод. А он ох, как сладок!». Может быть, она специально так одевается, чтобы мужики слюни пускали, а прикоснуться не решались. Такое, я слышала, их очень заводит. А ещё, знаешь, у неё такое лицо... Как маска! Вот! Это точное сравнение к её физиономии! Красивая, идеальная холодная маска! В её глазах откровенный расчёт. Ну что, Ир, ты знаешь её?

— Нет.

Всё, больше не могу сдерживаться и начинаю плакать. Слёзы рвутся наружу лавиной — горячей и безудержной.

Чтобы не привлекать к себе внимание, закрываю лицо руками и изо всех сил стараюсь делать это как можно тише.

Надо встать и уйти, но ноги ватные. Надо прекратить реветь, но слёзы и всхлипы вырываются без моего согласия.

Уговариваю себя, что надо взять себя в руки! Я же взрослая женщина, мать, жена. Я не должна сидеть в кафе и заливаться слезами, как будто я школьница.

— Ира, милая, не плачь! Смотрю на тебя и жалею, что рассказала тебе обо всём.

В её голосе столько боли, что я чувствую себя последней эгоисткой.

Она хотела помочь, рисковала работой, шла против босса и всё это ради меня! А я сижу и размазываю сопли по лицу, заставляя её нервничать сильнее.

— Прости. Нет, ты всё сделала правильно. Я, если честно, была уверена, что после звонка моего мужа ты извинишься и уйдёшь, но ты… Ты мой герой, Соня.

— Да какой я герой. Просто мне жаль тебя. Я была уверена, что у вас настоящая семья. А оказалось…

— Я просто… просто не верю, что это происходит со мной.

Ещё несколько минут мы остаёмся в кафе, а затем Соня сама садится за руль моей машины. Она догадывается, что я не в состоянии вести её сама.

По дороге мы почти не говорим. Она только иногда бросает на меня короткие взгляды и молчит.

Я тоже молчу. В голове — каша, муж, и та женщина, о которой я узнала от Сони.

Она довозит меня до дома, и мы прощаемся возле моей машины.

— Ты сильная, Ира. Тебе нужно помнить об этом, несмотря ни на что.

Медленно поднимаюсь домой. Впервые мне не хочется туда идти.

В прихожей горит тусклый свет и пахнет детским сиропом от кашля.

Не раздеваясь, захожу в гостиную и вижу, что сын, свернувшись в комочек, спит на руках у Вадима.

— Где ты была? — холодно спрашивает он.

— Гуляла…

— Пока ты… гуляла, у Мити поднялась температура. Твоя мама попросила приехать за ним. Она не смогла дозвониться до тебя. Впрочем, как и я.

Да, пару минут назад я видела пропущенные от мамы. Но не успела перезвонить. Сначала я не слышала, потому что сидела в кафе и ревела, слушая про измены мужа. А потом… не перезвонила от наступившего отупения.

Подхожу к сыну и трогаю лоб. Горячий. Ох, мало мне проблем…

— Митюш, прости, — шепчу я, наклоняясь к сыну и целуя его в горячую макушку. — Сейчас мама даст лекарство, и всё пройдёт.

— Я уже дал ему жаропонижающего. Час назад.

Уложив сына спать, ложусь вместе с ним. Я не хочу сегодня спать с мужем. Я не смогу сегодня спать рядом с ним.

И смогу ли теперь вообще — не знаю.

Глава 7

Теперь, когда у сына температура, мне нет никакого дела до того, что происходит между мной и мужем.

В конце концов, я знаю главное: от любых его действий я защищена юридически. Как бы он не хотел, без моей подписи он не сможет продать компанию.

Думаю о бухгалтерских документах. Я отвезла их сестре, и всё, что мне остаётся делать в этот момент, — просто ждать.

Ждать, когда она закончит аудит и вынесет свой вердикт: действительно ли Вадим довёл бизнес до краха, или это искусная ложь, чтобы манипулировать мной.

Митя снова капризничает. Проспав вечер и всю ночь, он, словно специально проснулся в четыре часа утра и больше не засыпал.

Я пытаюсь его уговорить ещё поспать, но сын сопротивляется. Ему куда интереснее играть!

— Нужно покушать! — заставляю его съесть хотя бы немного каши, когда на часах шесть утра.

У меня нет никаких физических сих после бессонной ночи, но я стараюсь держаться добро.

— Не буду! — отворачивает лицо.

Я медленно опускаю руку с ложкой и уступаю.

Глухое безразличие от усталости берёт верх, и я сдаюсь. Уговаривать не хочу. В конце концов, ничего страшного не случится, если Митька пропустит завтрак.

Захочет — сам попросит, когда проголодается.

Бывают такие моменты, когда у тебя нет сил ни на что. Ты просто ложишься и смотришь в потолок.

В таком состоянии я сейчас и нахожусь.

И если бы не было Мити рядом, наверное, я сегодня даже с кровати бы не поднялась.

Трогаю лоб сына. Температуры нет. Уже хорошо.

Он что-то болтает, рассказывает мне какую-то историю, а я киваю и молчу. Настроения подхватывать его болтовню нет.

— Забери сына. Я в душ, — говорю спокойно Вадиму и спешу скрыться за дверью.

— У тебя полчаса. Потом мне нужно уходить.

Забравшись ванную, я закрываю глаза и позволяю тёплой воде обволакивать меня с головы до ног.

На несколько минут я будто исчезаю из этого мира. Кажется, становится чуть легче.

Слышу, как за стеной Вадим что-то рассказывает сыну весёлым голосом, а тот хохочет.

Меня это удивляет. А ещё напрягает. Вадим, помешанный на работе, как-то слишком часто стал проявлять внимание к ребёнку.

В другой ситуации я бы радовалась, но теперь я не доверяю этой внезапно появившейся любви.

Моё чутьё подсказывает мне: это неспроста! Только цели, которую он преследует, не понимаю!

Смахиваю слезу обиды. Почему этого не было раньше? Почему муж не возился с сыном так же, как возится сейчас?

Смех затихает, и я выбираюсь из ванной. Быстро сушу волосы, делаю лёгкий массаж лица и выхожу в спальню.

Замечаю, что Митя уже спит на нашей кровати, а рядом с ним в кресле, сидит Вадим. Он смотрит на сына, не отрывая взгляда.

— Уснул? — тихо спрашиваю я.

— Да. Мне кажется, у него снова поднимается температура. Посмотри.

Подхожу к кровати и опускаюсь на матрас рядом. Прикладываю ладонь к его лбу и понимаю, что жар возвращается.

Лоб горячий. Очень!

Тянусь к тумбочке, на которой стоит флакон с лекарством, и пытаюсь разбудить Митю.

— Сынок, выпей.

Митя сквозь сон послушно выпивает лекарство и снова засыпает.

— Какой-то вирус, — задумчиво говорит Вадим.

— Видимо, — даже не повернувшись в его сторону, отвечаю.

Ложусь рядом с сыном. Жду, когда Вадим встанет и уйдёт, но он продолжает сидеть, теперь уже не сводя взгляда с меня.

Мне не нужно поворачиваться к нему, чтобы понять это. Я и так это знаю.

— Ты собирался на работу. Иди…

— Сейчас…

Но вместо того, чтобы уйти, Вадим бесшумно встаёт с кресла, подходит к кровати и ложится рядом со мной.

Матрас под его весом слегка прогибается, и муж тут же замирает, боясь потревожить чуткий сон Мити.

Чувствую затылком его дыхание. Ровное, тёплое, спокойное. Оно щекочет кожу, вызывая непрошеные мурашки.

Молчу. Не знаю, как реагировать на его поведение.

Вадим тоже не говорит ни слова. Он придвигается ближе, медленно, осторожно, прощупывая границы дозволенного. А затем его рука без спроса скользит по моему боку и ложится на талию.

— Зачем…

— Тс-с-с, Ира, пожалуйста. Ты разбудишь сына.

Его ладонь, как прошлой ночью начинает гладить мои волосы: медленно, размеренно, и, кажется, с лаской.

В этих объятьях хочется закрыть глаза и не думать о том, что произошло между нами недавно.

Раствориться в этом тепле, забыть про тяжесть ситуации, в которой я оказалась, про все мысли, которые всю ночь не давали мне покоя.

Проходит несколько минут, а я продолжаю ничего не делать. Просто лежу с отвёрнутым от него лицом и думаю о своём.

А Вадим продолжает гладить мои волосы.

— Ира, ты спишь?

Не отвечаю. Не хочу говорить с ним. Пусть он думает, что сплю и быстрее уходит!

Пока муж встаёт с кровати, Митя начинает крутиться.

— Т-ш-ш, сынок, — Вадим аккуратно гладит сына по голове. — Спи, мой хороший.

Митя прекращает возню, а Вадим наконец-то уходит.

Я продолжаю лежать с закрытыми глазами, и даже сама не замечаю, как проваливаюсь в сон. Бессонная ночь берёт своё.

Глава 8

СПУСТЯ НЕДЕЛЮ

Несколько дней пролетает незаметно. Вадим, как и все остальные дни, пропадает на работе, а я остаюсь с ребёнком.

Мы больше не обсуждаем компанию, её проблемы, но ночами я чувствую, как каждый из нас не спит, пребывая в своих мыслях.

Я жду, что он, как в дешёвых романах, будет прятать телефон, говорить с кем-то ночами в соседней комнате, прикрывая рот ладошкой. Но ничего подобного не происходит.

От Тони ни слуха, ни духа. Я каждый день гипнотизирую мобильный, но он по-прежнему молчит.

Я не хочу думать, что она просто вычеркнула мою просьбу из памяти. Или что ещё хуже — сознательно проигнорировала её.

Я успокаиваю себя тем, что у неё много работы, и не более.

Сегодня с утра решаюсь напомнить о себе. Гордость шепчет не торопиться, но отчаяние и муки ожидания кричат громче.

Переступаю через себя, чувствуя, как внутри всё сжимается от унижения.

«Привет. Не хочу быть назойливой, но я очень надеюсь, ты не забыла о моей просьбе», — пишу ей сообщение.

«Привет. Как раз хотела тебе набрать», — приходит ответное.

Я не даю себе времени на раздумья. Тут же жму на вызов, чтобы поговорить с ней.

— Алло, Тоня, привет. Тебе удобно разговаривать?

— Привет, да. У меня не очень много времени, но я могу к тебе заскочить на несколько минут. Примерно через час. Нормально?

— Я буду очень рада! — закрываю глаза и сжимаю кулаки. Сегодня удача на моей стороне.

Внезапный прилив энергии от предстоящей встречи толкает меня на кухню.

Пока я жду её, мне нужно занять руки. А ещё я очень хочу отблагодарить её.

Я начинаю крутиться между шкафчиками, гадая, что приготовить.

Одновременно я пытаюсь унять дрожь в пальцах, постоянно повторяя себе придуманную мантру, что любая информация — это благо. А знание лучше, чем неизвестность.

Мука рассыпается по столешнице, тесто получается более тугим, чем я ожидала, но я всё равно надеюсь, что будет вкусно.

Следом крошу салат и ставлю в аэрогриль курицу.

Кухня наполняется ароматами специй, но аппетита у меня нет. Только поглощающий страх перед неизвестностью.

Проходит более полутра часов, но Тоня не появляется.

Я стою у окна, вслушиваюсь в звук от каждой проезжающей машины, но ни одна из них возле нашего дома не останавливается.

Звонить ей не хочу, мало ли чем она занята. Поэтому мне остаётся только ждать.

Когда раздаётся звонок в дверь, я вздрагиваю так, будто меня ударило током.

Тоня появляется стремительно. Она на ходу треплет моего сына по волосам и, не снимая туфель, проходит прямиком на кухню.

Сестра выглядит сосредоточенной, и это пугает меня ещё сильнее.

— Прости, я задержалась. Пробки столько времени отнимают! — бросает сумочку на стул и следом более аккуратно ставит сумку с ноутбуком.

— Спасибо, что вообще нашла возможность приехать ко мне.

— Ты моя сестра, Ир. Как же иначе. Ладно, давай сразу к делу, а то у меня через сорок минут встреча с клиентом.

— Подожди, я приготовила обед. Пожалуйста, поешь.

Я быстро накрываю на стол и ставлю перед ней тарелку.

— О! Спасибо! — Тоня придвигает её к себе с таким искренним восторгом, будто увидела сокровище. — Я весь день сегодня на ногах, перекусы и кофе — так себе еда! А вот такая — настоящее спасение для моего бедного желудка.

Пока она ест, я молчу, чувствуя, что мои нервы окончательно превратились в натянутую струну.

Она жуёт и задумчиво смотрит на меня. А я, чтобы не выдавать своё волнение наливаю ей чай.

Не замечаю, как едва не промахиваюсь мимо чашки.

Тоня поднимает на меня глаза и всё понимает без лишних слов.

Я улыбаюсь и пожимаю плечами, мол, извини, что чуть не обожгла тебе руку.

— Ладно... Ира, я не знаю, каких ты новостей от меня ждёшь, но я очень надеюсь, что для тебя они будут хорошими, — моя сестра откладывает приборы и отодвигает тарелку.

— Говори, — выдавливаю из себя. — Ты нашла что-то в отчётности компании?

— А что ты я должна была там найти, можешь мне сказать? — Тоня смотрит прямо, испытывающе.

— Я не знаю, — сажусь напротив неё.

Становится стыдно перед сестрой. По сути, я попросила её найти иголку в стоге сена.

Но что мне оставалось ещё делать? Вадим отдал мне документы, я взяла их и совершенно точно решила, что Тоня единственная, что может помочь мне разобраться.

Единственное, что я хочу знать: на самом деле в бюджете нашей компании дыра или это искусно созданная иллюзия, за которой мой муж прячет от меня правду.

— Вадим… Он сказал о продаже компании. Сказал, что у нас какие-то проблемы. Но я чувствую кожей, что там что-то другое.

— Что, например? — Тоня спрашивает меня тихим голосом и не сводит с меня глаз.

Она смотрит на меня, а мне невыносимо стыдно признаваться сестре, что мои подозрения сведены к подлости мужа.

Мне стыдно признаться в том, что Вадим, человек, с которым я строила жизнь по кирпичику, вероятно, встретив другую женщину, теперь хочет выставить меня за дверь, предварительно обесценив всё, что нам принадлежит.

Но главное, что я не могу произнести вслух: я даже не заметила, как в его жизни появилась другая.

— Ладно, не хочешь, не говори. Единственный вывод, который я могу сделать из твоего молчания, что он решил избавиться от фирмы по заниженной цене, — говорит в лоб свои предположения Тоня.

Несмело киваю.

Сестра, поняв суть, достаёт из сумочки планшет, открывает какой-то файл и тычет в экран пальцем.

— Итак, как я сказала, не знаю, обрадует ли тебе новость, но у компании за этот год нет таких долгов, которые могли бы оправдать её срочную продажу. Конечно, проблемки есть, но это не проблемы. Чувствуешь разницу между этими словами?

Конечно, чувствую. Наверное, я должна радоваться, узнав, что наш семейный бизнес процветает. Но сейчас эти слова звучат как приговор.

Значит, Вадим действительно обманул меня. Хладнокровно, расчётливо, глядя прямо в глаза.

Тоня молчит, ожидая моей реакции. В её взгляде теперь смесь жалости и удивления.

— Знаешь, иногда мужики… если влюбляются… забывают, сколько всего прошли с той, что была рядом, когда у него ничего не было. Думают, что жена теперь не такая красивая, не такая… свежая. Понимаешь, о чём я?

Тоня тщательно подбирает слова, словно щадит меня, при этом аккуратно намекая на измену Вадима.

— Конечно.

— Что ты теперь будешь делать?

— Не знаю.

— Ира, я не знаю, как у вас сложится дальше, но мой тебе совет: если всё-таки нужно будет продать её, сделай так, чтобы тебе досталась бОльшая часть от продажи.

Глава 9

Когда сестра уходит, я снова остаюсь одна в тишине нашего огромного дома.

Даже Митя, всегда шумный и подвижный, словно почувствовал исходящую от меня тревогу, притаился в детской.

Слышу звонок в дверь калитки, и с мыслью, что моя сестра что-то забыла, не глядя в монитор домофона, открываю дверь.

— Привет! — заходит в дом брат мужа.

— Привет!

— Я привёз вещи, которые вы забыли в прошлый раз. Может быть, что-то понадобиться. — Он ставит пакет на тумбочку.

— Спасибо. Пообедаешь?

— Я бы с удовольствием! — потирает руки.

Как и несколько минут назад, я также накладываю еду родственнику, сажаю Митю в детский стул, сажусь напротив Игоря и жду, пока он поест.

Он обедает с аппетитом, балагурит, рассказывает какие-то новости.

После завершения трапезы Игорь довольно вытирает рот и руки и улыбается:

— Если бы ты не была женой моего брата, я бы на тебе женился сам!

Я вижу, что он шутит, а я в ответ нет:

— Ну, у тебя есть все шансы жениться на мне после.

Вру, конечно, шансов нет. Игорь никогда не был в моём вкусе. Но мне просто необходимо сейчас как-то вывести родственника мужа на разговор.

— После? После чего? О чём ты? — Игорь замирает, его рука с салфеткой останавливается на полпути ко рту.

— Твой брат собрался разводиться со мной.

Говоря эти слова, я впиваюсь в лицо Игоря взглядом, пытаясь уловить каждое микродвижение мускулов.

Жду реакции. Хочу реакции. Надеюсь на неё!

И реакция есть! Она такая, которой я не ждала.

Я не вижу ни удивления, ни безмолвного вопроса «почему?», ни испуга. Его брови даже не дрогнули.

А это означает только одно: Игорь тоже в курсе того, что происходит в нашей семье.

— Чего молчишь? Ты, кажется, совсем не удивлён, — говорю довольно сухо.

— Не придумывай! Я просто растерян, — слишком быстро отвечает Игорь, и в его голосе я сразу слышу напряжение.

— Врёшь. Игорь, мы же всегда с тобой хорошо относились друг к другу, правда?

— Конечно. Ты жена моего брата, и…

— Я даже думала, что мы дружим, — продолжаю давить на важное.

— Да. Ира, не ходи вокруг да около. Говори прямо, что случилось.

— Ты не удивился, когда я сказала, что твой брат собрался развестись со мной. Игорь, твой брат зашёл издалека… как трус! Может быть, ты скажешь мне правду и не будешь таким же, как он? — срывается грубость с моих губ.

— Нет. Не скажу.

— Почему?

— Потому что я... я не могу быть участником истории, где дело касается семьи. Слышала поговорку: двое дерутся, третий ре мешай!

— Но я сама прошу тебя об участии! Особенно, раз ты знаешь что-то.

— Ничего не знаю, Ира. Сами разбирайтесь в своих отношениях, — Игорь быстро встаёт, споласкивает тарелку и буркнув «спасибо» торопится к выходу из кухни. А там, следом, как я понимаю, и из дома.

— Стой, я не отпущу тебя, пока мы не поговорим! — преграждаю ему дорогу и повышаю голос. Он должен понимать, что я настроена категорично.

Замечая, как замер мой сын, тут же начинаю говорить тише:

— Игорь, прошу! Расскажи мне, что ты знаешь.

— Ничего! — стоит на своём.

— Ты обманываешь. Мне рассказали про его отношения с некой Викторией.

— И что ты про неё знаешь?

— То есть это имя тебе тоже знакомо?

— Да, Вика наша общая знакомая. Она адвокат, но это совершенно не то, на что ты мне пытаешься намекнуть.

— Адвокат?! — вот это уже совсем неожиданно. — А зачем ему адвокат, если он не собрался разводиться?

Игорь возвращается на стул и с удивлением смотрит на меня.

— А что в этом такого? Адвокат в работе любой компании — нужный человек. Вы же наверняка не раз обращались к юристам за то время, пока работаете вместе?

— Конечно. Но это… адвокат! Мы никогда не обращались к ним! — со странным отчаяньем говорю эти слова. — А ещё я знаю, что она очень красивая.

— И что? Адвокат не может быть красивым? Знаешь, чем мужчины отличаются от женщин, Ира?

— Чем?

— Тем, — произносит Игорь с холодной усмешкой, — что мужчины обычно смотрят на суть, а не устраивают трагедию из-за чужой внешности.

Он смотрит на меня так спокойно и отчуждённо, что у меня внутри всё сжимается. Об обиды, от разочарования, от злости.

Я была уверена, что пусть даже Игорь не скажет мне правды, но хотя бы намекнёт, в чём причина такого поведения моего мужа.

Но он, то ли из-за родственных связей, то ли из-за того, что он мужчина, ведёт себя так же, как и его брат: холодно и без всякого желания помочь мне.

Мне хочется отвести глаза, но я почему-то продолжаю смотреть на него, словно надеюсь увидеть хоть каплю сочувствия. Напрасно. В его лице ничего не меняется.

— Ира, доверься мужу. Если он говорит, что у вас проблемы в компании, значит, нужно поверить ему и сделать то, что он хочет.

После его слов мои сгорбленные плечи резко выпрямляются.

— Ты обалдел? Я не буду соглашаться продавать компанию! Ты вообще слышишь, что ты мне говоришь?! — мой голос снова срывается от возмущения. — Довериться ему? Он хочет, чтобы я просто взяла и отдала то, что я строила не один год? И ты предлагаешь мне это проглотить?

— Да. Если так будет лучше для вас обоих, значит, надо так сделать. — Игорь теперь смотрит на меня спокойно, равнодушно, чем бесит ещё сильнее.

— Ты собирался уходить? — теперь я сама подхожу к выходу из кухни и показываю ему на дверь. — Иди. И… больше не появляйся у меня на глазах. Я не хочу тебя видеть.

— Прекрати! За что ты на меня обижаешься?!

— Ты крёстный нашего сына. Я была уверена, что хотя бы ради своего крестника ты не станешь вредить мне.

— Тебе никто не вредит! С чего ты так решила? Продадите компанию, поделите деньги и закроете вопрос.

— А дальше?

— Ты о чём?

— Дальше что? Он собрался разводиться со мной? Верно? Не просто же так он всё это затеял.

Глава 10

— Ира… Он… Совершил ошибку. — Голос Игоря звучит вкрадчиво, будто он боится сказать что-то лишнее. И от этого тона мне хочется кричать.

— Он изменил мне?

Игорь не отвечает. Вместо этого он берёт мою руку в свою и легонько её сжимает.