Бывшие. Американский папа

– А разве нет? Сколько раз ты мне тыкала, что я ничего своего не имею. Не могу так больше. Чувствую себя каким-то недомужиком рядом с тобой. Как примак! Мы словно поменялись местами. Это я тебя в свой дом должен был привести, а не ты меня в свой!

Он замолкает. А я прикрываю ладошкой губы, чтобы не рыдать в трубку.

– Обещаю, я обеспечу твою жизнь финансово, только дай мне время! Я буду цепляться за любую возможность там, чтобы добиться успеха. Может быть, хоть так я смогу сделать тебя счастливой. Прости меня. Я очень тебя любил.

– Любил? – усмехаюсь, сквозь тихие слёзы.

– Я неправильно сказал. Люблю. Конечно, люблю! Но так будет лучше для нас двоих.

Между нами повисает пауза.

– Ты ничего не скажешь мне в ответ?

– Скатертью дорога! – смахнув слезу, которую он не видит.

А что ещё могу ему сказать на его «Я ухожу»?

Умолять? Просить? Унижаться? Никогда!

Даже если внутри всё разрывается от боли, даже если слёзы душат, и хочется кричать – я не дам испытать ему этого удовольствия.

 Не увидит он моих слёз, не услышит дрожи в голосе. Предатели не заслуживают таких радостей.

Резко кладу трубку. Сердце колотится, но в голове надеждой идут слова: это не всерьёз. Он не мог просто так взять и уехать…

Бегу к шкафу, распахиваю дверцы, его вещи на месте.

На секунду отпускает: может, передумал? Но потом замечаю: нет только куртки, пары футболок, штанов, костюма.

Взял по минимуму, видимо, торопился.

Грубым движением сгребаю его вещи в мусорный пакет. Пусть гниют там, где им и место.

Ноги будто налиты свинцом, каждая по пятьдесят килограмм. Но я иду к мусорному баку.

Швыряю пакет в него. Пусть вместе с этими тряпками исчезнут и все воспоминания. О нашей семье, о его лживых обещаниях любить меня вечно. О том, во что я верила и мечтала.

Больше мы с Марком не виделись.

На следующий день я открыла госуслуги, оплатила пошлину, заполнила заявление о расторжении брака.

В суде объяснила коротко: муж улетел в Америку. Приложила доказательства – повестка доставлена по его адресу.

– Вы сами-то как, хотите сохранить этот брак? – задала она мне вопрос во время судебного заседания.

– А зачем? – равнодушно я пожимала плечами.

– А вдруг передумает, ну, не знаю, осознает, вернётся? Примите, простите, – мне казалось, что по-женски она словно жалела меня и хотела убедить, чтобы я не порола горячку.

– Нет, не приму и не прощу. Ваша честь, можно не затягивать с этим? Вопрос расторжения брака с моим мужем – вопрос решённый, – я не давала себе ни единой попытки сомневаться в правильности своих действий.

– Ну как знаете. В конце концов, Российское законодательство позволяет вступать в брак не единожды.

– Под пытками поведут, не пойду больше! – на выдохе говорю.

Судья смотрит на меня с удивлением, а потом улыбается.

– Ну что же…

Нас развели без особых проблем.

 У нас же не было детей и претензий в части раздела имущества.

Квартира моя, он на неё не претендовал бы в любом случае, миллионов на банковских счетах у нас не было. А знать судье, что я была уже на четвёртом месяце и ждала малыша, совершенно необязательно.

Через год мне пришёл первое уведомление о переводе денег, причём в долларах. Я не взяла ни копейки, точнее, ни цента из этих денег.

Я вычеркнула его из сердца и памяти, даже фамилию вернула свою.

Мне от него ничего не нужно.

Глава 3

НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ.

– Ты знала, что Филатов будет на свадьбе? – спрашиваю Ксюшу в надежде, что она скажет мне правду.

– Саша, неужели ты думаешь, если бы я знала, не призналась тебе в этом? – вижу, как растеряна и обижена подруга на мои слова. – Я сейчас всё узнаю у Артёма, не переживай.

Она участливо держит меня за руку и пытается привлечь моё внимание. А нахожусь в какой-то прострации, и я не могу оторвать взгляда от бывшего мужа.

Отпивая из фужера вино, пытаюсь успокоиться, но меня продолжает трясти мелкой дрожью.

Моя выдержка по жизни и так страдает, я девушка довольно импульсивная, а сейчас тем более, при условиях, как мы расстались.

Для меня непозволительная роскошь показать свою растерянность сейчас.

Собираюсь сбежать, чтобы он не увидел меня, но мне не везёт.

– Саша… – слышу знакомый голос, – здравствуй.

Вот ведь…

– Привет, – поворачиваюсь к бывшему мужу и натягиваю искусственную улыбку радости от встречи.

– Не ожидал тебя здесь увидеть, – вижу, Марк не врёт. – Но, если честно, очень рад, – замечаю, как его взгляд пробегает по моему телу, и мурашки начинают передвигаться за его взглядом следом.

– Я тоже… – едва кивая, выдавливая из себя.

– Что ты тоже? – щурит глаза и улыбается своей фирменной улыбкой. Ох, как же я любила, когда он улыбался.

– Не ожидала тебя здесь увидеть. Что же ещё? – опускаю глаза, чтобы не пялиться на его губы.

– А я думал, что ты тоже очень рада.

– Филатов… – ох, Саша, молчи, – давай без этого дерьма, дежурных фраз, радости от встречи, и прочей лирической фигни, а? – мне так не хочется сейчас, спустя столько лет быть учтивой.

А он лишь больше улыбается.

– Сашка… Ты такая же, как прежде… Но я правда рад тебя видеть!

 Он издевается, что ли? Свалил в закат семь лет назад, а теперь он рад меня видеть? Не смешите меня!

– А я… – не успеваю.

– Марк, вот ты где! – красивая, стройная девушка в облегающем платье, которое чётко очерчивает её выпирающий животик, подходит и кладёт руку на плечо моему бывшему мужу.

Смотрит то на него, то на меня.

Мы стоим в молчании, и каждый из нас неожиданно не знает, что сказать.

– Представишь? – прерывает она этот казусный момент взаимной растерянности.

Она говорит с лёгким акцентом, и я пока не понимаю, девушка русская или иностранка.

Скорее всего, иностранка.

Красотка всем своим видом показывает мне, что это её мужчина. Мне и говорить не надо, я просто понимаю это и всё.

На пальце красуется огромный бриллиант, который словно печать стоит на лбу у моего бывшего очень любимого человека. И эта печать гласит: «Марк мой!».

Только я ведь на него не претендую, переживать ей не из-за чего.

– Да, да, – прокашливается Марк, и вроде даже как краснеет. – Извини, ты растворилась в толпе так неожиданно. Я тебя потерял из виду. Александра, хочу представить – это моя жена Кэтрин. А это… – вижу, не знает, что сказать.

 Завис, приятель? Ну что же ты милый, остановился?

Скажи, что я твоя бывшая жена. А ещё не стесняйся и расскажи ей, как я стала бывшей. Про то, как уехал ей расскажи. Как сбежал…

Кстати, надо отдать ему свидетельство о разводе.

Решение суда о расторжении брака я отдала тёте Вале, соседке с нашей лестничной клетки в подъезде, когда продала эту квартиру. Решила, вдруг появится.

Так, стоп… Раз он женат, значит забрал. Но когда?

– А я – его старая знакомая, – жалею и не топлю бывшего.

Добрая, сердобольная Саша…

– Приятно познакомиться. Вы давно знакомы? – не очень понимаю, к чему этот тупой допрос на свадьбе.

– Сто лет! – ляпаю бездумно.

Марк улыбается на мой сарказм. Он знает мой характер. Обычно я язвлю или разговариваю в таком тоне, когда злюсь, или меня что-то очень раздражает.

Стоп. А сейчас что? Ревную, что ли?

«Засунь свой язык, Александра, куда подальше и держи его на поводке» – сама с собой разговариваю.

Девушка без стеснения разглядывает моё лицо, и на мгновение кажется, что она изучает меня.

– Погодите, я вас видела… Марк, это же… – поворачивается с вопросом и растерянностью в глазах к моему бывшему, её настоящему мужу.

Марк кивает легонько, и девушка вдруг теряется.

Не поняла…

– Ну… М-м-м, Александра, я была рада с вами познакомиться, – смотрит то на Марка, то на меня. – Я пойду. Вы… поболтайте.

Девушка быстро уходит, периодически поворачиваясь и поглядывая в мою сторону, а я стою и чувствую себя совершенно растерянно.

Она замешкалась словно после того как задала ему вопрос и получила на него ответ. Но о чём они? Не поняла.

– Она русская? – ради интереса спрашиваю.

– Отец был русский, мать – американка. Жена говорит на двух языках.

– Хорошо говорит. А она о чём сейчас говорила, глядя на меня? Что имела в виду?

Марк ничего не отвечает, отвлекается, чтобы взять новый бокал с шампанским. Одним залпом опустошает его и снова смотрит на меня, прищурив глаза.

– Ладно, пока! – понимаю, что ничего от него не добьюсь, хочу уйти, – Было… неприятно встретиться и поболтать, – делаю акцент на слове «неприятно» и почему-то ехидно улыбаюсь.

– Сбегаешь? – говорит мне вслед.

– Да, – говорю как есть. – Как ты в своё время. Только я хотя бы открыто это делаю в отличие от тебя, труса.

– Прошу, удели мне пару минут, не сбегай, – пропускает мимо ушей мои оскорбления. По-моему, ему на них вообще плевать. – Мы с тобой семь лет не виделись!

– Прекрасных семь лет! – салютую ему бокалом в подтверждение своих слов. – Надо же… А ты считал, что ли?

– А если скажу, что да, поверишь? – смотрит с вызовом в глазах. – Я ведь действительно очень рад тебя видеть! – Глаза блестят.

Но отчего: от встречи со мной или от выпитого шампанского, не знаю.

В его голосе нет ни капли лукавства. Марк никогда не умел притворяться. Если бы умел – было бы проще для нас обоих, наверное.

Не забыл? Не разлюбил? Сомневаюсь!

Потому что любя не сбегают. Не бросают, отнекиваясь дежурными фразами, претензиями.

Мне бы уйти. Повернуться и бежать, но ноги будто вросли в паркет.

Те самые гири, что тянули меня ко дну семь лет назад, снова здесь.

Хоть и ругаюсь сама с собой, но где-то в глубине сознания шепчет предательский голос:

– Саша, как бы ты его ни ненавидела… ты всё равно скучала.

Глава 4

– Как живёшь? Ты так и не ответила. Выглядишь просто… потрясно.

Надо же, его женщина недалеко от нас стоит, но он даже при ней не стесняется делать мне комплименты…

Отчаянный малый! Хотя кто его знает, может быть у них в Америке так принято. Там же все ратуют за свободные отношения, браки, связи.

– Спасибо. Живу хорошо, всё у меня в порядке, – отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, почти безразлично.

Он смотрит на меня так, будто пытается разглядеть в моих глазах хоть намёк на правду. Молчит. Потом неожиданно спрашивает:

– Ты съехала?

Вопрос застаёт врасплох.

– Откуда съехала? – не понимаю сразу.

– С той квартиры… где ты жила… где мы жили вместе и откуда я уезжал.

– А ты знаешь? – удивляюсь, и не удаётся даже притвориться, что мне всё равно.

Вот это новости. Неужели он… ездил туда? По тому адресу, который когда-то был для нас общим домом?

Он опускает глаза, потом снова поднимает их на меня – тёмные, напряжённые.

– Я приезжал к нам домой. То есть, к тебе домой. За тобой, Саш, приезжал.

Стою и не знаю, что ответить на такое признание.

– Я хотел тебя забрать, когда у меня появился вид на жительство и жильё.

Он не отводит взгляда, будто ждёт, что я скажу в ответ. Но я просто стою, чувствуя, как внутри всё медленно каменеет.

– Но мне сказали, что ты вышла замуж и…

Дальше не говорит. Ждёт моего ответа.

Я открываю рот, но звука нет. Потому что я не знаю, что сказать. Нелепая ситуация!

Как поступить? Начать оправдываться? Мол, да, вышла замуж! Или рассказать, что это была ложь. Для него ложь!

Не успеваю ответить, потому что раздаётся лёгкий шум шагов, и в разговор врывается сладкий, звонкий голос:

– Милый, – его спутница подплывает к нам, касаясь его руки, – а мы ещё долго здесь будем?

Её взгляд скользит по мне с лёгким любопытством, но без ревности. Она явно не видит во мне угрозы.

 Она переминается с ноги на ногу, и я понимаю, как ей тяжело.

 Невольно опускаю глаза на её ноги и вижу, что она на тонких шпильках.

Бедная женщина… И так с животиком тяжело, ещё и обувь такая неудобная.

Зачем она напялила на себя такую тонкую шпильку?

А, ну да! Догадываюсь! Конечно, нужно же выглядеть дорого-богато!

А как же иначе произвести впечатление на напущенных индюков?

Вот и Марк стал таким, и женщин выбирает себе таких же.

Помню, как мы носили джинсы и футболки из дешёвых магазинов, и не переживали за свой внешний вид.

А теперь он стоит весь как… Аполлон: красив, ухожен, уверен в себе и, кажется, даже доволен самим собой.

Ругаю себя. И зачем я согласилась пойти на эту свадьбу? Ведь не хотела! Ведь чувствовала, что не надо!

Подругу обидеть не хотела. Она мне ближе, чем сестра, и как я могла ей отказать, даже несмотря на то, что я ненавижу все эти сборища?

Никак, верно.

– Сейчас поедем, – словно опомнившись, поворачивает лицо Марк к своей жене.

– Ладно, – первая хочу сбежать от этой пустой болтовни с бывшим, – прощайте, счастливо оставаться! – Надо делать ноги отсюда как можно быстрее.

Скрываюсь в толпе, смахивая подкравшиеся ревнивые слёзы.

Толпа – моё спасение. Здесь можно раствориться, стать невидимкой, позволить себе пару секунд слабости, пока никто не видит.

Быстро провожу пальцем под глазами, стирая предательскую влагу.

Надо как-то теперь привыкнуть к тому, что у Марка есть жена.

Кажется, мне не было так больно, когда я читала о нём в новостях. Когда листала ленту и натыкалась на его фото – улыбающегося, успешного, окружённого людьми, которые теперь важнее меня.

Тогда я ещё могла убеждать себя: это просто бизнес, просто карьера, и что он всё тот же человек…

Но сейчас – совсем другое. Намного больнее сейчас.

Потому что он здесь. Потому что он смотрел на меня так, будто всё ещё помнит. Потому что он приезжал. Потому что он хотел…

Хватит! Уже поздно. Да, надо привыкнуть к этому…

Привыкнуть к тому, что его жизнь пошла дальше, а моя застыла в том моменте, когда он ушёл.

Это не я его жена теперь… И ребёнок, который вот-вот родится, – не наш.

А наша дочь даже не узнает никогда о том, что её папаша теперь – долларовый миллиардер.

Она будет жить так же, как и я – рассчитывая только на себя. Я так её учу изо дня в день: Дочь, только на себя, только на себя!

Зато никто тебе никогда сердце не разобьёт и душу не заставит страдать.

Я не позволю ей надеяться на него. Потому что он – ненадёжный.

Потому что, если она однажды поверит, что он её не бросит, он всё равно это сделает. Как меня бросил!

И тогда её боль будет в тысячу раз сильнее моей.

Ухожу туда, куда он, скорее всего, не пойдёт, и где не догадается искать меня в принципе – на кухню.

Здесь шумно, душно, пахнет специями и жареным мясом. Официанты суетятся, шныряя то за одним блюдом, то за другим.

Повара ругаются то между собой, то с официантами.

Идеальное место, чтобы переждать, когда они уедут. Идеальное место, чтобы снова собрать себя в кулак.

Потому что слёзы – это роскошь, которую я себе позволить не могу.

Нельзя никак ударить лицом в грязь, слишком солидные гости у этого закрытого клуба, слишком шикарная свадьба, слишком важна репутация.

Короче, всего – слишком!

 Теперь переведя сбившееся дыхание стою посреди этого шума и гама, не зная, куда мне дальше идти.

Сейчас лучше среди людей, пусть здесь, где я наверняка мешаю людям делать свою работу и раздражающих, но среди людей.

На меня смотрит несколько пар глаз. Разве я позволю себе разреветься при чужих? Нет!

В голове прокручивается воспоминания, где он пытается поговорить со мной об Америке, где наши отношения натянуты и загружены обидами, претензиями. Где я узнаю о том, что беременная, где он неожиданно улетает в Америку, и подаю на развод.

А потом бегут следующие, где на мою удачу у меня довольно лёгкая беременность, позволяющая работать практически до последнего месяца перед родами, рождение моей дочери, жизнь на разрыв, где я пытаюсь максимально отдавать себя чему угодно, но только думам о бывшем муже.

Много всего. Прошлое из головы не вычеркнуть, но настоящее и будущее зависит только от меня.

Ему сказали, как я поняла, что я вышла замуж? Отлично! Пусть так и думает. Не будет искать встреч. А я и подавно!

Неважно, что в реальности я одна, моё будущее без него. И дочери нашей тоже.

Я сделаю всё для того, чтобы он не узнал о дочери.

У него другой ребёнок скоро родится, вот пусть им и занимается.

Пусть с ним проходит все важные стадии, без которых невозможна тесная связь с ребёнком: встречает жену и малыша с роддома, качает его, когда тот не может уснуть, успокаивает, когда колики, фотографирует первый зуб, снимает на видео первые шаги.

Пусть развлекается там. С нашей дочерью он всё это пропустил.

– Вас чем-нибудь угостить? – официант отвлекает меня от мыслей, когда я сижу и кручу в руках пустой бокал.

– Что? – поднимаю на него растерянное лицо.

– Угостить вас чем-нибудь? Все гости собрались в зале, – он намекает не на то, что мне здесь делать нечего, – только вы одна сидите и грустите.

– Простите, я просто задумалась. Мне необходимо побыть подальше от этой… толпы, но при этом уйти я не имею право, боюсь обидеть молодожёнов, – зачем-то признаюсь чужому человеку в своих проблемах.

Официант понимающе кивает, ставит передо мной стакан с соком и уходит.

– Не переживайте так, я думаю, никто и не заметит, как вы убежали, – подмигивает мне. – Оттуда, где плохо надо всегда уходить!

Киваю в подтверждение.

Вот и со мной, наверное, Марку было плохо, раз он ушёл, бросил, оставил меня одну в этом жестоком мире…

– Ну же, Саша, ты что расклеилась?! Быстро бери себя в руки!

«Ксюша, прости милая, мне пора убегать. Не обижайся на меня, но видеть его… Я просто не готова… Очень надеюсь, что ты меня поймёшь и не станешь обижаться. Поздравляю вас ещё раз с таким прекрасным и счастливым днём! Я безумно рада за тебя, сестрёнка! Ты, как никто другой, заслуживаешь счастья! Я совершенно точно верю, что Артём сделает тебя самой счастливой женщиной на свете! Целую, люблю, желаю самого классного весёлого, счастливого и страстного медового месяца!».

Отправляю сообщение в мессенджер, стараюсь максимально незаметно забрать свою сумочку из гардероба, и сбежать с этой свадьбы, в надежде больше никогда не увидеть своего бывшего мужа.

Глава 5

МАРК

Максимально выжимая из двигателя скорость, несусь по улицам, пытаясь сосредоточиться на движении.

Может быть, мне это позволит выкинуть из головы встречу с Сашей и хоть немного прийти в себя, приняв ситуацию, где спустя семь лет после расставания я понял в тысячный раз, что очень люблю эту женщину.

Одна встреча, один взгляд, родное лицо, запах, фигура, и снова сносит крышу от желания прикоснуться к ней. А нельзя, она с другим…

Машина планомерно рычит в разгоне, подбадривая увеличить скорость и потерять грани реальности.

До этой встречи вчера на свадьбе своего друга я убеждал себя, что жизнь меня радует. Я смог за долгие семь лет убедить себя в этом.

Окунаюсь в воспоминания, где я уезжал из России семь лет назад в одной куртке, штанах, футболке, а в сумке лежало пару деловых костюмов и паспорт.

Как мало я тогда имел, и как много одновременно.

Денег ни копейки, а в сердце огромная любовь моей женщины.

А теперь всё иначе…Возможности, роскошь, миллионы на счетах в банках, достаток, и уверенность в завтрашнем дне.

А любви её нет. От слова «совсем»!

Она теперь такая чужая!

– Марк, всё, что окружает тебя теперь – разве не этого ты хотел, разве не об этом мечтал тогда? Разве не к этому стремился, улетая в Америку? Всё же сбылось! Радуйся! – сам с собой разговор веду.

Сбылось, согласен. Только за всё надо платить. Я заплатил своим браком с девушкой, которую так сильно любил.

Но, справедливости ради надо сказать, что на тот момент мне казалось, что от брака этого уже практически ничего не осталось.

Сколько тогда Сашке было? Почти девятнадцать? Ну да, примерно так.

А мне двадцать два.

Год брака. Так, мало, кажется, но мы и то умудрились потерять так много за этого год.

Два молодых максималиста, абсолютно растерянных в этой реальной жизни, без отца и матери, и других родственников, на которых можно было хоть немного надеяться на случай неприятностей или беды.

Нам и посоветоваться-то было не с кем, некому нас было научить в вопросах брака, отношений, общения.

Она из детдома, я из детдома, а впереди абсолютно непонятное будущее без поддержки и денег.

Возможно, мы слишком торопились жить, возомнив из себя взрослых.

Я хватался за любую работу, желаю обеспечить нашу жизнь. Но что я мог тогда?

Развалюха – дом, доставшийся мне от бабушки в деревне, который на удивление был признан пригодный для проживания специальной комиссией, несколько тысяч в кармане и молодая жена – вот и весь мой багаж, нажитый к двадцати двум годам.

Когда я женился на Сашке, был безгранично счастлив, влюблён, и уверен в том, что вместе мы переживём любую трудность.

Но только Сашка со своим нравом и резким восприятием жизни почему-то постоянно пыталась упрекнуть меня в том, что я живу как-то не так, совершая ошибки.

Наверное, и её можно понять, ведь у нас практически никогда не было денег.

Сначала у меня появилось чувство вины, потом я начал злиться, потом я ненавидел себя, потом весь этот мир, упрекая его в несправедливости.

Но даже не это главное. Главное, что моя самооценка падала всё ниже и ниже.

Возможно, нам надо было сначала просто пожить вместе, узнать друг друга получше, а мы, как только Сашке стукнуло восемнадцать, сразу поженились.

Нам очень хотелось создать семью, потому что до этого у нас её не было. Это стало какой-то идеей фикс.

Как только она вышла из детдома, в первый же день прибежал к зданию, преподнёс серебряное колечко и три розочки.

Как сейчас помню этот момент. Стою перед ней на одном колене и обещаю прекрасное, светлое будущее, если она выйдет за меня замуж.

И в принципе так оно и было до определённого момента, пока нас не начала съедать финансовая воронка обязательств и расходов.

А с темпераментом Саши это происходило просто с катастрофически быстрой скоростью.

Моя жена, выйдя из детского дома, придумала, что она самая умная и знает, как жить. А я, уверовав, что могу ей это обеспечить, начал разрываться в попытке это доказать.

Нам бы кому-то подсказать, направить, научить терпимости друг к другу и умению планировать свой бюджет, но откуда взяться было таким учителям?

Мы стали ссориться, ругаться. Она упрекала меня в том, что я не могу содержать семью, я её в том, что она недальновидна и не умеет беречь семейный бюджет.

Разговора не получалось. Мы срывались друг на друга, не желая уступать.

Это мне сейчас ближе к тридцатнику, и теперь я понял, что Сашка просто была ещё юной, глупенькой, не созревший девочкой.

А тогда… Тогда нет, не понимал.

Ей просто нужен был другой мужчина, наверное. Более зрелый, возможно.

А мне… а мне не нужна была другая женщина. Мне всегда была нужна только она.

… На пешеходном переходе замечаю медленно передвигающуюся бабушку на её красный свет и резко даю по тормозам.

Чуть беды не натворил. Стоп, Марк!

Зачем я начал опять рвать себе душу?

Нет, не нужно возвращаться в прошлое.

Эта бабуля, идущая по дороге, как будто знак: стоп! Прошлое надо оставить в прошлом.

Вспоминаю, как приезжал в Москву спустя два года после отъезда.

Один-единственный раз я рискнул вернуться туда, где был счастлив.

С ней счастлив. По-настоящему! Несмотря ни на что!

Наивно полагал, надеялся, что смогу её удивить и забрать с собой в Америку.

Я понимал, что вряд ли она меня сразу простит, но очень хотел верить, что вымолю прощение.

Она закинула меня в блок на телефоне сразу же, как уехал, и, естественно, я точно знал, что она очень обижена на меня.

На коленях буду ползать, в шубы и бриллианты одену, доказывая, что она ждала меня не напрасно, но своего добьюсь. Я ведь всегда добивался!

Поехал по адресу, где мы жили вместе, откуда уезжал, убегал, уходил, да как угодно!  Постучался в дверь трясущейся ладонью, но мне никто не открыл.

Я ждал её, сидел на лавке у подъезда и вспоминал нашу жизнь.

Как мы целовались здесь, как целовались в подъезде, как не могли дождаться, пока откроется дверь, и мы войдём в пространство, где никого и сможем заняться любовью.

Всегда была по-разному. То скромно, нежно, ласково, то со сносом головы, доводя до взаимного сумасшествия.

В Сашке сочеталась столько всего, что я иногда не успевал удивляться, как многогранны её душа и характер.

– Марк – это ты? – соседка из соседнего подъезда всё-таки узнала меня. Хотя в принципе, как я мог измениться за столь короткий срок?