Вот это попадание

— Мне нужно в ванную.

Никто её не остановил. Даже Соколов лишь коротко посмотрел вслед.

Закрывшись внутри, София прислонилась спиной к двери. Её дыхание сбилось, пальцы дрожали, артефакт всё ещё оставался тёплым. Она зажмурилась, вспоминая занятия Вельта. Контроль эмоций.

Контроль сознания, контроль силы. Если её догадки верны, если кольца действительно реагируют на состояние владельца, то паника сейчас могла закончиться чем угодно и неизвестно где она очнулась бы в следующий раз. София открыла кран холодная вода обожгла ладони, потом лицо. Ещё раз и ещё. Она заставляла себя дышать медленно и ровно, пока бешено колотящееся сердце не начало постепенно успокаиваться.

Соколов тем временем занял место за столом. Со стороны казалось, что он внимательно слушает именно Яну даже сочувствует ей. И это сразу вывело Костю из себя.

— Андрей, вы серьёзно сейчас?

— Константин, — спокойно ответил Соколов, — пока говорю я.

Костя сжал зубы, но замолчал. Яна тем временем вытирала слёзы бумажной салфеткой.

— Я просто приехала поговорить…

Её голос дрожал.

— Мы поссорились, да. Но я не собиралась никого трогать.

— Конечно, — спокойно кивнул Соколов. — И что произошло дальше?

— Она меня ненавидит.

Соколов слегка наклонил голову.

— Кто именно?

— София.

Ответ прозвучал настолько уверенно, что Костя нервно рассмеялся.

— Ты сейчас серьёзно?

— Замолчите, пожалуйста, — не повышая голоса произнёс Соколов.

После чего снова повернулся к Яне.

— Продолжайте.

Воодушевлённая его вниманием, Яна заговорила ещё активнее.

— Она всегда такой была. Всегда считала себя лучше остальных. На работе все это видели.

— В каком смысле?

— Постоянно унижала меня.

— Каким образом?

Яна замялась буквально на секунду, но Андрей это заметил.

— Ну… по-разному.

— Например?

— Делала замечания.

— Как руководитель?

Яна снова замолчала.

— Иногда.

— Это всё?

Она нервно отвела взгляд.

— Она специально выставляла меня глупой перед начальством.

— Есть свидетели?

— Да весь отдел видел!

— Конкретные люди?

Яна начала раздражаться Соколов же оставался абсолютно спокойным. Именно это постепенно заставляло её говорить всё больше.

— В итоге мне вообще пришлось уволиться!

— По собственному желанию?

— Да.

— Вас кто-то принуждал?

— Нет, но…

— То есть заявление вы написали самостоятельно?

Костя уже начинал понимать, что происходит. Соколов вовсе не подыгрывал Яне он давал ей говорить. Пока она сама путалась в собственных словах. Тем временем у самого Кости внутри поднималось всё больше злости. Он вспоминал разговор с Сашей. Вспоминал, как сын раздражённо говорил: «Я не хочу с ней общаться. Она странная. Она всё время пытается что-то решать за нас.» Тогда ему казалось, что это обычная ревность ребёнка. Теперь уже не казалось. Потом всплыли слова Софии о Мире. О том, что Яна просила девочку называть её мамой. Тогда он тоже не придал этому значения, посчитал неудачной шуткой. Теперь же от одной мысли становилось не по себе. Особенно когда он вспоминал сегодняшнее лицо Яны и её взгляд. Эту ненормальную ярость будто София действительно отняла у неё что-то принадлежащее ей по праву.

Наконец Соколов поднялся.

— Яна Викторовна, вам придётся проехать со мной в отделение.

Она мгновенно перестала плакать.

— Что?

— Для дачи объяснений.

— Но это она напала на меня!

— Все обстоятельства будут установлены.

— Вы что, серьёзно?!

— Абсолютно.

Яна вскочила. На её лице мелькнула настоящая и неприкрытая паника.

Через несколько минут, когда патрульный уже сопровождал Яну к выходу, Андрей вернулся в кухню.

София как раз вышла из ванной бледная, но уже спокойнее. Соколов посмотрел сначала на неё, потом на Костю.

— Завтра утром подъезжайте в отделение оба.

— Зачем? — сразу спросил Костя.

— Будем разбираться дальше.

Он ненадолго замолчал, словно обдумывая что-то.

— И ещё. До выяснения обстоятельств постарайтесь не оставлять детей одних.

От этих слов по спине Софии снова пробежал холод. Потому что впервые за всё время Соколов выглядел не просто заинтересованным следователем, а человеком, который начал видеть за всеми этими событиями гораздо более тревожную картину.

София сама не заметила, как за ними закрылась дверь. Квартира вдруг стала непривычно тихой. После криков, слёз, полицейских вопросов и собственного бешено колотящегося сердца эта тишина казалась почти оглушительной. Первым из комнаты выглянул Саша, он выглядел непривычно серьёзным для своих лет. София сразу подошла к нему и крепко обняла.

— Всё в порядке, мам, — тихо сказал он. — Мира уснула.

Он протянул её телефон.

— Это я позвонил Соколову.

София посмотрела на сына, ещё недавно ей казалось, что он всё ещё ребёнок, а сейчас перед ней стоял мальчик, который в нужный момент не растерялся и сделал именно то, что было нужно.

— Молодец, сынок, — она осторожно поцеловала его в макушку. — Ты всё правильно сделал.

Саша немного смутился, но было видно, что похвала ему приятна.

— Давайте ложиться спать, — устало сказала София.

Костя стоял возле кухни, по его лицу было видно, что он хочет поговорить. Слишком многое произошло за один вечер, но у Софии не осталось ни сил, ни желания что-либо обсуждать. Она чувствовала только тяжёлую усталость.

— Я буду спать в зале, — сказал Костя. — Можешь расположиться у меня в спальне.

— Не нужно, — покачала головой София. — Я буду с Мирой.

Он хотел возразить, но посмотрел на неё внимательнее и лишь кивнул. Спорить не стал.

В детской горел небольшой ночник Мира уже спала, обняв своего нового плюшевого медведя. София принесла несколько одеял, подушку и устроилась на полу рядом с кроватью дочери. Голова всё ещё гудела после пережитого. Перед глазами снова и снова вспыхивал сегодняшний вечер. Безумный взгляд Яны, крики, собственная реакция, словно внутри неё на секунду проснулся кто-то другой. Она снова подняла руки перед собой долго смотрела на них, на ладони, на пальцы. На кольца. Потом повернула голову к Мире. Даже во сне малышка слегка хмурилась. София тяжело вздохнула и поднялась и подошла к кровати. Осторожно поправила сползшее одеяло, поцеловала дочь в лоб.

— Всё скоро наладится, — едва слышно прошептала она. — Обещаю. Всё будет хорошо.

В этот момент дверь тихонько приоткрылась в комнату заглянул Саша.

— Мам?

— Что такое?

Он пожал плечами будто сам не знал зачем пришёл.

— Как ты?

София улыбнулась и подошла к нему крепко обняла. На этот раз он не отстранился, только осторожно обнял её в ответ.

— Всё нормально, — сказала она.

— Я надеюсь, ты врезала ей как следует.

Несколько секунд София смотрела на сына, а потом неожиданно тихо рассмеялась.

— Я оборонялась.

— Всё равно круто получилось.

— Правда?

— Угу.

Он серьёзно кивнул.

— Я вообще не знал, что ты такая крутая, мам.

София усмехнулась.

— Я тоже, сын.

Она взлохматила ему волосы Саша недовольно поморщился.

— Мам…

— Ложись спать.

Он немного помедлил. Потом всё-таки спросил:

— Завтра мы поедем в полицию

— Мы?

— Вы тоже.

Саша кивнул, но уходить не спешил. Он поднял глаза и София сразу поняла, что сейчас услышит.

— Вы теперь снова вместе?

Вопрос прозвучал тихо, но в нём было столько надежды, что у Софии болезненно сжалось сердце. Она знала этот взгляд, знала, как сильно детям хочется снова увидеть их семьёй. Особенно после последних месяцев. Но она также понимала, что не имеет права давать ложную надежду. Не тогда, когда сама не знает ответов.

— Пока мы просто поживём вместе, хорошо?

Саша молчал.

— Мне хочется быть рядом с вами. А дома очень одиноко.

Надежда в его глазах немного потускнела, но он всё равно кивнул.

— Ладно.

После чего наконец ушёл к своей кровати. София ещё некоторое время стояла посреди комнаты оглядываясь.

Детская оказалась совсем новой, кровати, письменные столы, полки с книгами, компьютер. Она медленно провела рукой по спинке стула. Костя старался, очень старался для детей. И это было видно в каждой детали. София вздохнула, он и должен был стараться. Это его дети тоже. Она почти сразу одёрнула себя. Нет, сейчас не время снова пересчитывать старые обиды, не время вспоминать измену, не время искать виноватых. Сейчас важнее другое. Дети. Их безопасность. И её собственная жизнь, которая наконец начала возвращаться. С этими мыслями она снова улеглась на импровизированную постель возле кровати Миры. Усталость постепенно взяла своё. Мысли начали путаться, растворяться, сон подкрался незаметно.

Сначала ей снились обрывки прошедшего дня. Лицо Яны, перекошенное от злости, Соколов, Костя, стоящий между ними, испуганные глаза Миры. Потом воспоминания начали смешиваться, перетекать друг в друга без всякой логики. Будто кто-то перебирал её память, вытаскивая отдельные моменты и складывая их заново. Она снова сидела в кабинете регрессолога, слышала размеренное тиканье метронома. Потом шла по коридорам Академии Врат, мельком увидела библиотеку, лицо Мириам, смех Вейла. Следом перед глазами возникла дверь её квартиры и похоронный венок с чёрной лентой. Картины сменялись всё быстрее. Пока наконец всё не растворилось в мягком белом свете. София моргнула и обнаружила, что стоит на вершине невысокого холма. Ветер осторожно перебирал её волосы, воздух был наполнен запахом нагретого солнцем камня и каких-то незнакомых цветов. Перед ней возвышалась крепость. Построенная из светлого камня, который будто сам излучал тепло. Высокие стены уходили вверх настолько далеко, что взгляд невольно скользил всё выше и выше. На мгновение София застыла. Она знала это место, не просто видела раньше, она уже бывала здесь. Словно когда-то поднималась по этой тропинке, касалась этих стен, смотрела на мир из высоких окон башни. И тогда её пронзила догадка. Сердце сразу забилось быстрее. Она сделала шаг вперёд, потом ещё один, ноги сами несли её к воротам. Огромные створки были закрыты. София остановилась перед ними, на мгновение ей захотелось постучать. Но стоило этой мысли возникнуть, как ворота дрогнули. Створки начали медленно расходиться, словно кто-то ждал её появления.

София замерла, внутри крепости царила удивительная тишина. Такая, какая бывает только в местах, где человек чувствует себя дома.

Она осторожно переступила порог и в тот же момент поняла, что находится не в настоящей крепости. Стены словно отзывались на её присутствие. Свет менялся вместе с её настроением. Она сделала ещё несколько шагов по широкому внутреннему двору. И внезапно осознала.

Это было сознание. Похожее на крепость, пережившую множество бурь и оставшуюся стоять. Она находилась внутри сознания Арона. От этой мысли по коже побежали мурашки.

Где-то впереди послышались неторопливые шаги. София замерла, её сердце пропустило удар. Она побежала на этот звук, мимо каменных арок, по длинной галерее. Туда, где был он. Шаги становились всё ближе. София уже различала высокий мужской силуэт в конце коридора, но именно в этот момент пространство вокруг едва заметно дрогнуло. Словно сама крепость почувствовала её присутствие. По светлому камню побежали тонкие золотистые линии. Где-то высоко зазвенело стекло. А потом совсем рядом прозвучал тихий голос. До боли родной.

— Софи?..

София резко обернулась. И мир вокруг рассыпался. Она открыла глаза в тёмной детской. Сердце колотилось так сильно, будто она действительно только что бежала. Рядом мирно спала Мира, за окном едва начинал сереть рассвет, а на её пальце мягко мерцало кольцо Вальдекаров.

Глава 63

Субботнее утро прошло в отделении полиции. София ожидала, что допрос затянется на несколько часов, но всё оказалось куда проще. Андрей Соколов поочерёдно поговорил с ней и с Константином, уточнил детали вчерашнего вечера и рассказал, к чему удалось прийти за ночь. Новости оказались неоднозначными. Яну отпустили ещё ночью, формально оснований задерживать её дольше не было. Она дала подписку о невыезде и покинула отделение спустя несколько часов после задержания.

По словам Соколова, восторга от происходящего она не испытывала, но когда ей сообщили, что следствие продолжит проверять Софию Орлову, Яна только усмехнулась. Будто её радовало, что у Софии появится ещё больше проблем.

Но одно обстоятельство продолжало беспокоить самого Андрея, ведь Веру Калмыкову до сих пор не удалось найти. Та самая Вера, разговор которой София случайно услышала в день аварии. Телефон её был отключён, на работе она не появлялась, по адресу регистрации её тоже не оказалось. Именно это настораживало Соколова больше всего.

Уже провожая их к выходу, он остановил Софию.

— Вы правильно сделали, что переехали к Константину.

— Мне кажется, выбора особо не было.

— Всё равно будьте внимательны. Пока мне не нравится направление, в котором развивается эта история.

София невесело усмехнулась.

— Мне тоже.

Телефон зазвонил почти сразу после того, как они вышли на улицу.

На экране высветилось имя Эли.

— Ты где?

— Только из полиции вышла.

— Отлично.

— Что значит отлично?

— Я сейчас стою возле твоего подъезда.

София остановилась.

— Что?

— Я хотела тебя проведать.

Пауза.

— И какого хрена у тебя на двери?!

София закрыла глаза.

— Эля…

— Нет, ты мне сейчас всё расскажешь.

— Давай чуть позже.

— Не-а. Я жду.

Когда они подъехали к дому, Эля действительно стояла возле своей машины.

Увидев Софию, она тут же направилась к ней. По пути успела помахать детям, потом заметила Константина и мгновенно сделала вид, что его не существует. Костя закатил глаза.

— Привет тебе тоже.

— Пока.

Саша прыснул от смеха. Мира тоже захихикала.

— Пап, тётя Эля тебя не любит.

— Спасибо, Мира, я заметил.

Через несколько минут Костя с детьми уехал в аквапарк, а София и Эля поднялись в квартиру.

Первым делом Эля достала из пакета огромную коробку торта.

— Вот.

— Что это?

— Экстренная психологическая помощь.

Через полчаса они уже сидели на кухне с кружками чая. И София рассказывала всё, про угрозы, свои подозрения, ночного гостя под квартирой. И про вчерашний скандал с Яной. Когда рассказ закончился, Эля несколько секунд молча смотрела в свою чашку, потом перевела взгляд на торт и тяжело вздохнула, совершенно серьёзно сказала:

— Знаешь, это провал.

— В чём?

— Нужно было приезжать с коньяком.

Девушки дружно рассмеялись. Смех получился немного истеричным, но именно таким, какой бывает после тяжёлого дня, когда иначе уже невозможно. Эля подцепила вилкой ещё кусочек торта.

— Нет, ну правда. Ты тут рассказываешь про венки, угрозы, полицию, драки с бывшими подругами, а я приехала с “Наполеоном”.

— Очень своевременно.

— Конечно. Сначала торт, потом план мести.

— Эля…

— Шучу.

— Нет, не шутишь.

Они снова прыснули от смеха. На несколько секунд всё стало почти нормальным, будто не было ни аварии, ни больницы, ни странных сообщений. Эля задумчиво покрутила чашку в руках. Потом вдруг спросила:

— Слушай, а Яна всегда была такой?

— Какой?

— Ну… сумасшедшей.

София невольно фыркнула.

— Нет.

— Точно?

— Точно.

Она задумалась.

— Обидчивой — да. Завистливой иногда — тоже. Но не такой.

— Не такой, чтобы врываться в квартиру любовника и кидаться на людей?

— Именно.

Эля покачала головой.

— Тогда я вообще ничего не понимаю.

— В смысле?

— Смотри. Если бы она просто ненавидела тебя, я бы ещё поняла. Люди бывают странные.

— Это очень дипломатичная формулировка.

— Я стараюсь.

Эля отложила вилку.

— Но у тебя прокололи шины ещё до аварии, до того как кто-то тебя сбил..

София кивнула.

— Потом кто-то подчистил записи с камер.

— Да.

— Потом кто-то узнал новый номер телефона.

— Угу.

— Потом венок.

— Эля…

— Потом надпись на двери.

София тяжело вздохнула, когда всё перечисляли подряд, звучало это гораздо хуже.

— Ты к чему клонишь?

Эля пожала плечами.

— Просто пытаюсь понять масштаб катастрофы.

— Спасибо, успокоила.

— Пожалуйста.

София закатила глаза. Эля некоторое время молчала, потом негромко сказала:

— Мне кажется, тут где-то не хватает одного человека.

— Какого человека?

— Не знаю.

— Очень информативно.

— Но серьёзно. Всё выглядит так, будто кто-то дёргает за ниточки.

София хотела возразить, правда хотела, но слова не находились, где-то глубоко внутри её уже несколько дней грызло то же самое чувство. Что чего-то она не видит, какой-то детали, какого-то куска пазла. Именно поэтому история никак не складывается в цельную картину.

— Ты думаешь, это не только Яна?

— Я думаю, — медленно произнесла Эля, — что если бы мне пришлось выбирать между “Яна окончательно поехала головой” и “Яна влезла во что-то большее”, я бы выбрала второй вариант.

София посмотрела в окно. Серый весенний день. Люди на парковке. Обычная жизнь. Такая нормальная и понятная. И на этом фоне всё происходящее с ней казалось ещё более неправильным.

— Надеюсь, ты ошибаешься.

— Я тоже, — неожиданно серьёзно ответила Эля. — Потому что если нет, то история только начинается.

— Слушай, Эль, ты побудешь со мной пока Костя с детьми не заедут за мной…

— Что?! Ты кто и где моя София Романовна?

— Не ёрничай, мне не комфортно быть тут одной.

— И ты правда просишь?

— Я не понимаю, —закатила глаза и улыбнулась София.

— Подруга, тебя будто подменили, ты научилась принимать помощь, ладно от меня, но даже от Кости, этого коз…

София перебила Эльвиру

— Если ты не чокнутая Яна, то я бы хотела твоей компании.

Эля расплылась в улыбке.

— Конечно побуду. У меня вообще-то не было планов. Ну, кроме спасения мира и свидания с миллиардером.

— Как жаль, что придётся всё отменить.

— Ничего. Миллиардер подождёт.

Они ещё долго сидели на кухне. Разговор постепенно ушёл от угроз и полиции к привычным вещам. К работе. К офисным сплетням. К людям, которых София прекрасно знала и по которым, как ни странно, успела соскучиться. Она мысленно сделала себе заметку проверить рабочую почту вечером. Всё-таки обещала Николаю Фёдоровичу понемногу включаться в дела компании.

Потом Эля закономерно переключилась на новую тему — очередного мужчину, который, по её собственным словам, был «почти идеальным, если не считать списка недостатков на три страницы». София слушала вполуха и впервые за долгое время чувствовала себя почти обычным человеком, не пациенткой, не жертвой аварии, не женщиной, которой кто-то присылает похоронные венки, а просто собой.

Спустя некоторое время она поднялась из-за стола.

— Я пойду в ванну. Хочу немного расслабиться.

— Без проблем. Если что, зови. Потру спинку.

София прыснула от смеха.

— У тебя вообще нет чувства такта?

— Нет. Поэтому мы дружим уже столько лет.

Улыбаясь, София направилась в ванную, закрыв за собой дверь, она несколько секунд просто стояла перед зеркалом, просто рассматривая своё отражение. За последние месяцы она настолько привыкла видеть себя другой, что собственное лицо показалось почти чужим, более взрослым, уставшим, с едва заметными морщинками возле глаз. В Тиере всё было иначе, там она была моложе, легче, словно сама жизнь текла по венам быстрее. И глаза… Больше всего её поразили глаза. Там они горели, светились чувствами. Любовью. От одной этой мысли сердце болезненно сжалось. Арон.

Она снова вспомнила сон прошлой ночью. Нет. Теперь София уже не могла назвать это сном. Слишком реальным и настоящим всё было. Так когда-то Арон приходил в её сознание. Находил её среди воспоминаний. Разговаривал с ней. А теперь она сама каким-то образом оказалась рядом с ним. Ещё одна загадка, на которую у неё пока не было ответа.

София медленно опустилась в горячую воду. Тепло постепенно расслабляло мышцы, снимало напряжение последних дней. Она прикрыла глаза.

— Вот бы мне сейчас дневник прадеда…

Тихо прошептала она.

Вода приятно покачивалась вокруг неё. Мысли становились всё медленнее, тело расслаблялось, где-то за стеной негромко разговаривала по телефону Эля, а потом всё исчезло. Словно кто-то резко выдернул Софию из реальности.

София не почувствовала привычного погружения. Обычно всё происходило иначе. Мир словно растворялся вокруг неё постепенно, мягко уступая место другому пространству. Сейчас же её будто выдернули из собственного тела.

Боль ударила внезапно и с такой силой, что она задохнулась. Кольцо якорь на пальце раскалилось, обжигая кожу даже сквозь металл. Сердце бешено колотилось в груди, кровь шумела в висках, а перед глазами вспыхивали ослепительные белые всполохи. Казалось, что какая-то невидимая сила пытается разорвать её пополам, растягивая между двумя мирами.

София согнулась, пытаясь вдохнуть, но воздух будто исчез. В следующее мгновение всё закончилось. Она резко выпрямилась и обнаружила, что стоит посреди знакомой комнаты.

Несколько секунд ушло только на то, чтобы прийти в себя. Она рассмотрела обстановку стол у окна, разбросанные книги, свитки, небрежно брошенная на спинку кресла куртка. Она узнала это место мгновенно. Комната Арона. У неё дрогнули губы.

Он сидел за столом, склонившись над каким-то древним свитком. Рядом лежала целая стопка книг, а несколько листов были исписаны его почерком настолько плотно, что свободного места почти не оставалось. Похоже, он работал уже много часов подряд и не собирался останавливаться.

София смотрела на него и не могла пошевелиться. Она столько раз представляла эту встречу. Пока лежала в больнице. Пока заново училась ходить. Пока пыталась убедить себя, что должна жить дальше. И всё равно оказалась к ней не готова.

Наверное, он почувствовал её взгляд. Арон вдруг замер, перестав писать. Медленно поднял голову. И застыл. Время словно остановилось.

София видела, как меняется выражение его лица. Сначала недоумение, потом недоверие, за которым почти сразу пришёл страх. Тот самый страх, который появляется у человека, слишком долго надеявшегося на чудо.

Он смотрел на неё так, будто боялся поверить собственным глазам. Будто одно неверное движение могло разрушить этот момент.

— Софи…

Его голос прозвучал хрипло.

Она почувствовала, как к глазам подступают слёзы.

— Арон…

Стул с грохотом упал на пол. Она даже не заметила, как он оказался рядом. Только что между ними было несколько шагов, а в следующее мгновение его руки уже лежали на её плечах. София задохнулась от этого простого ощущения. Потому что впервые за всё время она могла его коснуться. Не проходить сквозь него призрачной тенью. Не наблюдать со стороны. Касаться по-настоящему.

Арон смотрел на неё так внимательно, словно пытался убедиться в каждой детали.

Его взгляд скользил по её лицу, волосам, глазам, будто он боялся, что память могла что-то исказить за время разлуки.

— Это действительно ты?

София кивнула. Он шумно выдохнул и вдруг обхватил её лицо ладонями. Очень осторожно. Так осторожно, будто она могла рассыпаться от слишком сильного прикосновения.

— Боги… — выдохнул он. — Я уже начал думать, что схожу с ума.

Она невольно улыбнулась сквозь слёзы.

— Поверь, у меня были похожие мысли.

На его лице появилась болезненная усмешка. Но уже через секунду она исчезла. Арон продолжал смотреть на неё. Не отрываясь. Жадно. Будто пытался наверстать месяцы разлуки одним взглядом. Только теперь София заметила, насколько он изменился. Под глазами залегли тени. Черты лица стали жёстче. Он похудел. И выглядел человеком, который слишком давно нормально не спал. В груди болезненно сжалось. Она подняла руку и осторожно коснулась его щеки. Арон тут же прикрыл глаза, словно это прикосновение значило для него больше любых слов.

— Ты совсем себя загнал.

Он усмехнулся.

— Зато теперь знаю, что выгляжу достаточно плохо, чтобы вызвать твою жалость.

София тихо рассмеялась. И в следующую секунду оказалась в его объятиях. На этот раз он больше не сдерживался. Прижал её к себе так крепко, что она почувствовала, как бешено колотится его сердце. Будто он боялся отпустить её хотя бы на секунду. Будто всё ещё не верил, что она действительно здесь. София уткнулась лицом в его плечо и закрыла глаза. Всё напряжение последних недель вдруг навалилось одновременно. Страх. Одиночество. Постоянная необходимость быть сильной. Она устала, так сильно устала. И только сейчас впервые почувствовала, что может перестать держаться.