Елена Фёдорова.

Расскажите, тоненькая бортпроводница. Повесть



скачать книгу бесплатно

Корректор Вячеслав Фёдоров


© Елена Фёдорова, 2017


ISBN 978-5-4485-4585-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero


Елена Ивановна Фёдорова – поэт, писатель, член Союза писателей России, член Интернационального союза писателей, драматургов, журналистов и Международной гильдии писателей, Почетный работник Культуры города Лобня, автор около двухсот песен для детей и взрослых, тридцати шести книг на русском (девять из них для детей) и трёх на английском языке.


Финалист Национальных литературных премий «Дама фантастики 2017», «Писатель года 2014», включена в список сто лучших писателей. Первое место в конкурсе поэзии им. Марины Цветаевой, вторые места в конкурсе стихов о Великой Отечественной Войне и конкурсе поэзии Иннокентия Анненского.


Специальная премия V фестиваля русской словесности и культуры «Во славу Бориса и Глеба» и Интернационального Союза писателей «За крупный вклад в детскую литературу», диплом Международной литературной конференции по вопросам фантастики РосКон «За крупный вклад в детскую и фантастическую литературу», медали имени Мацуо Басё и Семёна Надсона, диплом Антуана Сент Экзюпери, сертификат участника Международной писательской конференции в Нью-Йорке. Стипендиат Губернатора Московской области в номинации «Выдающийся деятель искусств».


Проект песен для детей «Золотая страна» в соавторстве с композитором Вячеславом Гридуновым стал Лауреатом конкурса Губернатора Московской области «Наше Подмосковье» в номинации «Забота о детях».


Работала стюардессой международных линий Аэрофлота, тележурналистом ТРК «Лобня».


Авторский сайт: http://efedorova.ru


Человек смотрит в книгу, как в зеркало. Видит там себя. И интересно: один видит добро и плачет, а другой видит тьму и злится… На основе одних и тех же слов!

Роль автора состоит в том, чтобы не стремиться пробуждать чувства, а не иметь возможности уйти от этих чувств. Быть их пленником, пытаться выбраться, наконец, что-то написать и освободиться. И, возможно, тогда мысли, ощущения осядут в тексте. И возникнут заново, стоит только другим глазам (понимающим) впиться в строчки.

Людмила Петрушевская.

От Автора

У меня стюардесса всегда рифмовалась с принцессой. Представлялось, что где-то, в волшебном замке, который скользит по небу, царствует неземное создание. Во дворе мы неизменно играли в чудо-принцесс – стюардесс, ничего не зная об этой профессии.

 
Стюардесса – принцесса нездешняя
Нас с улыбкою встретит у входа
Серебристо-белого лайнера
Самолета Аэрофлота.
 
 
С ней рассыплется время полетное
На сверкающих бусин каскад.
– Кто вы: фея, волшебница или же?
– Стюардесса! – глаза, точно звезды блестят.
 
 
Все умеет принцесса-странница,
Всем успеет она угодить.
Не устанет в салон с улыбкою,
Как на подиум выходить.
 
 
Чаровница? нет, просто женщина
По салону легко пройдет
И воздушным дворцом становится
Наш обычный, простой самолет…
 

Потом, как гром среди ясного неба, сообщение о гибели Надежды Курченко, которая ценой собственной жизни спасла жизнь пассажирам.

Она предотвратила захват самолета, закрыв вход в пилотскую кабину собой…

Умирать, конечно, никто из нас не хотел. Нам хотелось повидать разные заморские страны, о которых мы, дети шестидесятых, слышали невероятные сказки. Еще хотелось побывать на нашем заснеженном Севере, где белые медведи, вечная мерзлота и юрты. Про юрты думалось, потому что папа был врачом и служил в военной авиации на Севере. Мама тоже была врачом. Она лечила местных жителей – чукчей, которые жили в юртах и жутко боялись воды. Они никогда не мылись и считали людей с материка своими врагами. Жить на Севере было непросто, но мои родители дали клятву Гиппократа и были верны ей всегда. Среди ночи они поднимались и шли помогать тем, кто нуждался в медицинской помощи.

 
Вы клятвой Гиппократа однажды поклялись,
Чтоб людям на планете дарить любовь и жизнь.
Дорогой милосердия идти вам до конца.
Пусть бьются в ритме века ваши сердца…
 

Вот такие стихи я написала в память о родителях. Сегодня – это вальс медицинских работников, который поют в нашем городе Лобня и за его пределами. А в далеком детстве мы с сестрой мечтали, строили планы, фантазировали, не подозревая о том, что если есть настоящая мечта, то она непременно сбудется – таково правило всех настоящих мечтаний.

Много позже я поняла, что у меня была настоящая мечта, потому что она сбылась. Сестричку мою в стюардессы не взяли из-за плохого зрения. Зато она закончила МГИМО и работала в торгпредстве в Иране.

Когда после школьного выпускного бала, я сказала бабуле, что хочу летать на самолетах, она всплеснула руками, долго-долго крестилась, молилась несколько ночей кряду, а потом, облегченно вздохнув, проговорила:

– Ладно, ступай. К Господу ближе будешь.

Я расцеловала ее в морщинистые щеки и помчалась в службу бортпроводников. Но оказалось, что одного бабушкиного благословения мало, что предстоит еще пройти бесконечное количество парткомов, собеседований, проверок и т. д.

Прохождение творческих туров в Щукинское театральное училище мне теперь вспоминалось, как приятное времяпрепровождение. Подумаешь, конкурс тридцать человек на место. Подумаешь, басня, проза, творческий этюд. Да это же пустяки.

Вы попробуйте пересказать без запинки содержание всех партийных съездов, назубок выучить географию родной страны и стран социалистического лагеря, рассказать обо всех существующих в Москве памятниках, а потом назвать поименно всех павших героев… Это не шутки, а реальность, которую мы воспринимали с полной ответственностью.

Мы жили в стране, под названием Советский Союз, поэтому легких путей не искали. Мы твердо знали: за все надо бороться, и боролись. «Бороться и искать, найти и не сдаваться!» – вот такие прекрасные слова придумал для нас писатель Николай Островский. Павка Корчагин был героем, на которого равнялась вся страна.

Когда комиссии, парткомы и проверки остались позади и, казалось, что можно облегченно вздохнуть, вступила мелодия судьбы, ну знаете, как у Бетховена: «Па-па-па-па!», а строгие начальники службы бортпроводников сообщили:

– Вы все (восемнадцать девчонок и двое ребят) получили вызов на работу. Но учеба на курсах бортпроводников начнется только через полгода. За это время вы должны (приготовьтесь загибать пальцы): отработать на строительстве общежития для работников Аэрофлота, побывать на сборе картофеля в совхозе или колхозе, потом сортировать этот картофель на плодоовощной базе (тогда все сортировали. Один профессор вкладывал в пакетики листочки со своей фамилией и ученой степенью – сейчас этим листочкам дали название «визитные карточки» – чтобы гражданам было приятнее вкушать картофель, которого касались профессорские руки), а летом всем придется быть посудомойками в пионерском лагере!!!

За полгода мы становились специалистами широчайшего профиля, умели все: и гвозди забивать, и на гитаре играть и крестиком вышивать, и детишек нянчить… Скорее всего это было нужно потому, что профессия стюардессы многогранна: ты и актриса, и психолог, и политик, и няня, и строгий наставник, и добрый собеседник, и просто очаровательная русская женщина, которая может почти все «коня на скаку остановит, в горящую избу войдет!»

Так начинался мой небольшой рассказ о стюардессах, который был напечатанный в 2000 году в книге «У Турмалиновой реки». Но мне хотелось расширить рамки повествования, хотелось внести в него нечто такое, что заинтересовало бы читателей, помогло узнать больше о красивой небесной профессии СТЮАРДЕССА.

Просто рассказывать о профессии скучно, но если мы говорим: доктор Чехов, поэт Марина Цветаева, писатель Борис Пастернак, штурман Марина Раскова, стюардесса Надя Курченко, то профессия приобретает иной оттенок, становится живой, вызывает настоящий интерес. Мы видим человека в профессии. Мы сопереживаем и радуемся вместе с ним, делаем выводы, узнаем нечто новое, неожиданное.

Героями моей повести стали реальные люди, которые живут рядом с нами и участвуют в бесконечной, многоактной пьесы под названием «ЖИЗНЬ».

Повесть не является автобиографической. В ней нет строгой документальной хронологии и сухой статистики, нет сенсационных разоблачений и прочего, о чем рассказывают в анекдотах. Она скорее похожа на калейдоскоп, в котором постоянно меняются мозаичные рисунки.

Материал я собирала долго и тщательно по крупицам, по каплям, а потом из капель получился маленький, прозрачный ручеек, который, возможно, кто-то найдет и захочет из него напиться…

 
Я с тобою не встречусь в Париже,
И в Милане, и в Риме не встречусь.
И в кафе при свечах мы не сможем
Провести романтический вечер.
 
 
Час стоянки – не так уж много,
Чтоб на все вопросы ответить.
Приезжай, если хочешь, в Россию,
Чтоб меня после рейса встретить.
 
 
Нелегко любить стюардессу.
Это так, я с тобой согласна.
Каждый день полёты, полёты,
Приземлится когда, не ясно.
 
 
Может всякое в рейсе случиться,
Ей другой понравиться может,
И тогда не заманишь Парижем,
И Миланом и Римом тоже.
 
 
И придётся в Москву тебе мчаться
И весь рейс повторять признанья,
Чтобы юная стюардесса
Согласилась прийти на свиданье.
 
 
Чтобы стала она земною,
 Никуда бы не улетала.
Пусть недолго, пускай на время.
Мы потом всё начнем сначала…
 
стюардесса Елена Фёдорова.


Большое спасибо прославленной военной летчице командиру звена «Ночных ведьм» Марии Николаевне Поповой

и стюардессе Галине Залогиной за предоставленные материалы.

Расскажите, тоненькая бортпроводница,

Что заставило с небом вас породниться?

Это так нелегко в вечном шуме моторов.

Это так далеко от того, кто вам дорог.

Вам не страшно?

Она говорит бесшабашно:

– Ну и что из того. Я люблю, когда страшно!

Но я так высоко в вечном шуме моторов,

И мне так нелегко без того, кто мне дорог…

11
  Эти стихи поэт Лев Ошанин подарил двум стюардессам Татьянам.


[Закрыть]

Сон

Мы долго-долго поднимались вверх по темной, широкой лестнице. Он крепко прижимал мою руку к своему боку. Я чувствовала тепло его тела и счастливо улыбалась. Мне было совсем не страшно идти в полной темноте вверх по широкой лестнице, которая, казалось, никогда не закончится. Эта темная лестница существовала сама по себе. Она возникала из ниоткуда и поднималась вверх. А мы зачем-то упорно поднимались по ней. Мы шли молча, совсем не испытывая при этом никакого дискомфорта. Наоборот – наше молчание было неким тайным знаком. Оно существовало на уровне подсознания и связывало нас сильнее, чем все слова произнесенные человечеством.

Я чувствовала, как бьются наши сердца, какими горячими становятся руки, и желала идти по темной лестнице вечно. Но она вдруг закончилась огромным освещенным проемом, обрамленным белыми, широко распахнутыми створками.

Мы замерли на самом краю лестницы, упирающейся в небо. Позади нас была холодная темнота, а прямо пред нами бескрайний воздушный океан, по которому носились веселые барашки кучевых облаков. Солнечные лучи протянули свои теплые ладошки и погладили нас по щекам.

Я глянула вниз и увидела мягкий ковер ромашкового поля. Бело-желтые ромашки чуть вздрагивали от легкого ветерка, поворачивая свои макушки к солнышку. Казалось, что они совершают какие-то замысловатые танцевальные «па». Вокруг ромашкового поля стояли молодые березки и перешептывались, шелестя свежими, только что распустившимися листочками. Птицы выводили фантастические рулады, а воздух был пропитан таким густым весенним ароматом, что у меня закружилась голова, и я выдохнула:

– Это все не реально!

– Это все более чем реально, – проговорил мой спутник. – Мало того, мы с вами можем обладать этой красотой, если захотим.

Он немного помолчал, потом назидательным тоном добавил:

– У людей всегда есть право выбора. Всегда! Просто зачастую они принимают неправильные решения, идут не туда, куда надо.

Он смотрел на меня и улыбался. Я понимала, что вижу его впервые, и мысленно задавала себе массу вопросов: «Почему я оказалась с незнакомцем на этой странной темной лестнице, ведущей в небо? Кто он такой? Что ему от меня надо?» Но страха в душе не было, и я рассматривала незнакомца с нескрываемым любопытством.

Он был высоким, широкоплечим весьма привлекательным молодым человеком. Его темно-русые, волнистые волосы были аккуратно подстрижены. Загорелое широкоскулое лицо. Прямой нос со слегка расширенными ноздрями. В мягкой бороде прячутся улыбающиеся губы. А в больших карих глазах отражаются березы, ромашки, солнце и еще что-то знакомое и родное.

– Вы, вы будете моим мужем! – радостно выпалила я, глядя незнакомцу в то место в бороде, где прятались улыбающиеся губы.

Борода зашевелилась, обнажив белые ровные зубы. Губы вытянулись в трубочку, выпуская наружу слова:

– Вы, верно, шутите, сударыня?

– Нет, я говорю вполне серьезно.

– Тогда позвольте вас спросить: разве вы не боитесь испытаний? – его голос звучал сразу и снаружи и внутри меня, и от этого было весело на душе.

– Ис-пы-та-ний, – проговорила я, совершенно не желая думать ни о чем. Мне просто хотелось слушать его голос, смотреть, как шевелится его борода, обнажая белоснежные зубы, а губы выпускают наружу слова.

– Да, да испытаний, – повторил он строго.

Я подняла голову, глянула в его ставшие серьезными глаза, и поняла, что про испытания он не шутит.

– Не боюсь! – решительно выпалила я. – Не боюсь совершенно!

Он укоризненно покачал головой:

– В глубине души вы боитесь. Однако не хотите признаваться.

– Я не боюсь! – почти выкрикнула я.

– Не боитесь сейчас, пока я рядом с вами, – очень спокойно произнес он, глядя в голубое небо. – Но наступит время, когда вам придется одной подняться по этой лестнице. Я привел вас сюда, чтобы вы поняли простую истину: тьма неизменно отступает перед светом. Всегда есть надежда на спасение. Всегда есть выбор: идти вперед к свету или остаться на месте, опустив руки, поддавшись отчаянию, меланхолии, обиде. Не многие смельчаки решаются покорить горные вершины. А тот, кто поднялся на самую высшую точку, постигает простую истину: за счастье надо бороться.

Но счастье не следует искать слишком далеко, потому что оно может быть в легком дуновении ветерка, в пении птиц, в улыбке близкого человека, в дружеском рукопожатии, в любви и участии, в осознании того, что ты хоть раз в жизни сделал доброе дело от чистого сердца. Конечно, добрые дела надо делать постоянно. Но для большинства людей и одно доброе дело – это уже подвиг.

Вы задавали себе вопросы: зачем мы живем? Почему нам суждены страдания и мучения? В чем заключается смысл жизни? Какова формула счастья?

Я утвердительно кивнула и приготовилась выслушать ответы на вопросы, которые меня мучили, а незнакомец отвернулся.

– Вы не дадите мне ответов? – удивилась я.

– Каждый человек должен ответить на все эти вопросы самостоятельно, – проговорил он и шагнул вперед, в небо.

Я вскрикнула и прижала обе ладони к лицу. Было страшно глянуть вниз и увидеть его, лежащим в странной нечеловеческой позе. Я почувствовала, как слезы холодными струйками побежали по щекам. Я убрала ладони от глаз, чтобы вытереть соленую влагу и ахнула. Мой незнакомец шел по ромашковому полю неспешной походкой, заложив руки за спину.

Мне захотелось поскорее догнать его, чтобы снова быть рядом, ощущая странную связь на уровне подсознания. Я рванулась вниз по лестнице с радостным криком: «Подождите!» и вдруг поняла, что не знаю его имени. Я опустилась на холодную ступеньку и заплакала, по-настоящему ощутив свое одиночество и беспомощность. Надо было что-то делать, принимать какое-то решение: идти вниз по темной лестнице или шагнуть в светлый проем прямо в небо, как это сделал незнакомец. Надо было сделать выбор.

Я вытерла слезы, поднялась и посмотрела туда, где несколько минут назад в светлом проеме стоял он. Но проем исчез. Впереди была только темная лестница, слегка освещенная тусклым, мерцающим светом. Я глянула вниз. Там была темнота густая, вязкая, пугающая. Она замерла, как замирают растения-ловушки, чтобы потом захлопнуться, сомкнуть свои хищные соцветия над головой ничего не подозревающих насекомых. Я прижалась спиной к холодной стене и медленно стала подниматься вверх. Темнота последовала за мной.

– Вы должны были объяснить, зачем мне все это надо? – сердито выкрикнула я в пустоту.

– Я же вам сказал, что вы будете искать ответы на свои вопросы сами, без меня, – услышала я его голос и почувствовала успокоение.

– Вы где? Почему вы так поспешно ушли? – шепотом спросила я.

– Я здесь, рядом с вами, – сказал его улыбающийся голос. Я машинально улыбнулась в ответ. – Я не оставлял вас. Я всегда буду рядом. Всегда. Главное, ничего не следует бояться. Вы же уверяли меня, что не боитесь испытаний. Или я ослышался?

Я прикусила губу. Что тут было отвечать? Если бы я созналась, что боюсь, он бы ни за что не оставил меня одну. Но мне понадобилось сказать, что я самая, самая, самая смелая девушка на планете Земля. Как мы бываем порою глупы порой, пожурила я себя.

– Я буду рядом всегда, – снова зазвучал его голос. – Только вам следует запомнить: за все в жизни приходится платить. Плата эта исчисляется не денежным эквивалентом. Все гораздо сложнее и имеет глубокий философский смысл. Смысл – это первое понятие, которое надо постичь. Вам предстоит ответить на вопросы: почему, зачем, для чего я делаю то или иное дело? Кому будет хорошо: только мне или другим?

– А почему надо всегда думать о других? С какой стати? – возмущенно выпалила я.

– Идите вперед, и все поймете, – его голос прозвучал отдаленным эхо. – Потом… все-все поймете…

Ипподром

Давайте, будем дружить,

Дружить, если вы захотите.

Я стану вас крепко любить,

Любить, если вы захотите.

Любить любовью сестры,

Преданно, чутко, нежно…

– Как жаль, – усмехнулись вы,

А я поняла: безнадежно…


Оля вскочила с постели за пять минут до будильника. Солнце уже светило вовсю. Птицы весело щебетали. Оля распахнула створки окна. В ноздри ударил сладкий запах сирени.

– Обожаю весну! Обожаю май! Я самая, самая, самая счастливая на свете, слышите вы, птицы? – громко закричала Оля, задрав вверх голову.

– Ты что раскричалась с утра пораньше? – в приоткрытую дверь просунулась голова Олиной мамы.

– Привет, мамуля! – Оля втянула маму в комнату и начала кружить. – Ты у меня самая, самая, самая лучшая мама на свете. И об этом должен знать весь мир…

Оля поцеловала маму и повернулась к окну, чтобы выкрикнуть еще что-то гениальное. Но мама строго сказала:

– Ты видно забыла, милая девочка, что сегодня выходной и многие люди еще спят в такую рань. Надо научиться думать о других…

– О… – застонала Оля. – Начинаются утренние нравоучения. Вот скажи мне, милая мамочка, почему я должна думать о других, когда эти другие о нас с тобой совершенно не думают? Вот вчера вечером пацаны горланили под окнами, как помоечные коты…

– Стоп, – строго сказала мама. – Ты прекрасно знаешь, что я не люблю, когда ты говоришь глупости. Ты так же прекрасно знаешь, что каждый отвечает за свои поступки, за свои слова и даже мысли. Я всегда требую от тебя чуткого отношения к тем, кто рядом. Поэтому не стоит тебе уподобляться помоечным пацанам. Одевайся и больше не ори. Мне совершенно не хочется за тебя краснеть. Поняла?

– Поняла, милая мамочка, – ответила Оля и поспешила в ванную комнату. Там она закрылась, пустила воду и запела:

– Ну и что, ну и пусть, а я все равно буду петь. Потому что я люблю весну. Потому что я люблю сирень. Потому что я самая, самая, самая счастливая…

– Потише, все еще спят, – постучав в дверь, укоризненно проговорила мама.

Оля подмигнула своему отражению в зеркале и весело сказала:

– Подумаешь, все спят. Я же не сплю. Я уже поднялась. И мне нет никакого дела ни до кого. Верно, Оленька? – отражение улыбнулось ей в ответ, словно подтвердив, что ему тоже никакого дела нет ни до кого.


На Беговой Оля встречалась со своей верной подругой Иришкой. Девушки приветствовали друг друга радостными криками, а потом, взявшись за руки, шагали к ипподрому. Они громко смеялись, пели на ходу придуманные песни:

 
Люди, люди, уже утро.
Люди, люди, хватит спать.
Люди, люди, просыпайтесь.
Люди, вам пора вставать!
 

Стучали палками по водосточным трубам, выкрикивая:

– С добрым утром, дорогие москвичи!

Такой ритуал повторялся каждую неделю по выходным. Неизменно из одного и того же окна высовывалось сморщенное, старческое лицо, и в воздухе повисала тяжелая, грубая брань. Но повисала она ненадолго. Девчонки быстро пробегали мимо грязного окна, желая долгих лет жизни сморщенному существу, не зная, женщина это или мужчина. По голосу было весьма сложно понять. А разглядывать старческую голову не было у них никакого желания. Сморщенное, старческое лицо, высовывающееся из грязного окна, являлось частью повседневной картины, к которой девчонки успели привыкнуть так же, как люди, которые, проходя по одной и той же улице, привыкают видеть дома, деревья, фонари, но вряд ли остановятся, чтобы рассмотреть каждое дерево, каждый фонарь, каждую лужу.

Вот и для девчонок все было до банальности привычно: улица, старческий крик, веселый смех, трамвайные звонки, запах ипподрома и дядя Коля, встречающий их у ворот. Казалось, так будет всегда…

– О, твой Ален Делон нас уже поджидает, – подтолкнув Олю вперед, хихикнула Иришка.

– Он вовсе не Делон, а всего лишь Николай Всеволодович, – проговорила Оля и покраснела. Она всегда краснела, когда встречалась с дядей Колей, высоким, худощавым, черноволосым мужчиной с большими мудрыми глазами. А краснела Оля, потому что никак не могла забыть смешной случай из своего детства.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7