Полонное Солнце. 2

- Жаль, конечно, что ты убил моего бойца. Я забрал бы вас обоих.

Юн поморщился при упоминании Некраса, и Камран усмехнулся.

- Ну, довольно разговоров. Мне пора. Есть кое-какие дела. Мария скоро принесёт тебе поесть. Не смей долго болтать с нею, у нее есть обязанности по дому. Она не будет все время сидеть рядом с тобой.

И с этими словами он вышел. Юн вздохнул. Мария… Она стала единственным светлым лучом в его безрадостной нынешней жизни. Служанка Камрана. Тонкая, почти прозрачная от худобы, с густыми темными волосами, заплетенными в две длинные косы, спускающиеся почти до самых ее коленей, и испуганными глазами, она появилась в его комнате в первый же день его плена по приказу Камрана, принеся ему еды. Камран не стал ходить да около, прямо сказав, что Юн может поступать с ней по своему разумению. Как пожелает. Юн сразу понял, что девушка точно такая же жертва игр Камрана, как и он сам. Отвернись он от нее сейчас, и ее будет ждать весьма незавидная судьба. И сделал вид, что принимает этот нечаянный подарок.

Зацепившись за слова Камрана, Юн объявил её отныне своей, взяв под защиту, и этим невольно спас ее. И она была безмерно благодарна ему.

Скрипнула дверь. Мария принесла ему похлебку, кусок лепешки и кружку. Его передернуло, когда он вновь увидал эту кружку.

Примерно через неделю его нового добровольного плена, Камран заявился к нему в комнату, неся самолично эту кружку в руках. Юн тогда сидел, положив руки на стол, и улыбался Марии, которая собирала посуду после трапезы. Девушка нравилась ему своим добрым нравом, удивительно красивым лицом и косами с колечками на концах. Ее волосы вились, и виски обрамляли тугие темные кольца кудрей, а одна длинная и самая непослушная завитушка все время падала на лоб, и девушка сдувала ее, состроив веселую рожицу, чтобы он засмеялся.

- У тебя такое хорошее лицо, когда ты улыбаешься Юншен. - Мария смотрела на него, и ее темные, чуть раскосые, какие-то лисьи глаза, искрились.

Здесь, в этом доме он назвался своим полным прозвищем. Не хотел, чтобы имя Юн, которым звали его дорогие ему люди, произносили чужие. С Марией ему было интересно. Она не лезла за словом в карман, была умной и смешливой.

В тот вечер они весело перешучивались, когда вошел Камран с кружкой, протянул ее Юну, и, не обращая внимания на Марию, приказал:

- Это для тебя, парень!

- Что это? - Юн поднялся на ноги, увидев, как девушка вскинула голову, испуганно взглянула на Камрана, после на Юна и принялась быстро собирать посуду. Юн заметил, как затряслись её руки. Что в кружке, если она так напугалась?

- Что здесь, господин Камран?

- Не твое дело! Пей!

- Я не стану пить, покуда не узнаю, что там. - Юн сделал шаг назад.

- Ты кто такой, чтобы задавать мне вопросы? - Камран подошел почти вплотную, мигом утратив свой былой добродушный вид. На поверхность сейчас вышло его истинное лицо. Холодное и безжалостное. Мальчишка теперь его собственность, и эта собственность посмела пойти против него! Он такого не терпел.

- Пей, я сказал!

Парень смотрел на него потемневшими глазами, не желая подчиняться, и Камран сделал вид, что сжалился:

- Там всего лишь сонный напиток. Не хочу, чтобы ночью ты передумал и попробовал сбежать. Или расправиться со мной. Пей!

- Не нужно усыплять меня, господин Камран. Когда я в последний раз пил такое, мне было очень плохо. Я чуть не умер.

- Тебя это огорчит, но мне все равно. Пей!

- Пожалуйста, господин Камран. Я дал слово. Я не причиню тебе вреда.

- Ты очень своеволен. Я этого не люблю. Пей!

- Не надо, прошу!

- Мария, убирайся!

Девушка побледнела:

- Господин Камран, не надо. Он не сбежит.

- Я сказал, пошла вон из комнаты! – Заорал Камран, легко выходя из себя. На его крик в дверь ввалились двое здоровенных охранников. Один из них схватил девушку за руку и вытолкал вон, закрыв двери и задвинув засов. Юн дернулся было защитить и получил тяжелой палкой по спине, чтобы стал сговорчивее. После его подхватили под руки, бросили на колени, и один из охранников достал кинжал с коротким широким лезвием. Юношу больше не уговаривали. Стиснутые зубы легко разжали кинжалом, и в горло полился тягучий, темный, как смола, напиток со странным солоноватым вкусом. Когда кружка опустела, его толкнули на пол.

Голова его отяжелела сразу. Все поплыло вокруг, стены комнаты закружились безумным хороводом, от которого нутро устремилось наружу, и его вывернуло прямо на узорчатые полы дома Камрана. После пришёл тяжёлый удушливый сон. В нем звенели страшным звоном колокола, отдаваясь в висках дикой болью. Скоро боль прошла, и вдруг стало хорошо и спокойно. Кто-то погладил его по голове, отбросив ставшие мокрыми волосы со лба. По телу заструилось тепло, оно погасило все ощущения, забрав с собой тяжелые мысли и воспоминания. И Юн, наконец, уснул.

Пробуждение сделалось невыносимым. Все тело болело, руки и ноги казались свинцовыми, глаза отказывались открываться и глядеть на этот мир.

Пришел Камран и вновь дал что-то выпить, теперь более похожее на воду. Голова болела так сильно, что Юн даже не смог сопротивляться. И выпил все покорно. Так хотелось, чтобы боль прошла. И она покинула его.

Когда Камран ушел, появилась Мария и вскрикнула горестно, поняв, что Юн так и пролежал на полу всю ночь, не в силах пошевелиться. Он с трудом улыбнулся ей:

- Не грусти, скоро все пройдет. Обещаю.

Но ничего не прошло.

Напиток дали и на вторую ночь, и на третью. Его приносили с завидной регулярностью каждый вечер, не слушая его мольбы. От ежедневной головной боли он начал свирепеть:

- Чем ты опаиваешь меня? Для чего?! - Кричал Юн, глядя на Камрана с ненавистью, сжимая кулаки. Тот ничего не отвечал, внимательно следя за ним. И будто ожидая, когда у него вырастет вторая голова.

*

Однажды его ненависть достигла предела. Как-то утром охранник принёс ему очередную кружку с прозрачным напитком, что его заставляли пить по утрам. Юн огляделся, привычно ища глазами Марию, что ходила за ним по ночам, как за маленьким, и клала ему на лоб мокрую тряпицу, когда боль становилась невыносимой. Марии не было. Охранник понял, кого ищет парень и усмехнулся:

- Она на кухне помогает, её госпожа Антония позвала. Ты знаешь Антонию? Впрочем, куда тебе, ты же никуда не выходишь. Она командует домом Камрана, его кухней и всей его прислугой. Не советую тебе с ней ссориться, парень. И дня после такого не проживешь!

Он улыбнулся, следя за тем, как Юн, стуча зубами, пьет из кружки, и произнес, явно желая его поддразнить:

- А, девка-то твоя ничего! Норовистая только. Обнял ее, так она мне по роже двинула! И вырывалась так, что пришлось кулаком успокоить. Теперь подумает, прежде чем на свободного человека руку поднимать, дрянь полонная!

Юн отставил кружку и медленно поднялся с кровати. Глаза его налились кровью. Руки сжались в кулаки. Ненависть, кипевшая в нем, начала выплескиваться:

- Что ты ей сделал?

Охранник усмехнулся:

- Дерзким девицам ещё никогда не мешала пара затрещин. Переживет! Зато будет знать своё место! И пусть спасибо скажет, что на нее свободные люди внимание обращают!

И он вновь самодовольно усмехнулся. В то же мгновение его улыбку погасил удар в зубы. Охранника отнесло назад, он осел на пол, в удивлении глядя на парня. А тот шагнул к нему, с наслаждением вмазав сапогом меж его кривых ног. Охранник заорал, сжимаясь, а Юн, кипя страшным гневом, присел подле и нанес ему несколько быстрых и болезненных ударов в голову. Стражник захрипел, пытаясь отползти от разъяренного парня, его глаза вылезли из орбит от ужаса, а тот уже вновь наступал на него, и на губах его играла почти дьявольская улыбка.

- Не смей её трогать, мразь! Даже не смотри в её сторону, понял?! Убью! – И с этими словами он наступил сапогом на ладони охранника, сжимающие пострадавшее достоинство.

Тот завыл. За дверью послышались шаги. Вошёл Камран со своими людьми. Увидев происходящее, слуги бросились к Юну, повалили его на пол, заломив руки за спину. Он молчал. Камран присел, схватил его за волосы, поднимая его голову вверх:

- За что ты напал на моего человека?

- Он ударил Марию. Сам признался! – Прохрипел тот. Камран отпустил его, встал, глядя как охранник дёргается на полу, выпучив глаза и воя от боли, и приказал:

- Отпустите мальчишку!! Он сейчас извинится.

Юна вздернули на ноги. Но он покачал головой:

- Я не буду извиняться!

Камран подошел ближе и сказал спокойно, рассматривая его:

- Её больше никто не тронет. Обещаю! Извинись. Сейчас же! Иначе ей будет хуже.

И Юн извинился.

Мария вернулась, и он увидел на её лице синяк, что занимал всю щеку. Он обнял её, прижимая её голову к себе и целуя в макушку:

- Тебя более никто не обидит! Никогда!

И она улыбнулась ему благодарно.

Они оба с ужасом ждали вечера, но кружку с зельем ему в этот раз не принесли. А на следующее утро охранники разбудили его, когда ещё не рассвело:

- На тренировку! - Приказал один из них.

Юн удивленно вскинул голову.

- Ты теперь будешь тренироваться с моими людьми. - Сказал, возникший в дверях Камран. - Пришло время!

Его привели во двор, толкая в спину. Внутренний двор дома Камрана был огромен. Вымощенный диким камнем, он вместил человек тридцать ратников.

Всё в чёрных одинаковых одеждах. Молодые. Они недоверчиво поглядели на новичка, но, завидев Камрана, опустили головы. А он не стал ничего объяснять.

- Становись со всеми! - Приказал он Юну. Тот повиновался. Два крепких молодых парня, смуглых и коренастых, расступились, позволяя встать в строй. Тренировка началась.

Было трудно. Но не смертельно. Ничего такого, чего бы он не мог выдержать. Бег. Изнурительный и долгий. Под палящим солнцем. После плаванье, прямо в одежде и с привязанными к ногам тяжелыми бревнами, все виды отжиманий, и многое, многое другое.

За ним следили, он это видел. Сперва глядели с насмешкой, после с удивлением, не ожидая от худого высокого парня такой выносливости, а после первого (для него) тренировочного боя с уважением.

Камран в наказание за драку с охранником, во время боя поставил его против высокого мощного ратника с обритой башкой и густой черной бородой. Того звали Малох. Он напал сразу, дико закричав, чтобы напугать, и размахивая кулаками. Юн увернулся от его беспорядочных ударов, поднырнул сперва под одну его руку, после под другую. Ушёл от захвата, присел, а, когда его противник свёл руки кольцом, чтобы схватить тщедушного парня и задавить, нырнул в это кольцо, распрямляясь и ударив Малоха головой в подбородок. Тот дёрнулся невольно и получил ребром ладони по шее. Задохнувшись, шагнул назад, и Юн ударил его ногой в грудь, отсылая ещё дальше. Малох улетел далеко, чудом удержавшись на ногах, замер, хватаясь руками за грудь и упал на колени, тяжело дыша и держась за горло. Юн встал над ним, поднимая кулак и ожидая команды. Остальные одобрительно зашумели. Камран махнул рукой. Юна схватили и вновь увели в дом. Пот потоком лил с него. На улице стояла изнуряющая жара.

- Господин Камран, дозволь хоть тряпицами обтереться. - Попросил он нового хозяина. С его мокрых растрепанных волос капало. По приказу Камрана ему обрезали их выше плеч в первый же день. И они теперь лезли в лицо, облепив его. И жутко мешали. Но тот лишь покачал головой:

- Обойдешься! Воды пресной мало. Я не стану переводить её на тебя! И вообще, я тобой недоволен!

- Я выиграл бой. - Напомнил Юн.

- Это тебе не поможет!

Вечером ему вновь принесли кружку с зельем. Почти в забытьи он почувствовал, как Мария помогает ему подняться с пола и ведёт к кровати. Он сжал её руку. После он понял, что она стянула с него рубаху и принялась обтирать спину мокрым рушником. Он с трудом разлепил губы:

- Откуда вода?

- Из кухни. Антония дала кувшин. Спи, Юншен.

И он провалился в тяжелый липкий сон. Ночью проснулся. Мария лежала с краю, осторожно сжав его руку своей. Прядь волос у неё на лбу колыхалась от её или его дыхания. Он подул на неё, улыбаясь, и уснул снова.

На следующее утро его вновь разбудили едва рассвело и повели сквозь повисший во дворе туман. Тренировка в этот раз оказалась тяжелее и жёстче, её выдержали далеко не все. Многие падали на землю, задыхаясь. Юн отошел к стене, опершись руками о колени и тяжело дыша.

- Что, красавчик, окончились силы? Не вышло теперь в теньке отсидеться? Гляжу, ты у нас тут на особом счету, у хозяина в любимчиках ходишь.

Чья-то тяжелая рука легла ему на загривок. Это был Малох. Он хотел поквитаться. Юн резко вывернулся из захвата, сжимая его ладонь. И распрямился.

- Что ты сказал сейчас?

Ненависть захлестывала его. Он не понимал, что с ним. Тот, сам довольный своей шуткой, оскалил зубы. С одного боку меж ними зияла пустота, за какой двигался красный язык, кончик которого Малох высунул наружу.

Юн не стал дожидаться продолжения. Красная пелена закрыла ему весь обзор. Ненависть придала сил, будто удесятерив их. Малох получил страшный удар в лицо, какого никак не мог ожидать сейчас. Ему в зубы влетел будто бы стальной молот, разбивая губы в кровь. Малох отшатнулся, тряся головою, выплюнул на ладонь окрашенные красным белые осколки оставшихся зубов, закричал, теряя голову от ярости, и бросился на Юна, занося кулак. Тот легко увернулся и повторил свой удар. Лицо его пылало гневом, ярость исказила черты. Он не умел остановиться, позволив ей главенствовать над ним. И таящаяся в нем сила неожиданно взяла верх! Камран замер. Остальные тоже.

Малох был выше Юна на целую голову. Его руки напоминали бревна, а ноги столбы, подпирающие крышу. Он никогда не бился честно. Любил исподтишка нападать на более слабых соперников, с охотой калеча их и получая от такого настоящее наслаждение. Но в этот раз нечестная удача не просто изменила ему. Она его покинула. И похоже, навсегда! Молодой соперник превосходил его по скорости и меткости ударов. И был сейчас похож на хищника, догрызающего свою жертву. Скоро Малох перестал сопротивляться, согнувшись и закрыв голову руками. Он с трудом уже стоял на ногах. Лицо скрылось за кровавой пеленой. Черт уже было не разобрать. Из безвольных ладоней выпал нож, какой он, очевидно, спрятал в рукаве до начала драки, но так и не сумел применить. Хоть раньше делал это легко, и Камран не запрещал ему. Он кричал, умоляя о пощаде.

Камран вытер покрывшееся липким потом лицо, с трудом проглотил образовавшийся в горле ком, и кивнул. Бойцов с усилиями растащили охранники. Камран наблюдал за ними, качая головой.

Он понимал, что парень, какого он приобрел, пусть и обманом, не нуждается в тренировках. Он не робкого десятка и готовый воин. Его силы и умения не поддаются разумному объяснению. Но он очень своенравен. Очень. С таким будет трудно. Любой приказ он пропускает через голову, сверяясь со своим собственным ратным кодексом. И, если эти приказы не совпадают с его представлениями, как должно быть, он начинает противиться им. Всеми силами. А такого быть не должно. Как и того, что происходит сейчас. Мальчишку придется укрощать. И укрощать жестоко. Но дело того стоит.

Камран вновь кивнул охранникам. И они вытащили палки, толкнув Юна на землю. Все три отряда воинов Камрана стояли, потупившись. Никто не произнёс ни слова. Повисла тишина, прерываемая лишь звуками ударов. Юн молчал, сцепив зубы. Камран ждал, когда он сдастся и закричит, умоляя о пощаде. Но этого так не произошло. Наконец, Камран понял, что проиграл.

Он махнул рукой, охранники отбросили палки, и подняли теряющего сознание, но так и не сдавшегося парня, и поволокли в дом. По-прежнему висела тишина, лишь вдалеке беспечно шумело море, и Камрану показалось, что он совершил какую-то страшную роковую ошибку. Но было уже поздно.

*

Дня через три, едва Юн пришёл в себя, на него надели кандалы. Дело было так.

В обед Камран принес плоскую коробку с причудливым орнаментом. Откинул крышку, и Юн криво ухмыльнулся. Шахматы. Изящные фигурки из белого и черного камня, украшенные серебром. Партия уже была кем-то начата. Камран поставил коробку на стол и приказал Юну подойти. Тот медленно поднялся с кровати, добрел до стола и остановился, сцепив руки за спиной.

- Что-нибудь понимаешь в этом? - Камран указал на расставленные фигурки. Юноша бросил взгляд на доску и равнодушно произнёс:

- Через три хода белым мат.

- Доиграешь?

- Начни лучше новую партию, господин Камран. Я не зарюсь на чужое…

Камран глянул на него, едва сдерживая ярость. Но сделал вид, что не понимает значения его слов:

- Хорошо. Как скажешь.

Он проворно расставил фигурки и повернул доску белыми к Юну:

- Приступай.

Через короткое время, юноша понял, что выигрывает, и нарочно сделал неверный ход. Через пять ходов ему объявили шах, а после мат.

- Зачем ты поддался?

- Я не поддавался.

- Лжешь! - Камран смотрел весело. И захлопнул крышку коробки. Юн стоял подле стола, опустив голову.

- Вечером принесут настойку. Выпьешь ее.

- Я не пил её три дня! И никто не умер.

- Правила здесь устанавливаю я! - Камран вновь улыбнулся. Юн посмотрел на него:

- Зачем ты это делаешь, господин Камран? Я не убегаю, не сопротивляюсь. Для чего тебе это? Я не смогу защитить тебя, если в голове у меня будет песок. Мне нужна свежая голова и руки, которые не трясутся.

- Довольно слов. Сегодня выпьешь настойку. Все! Разговор окончен. - И новый хозяин ушел.

Когда Мария принесла поздний обед, Юн взял кружку. Ему было уже все равно. Мария опустила голову:

- Ты не должен это пить, Юншен.

- Что здесь, ты знаешь Мария?

- Да. Это особое зелье. Камран сам изготавливает его. Оно опасно. Он хочет, чтобы ты был в полной его власти. Ты позволяешь себе спорить с ним. Противишься ему. Покуда это так, тебя будут поить настойкой. Подчинись, ради бога, сделай, что он скажет, но не пей это больше.

В дверь вошел Камран и сказал, увидев, что Юн держит кружку:

- Пей.

- Что ты хочешь, чтобы я сделал, господин Камран? Я не стану больше спорить с тобой, сделаю все, что прикажешь, но пить это не буду. Можешь меня убить.

И Юн медленно поставил кружку на стол. Руки его тряслись против его воли. И он ничего не мог с этим поделать.

Камран посмотрел на него внимательно, забрал кружку и вышел. Юн переглянулся с Марией. И оба уставились на дверь. Девушка дрожала. Он боялась за Юна страшно, представляя, что еще может сделать с ним хозяин, если захочет.

Камран вернулся с высоким крепким слугой и приказал ему, указывая на Юна:

- Он непочтителен со мной! Научи его вежливости!

Тот подошел к парню и усмехнулся. Он был на полголовы выше и шире в плечах. Открытые руки были до то мощными, что казались выкованными из железа. Он едва успел замахнуться, как Юн сделал какое-то молниеносное движение. Никто ничего не понял. Прислужник вскрикнул и ухватился за грудь. Пробежав по ней пальцами, он дотянулся до горла и сжал его, с трудом втягивая в себя воздух. Лицо его сделалось багровым, и он упал, в ужасе глядя на юношу. Его трясло. А тот стоял рядом и равнодушно смотрел, как он мечется по полу. Мария закрыла рот рукой, подавшись назад. Слуга Камрана начал хрипеть, раздирая ногтями горло. Он силился что-то сказать, но не мог произнести ни слова, лицо его посинело. Глаза вышли из орбит.

Юн посмотрел на Камрана. Тот, не отрываясь, следил за движениями валяющегося подле его ног слуги.

- Если его сейчас не спасти, через короткое время все будет окончено. Тебе нужен охранитель или убийца, господин?

- Помоги ему! - Камран отвернулся. Ему сделалось жутко.

Юн присел рядом с прислужником, посмотрел на него и вновь нанес резкий и быстрый удар в грудь костяшками пальцев. Тот охнул, дёрнулся, с трудом втянул в себя воздух и задышал. Лицо его медленно посветлело и разгладилось. Отдышавшись, он с трудом встал на ноги, в ужасе глядя на парня. А потом перевёл взгляд на хозяина. Тот покачал головой и приказал:

- Ступай!

После Камран посмотрел на Юна и криво улыбнулся:

- И ты еще спрашиваешь, зачем я даю тебе настойку. Да ты весь дом так можешь уничтожить ночью, пока мы спим. Никто ничего понять не успеет.

- Я не стану этого делать. Я дал слово, я не буду тебе вредить, господин Камран.

- Ты просто не боишься. С такими умениями тебе никто не страшен. Добро, я найду того, кого ты станешь бояться. Ты слишком гордый парень. Я этого не терплю. Ты должен стать другим. И ты станешь. А после будешь меня охранять. Как собака. Я обещаю. Или все, кому ты так предан, умрут.

И он поглядел многозначительно на Марию. Но та смотрела только на Юна, кусая губы.

Камран ушёл. А после явились охранники вместе с кузнецом, и на него одели кандалы с длинной, волочащейся по полу цепью. Мария подошла и прижалась к нему.

- Юншен, я боюсь за тебя. Очень боюсь.

Он обнял ее, крепко прижав к себе, стараясь не задеть цепью.

- Не бойся, мы справимся. Все будет хорошо.

Она подняла к нему лицо, и он вдруг поцеловал её.

*

Гато решил действовать, ничего не придумывая. Оставив все так, как есть. Он обратился к главе фактории с просьбой подыскать ему работу. На вопрос, почему он неожиданно покинул господина Горана, он ответил, что, во-первых, бывший хозяин собрался уезжать, во-вторых, не простил ему общения с Ромэро, а, в-третьих, счел, что он слишком жесток с рабами. И от него потому одни убытки.

В общине обещали подумать и сообщили господину Гуаско.

Гуаско по старой дружбе все рассказал Камрану. А тот заинтересовался.

Скоро Гато доставили записку из дома-крепости Камрана с просьбой подойти. Гато пошел. Горан сообщил ему, что за ним будут наблюдать, но не они, а другие люди, которых он не знает. Посоветовал не смотреть по сторонам и вести себя, как можно естественнее.

- Если тебя возьмут на службу, то скорее всего, сразу поселят в доме. Камран сейчас не выходит. Ему пришла вторая записка с угрозами, и он боится даже к окнам подходить.

- Почему ему угрожают?

- Я не знаю точно, что сказать тебе, Гато. У Камрана, как и у Ромэро, слишком много врагов, их разнообразие не поддается даже описанию. Ходят слухи, что он перешел дорогу кому-то, кто оказался еще влиятельнее, чем он сам. Но таких полно. Камран всем, кому мог, отдавил ноги, шагая так неосторожно.

Кроме того, мне намекнули, что он взял себе что-то, что ему никогда не принадлежало. Попросту украл. И это при том, что монет у него полно, и он способен купить всю Каффу, если пожелает. Но он предпочитает воровать. Скуп до крайности.

В среде моих знакомых, коим я могу доверять, ходят две сплетни.

Первая, о какой я уже сказал тебе - он взял себе что-то, что ему не принадлежало, а вторая, что ему мстят. Так же, как и Ромэро. Кто-то из его ратников по ошибке или по злому умыслу, убил не того человека. Этот человек оказался близким кого-то то ли из отцов города, то ли еще кого-то важного, и Камрану подобное не простили.

Еще вилла, в которой проходят бои без правил, да и сами бои, оказывается, уже давно принадлежат ему. Бои приносят огромный доход, а делиться с отцами города он почему-то перестал. И сейчас все больше сходится с кочевниками. Наладил какие-то связи с ордынцами, скупает у них ценности, что они берут, разоряя города. У него уже есть церковная утварь, какие-то украшения из павших городов, он буквально усыпан золотом и мехами. Так что этот человек, уверовав в свою силу, сел в чужую повозку и поехал с горы, не зная спуска. Скоро он врежется в дерево, это ясно.

- Вы нашли того, кто хочет, чтобы он "врезался в дерево"?

- Уже есть кое-что. Но эти люди не любят, когда их вытаскивают на свет. Так что надо быть осторожнее. Да, Гато, можешь говорить все, что тебе взбредет в голову.

Как ты ненавидел меня, и какая я мразь. Назови настоящее имя Веслава, это добавит тебе доверия в глазах Камрана. Но. Скажи, что Веслав не оставляет попыток найти Юна. Что он ужасно рассержен. Он был добр к парню, а тот его предал, и он хочет поквитаться с ним. Отомстить.