Неупокоенная

Алексей заёрзал на стуле. Его пальцы судорожно сплелись, костяшки побелели.

– Она ушла около 23:00, я предлагал пойти вместе, – быстро проговорил он, при этом избегая взгляда майора. – Но она настояла на своём. Сказала, ей надо подумать о работе, о планах на лето… Знаете, Лена всегда такая. Самостоятельная…

– «Самостоятельная…» – эхом отозвался Антонов. Он вытащил из пачки сигарету, вспомнил о запрете на курение, покрутил её в пальцах и спрятал обратно. – Её нашли у озера, не далековато ли до ночной прогулки?

Майор сделал паузу, наблюдая, как по лицу парня пробежала тень.

– Кто еë нашёл? – Алексея начало трясти, а в его ушах стоял звук захлопнувшейся двери.

Майор снова показал фото с места происшествия. На снимке Елена лежала в неестественной позе. Увидев это, Леша закрыл лицо обеими руками и издал хриплый звук.

– Нет, этого не может быть… Этого не может быть… Лена, как же так? – Алексей упёрся головой в колени.

Майор резко, почти грубо, схватил Лёшу за руку и потянул на себя, выворачивая её вверх.

– Покажите-ка ваши руки, гражданин Булатов. Да, да, поближе к свету. Девушка боролась. У неё под ногтями – куски кожи того, кто её держал. И группа крови там… интересная.

Алексей попытался вырвать руку, но хватка майора, несмотря на жару и усталость, была стальной. На предплечье парня, чуть выше запястья, под рукавом легкой рубашки виднелись три длинные, едва затянувшиеся царапины.

– Это… это кот, – прошептал парень, и в его голосе впервые прорезалась не просто тревога, а настоящий, животный страх. – У нас кот дома, Шаман. Он царапается, когда его купаешь.

Саша усмехнулся – без тени веселья, одними губами. Глубокие морщины на его лице стали ещё резче.

– Кот, значит. Большой, должно быть, кот. Где-то сантиметров семьдесят в плечах, не меньше.

В этот момент в дверь постучали. В кабинет заглянул молодой лейтенант.

– Товарищ майор, мы съездили по адресу, который указал гражданин Булатов в заявлении, и опросили соседей и… – он осекся, глядя на побледневшего Алексея.

Антонов не отпускал руку парня.

—Ну, не томи Андрей! Говори при свидетеле. Нам скрывать нечего.

Гражданка в соседней квартире слышала в ночь убийства, как мужчина и женщина из 36-й квартиры ругались, затем хлопок дверью, она решила посмотреть в окно и увидела, как выбежала гражданка Смирнова, а за ней следом выскочил гражданин Булатов. Они о чём-то спорили возле подъезда, а потом он силой затолкал её в машину. Тёмная «Лада». Ваша машина, Алексей Евгеньевич? – спросил Андрей.

В кабинете воцарилась такая тишина, что стало слышно, как бьется о стекло муха, одуревшая от зноя. Алексей перестал сопротивляться. Его рука в ладони майора обмякла и стала холодной, как у мертвеца.

– Ну что, Лёша? – тихо спросил Антонов, склоняясь к самому его уху. – Расскажешь теперь про белую лилию? Откуда она взялась в её волосах? И почему ты увёз её к озеру, если она «хотела просто подышать»?

Алексей снова закрыл лицо руками. Его плечи мелко задрожали, и по кабинету разнёсся глухой, надрывный всхлип. Майор Антонов не торопил его – он знал, что сейчас плотина прорвётся.

– Я не убивал её, – выдохнул Алексей сквозь пальцы. – Клянусь вам, я любил её больше жизни.

Он поднял голову. Глаза были красными, а по щекам ползли дорожки слёз.

– Мы ругались. Страшно поругались. Я… Я начал понимать, что у неё кто-то есть. Нашёл переписку в телефоне. Сначала не мог поверить, но не выдержал и в тот вечер предъявил ей. Она начала кричать, что я слежу за ней, что я задушил её своей опекой… Она выскочила, я за ней…

– Соседка видела, как вы заталкиваете её в машину, – холодно заметил Мартынов. – Это тоже «опека»?

– Я был в ярости, – Алексей затряс головой. – Но я не хотел причинить ей боль! Я просто хотел поговорить, понимаете? Не на улице, не при соседях. Мы отъехали к парку, стояли там полчаса. Она плакала, я возмущался… А потом всё как-то стихло. Она посмотрела на меня и сказала: «Леша, это не совсем то, что ты думаешь. Скоро это всё прекратится. Мне нужно немного ещё времени. Потом я всё тебе нормально объясню!»

– И вы, конечно, сразу поверили? – Антонов скептически приподнял бровь.

– Я хотел верить! – воскликнул он. – Она заявила, что нам обоим нужно успокоиться и предложила переночевать у подруги. Мы добрались до её дома на Парковой улице. По пути Лена позвонила Майе. Я слышал, как она говорила: «Май, я поднимусь, у нас с Лешей недопонимание, могу остаться у тебя?» Майя ответила: «Конечно, жду».

Антонов сделал пометку в блокноте: «Майя. Проверить».

– Во сколько она вышла из машины? – спросил майор.

Примерно 23:20 или 23:30. Она поцеловала меня в щёку. Сказала: «Завтра поговорим на здравую голову!». Я видел, как она вошла в подъезд. Я покурил в машине пару минут, смотрел на окна… Свет у Майи загорелся на кухне, я подумал, что, значит, Лена пришла и они пошли на кухню. Затем уехал домой. Я был уверен, что она там!

Антонов тяжело вздохнул и потёр переносицу, а затем подался вперёд, вглядываясь в расширенные зрачки парня.

– Она хотела, чтобы вы уехали. Хотела, чтобы вы оставили её в покое. Она зашла в подъезд, дождалась, пока ваша машина скроется за поворотом, и вышла. Или… – Майор сделал паузу. – Или вы просто сочиняете сейчас..

Александр вытащил из папки ещё один лист.

– Вы сказали, что узнали, что у неё кто-то есть. Вы узнали, кто он? Имя? Хоть что-то?

Алексей помотал головой, в глазах читалось полное отчаяние. – Она не сказала. В переписке он был записан просто как «Г». Я думал, может, Георгий или Геннадий… Боже, а если она пошла к нему? Если это он?

– Если она пошла к нему, – закончил за него Антонов, – то он встретил её не с распростёртыми объятиями.

Антонов встал, подошёл к окну и настежь распахнул створку. Жара не уходила, так еще в кабинет ворвался шум посёлка. – Лёша, если ты сейчас не вспомнишь хоть какую-то деталь про этого «Г», ты останешься главным подозреваемым. Царапины на руке, ложь в первых показаниях, соседка, которая видела «похищение»… Этого хватит за глаза..

Алексей сидел, уставившись в одну точку. Вдруг его взгляд зацепился за стакан майора на столе.

– Цветы… – прошептал он. – Лилии. Неделю назад я пришёл домой, на столе стоят цветы. Я спросил её, кто их подарил, она ответила, что никто, что она сама их купила для Майи на день рождения. Я обратил внимание на буклет рядом с ними: «Флора-Люкс». Я только потом вспомнил, что у Майи день рождения осенью, а не летом.

Антонов моментально взял мобильный и набрал номер телефона. – Олег, срочно пробей владельцев и сотрудников магазина «Флора-Люкс» на Ивовой. Может, у них десять дней назад покупали букет на адрес погибшей, и кто оплачивал, хорошо, если оплата картой была, и будет ясно, кто такой этот «Г». Если цветочники добровольно камеры покажут, тогда отлично. И сделай запрос на камеры с подъезда на Парковой улице, я точный адрес позже сообщением пришлю.

Саша повернулся к Алексею. – Идёшь в камеру на 48 часов. Если твоя история подтвердится, начнём искать твоего «Г». Сдашь анализ, если группа крови совпадет с группой крови под ногтями жертвы. Тут тебе… – Антонов не закончил.

Глава 4

Майя обнаружила себя в бесконечном чёрном коридоре. Стены из полированного обсидиана не просто отражали свет – они, казалось, впитывали его, оставляя лишь тусклое, болезненное мерцание чёрных свечей в бронзовых подсвечниках. Воздух здесь был тяжелым, с привкусом старой пыли. Ощущения одиночества не было – пространство было наполнено многоголосым шёпотом, который доносился то из-под пола, то со стороны стен, иногда сверху. Майе казалось, если она посмотрит вниз, то увидит тысячи лиц, которые застыли в крике.

Каждый шаг давался с трудом, словно она шла через невидимое болото. Сердце колотилось, а в голове пульсировала одна мысль: «Мне нельзя здесь быть, я хочу уйти…». Но она продолжала двигаться дальше.

– Иди… Я тебя жду… – голос был похож на хруст ломающихся костей. Он проникал внутрь её сознания, проникал внутрь её тела и вибрировал в позвоночнике, вызывая тошнотворный приступ страха.

И вдруг впереди возникла дверь. Массивная, из морёного дуба, она выглядела как шрам на теле реальности. Её поверхность покрывали вырезанные символы: глаза без зрачков, переплетённые змеи, змея, кусающая себя за хвост, и перевёрнутые треугольники, внутри которых пульсировало нечто, похожее на сердце, как в учебнике анатомии. Майя почувствовала запах гнили и старой крови.

Дрожащими руками, преодолевая дикое желание закричать, Майя толкнула дверь. Открылся зал, залитый неестественным полумраком. В самом центре на каменном монолите покоилась шкатулка. Чёрный камень, из которого она была сделана, казался живым – он слегка расширялся и сужался, будто дышал. На крышке серебряная змея, кусающая свой хвост.

– Открой… – голос прогремел так мощно, что с потолка посыпалась каменная крошка.

Девушка подчинилась. И стоило крышке приподняться, как комнату залил ядовитый белый свет. Но это не был свет жизни; это была вспышка пустоты, выжигающая сетчатку, которая может сделать тебя слепым навсегда. Позже из этого сияния вырвался сгусток абсолютной тьмы – плотный, как мазут, и холодный, как космический вакуум. Он вонзился Майе прямо в солнечное сплетение.

Она почувствовала, как тьма расползается по её венам, превращая кровь в тягучую чёрную жижу. В этот миг в её сознании возникает чужеродная мысль: «Маска правды скрывает ложь, маска лжи скрывает ещё большую ложь, а истина находится между двумя масками…»

Внезапно в этом кошмаре зазвонил телефон. Звук был реальным, дребезжащим, он резал уши. Девушка всё ещё находилась в путах сна, но поднесла руку с телефоном к уху.

– Алло? – голос её был едва слышен.

– Майя… Зачем ты здесь?… Не ходи по моим стопам… – голос Лены в трубке был полон такого животного ужаса, что Майя буквально забыла, как дышать. Голос прервался хрипом, как будто подруге сдавили горло, и она не могла больше говорить.

УДАР! ЕЩЁ УДАР!

Майя подскочила на кровати. Комната была погружена в серые сумерки. Она судорожно снова схватила телефон – экран был тёмным, ни одного входящего. Но в груди, именно там, куда во сне просочилась тьма, всё ещё пульсировала тупая боль. Руки тряслись. Она не могла понять: был ли это просто кошмар или что-то иное…

В дверь снова ударили – на этот раз так сильно, что задрожала вся дверь.

– Открывайте! Полиция! – раздался глухой мужской голос.

Девушка, пошатываясь, подошла к двери. В глазке она увидела троих. Лица их казались ей искажёнными. Она открыла замок.

На пороге стояли майор Антонов, чей взгляд был тяжёлым и проницательным, опер Чернов и немного бледный лейтенант Мартынов.

Мужчина, который был самым старшим из троих, обратился к ней: «Вы Милявская Майя Васильевна?»

– Я майор Антонов Александр Сергеевич. Я к вам с плохими новостями. Ваша знакомая Елена Смирнова мертва, нам надо задать вам несколько вопросов. Мы можем войти в квартиру?

Майя застыла. Страх, принесённый из сна, смешался с реальностью. Она смотрела на них и не знала, как в это поверить. Когда прозвучало «Елена Смирнова мертва», мир внутри девушки рухнул, сердце как будто внутри разорвалось, пламя обжигало грудь и левую руку, а паника начала душить её.

Майя отшатнулась от двери и спиной врезалась в вешалку. Её карие глаза, обычно полные упрямства и жизни, расширились, став почти чёрными от ужаса. Она была девушкой видной – пышные формы, которые она всегда умела подчеркнуть, сейчас казались ей обузой, мешающей дышать. Её приятное, мягкое лицо исказилось в гримасе осознания.

– Нет… Нет… Она звонила! Она должна была прийти! – закричала она, и этот крик быстро перешёл в надрывный вой.

Девушка схватилась за голову, вцепившись пальцами в каштановые волосы. Её затрясло в настоящей истерике. Она начала оседать на пол, не обращая внимания на полицейских, которые вошли в прихожую.

– Тише, Майя Васильевна, успокойтесь, – майор попытался взять её за локоть, но она оттолкнула его руку с неожиданной силой.

– Не трогайте меня! – она задыхалась, слёзы градом покатились по щекам, она начала размазывать остатки туши. – Я ждала тогда её всю ночь! Чайник грела! Она звонила мне вечером, сказала: «У нас недопонимание с Лешей, можно переночевать». И всё! Потом я звонила… Сто раз звонила! «Абонент недоступен»!

Олег и Андрей переглянулись, а Саша дождался, пока первый приступ рыданий немного стихнет, и жестом попросил коллег остаться в коридоре, а сам прошёл за Майей на кухню. Она села на табуретку, обхватив себя руками, её пышная грудь судорожно вздымалась.

– Гражданка, послушайте меня, – тихо, но твёрдо сказал Антонов. – Нам нужно понять, что происходило с ней в последнее время. У Лены был любовник, кроме сожителя? Кто-то, с кем она могла тайно встречаться?

Милявская подняла на него свой взгляд. В глубине её карих глаз зажёгся тот самый упёртый огонёк, который обычно помогал ей разруливать самые сложные конфликты с клиентами в сервисном центре.

– Какой любовник? Вы о чём? – Она вытерла лицо тыльной стороной ладони. – Мы с ней вместе работали. Я – диспетчер на приёме заявок, она – приёмщица. Весь день на виду друг у друга. После смены – вместе домой. Ну, почти всегда…

– Почти? – зацепился майор.

– В последний месяц она… Она немного изменилась, – Майя запнулась, и её голос снова задрожал. – Стала какая-то странная. Летала в облаках, улыбалась в телефон. Я спрашивала: «Лен, ты что, влюбилась?» Она только отмахивалась, мол, «Глупости, Май, просто настроение хорошее». Стала немного скрытной, телефон из рук не выпускала, даже когда клиент на ремонт кухонный комбайн сдавал, она всё время что-то под столом строчила.

– И вы не знаете, с кем она переписывалась? – продолжал интересоваться майор.

– Я спрашивала! Один раз не выдержала, когда она прямо во время обеда залипла в экран. Она ответила, что это «трудный клиент». Сказала, что там какая-то сложная поломка в старой немецкой стиральной машине, и он постоянно уточняет детали по ремонту. Я ещё удивилась – с каких пор приёмщица ведёт консультации по технической части, так ещё в обеденное время? Но она так уверенно это сказала… Так упёрто на меня посмотрела, что я не стала лезть.

Майя замолчала и посмотрела в упор в глаза майору.

– Господи… – прошептала она, и в её глазах снова отразился тот первобытный страх из сна. – А если это тот клиент?

Антонов подался вперёд, его лицо стало жёстким.

– У вас в базе сервисного центра был такой заказ?

– В том-то и дело… – Майя сглотнула ком в горле. – Я пыталась искать подобный заказ. Но в заявках такого заказа не было. Пусто. Она просто врала мне.

Девушка судорожно вздохнула, пытаясь унять дрожь в руках. Она схватила кухонное полотенце и начала мять его в пальцах, а её карие глаза лихорадочно блестели.

– Майор, подождите… – Она запнулась, вспоминая детали одного странного дня. – Я сейчас вспомнила. Это было недели полторы назад. У нас в сервисном центре обед с 13:00 до 14:00. Мы обычно вместе в столовую ходили или покупали что-то, а потом сидели на приёмке и болтали. А тут она говорит: «Май, ты обедай без меня, мне нужно отойти по делам».

Антонов кивнул, делая пометку в блокноте.

– Вы спрашивали, по каким делам она собиралась?

– Я в окно посмотрела, когда чайник ставила, – Майя прикусила губу и немного застыла. – Она вышла на парковку за сервисом. Там стояла машина. Огромная такая, чёрная, блестящая… Какой-то внедорожник, я в марках не очень разбираюсь, но выглядел он очень дорого. Знаете, такие тонированные наглухо.

– Номер запомнили? – Вошёл на кухню Мартынов.

– Нет, не запомнила, – Майя покачала головой. – Я на другое внимание обратила. На заднем стекле, прямо посередине, был наклеен такой большой золотой орёл. С расправленными крыльями. Он так сверкнул на солнце, что я даже зажмурилась, она нырнула внутрь, и они сразу уехали.

Мартынов прищурился и спросил снова:

– Она вернулась после обеда?

Да, через час и вернулась. Зашла в сервисный центр, щеки горят, глаза бегают. Я её в лоб спросила: «Ленка, это что за кавалер на танке за тобой приезжал?». Она как-то сразу сдулась, начала папки на столе перекладывать. Сказала: «Да, это знакомый Лёши. Он проездом был, передал для него важные документы по страховке».

Майя горько усмехнулась, и слеза снова скатилась по её щеке.

– Но я же не дура! Я диспетчером работаю, я людей по голосу насквозь вижу, а уж подругу тем более. Она, когда врала, всегда начинала мочки ушей трогать. И в тот раз тоже трогала. И главное – никаких документов при ней не было! Она зашла с той же сумочкой, с которой уходила. Ни папки, ни конверта, ничего. Я тогда подумала: может, в сумку положила? Но сумка у неё маленькая, туда даже лист А4 не влезет, не помявшись.

– Вы сказали об этом Алексею? – спросил Антонов.

– Нет… – Майя опустила голову. – Мы с Лёшей не особо общаемся, он вечно в разъездах, на фуре работает. Я подумала – ну, может, у неё личная жизнь закрутилась, не хочет рассказывать. Мы же в сервисном центре, как в зоопарке: я на звонках, она на приёмке, от разгневанных домохозяек отбоя нет. Хочется же сказки какой-то… И машина эта дорогая…

Девушка вдруг резко подняла голову и схватила за руку Антонова.

– Этот «клиент» по ремонту и этот «знакомый Лёши» – это ведь один и тот же человек, да? Она ввязалась во что-то? А если он причастен к смерти Лены?

Антонов промолчал, но по тому, как он переглянулся с лейтенантом, Майя поняла – она попала в точку.

– Майя Васильевна, нам нужно будет проехать в отдел, – мягко сказал майор. – И нам нужен будет доступ к базе вашего сервисного центра. Вы сможете помочь?

– Да… – девушка поднялась, поправляя одежду. – Я помогу. Лена была единственным близким мне человеком. Этот подонок должен ответить за всё.

Глава 5

Старый белый «Форд» майора Антонова тяжело подпрыгивал на ямах Озёрского, лязгая подвеской. В салоне пахло дешёвым освежителем «Ёлочка», который не мог заглушить застарелый запах табака.

Майя прижалась лбом к стеклу и наблюдала, как поздний вечер превратил посёлок в декорацию к триллеру: редкие фонари выхватывали из темноты то покосившийся забор, то скелет качели, то густые кусты. Она закрыла глаза, и перед внутренним взором всплыл обрывок сна: чёрный коридор, голос, боль и страх.

– Вы в порядке, Майя Васильевна? – не поворачиваясь, спросил Саша Антонов. Его голос показался ей хриплым и усталым, но он смог выдернуть её из оцепенения.

– Да, просто задумалась, – ответила девушка, не отрывая взгляда от посёлка.

– Бывает, – буркнул с заднего сиденья Чернов, хотя он всё это время сосредоточенно что-то печатал в телефоне, и его лицо подсвечивалось мертвенно-голубым светом экрана. Мартынов, сидевший рядом с Олегом, хранил официальное молчание, лишь изредка поправлял папку на коленях.

Машина остановилась у двухэтажного здания полицейского участка. Над входом тускло горела лампа, вокруг которой порхали мотыльки. Поднявшись на второй этаж, они быстрым шагом направились к кабинету № 22. Войдя внутрь, Майя почувствовала себя неуютно. По коже пробежали мурашки, словно она оказалась в пещере, где её обдало холодом, хотя в помещении было душно. Майор подошёл к своему столу и указал на стул рядом.

– Присаживайтесь, гражданка Милявская, – Антонов с усталой улыбкой обратился к девушке. – Мартынов, пригласи кого-нибудь из гражданских, кто там внизу сидит… Нам нужны двое понятых.

Через десять минут в кабинет вошли охранник из соседнего магазина и случайный прохожий. Антонов начал заполнять протокол.

– Итак, – Антонов снова посмотрел на Майю, – вы, Милявская Майя Васильевна, добровольно изъявили желание предоставить следствию свой планшет для проверки данных сервисного центра?

– Да, – твёрдо ответила она, выкладывая устройство на стол. – Мне скрывать нечего. Там логи посещений и база заказов. Если это поможет, то хорошо…

– Обязательно поможет, – кивнул майор. – Мартынов, оформляй.

Мартынов быстро записывал в протокол:

– Протокол осмотра и выемки предметов. ПГТ Озёрский, улица Лесная, дом 12. Время – 22:45. Присутствовали понятые… – он сверил их паспорта, —…осматривается планшетный компьютер, добровольно выданный гражданкой…

– Майя, разблокируй планшет, – попросил Андрей, надев тонкие латексные перчатки.

Она ввела графический ключ. Лейтенант быстро зашёл в настройки.

– Планшет марки «Хуавей», серийный номер… – он продиктовал длинную комбинацию цифр Антонову. – Видимых повреждений нет, экран цел. В списке приложений обнаружена специализированная база данных. «Сервис Про».

– Понятые, посмотрите, – Антонов указал на экран. – Мы фиксируем, что планшет работает, пароль снят владелицей. Сейчас мы упакуем его в спецпакет.

Андрей достал прозрачный пакет с клейкой лентой. – Майя Васильевна, – обратился Антонов мягко. – Согласно закону, мы изымаем технику для проведения компьютерно-технической экспертизы. Вы понимаете, что это займёт время?

– Я понимаю, – девушка смотрела, как её планшет исчезает в пластике. – Скажите, майор… А ничего странного не было на месте преступления?

Мартынов закончил с понятыми и проводил их к выходу, в кабинете воцарилась тишина. Антонов внимательно посмотрел ей в глаза – в его взгляде мелькнул что-то среднее между подозрением и сочувствием.

– Почему Вы спрашиваете? – поинтересовался Чернов.

– Сама не знаю, просто в голову пришло, – она действительно не знала, для чего задала этот вопрос и что она хотела услышать в ответ.

Антонов отодвинул от себя стакан.

– «Пакет опечатан, скреплён подписями понятых и участвующих лиц». Майя Васильевна, распишитесь вот здесь и здесь. О получении копии протокола – вот тут.

Майя все ещё сидела в кабинете и смотрела на зернистое изображение на мониторе. За соседним столом опер, которого она не знала лично, снова и снова просматривал запись с домофона её подъезда. Удивительно, но в этот раз удалось быстро получить записи, обычно приходится ждать гораздо дольше.

– Вот, смотрите, – Пашков ткнул пальцем в экран. – Время 00:15. Смирнова выходит из подъезда. Она не просто идёт, она почти бежит.

На экране появилась та самая чёрная махина. Она медленно подкатила к тротуару, сверкнув в свете фонаря полированными боками. Лена подошла к передней двери, приоткрыла её, замерла на секунду, словно колеблясь, а потом нырнула в салон. Автомобиль плавно тронулся и растворился в темноте переулка.

Антонов подошёл к Пашкову пристально смотря в монитор.

– Увеличь номер, – приказал Антонов, не отрывая взгляда от монитора.

– Бесполезно, товарищ майор, – вздохнул Пашков. – Грязь или специальное напыление. Цифры бликуют, как ни крути – сплошное белое пятно. Зато вот…

Он применил фильтр, и на заднем стекле отчетливо проявился силуэт золотого орла. Птица словно насмехалась над ними, расправив крылья.

– Орёл на месте. – глухо сказал Антонов.

В этот момент дверь кабинета открылась, и вошёл дежурный. – Александр Сергеевич, там гражданин Булатов, его сестра приехала, шумит она. Требует выпустить, говорит, оснований для задержания нет.

Антонов потёр переносицу.

– Веди Булатова сюда, отпустим под подписку.

Через десять минут в кабинет завели Алексея. Он выглядел ужасно: заспанный, в помятой одежде, глаза красные. Увидев Майю, он дёрнулся, но промолчал.

– Садись, Булатов, – Саша указал на стул рядом с Майей. – Послушай внимательно, мы пробили твой телефон и телефон Елены за ту ночь, и уже пришли результаты экспертизы.

Майя затаила дыхание, а Лёша исподлобья смотрел на майора.

Твой мобильник, Лёш, всю ночь «дышал» в районе вашей квартиры на Ботанической. Ни одного перемещения. А вот телефон Елены… – Антонов сделал паузу, – в последний раз подал сигнал в два часа ночи в районе озера. И тебе повезло, что частицы под ногтями не совпадают с твоими.

Алексей закрыл лицо руками, его плечи затряслись. – Я же говорил, это кот. А тогда я спал! Я думал, она у неё! – Он ткнул пальцем в сторону Майи.

– К подруге она так и не поднялась, – отрезал майор. – Она села в черную машину с золотым орлом на стекле. Ты знаешь, чья это машина? Гражданка Милявская сказала, что на ней твой знакомый документы ей передавал.

Булатов поднял голову, в его глазах была пустота. – Какие документы? Майор, вы о чём? Я никого не просил ничего передавать.

– Майя Васильевна утверждает, что Смирнова назвала твоё имя, когда оправдывала свои отлучки на этой машине, – Антонов продолжал пристально смотреть на мужчину.

– Мало ли что она говорила! – выкрикнул Алексей и зло посмотрел на Майю. – Она, может, прикрывалась мною! Чтобы Майка не лезла не в своё дело!