Турнир Первых Магов. Другие правила

Когда они вернутся в столицу, нужно будет обязательно поговорить с Исаем. Или… Может быть, дать возможность Дилоне реабилитироваться после Югена и Касяна? Должна же она как‑то исправлять свои косяки.

Дилона и Тасания уже убежали на улицу, чтобы «творить волшебство». В Тасси магии не было ни капли, но она очень любила на неё смотреть. Чаще всего фокусы ей показывала Дилона — Эриан ленилась. А сейчас в темноте магия смотрелась особенно завораживающе.

Эриан и Абгар остались в комнате одни.

— Дед, а почему вообще родители поженились? — задумчиво спросила девушка.

Абгар не спешил отвечать, удивлённо посмотрев на внучку: раньше подобные вопросы они не обсуждали.

— Ну очевидно же, что это был мезальянс, — продолжила рассуждать Эриан. — И уж точно не брак по любви.

— Откуда тебе знать? — хитро ухмыльнувшись, спросил дед. — Тебя тогда ещё и на свете не было. А любовь имеет свойство проходить.

Эриан, конечно, не слишком много знала о любви, однако не настолько мало, чтобы поверить в невероятное предположение, что когда‑либо её родители могли любить друг друга. Тем более и сам отец говорил обратное. Иногда, напившись, когда матери не оказывалось рядом, он рассказывал, что любил другую женщину и собирался жениться на ней, но… Этого он уже не рассказывал, а на вопросы лишь грустно вздыхал и доставал ещё бутылку.

Поэтому Эриан посчитала излишним отвечать на этот вопрос, а лишь одарила деда скептическим взглядом, выражающим её недоверие. Тот только усмехнулся.

— К тому же к тому времени я уже отдал бразды правления в руки Фиамара, — продолжил он.

— Я знаю это, — не меняя выражения лица, произнесла Эриан. — Как и то, что ты обо всём прекрасно осведомлён.

— Всё может быть, — неопределённо пожал плечами Абгар. — Но маленьким девочкам незачем во всё это лезть.

Глава 11.4. Семья и ещё семья

— Ой, ну конечно, — теперь Эриан закатила глаза. — Чуть что — ты девочка, тебя не касается! А как дело доходит до артефакторики, то ты Тенавир — это твой долг.

— И что же, — приподняв бровь, спросил Абгар, — если я отвечу на твой вопрос, ты бросишь защитную магию и станешь артефактором?

— Нет, — не раздумывая, ответила Эриан. — Но, возможно, в следующий раз, когда дело коснётся интересов семьи, мне будет не всё равно.

Абгар встал и медленно подошёл к окну. Какое‑то время он смотрел, как на улице резвятся Дилона и Тасания. Эриан не торопила его, она терпеливо ждала. Про себя девушка, конечно, уже решила, что от деда не отстанет, пока он не поведает ей эту историю.

Через какое-то время Абгару надоело изображать статую, он отошёл от окна, сел в кресло и откинулся на спинку, сложив руки на груди и внимательно смотря на внучку. В его глазах мелькнуло нечто неуловимое, что Эриан не смогла распознать.

— Ещё до знакомства с Тасанией я планировал выдать Пиалару за Гестаса Тенавира, — произнес он.

До Эриан не сразу дошёл смысл сказанного. Даже то, что речь шла про её деда, а не про брата.

— Но он же… Был очень стар!

— Эриан, — осуждающе покачал головой Абгар, — ты на самом деле думаешь, что меня интересовал его возраст, а не положение в обществе?

Эриан родилась уже после смерти Гестаса Тенавира, и на самом деле ей про него было известно не так уж много. По рассказам, он был классическим безумным изобретателем, которого, помимо артефакторики, мало что интересовало. Впервые женился он уже после ста лет — скорее всего, исключительно из необходимости продолжения рода. Получив желаемое — сына‑наследника (других детей у него не было), — он отправил жену в дальнее поместье, где она прожила лет десять и умерла.

Так что во времена, о которых говорит дед, Гестас Тенавир вполне мог быть завидным женихом — несмотря на то, что ему минуло уже полтора столетия. А Пиалара в то время была ребёнком лет четырнадцати‑пятнадцати…

Вряд ли бы она захотела вступать в такой брак, даже при всём своём тщеславии. Вряд ли кто-то бы стал спрашивать её мнение. Семье Исина в целом это было бы очень выгодно. Хотя потенциальные дети Пиалары от Гестаса Тенавира не стали бы наследниками (с другой стороны, всякое случается), но они всё равно принадлежали бы к древнему аристократическому роду Тенавир.

Вот только непонятно, зачем такой союз мог бы понадобиться Гестасу Тенавиру. Этот вопрос Эриан и задала деду.

— Это было нужно не ему, это было нужно мне, — лаконично ответил он.

Эриан молчала, ожидая продолжения. Должна была быть причина, по которой Абгар мог рассчитывать на то, что Гестас согласится на этот брак. И та, по которой его сын Тамиор в итоге согласился.

— Однажды ко мне через знакомых обратился безутешный отец. Он жаждал справедливости — или, если по‑простому, мести. Тогда я узнал, что Гестас, бывало, слишком увлекался своими исследованиями и не замечал ничего вокруг. И однажды его эксперименты привели к гибели двух слуг — сына и дочери того человека.

— И ты предложил Гестасу Тенавиру молчание за брак с Пиаларой?

— Увы, хотя Гестас и был немного не от мира сего, но размазнёй или глупцом он не был. Он лишь рассмеялся мне в лицо и заявил, что в тюрьме ему будет даже удобнее заниматься исследованиями — не будут отвлекать насущные дела.

— Почему же ты тогда не сдал его?

— Зачем? Это не принесло бы мне никакой выгоды. К тому же на некоторые уступки Гестас всё‑таки пошёл — мы заключили очень выгодные контракты на поставку артефактов, которые мне иначе никак бы не светили.

Эриан подумала, что, возможно, просто «быть девочкой» и не знать о своей семье и близких подобных вещей не так уж и плохо. Она, конечно, не удивилась: что‑то подобное она могла предполагать. Но одно дело — догадываться, а другое — услышать прямое признание.

Впрочем, правду знать всегда лучше, чем жить в иллюзиях.

— А в конечном итоге всё обернулось даже лучше, — продолжил Абгар, чуть ли не потирая руки. — Сын Гестаса оказался согласен на всё что угодно, лишь бы имя его отца не было опорочено.

Он все также сидел в кресле, вроде бы внешне расслабленно. Однако Эриан отчётливо чувствовала: он напряжён, словно тигр перед броском, и не сводит с неё пристального взгляда. На мгновение ей стало не по себе, но она тут же отбросила это ощущение. Она не добыча, а детёныш.

— Как ты думаешь, зачем я тебе всё это рассказал? — спросил дед.

Признаться честно, Эриан вообще об этом не думала. Рассказал — и хорошо. Но, похоже, дед, который не делает ничего просто так, в своей манере хочет что‑то с этого получить. Или это очередная проверка, которые он очень любит. Девушка задумалась и некоторое время молчала.

— Тебя чем‑то не устраивает Фиамар? — предположила она.

— Фиамар, можно сказать, образцовый сын. Он всегда был идеально послушен и впитывал всё, чему я его учил, как губка.

— Но всегда есть «но»…

— Именно так. Он идеально усвоил всё то, чему я его учил, но придумать что‑то своё… Гибко реагировать на меняющуюся действительность — это ему не дано. А мир не статичен. Сегодня правила работают так, а завтра — уже иначе. Фиамар умеет следовать правилам, но не создавать их. Не перестраивать стратегию на ходу.

«Дед, а разве ты давал ему хоть малейшую возможность этому научиться?» — мысленно возразила девушка, но вслух ничего не сказала: злить деда ей не хотелось.

Абгар, впрочем, ясно дал понять, что считает её способной на это. Девушка и сама считала себя неглупой. Однако для Абгара Исина и здесь могли быть «но». Может ведь выйти и так, что решения, которые будет принимать Эриан, ему совсем не понравятся.

Глава 12.1. Мудрые материнские советы

Веналь Одэна

В этом году День семьи Веналь проводила так же, как и предыдущий, — в элитном борделе «Цветы страсти». Только на этот раз к ней присоединилась и Азалия. Сначала они весело провели время с девочками, болтая о том о сём. Хотя сегодня и был выходной, но обсуждали они в основном работу. Мужчин, разумеется. Все их многочисленные недостатки и даже некоторые достоинства особо внушительных размеров. Речь, безусловно, шла о толстых кошельках.

В какой‑то момент разговор свернул к воспоминаниям о самых курьёзных клиентах.

— Помнишь того, что требовал, чтобы мы изображали древних эльфийских принцесс, обращались к нему «ваше величество» и преклоняли колени? — хихикнула Лилия, одна из сестёр‑близняшек, обращаясь к Фрезии — другой. — Он ещё принёс с собой игрушечную корону и настаивал, что мы должны её целовать! Только надевал он её вовсе не на голову.

Фрезия звонко рассмеялась:

— О, да! А потом он чуть не расплакался, потому что мы случайно сломали эту корону, когда… ну, в общем, когда стали выполнять его требование. И предлагал нам вместо оплаты оставить почётную грамоту с подписью «Его величество благодарит вас за службу».

— А у меня был один — весь такой серьёзный, в дорогом костюме, а потом вдруг попросил… — Камелия понизила голос и заговорщицки подмигнула, — изобразить его учительницу из магической школы, и я полночи объясняла ему основы магии. Еле сдерживаясь, чтобы не прыснуть со смеху!

— Да, клиенты — они такие, — кивнула Гербера. — Вроде бы все взрослые люди, солидные, а потом вдруг — бац! — и начинают вести себя как дети. У меня был такой, что хотел, чтобы я называла его «принц‑поросёнок», а я была его принцессой‑свинушкой. О, это было просто ужасно.

Смех звучал всё громче, истории становились всё причудливее — о клиентах, которые приходили в масках, о тех, кто пытался притворяться кем‑то другим, о нелепых подарках и ещё более нелепых признаниях. Бокалы наполнялись снова и снова, а день плавно перетекал в вечер, наполненный теплом дружеского общения и весёлыми воспоминаниями.

Веналь откинулась на спинку дивана и с улыбкой наблюдала за подругами. В такие моменты она особенно ценила эту компанию — здесь можно было посмеяться от души, забыть о условностях и просто наслаждаться моментом, окружённой людьми, которые понимали её без слов.

Домой они с Азалией вернулись, когда уже стемнело, но спать совершенно не хотелось.

Веналь и не помнила, когда в последний раз они оставались вечером вдвоём. Обычно, если Азалия и появлялась дома, то только утром и чтобы отоспаться. Веналь рассказала ей про встречу с Тамиором, про книгу, про свои сомнения. Мать посоветовала не париться и пользоваться книгой, как сочтёт нужным, и вообще считать своей. Сам же выбросил, а она нашла. Наверное, она права, но Веналь всё равно тревожил этот момент. Азалия относилась ко всему просто, но это, наверняка, не всегда было так. Какой она была до предательства Тамиора и своей семьи? Веналь никогда теперь уже не узнает.

Ещё в «Цветах страсти» Веналь позволила себе немного расслабиться и выпила пару бокалов вина. А дома Азалия, известная своим изысканным вкусом к подобным вещам, извлекла откуда‑то коллекционную бутылку выдержанного белого вина — судя по всему, щедрый подарок от одного из её многочисленных клиентов. Невозможно было отказаться и хотя бы не попробовать.

Под мягким воздействием благородного напитка напряжение постепенно отступило, и Веналь почувствовала, что готова поделиться с матерью некоторыми своими мыслями и переживаниями. В последнее время она перестала ощущать душевное спокойствие, её неотступно преследовали тревожные мысли, которые она сама никак не могла до конца понять. А Азалия — опытная женщина, уж в отношениях с мужчинами так точно. Веналь хотела поговорить с ней, надеясь найти в матери не только сочувствие, но и мудрый совет.

— Мам, а что ты делаешь, если тебе не нравится мужчина, который… тебя хочет? — осторожно начала девушка.

— Не называй меня так! — сразу же всполошилась Азалия. — Мне ещё рано. Мне всего‑то… двадцать лет, — кокетливо продолжила она.

— Даже так? Ещё совсем недавно тебе было двадцать пять, — Веналь совершенно не обиделась, она давно привыкла к подобным выходкам Азалии. — А мне уже, кстати, совсем скоро будет двадцать семь. Если так пойдёт и дальше, то уже я стану твоей мамой.

— Ну уж нет! — со смешком возмутилась Азалия. — Ты же замучаешь меня нотациями, а ещё хуже — заставишь одеваться так же, как ты.

Азалия стащила с одного из диванов покрывало, полностью закуталась в него и стала прохаживаться по гостиной неуклюжей походкой. Затем взяла со стола пару стаканов и приложила к глазам, пародируя артефакторские очки Веналь.

Они обе расхохотались и долго не могли успокоиться.

Отсмеявшись, Азалия уже более серьёзно продолжила:

— Так, а теперь давай вернёмся к твоему мужчине. Расскажи о нём поподробнее.

Глава 12.2. Мудрые материнские советы

Что Веналь могла сказать о Дернире? Только то, что он аристократ, лишённый даже тех немногих достоинств, которые им обычно присущи: вежливости и тактичности. Не так уж и много она о нём знала, если подумать. В любом случае одно было несомненно.

— Он не мой и моим никогда не будет.

— Это и есть главная проблема? — хитро прищурилась Азалия.

Веналь резко выпрямилась, в голосе зазвучала неприкрытая досада:

— Главная проблема в том, что он оказывает мне знаки внимания, а мне это мешает! — Она нервно провела рукой по волосам. — Тебе бы только смеяться…

Азалия подняла ладони в примиряющем жесте, но улыбка всё ещё играла на её губах.

— Я не смеюсь над тобой, милая. Просто пытаюсь понять. Почему его внимание так тебя раздражает? Многочисленные поклонники, особенно из высшего общества, лишь украшают девушку. Одаривают комплиментами и не только.

Веналь горько усмехнулась:

— Ты-то должна бы уже знать, что я не люблю себя украшать. А его «комплименты и не только» — назойливая помеха. Он не уважает мои границы, не слышит моих «нет», для него всё вокруг просто игра!

— Он к чему‑то принуждает тебя, угрожает? — Азалия мгновенно стала серьёзной.

— Не в этом дело, — сбавила тон Веналь.

С Дерниром всё было иначе. Его молчаливая, почти незаметная настойчивость действовала тоньше, чем откровенная наглость. Он не нарушал границ — он мягко прощупывал их, будто проверял на прочность, оставаясь при этом безупречно вежливым. Это раздражало. Почему он не ведёт себя как все? Почему не форсирует события, не пытается затащить её в постель, не предлагает денег или быть его содержанкой? Разве не так должен поступать любой порядочный аристократ, тем более демон?

Если бы он вёл себя так, как ожидала Веналь, ей было бы значительно проще. Она могла бы сказать «нет», а так… Как отказать человеку, который ничего прямо не предлагает?

Дернир не был навязчив, даже не намекал на постель и не делал никаких прямых непристойных предложений. Веналь хватало его взглядов: радостных — когда он встречал её перед их общими занятиями, серьёзных — когда он о чём‑то спрашивал, весёлых — когда шутил, изучающих — когда как бы невзначай касался её руки или плеча. За всем этим крылось что‑то, что очень смущало девушку. И злило. С какой стати она вообще должна смущаться — она же не какая‑нибудь строго воспитанная девственница, впервые столкнувшаяся с мужским вниманием. Она видела мужчин, общалась с ними, знала их повадки и уловки. Даже спала. Правда, только с одним и один раз. Может, действительно, у неё мало практического опыта? И стоит его получить? Конечно же, не с Дерниром. Но Веналь не планировала заводить никаких интрижек во время учёбы. Для неё самым важным сейчас было окончить магитет, а потом уже можно будет думать обо всём остальном. В общем, всё просто. Ей нужно перестать так реагировать на Дернира и его хитрые уловки, чтобы жизнь была спокойной, размеренной и понятной, как раньше.

Азалия не мешала мыслительной деятельности дочери, она сидела напротив и всё это время внимательно наблюдала за ней. Наконец она нетерпеливо произнесла:

— Давай тогда по порядку. Он хорош собой?

— Какая разница? — отмахнулась Веналь.

— Значит, хорош, — сделала свой вывод Азалия.

Впрочем, да. Дернир был привлекательным мужчиной, глупо это отрицать. Однако во всём остальном он был совершенно не во вкусе Веналь. К тому же…

— Он слишком крупный. Даже для представителя княжества Огня.

— Он что, ещё и демон? — оживилась Азалия. — У меня ещё ни разу с ними не было, такая недоработка.

— Могу познакомить.

— За кого ты меня принимаешь? Я не буду уводить кавалера у собственной дочери. А вот на твоём месте я бы обязательно его продегустировала. Может, больше и не представится такой возможности в жизни.

К счастью, Веналь была на своём месте сама, а она прекрасно сможет прожить жизнь и без подобного опыта.

— Кому нужна такая возможность? Демоны все ветрены и ненадёжны, а Дернир особенно, — сказала она, вспомнив Катарину и другую рыжеволосую девушку, что была у него до неё.

Азалия хотела было что‑то ответить, но передумала. Она знала, что спорить с Веналь бесполезно — та всегда была упрямой, начиная с самых ранних лет. Вместо этого Азалия лишь вздохнула и потянулась к своему бокалу:

— Что ж, тогда пусть будет по‑твоему. За твоё здравомыслие, дочка.

Веналь отпила терпкого напитка и тоже невольно вздохнула. Хотя Азалия вроде бы согласилась с ней, девушка всё равно осталась недовольна. Она так надеялась получить от матери хоть какой‑то дельный совет — но вместо этого была вынуждена выслушивать очередные глупости.

Мама была самым близким человеком для Веналь. Она её очень любила, но они не всегда понимали друг друга. Возможно, Веналь слишком многого от неё ждёт, а женщина с судьбой Азалии не может мыслить иначе и понять проблемы дочери — они кажутся ей лишь надуманной ерундой.

Глава 12.3. Мудрые материнские советы

— Он, наверное, не из простых демонов, а из очень богатого рода? — продолжила допытываться Азалия.

— Ты только спрашиваешь, но не дала ни одного дельного совета, как его отвадить! — Веналь начинала терять терпение и уже жалела, что вообще завела эту тему.

— Говоришь, ветреный и ненадёжный? — задумчиво спросила Азалия, и Веналь кивнула, надеясь услышать что‑то полезное. — Ну тогда всё просто! Переспи с ним, он охладеет к тебе и отстанет.

— Не смешно!

— А я вполне серьёзно. Женщине тоже нужна близость с мужчиной, чтобы расслабиться. Получать удовольствие в постели вовсе не зазорно, как говорят некоторые старые клуши. Разве плохо тебе было с Хейланом? — подмигнула Азалия.

— Хейлан ласковый и нежный, а Дернир грубиян и хам. Мне вряд ли с ним понравится.

Азалия лишь закатила глаза, встала с дивана, немного покачнувшись, и принесла ещё одну бутылку коллекционного вина из своих запасов. Веналь и не заметила, как закончилась предыдущая. Сама она выпила не так много. Девушка бросила на Азалию неодобрительный взгляд — перебарщивать с этим не стоит, не хватало ещё, чтобы мать стала такой же, как и отец.

— А разве ты не расслабляешься так с клиентами? — спросила Веналь, не скрывая неодобрения в голосе.

Она знала, что и Азалия, и другие девочки нередко выпивают перед встречами и во время встреч с клиентами, чтобы расслабиться и выглядеть весёлыми и беззаботными. Именно такими, какими их хотят и ожидают увидеть мужчины. Натянутая улыбка, звонкий смех, беззаботный взгляд — всё это требовало немалых усилий.

На самом деле всё это давалось им не так уж и легко, как они хотели показать. Поначалу Веналь не понимала этого: ей казалось, что куртизанки действительно легко и непринуждённо чувствуют себя с клиентами. Но со временем она увидела изнанку этой лёгкости — напряжение в уголках глаз, едва заметную дрожь в руках, вымученность в интонациях, которую они старательно маскировали под игривость.

С другой стороны, а что им оставалось, раз уж их жизнь сложилась именно так — по тем или иным причинам? Кто‑то оказался в борделе из‑за долгов, кто‑то — из‑за отсутствия других возможностей, а кто‑то просто не видел иного пути. И это был просто способ сделать жизнь чуть проще, вот они и пользовались им, словно обезболивающим, которое приглушает боль, но не лечит болезнь.

— С клиентами — это для дела, а тут — для души, — ответила Азалия, приподняв бокал с золотистым напитком. Её голос звучал мягко, почти задумчиво, а в глазах мелькнуло что‑то неуловимое — то ли грусть, то ли смирение. — С клиентами я играю роли, а здесь с тобой… здесь я хотя бы могу быть собой. Хоть ненадолго.

Она неторопливо отпила из бокала, прикрыв глаза от удовольствия и чуть склонив голову набок, будто вслушиваясь в послевкусие. Несколько мгновений наслаждалась теплом напитка, затем, выдержав паузу, совсем тихо продолжила:

— Ты самое лучшее и самое важное, что есть в моей жизни. Причина, по которой эта жизнь вообще имеет какой‑то смысл.

Веналь ощутила прилив нежности и благодарности к матери. Именно благодаря ей у Веналь был выбор и возможность пойти иным путём, нежели сама Азалия. Чем ей пришлось пожертвовать и через что пройти, чтобы Веналь могла спокойно учиться сначала у репетиторов, затем в магической академии и теперь в магитете? Всё это Азалия давала дочери молча, ничего не требуя взамен, ни в чём не упрекая.

Веналь смотрела на мать, не в силах вымолвить ни слова. Нечасто от неё можно было услышать такие слова. Да и сама Веналь не слишком умела говорить красиво. Она придвинулась ближе и открыла было рот, чтобы что‑то сказать… Но вместо слов лишь крепко обняла мать, прижавшись щекой к её плечу. В этом объятии было всё то, что она не смогла высказать словами.

— А ты уверена, что он тебе не нравится? — Азалия снова была весела и беззаботна и лукаво улыбалась. К тому же она, похоже, была уже изрядно пьяна.

— Разумеется, уверена! — возмутилась Веналь. Азалии явно уже хватит. Пора закругляться и ложиться спать.

— Разумеется, — передразнила Азалия с ещё более лукавой улыбкой, чем прежде. — Именно поэтому мы и разговариваем о нём весь вечер.

«Мы разговариваем о нём весь вечер, потому что ты так и не дала мне совета, как его отвадить! И сама я тоже не знаю!» — возмутилась Веналь, но уже про себя. С Азалией разговаривать, уже, похоже, нет смысла. Действительно, та попыталась налить себе ещё вина, но не слишком удачно. Веналь забрала бутылку, убрала её в буфет и вытерла стол.

— Ну признайся, что богатый демон нравится тебе, — капризно произнесла Азалия, наконец оторвав взгляд от того места, где исчезли остатки вина.

— Ну хорошо. Даже если и так, — сдалась Веналь, не желая тратить время на спор с не слишком трезвым человеком. Пусть думает, что хочет. — Что ты предложишь сделать, чтобы мужчина перестал нравиться? Как мне в нём разочароваться?

— Проще простого! — хлопнула в ладоши Азалия. Примерно то же самое и с таким же видом говорил преподаватель Веналь по стихийным артефактам — самой сложной дисциплине на их факультете. — Раз ты говоришь, что он будет груб в постели, переспи с ним — тебе не понравится, и ты разочаруешься.

Веналь лишь в очередной раз закатила глаза и потащила Азалию в спальню. Вот уж действительно, стала её мамочкой — даже спать укладывать приходится, как ребёнка.

Глава 13.1. Душевное и телесное

Дернир Каледриас

— Что значит «уходишь»? — воскликнул Дернир, недоверчиво глядя на Шеланара. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки, а голос дрогнул от смеси растерянности и гнева.

После занятий друг нашёл его и сказал, что им нужно серьёзно поговорить. Сейчас они стояли у большого витражного окна, открывающего восхитительный вид на парк магитета. Сегодня был первый день зимы, но листья всё ещё окутывали деревья. Магия заполняла парк, позволяя природе продлить свою жизнь, однако и она была не всесильна. Листья уже приобрели жёлтые, оранжевые, местами ярко‑красные оттенки и начинали опадать. В такое время парк как никогда напоминал природу княжества Огня, где магия поддерживала растения в таком виде круглый год. В родном княжестве, находящемся на самом юге Абердии, всегда было тепло и никогда не выпадал снег. Однако Дернира вид из окна не слишком интересовал, а вот Шеланар пристально вглядывался куда‑то вдаль, но явно не из чувства ностальгии по родным местам. В княжестве Воды никогда не было таких ярких красок: круглый год оно утопало в зелени, хотя и находилось на севере, а окружающие земли, лишённые магии, зимой были завалены снегами.

— Не говори ерунды! — Неужели Дерниру теперь придётся слушать подобное и от Шеланара, а не только от сестры и Мартина?

Шеланар лишь устало улыбнулся — той самой улыбкой, которую Дернир хорошо знал: чуть кривая, с намёком на иронию, но с затаённой грустью в глазах.

— Только не пытайся меня убедить, что в команде никто не будет рад этому, — усмехнулся его друг, — только бы не бывший. — Все прекрасно понимают: без меня шансы команды на победу только возрастут.

— Я не рад и я не понимаю! — почти выкрикнул Дернир, шагнув вперёд.

— Спасибо тебе за это, — тихо ответил Шеланар, наконец повернувшись к нему лицом. В его взгляде читалась твёрдость, от которой у Дернира защемило в груди. — Но решение я уже принял. Окончательно.