Турнир Первых Магов. Другие правила

Дернир лишь удивлённо посмотрел на неё. Однако, когда он зашёл в дом, лучше не стало. Консьерж был любезен и предупредителен, но, когда Дернир назвал имя, он понимающе усмехнулся.

— Очередной клиент, — пробормотал он себе под нос, впрочем, не особо таясь. — Проходите. Она уже ждёт.

Что за клиент, которого Веналь ждёт дома, причём тогда, когда она должна быть на учёбе? Может быть, она делает артефакты на заказ? Но ухмылка консьержа намекала совсем не на это. Дернир решительно направился наверх, чтобы побыстрее развеять появившиеся сомнения.

Дверь была не заперта, и он вошёл без стука. Веналь возлежала на диване в окружении мягких подушек, в весьма соблазнительной позе и откровенной одежде. Рядом располагался столик с вином и лёгкими закусками. Явно для двоих. Однако Веналь не могла знать, что он придёт, ведь он и сам этого не знал.

— Милый, ты рано… Так торопился ко мне? — женщина на диване повернула голову в его сторону, и Дернир испытал огромное облегчение: это была не Веналь.

Она тоже явно ожидала увидеть не его. В комнате повисло молчание. И в этой тишине они оба рассматривали и изучали друг друга.

Девушка действительно была очень похожа на Веналь — и лицом, и фигурой, и даже манерой держаться. «Они, должно быть, родственницы», — решил Дернир. Но Веналь же утверждала, что она сирота.

— Демон, да? — нарушила молчание непонятная женщина.

Дернир кивнул. Его внешность, как правило, не оставляла сомнений, из какого княжества он родом.

— Богатый демон, — кивнула она, как будто своим мыслям, осматривая его одежду безупречного кроя из лучших тканей, дорогие, но изящные запонки. — Ну, заходи, присаживайся.

Она сделала приглашающий жест, освобождая место на диване рядом с собой, и обворожительно улыбнулась. Так же, как иногда и Веналь, жаль, она делала это очень нечасто.

Ситуация становилась всё более странной — он ожидал объяснений, а вместо этого получил ещё больше загадок. Дернир помедлил, невольно покосившись на дверь. Ну уж нет! Он выяснит всё. Здесь и сейчас!

— Благодарю, — сдержанно ответил он, присаживаясь рядом. — Я искал Веналь. Вы с ней… родственницы?

Женщина откинулась на подушки, закинув ноги на диван. Соблазнительный разрез на лёгком платье чуть разошёлся, продемонстрировав ему бледную кожу её бедра и ажурную резинку чулка. Заметив его взгляд, красавица кокетливым жестом одёрнула платье. Она снова рассмеялась — легко и беззаботно.

— Веналь здесь нет, но, может, это и к лучшему, — ушла она от ответа, а затем представилась: — Я Азалия.

Женщина подвинулась к нему чуть ближе, так что её колено касалось его бедра.

— Дернир. Мы с Веналь… встречаемся, — добавил он на всякий случай.

— О, меня это совершенно не смущает. Я тоже много с кем… — она сделала многозначительную паузу, — встречаюсь.

Её ладонь с ухоженными пальчиками уже легла на его рукав, слегка сжимая ткань. Затем медленно скользнула вверх, к плечу, а взгляд её стал ещё более игривым и проницательным — словно она пыталась что‑то в нём разглядеть.

— Но демонов у меня ещё ни разу не было.

Намерения женщины не оставляли сомнений, но Дернир пришёл сюда совсем не за этим.

Он мягко убрал её руку, но женщина тотчас коснулась его другой. Не успел он отвести и её, как Азалия уже оказалась у него на коленях. Так близко, что он почувствовал лёгкий аромат её духов, а её распущенные волосы защекотали шею. Её бедро расположилось так, что касалось его паха. Он резко схватил Азалию за талию и опрокинул на спину. От неожиданности она вскрикнула, а затем довольно выгнулась в спине. Воспользовавшись тем, что её руки больше не держали его, Дернир быстро встал и отошёл от дивана.

— Прости, но у нас с Веналь всё серьёзно.

— Серьёзно, говоришь? — игривое настроение Азалии как будто мгновенно испарилось, и теперь она казалась чем‑то возмущённой.

Азалия встала, но, к счастью, не стала больше предпринимать попыток его соблазнить. Она взяла в руки какую‑то бумажку и помахала ей перед Дерниром.

— А это тогда что такое?

Откуда Дерниру знать? Листок бумаги, похожий на счёт из магазина. Он лишь пожал плечами.

— Милый мальчик, серьёзно — это хотя бы тогда, когда женщине не приходится из кожи вон лезть, чтобы оплатить свои счета.

Это обвинение оказалось болезненным. Он и сам считал, что должен помогать Веналь, и хотел этого, но…

— Она не позволяет мне! — возмутился Дернир. — Не берёт денег и даже подарки не принимает.

Азалия закатила глаза. Не зелёные, как у Веналь, а голубые, цвета ясного неба.

— Значит, не то даришь!

Как же не то? Он и платья ей предлагал, и бельё, и драгоценности. Всё то, что просто обожали предыдущие его девушки. Но Веналь от всего отказывалась с таким видом, как будто ей это неприятно, и он прекратил попытки.

— А что нужно? — тем не менее заинтересовался Дернир.

— То, чем она интересуется.

— Её интересует только учёба да артефакты эти проклятые.

На это Азалия ничего не ответила, лишь посмотрела на него, как на маленького несмышлёного ребёнка. Дернир задумался. А может, и правда подарить ей что‑то артефакторское? Им же в работе требуется много разных инструментов и деталей. Точно! Нужно будет подарить ей набор высокоточных пинцетов для работы с мелкими деталями. Или специальные лупы с магической подсветкой — Дернир слышал, что от обычных быстро устают глаза.

Как он сам до этого не додумался? Всё просто. Нужно просто давать не то, что сам считаешь ценным, а то, что важно для неё.

— Ты её сестра? — в лоб спросил Дернир. Хотя Веналь никогда не рассказывала о ней, но, возможно, они вместе росли в сиротском приюте.

— Почему это сразу сестра? — капризно спросила Азалия. — А на дочь разве не тяну?

Дернир прикинул. Не тянет. Он, конечно, никогда не был силён в математике, но не настолько же. Веналь никогда не озвучивала ему свой возраст, но быть матерью взрослой девушки… Среди аристократии, конечно, встречаются женщины, которые выглядят в любом возрасте молодо, но возраст всё равно заметен по другим признакам.

Он внимательно посмотрел на Азалию — едва заметная улыбка в уголке губ, весёлые искорки в ясных глазах. Она просто смеётся над ним.

— Ты младшая, — предположил он, — сестра.

Азалия задорно рассмеялась.

— Ну хотя бы так, — произнесла она, а затем, мгновенно став серьёзной, спросила: — Зачем тебе знать о Веналь?

— Хочу лучше её понять, — честно ответил Дернир. Он вдруг почувствовал острую необходимость высказаться — поговорить о Веналь с тем, кто тоже её знает. Странная потребность, подобной которой раньше с ним не случалось. — Да, мы вместе, но порой мне кажется, что я почти ничего о ней не знаю. Она такая… закрытая. Рассказывает только о самых очевидных вещах — где была, что делала, — а о том, что на душе, молчит.

Азалия задумчиво покрутила в руках тот самый листок со счётом, затем аккуратно сложила его пополам и положила на стол.

— Веналь всегда такой была, — тихо сказала она. Теперь в её голосе впервые прозвучала не насмешка, а искренняя теплота. — Прятала чувства за книгами и артефактами. В детстве она всегда находила себе укромное местечко и подолгу не выходила оттуда. Мы с девочками могли часами искать её, переживая, что что‑то случилось.

— С девочками? — переспросил Дернир. — Вашими подругами по сиротскому приюту?

— По сиротскому приюту? — переспросила Азалия.

Она казалась удивлённой, но быстро пришла в себя.

— Ах да, что‑то вроде того.

Теперь, когда она перестала покушаться на его честь, Дернир расслабился, снова сел на диван и внимательно слушал её рассказ. Не только из‑за возможности разговаривать о Веналь, узнать о ней что‑то новое, что прежде было недоступно, но и из‑за самой женщины. С Азалией он чувствовал себя легко и непринуждённо, как будто они были знакомы уже сто лет. Тревога последних дней незаметно ушла, на душе стало светло. Азалия, как солнышко на ясном небе, согревала всех окружающих одним лишь своим присутствием.

Выслушав ещё пару весёлых историй про детство Веналь, Дернир решился задать интересующий его вопрос.

— А ваши родители? Вы не пытались их найти? Возможно, они аристократы. Веналь отказывается даже разговаривать со мной на эту тему.

— А почему это тебе так важно? — Азалия смотрела на него внимательным взглядом. Дерниру казалось, что она что-то знает. И что от его ответов будет зависеть поделится ли она этой информацией с ним. Он решил отвечать предельно честно.

— Да мне‑то всё равно, но для моей семьи важно происхождение. Без одобрения главы рода я просто не смогу жениться.

— А если твои предположения неверны? Что, если она от простых родителей?

— Тогда из рода выйду и всё равно женюсь! — в сердцах сказал Дернир. Но вдруг он и сам почувствовал, что готов даже на такой шаг ради их с Веналь общего будущего. Он же всё равно продолжит общаться с родителями, с Джерси. Просто формально не будет принадлежать к роду Каледриас. Не так уж это и страшно, зато сможет сам принимать решения и ни от кого не зависеть.

— Что ж, — задумчиво произнесла Азалия. Теперь она казалась серьёзной и даже грустной. — Тогда я расскажу тебе ещё одну историю, которая произошла давным‑давно, — про глупую и наивную девушку Лиасану и цену, что ей пришлось заплатить за это.

Глава 34. Двадцать шесть лет назад

Лиасана Дайнарен происходила из древнего, уважаемого аристократического рода, чтящего традиции и строго соблюдающего нормы морали. Правда, в финансовом плане Дайнарены переживали не лучшие времена. Усугубляло этот прискорбный факт ещё и наличие в семье шестерых дочерей — каждой требовалось достойное приданое. Лиасана была старшей из них.

Все сёстры воспитывались в строгости. Матушка и тётушки неустанно повторяли: девушка из достойной семьи должна быть скромной, сдержанной и неизменно учтивой. С младенчества девушкам внушали прописные истины: не привлекать к себе излишнее внимание — ни громким голосом, ни смелым взглядом, ни резкими движениями, опускать глаза при разговоре со старшими, не вступать в споры, мягко отвечать даже на неучтивые замечания.

Лишь постигнув эту науку в совершенстве, можно рассчитывать на счастье и удачу — стать послушной и верной женой достойного аристократа и матерью его детей. Ничему другому девушек из рода Дайнарен не обучали.

Только Лиасане приглашали учителей по целительству — она была магом воды. Остальные сёстры, обладавшие стихией воздуха (считавшейся мужской), не должны были её использовать — лишь передать по наследству.

На Лиасану семья возлагала особые надежды. Она была не только самой старшей, но и самой красивой. От того, кто станет её мужем, отчасти зависело брачное будущее остальных сестёр.

Девушка беспрекословно следовала всем правилам, вызывая несомненное одобрение матушки и тётушек. Вскоре её скромность и послушание были вознаграждены.

Едва Лиасане исполнилось восемнадцать, она начала выходить в свет. Многие обращали внимание на красавицу с золотыми волосами и ясными глазами небесного цвета. Но больше всех выделялся Тамиор Тенавир. Сорокадвухлетний мужчина уже успел добиться серьезных успехов как артефактор и был единственным сыном прославленного Гестаса Тенавира.

Тот был главой одного из самых достойных родов Абердии, к тому же уже очень не молод, и, возможно, вскоре главенство перешло бы к его сыну. Таким Тамиора видела семья Дайнарен.

А сама Лиасана видела прежде всего привлекательного, серьёзного мужчину с внимательным взглядом зелёных глаз, который, однако, при виде её сразу расплывался в восхищённой улыбке.

Лиасана влюбилась. С каждым днём ей становилось всё сложнее соответствовать семейным правилам и не выказывать истинных чувств.

Впрочем, вскоре, когда Тамиор сделал ей официальное предложение, она смогла вести себя чуть свободнее. Полгода помолвки прошли для неё как в сказке. Она была счастлива, Тамиор был счастлив, родители были счастливы, и даже сестрёнки сияли, предвкушая и себе такое же счастливое замужество.

Оставалось меньше двух месяцев до свадьбы — приготовления шли полным ходом, когда случилось несчастье: умер Гестас Тенавир. От Тамиора не было никаких вестей больше недели, и Лиасана не находила себе места от беспокойства. Тетушки утверждали, что настоящая леди, будущая жена лорда, должна уметь смиренно ждать. Это было впервые, когда Лиасана не смогла беспрекословно принять мнение старших. Любящее сердце не позволяло ей этого и обливалось кровью при мыслях о том, что Тамиору плохо и никто его не утешит и не поддержит.

В конце концов она решилась и посмела нарушить все допустимые нормы поведения благородной девушки. Сбежав из дома, она одна направилась в особняк Тенавиров к своему возлюбленному. Она нашла его в подавленном состоянии с бутылкой вина.

Тамиор был пьян, но не гнал её, наоборот, лихорадочно шептал, что любит и никогда от неё не откажется. Лиасана отвечала, что ему не о чем беспокоиться — она его тоже любит и покидать его не собирается.

А затем они оказались в постели. Все печали и сомнения ушли. Наутро они проснулись счастливыми. Тамиор заверял её в своей любви и просил немного подождать, пока он разберётся с делами и всё решит.

Впрочем, других вариантов, кроме ожидания, у неё не было: родственники очень рассердились на её выходку. Её, чуть ли не впервые, отчитывали матушка и тётушки, а затем заперли в комнате до свадьбы как не оправдавшую доверие.

Где‑то за две недели до назначенной даты свадьбы в комнату Лиасаны зашла мать. По её лицу девушка сразу же поняла, что что‑то случилось.

— Что случилось, матушка? — взволнованно спросила Лиасана, сразу же вскочив с кресла и бросившись к матери.

Та со злобой ударила её по лицу.

— Дешёвая шлюха! Ты опозорила всех нас!

Девушка растерянно, с непониманием, смотрела на женщину, которая казалась чужой и отчуждённой. Она раньше никогда так с ней не обращалась.

— Теперь понимаешь, чего добилась своим распутством? Тамиор Тенавир отказался от такой порочной девки и отменил свадьбу!

— Этого не может быть, — обречённо прошептала девушка.

Наверняка мать просто желает проучить её. Напугать, чтобы она никогда больше не поступала своевольно.

— Ты хоть понимаешь, что это значит для твоих сестёр? Как скажется на их будущем отмена свадьбы за пару дней до торжества? А если лорд Тенавир расскажет всем о твоём распутстве?

Мать всё продолжала говорить ужасные вещи, но Лиасана мало что слышала и ещё меньше понимала. Он не мог так поступить! Это какая‑то ошибка. Обман! Ей нужно срочно его увидеть и объясниться.

Она снова сбежала из дома — через окно. Это оказалось очень легко: вероятно, матушка не могла и предположить, что благородная девушка сможет даже помыслить о том, чтобы покинуть дом таким непристойным способом.

Но поговорить с возлюбленным ей было не суждено. Ещё издалека она увидела у его особняка толпы народу — там, очевидно, что‑то праздновали. Как охотно объяснили ей окружающие, молодой лорд сегодня сочетался браком с прекрасной девушкой Пиаларой. Лиасана даже смогла увидеть, как её Тамиор шёл под руку с рыжеволосой молоденькой красавицей в пышном свадебном платье.

Что происходило дальше, Лиасана помнила как в тумане. Кажется, она куда‑то шла, не разбирая дороги, не в силах поверить в реальность происходящего. Уже стемнело, и она не знала, где находится. Вдруг вдали ей привиделся Тамиор. Он протягивал к ней руки, говорил, что она всё не так поняла, что любит… И Лиасана подходила к нему всё ближе и ближе.

Краем сознания она понимала, что это лишь иллюзия, вызванная магическими искажениями, но ей было всё равно. Она всем сердцем стремилась верить в это, а ту реальность, с которой столкнулась, отвергала.

Очнулась она дома с болью во всём теле и чувствуя себя полностью опустошённой. Как оказалось, так оно и было. Два дня назад ночью она поддалась иллюзии магической аберрации, подошла к ней, и та высосала из девушки всю магию. Она бы лишилась и жизни, но кто‑то увидел эту сцену из окна и спас её. Затем её нашли родители и отвезли домой.

Ни родители, ни сёстры, ни другие родственники не навещали её. Лиасана понимала, что они очень рассержены, но верила, что однажды ее простят.

Никто так и не пришел к ней. Заходили только служанки и лекарь, однако на ее вопросы они не отвечали. Целитель лишь однажды поговорил с ней — перед тем, как Лиасана навсегда покинула родительский дом. Он поведал, что она ждёт ребёнка, поэтому родители отказываются от неё. Она больше не Лиасана Дайнарен и должна смириться со своей участью. Теперь её ждёт бордель, в который родители её продали.

Услышав это, девушка не заплакала, вероятно, израсходовав все слёзы на много лет вперёд. Напротив, она обрела надежду. У неё будет ребёночек, и она отдаст всё, что имеет, сделает все возможное и невозможное — лишь бы он был счастлив. Она подарит ему настоящую любовь, никогда не осудит и ни за что не поступит так, как поступили с ней её родители.

Глава 35. Предложение и разочарование

Дилона Тензир

Кристаллы на изящных подставках стояли в ряд и сверкали в лучах солнца, проникающего через открытое окно, рассыпая по стенам мастерской Хорина радужные блики, делая комнату больше похожей на сокровищницу. Каждый из камней вспыхивал по‑своему: один — изумрудом летних трав, другой — тёплым огненным блеском, третий — едва уловимой синевой, словно кусочек зимнего неба, а четвёртый… По рассказам, он должен мерцать глубоким лазурным цветом, но наблюдать это лично Дилона не имела возможности, потому что кристалла до сих пор у них не было. Шеланар всё тянул с разговором со своим прадедом, и Дилона начинала подозревать неладное.

Прошло уже несколько недель с тех пор, как они вернулись из княжества Огня, откуда привезли кристалл. Лорд Джавариус по приезде без возражений пошёл на их условия и остался доволен сделкой. Однако это событие меркло по сравнению с тем, что ещё случилось во время поездки. Самая лучшая, самая страстная и горячая ночь в жизни Дилоны. На тот момент. Теперь уже таких ночей в её жизни было несколько. Воспоминание о них до сих пор заставляло её щёки покрываться румянцем, а сердце — биться чаще.

— Ничего не понимаю… — пробурчал себе под нос Хорин.

Он, как всегда, копался в своих устройствах. Дилона зашла к нему отнести детали, которые достала Эри. А заодно решила полюбоваться кристаллами, ну и урвать вкусняшку — куда без этого.

Сейчас Хорин перебирал записи. Рядом лежала открытая книга. Похоже, он чего‑то не мог понять. Надо же, а Дилона думала, что он всё схватывает с ходу, с лёгкостью вникает в то, что касается артефактов.

— Что случилось? — вежливо поинтересовалась она.

— Не понимаю, — повторил он. — Леди Джавариус требует от меня какой‑то секретный артефакт для улучшения внешнего вида волос. Она с чего‑то вбила себе в голову… — он тяжко вздохнул, не закончив фразу, но Дилона догадалась, о чём речь. — А я даже не знаю, с какой стороны браться за эту задачу.

— Да, сложная ситуация, — протянула Дилона. — Ну, я пошла… Нужно ещё к Шеланару заскочить.

— Да‑да, беги, — сказал Хорин, снова уткнувшись в бумаги.

Дополнительный бонус от выигранного пари состоял в том, что Дилона получила несколько побрякушек. Никогда она не была безумной поклонницей подобного, но в хозяйстве пригодится. Когда она перебирала свои новые сокровища по пути из княжества Огня, Шеланар лишь усмехался и говорил, что имеет право на половину добычи, ведь без него бы она не выиграла пари. Ничего, конечно, она ему не отдала — не в его стиле цацки.

После совместной ночи общение с Шеланаром стало ещё приятней. Они чаще подкалывали друг друга, перебрасывались многозначительными взглядами и невольно замедляли шаг, чтобы продлить разговор. Дилона заметила, что Шеланар теперь то и дело поправлял ей прядь волос, упавшую на плечо, или ненавязчиво оправлял одежду — словно искал повод коснуться. Она тоже теперь могла трепать его косички, когда захочет. И хотя он ворчал о том, что она портит его причёску, Дилона видела, что на самом деле ему приятны её прикосновения.

Они могли общаться свободнее и иногда разговаривали на личные темы: об увлечениях, детских воспоминаниях, мечтах. Больше, конечно, рассказывала Дилона, но и Шеланар открылся ей с иной стороны, когда рассказывал об отношениях в семье, о родственниках и друзьях.

Любовь — это прекрасное чувство, способное превратить обычные дни и особенно ночи в волшебные мгновения, озарить мир новыми красками и наполнить сердце трепетом от самых простых вещей: случайного взгляда, лёгкого прикосновения, шёпота на рассвете. Возможно, Дилону немного смущала неопределённость их с Шеланаром отношений, но… Зачем омрачать свою жизнь бессмысленными сомнениями, если можно просто ей наслаждаться? Здесь и сейчас, каждый день.

Шеланар, похоже, так не считал. Последнее время он ходил мрачный, как будто его что‑то терзало, но на вопросы не отвечал. Определённо! Надо выведать, что с ним происходит. И с ним, и с кристаллом Воды. Его мрачный вид мешал ей наслаждаться жизнью. Но даже несмотря на это, Дилона радовалась, как ребёнок, предвкушая очередную встречу с ним.

Она размышляла, как к нему подступиться, если разговаривать о проблемах он явно не хочет.

Шеланар сидел в парке, где они условились встретиться, на скамейке и читал книгу. Большое раскидистое дерево защищало его от полуденного солнца. Это уютное местечко выглядело уединённым и спокойным, как сам эльф.

— Ты опоздала, — произнёс он, захлопывая книгу и откладывая её в сторону.

— Всего на пару минут, — Дилона подошла ближе и опустилась на скамейку рядом с ним. — И не говори, что ждал долго. Я видела, ты был слишком увлечён чтением.

Она мельком взглянула на обложку — что‑то про целительство. Неинтересно.

— Я была у Хорина. Любовалась на камушки, — она решила не спрашивать в лоб, а начать издалека. Шеланар должен понять намёк.

— И как дела у Хорина? — сделал он вид, что не понял.

— Прекрас… — начала она, но осеклась, вспомнив его сложности. — Нормально.

Но Шеланару не сбить её с толку и не уйти от разговора сегодня! Терпение никогда не было сильной стороной Дилоны, особенно если оно не сулило никаких выгод.

— Так! Давай колись! Почему кристалл Воды до сих пор не у нас? — она чуть потрясла его за плечо.

Шеланар поднял взгляд и пристально, изучающе посмотрел на неё. Он теперь выглядел очень серьёзным и некоторое время молчал.

— Это всё, что тебя интересует? — наконец произнёс он, подозрительно прищурившись.

О чём он? Что‑то в его тоне показалось Дилоне странным и даже опасным.

— Что ты имеешь в виду? — осторожно спросила она.

— Дилона, скажи честно. Кристалл Воды — это всё, что тебе от меня нужно?

— Что за глупый вопрос?!

Сначала Дилона растерялась, но затем в груди начал закипать гнев. К чему Шеланар ведёт? Почему вообще переводит тему с кристалла на их отношения? Зачем говорить загадками?

Шеланар заметил её напряжение, взял за руку и усадил рядом с собой. Машинально поправил её растрёпавшиеся за напряжённый день волосы, слегка задев кончиками пальцев висок, — движение вышло почти непроизвольным, полным скрытой нежности.

— Просто ответь, — сказал он мягко, но настойчиво. — Это важно.

— Нет, не всё. Но почему ты спрашиваешь?

— Почему я спрашиваю? — повторил он, и в голосе всегда хладнокровного мужчины прорезалось ощутимое возмущение. — А что я ещё должен думать? Ты поцеловала меня, чтобы скрыть контрабанду, переспала, чтобы выиграть пари. Что дальше?

Дилона опешила.

Нет‑нет‑нет! Он же это не серьёзно? Дилона смотрела на Шеланара широко раскрытыми глазами, не в силах поверить в то, что только что услышала. Он не может думать, что с её стороны всё было игрой и притворством! Не может!

Она одёрнула руку, но тут же пожалела об этом: жест получился слишком резким, почти обидным. В глазах Шеланара в этот момент отразилась боль. Было видно, что он борется с собой — с обидой, с недоверием, с чем‑то ещё, глубоко запрятанным.

Гнев Дилоны сменился острой болью — она вдруг осознала, насколько глубоко ранили его её прошлые поступки, пусть даже тогда она действовала не со зла, а по глупости.