Это все огонь

Поначалу она ни о чем не задумывается, но, взглянув на Селию, приходит в замешательство. Она знает, что откуда-то ее знает. Из моего Instagram, может быть. Я не удивлюсь, если она просматривает мою страничку, хоть и отписалась от меня еще тогда. И даже заблокировала меня, обрекая на то, что я пропущу ее гороскопы и ее селфи, где она дурачится или танцует перед камерой.

Я вижу это по ее лицу даже с расстояния в пару метров: тот момент, когда Селия подходит к ней, чтобы чмокнуть в щеку, размахивая своим именем и званием: «Я Селия, девушка Тиаго».

Я рад, что не успел приблизиться, когда в ее мозгу что-то щелкает. Дасиль отшатывается, словно Селия – сама дьяволица и собирается сделать из нее фарш. Айрам смотрит на нее, пытаясь предотвратить катастрофу, но либо Дасиль все равно (С чего бы ей переживать, Тиаго? Неужели думаешь, что ты для нее что-то значишь?), либо она превосходная актриса, потому что, несмотря на то, какое воздействие оказала на нее эта встреча, она ведет себя с изысканной вежливостью.

Вот тогда я совершаю серьезную ошибку – присоединяюсь к компании.

Непросто сделать шаг вперед, когда знаешь, что ты – раздражающий элемент, что ты способен испортить вечер двум участникам вечеринки, даже не открыв рта. Двое – кажется, это немного, но это весомое количество, особенно когда ты все еще так сильно их любишь.

– Тиаго! – восклицает Дасиль, протягивая руки. У меня возникает соблазн оглянуться через плечо на случай, если она имеет в виду моего тезку, который ей действительно нравится. – Давно не виделись!

Дасиль идет мне навстречу. Она улыбается, и должен признаться, что добровольно и с удовольствием позволяю себе смутиться. Она счастлива, чертовски великолепна, и кажется, что прошлого почти не существует. Она обнимает меня со всей естественностью мира и даже щекочет мой бритый затылок своими острыми ноготками – это прикосновение вызывает у меня воспоминания, слишком интимные, чтобы думать о них сейчас. Но я о них думаю, потому что меня окутывает ее запах, то тепло, которое впитала ее кожа, а я не каменный.

Затем она отстраняется, по-прежнему улыбаясь, и только тогда – слишком поздно – я замечаю злой блеск в ее глазах.

Ох, черт возьми, эти зеленовато-черные глаза.

– Ты заметил, что Селия, ты и я вместе составляем флаг Канарских островов? – комментирует она с легкой, но очаровательной улыбкой. – Я – желтая, ты – белый, а Селия – синяя?

– Да… – хриплю я, заставляя себя прийти в себя, прежде чем удар будет нанесен. – Какое совпадение.

– Правда? Хотя я думаю, что проблема в том, что синий находится в середине флага. Разве не белый должен быть в центре? – Она склоняет голову, словно искренне ожидая моего мнения. – Знаешь, так параллель имела бы больше смысла. Селия, ты, а затем я. Вернее, я, ты, а затем Селия, которая, похоже, будет последней, кто узнает, что для тебя значат Канарские острова.

Я готов попросить ее заткнуться, да простит она мою грубость. Но Селия выходит вперед со всеми своими благими намерениями и улыбается мне вместе с Дасиль, довольная тем, что собрала Орамасов в безопасной точке пространства.

Лекарство будет хуже самой болезни, Селия.

Айрам отходит, потому что долг зовет его, но у него остается секунда на то, чтобы издалека покачать головой и посочувствовать мне. Он, конечно, горд, что его младшая сестра разберется со мной, но если считаешь себя хорошим человеком – то также перекрестишься и помолишься за жертву.

– Пойду закажу у музыканта песню, пока вы наверстываете упущенное, – объявляет Селия.

– Нет. – Я непроизвольно хватаю ее за запястье. «Не оставляй меня одного», – собираюсь я умолять, но вовремя сдерживаюсь. – Ты наверняка собираешься заказать какую-нибудь душещипательную балладу, а это явно не в теме вечеринки.

– Так и есть, Селия, – тихо говорит Дасиль, сочувственно глядя на нее. Фальшивит ли она? Не похоже. – Я пыталась сделать заявку, но мне отказали, потому что тема вечера – неверность.

Селия моргает один раз.

– Что? Ты о чем?

– Для островов типичен реггетон, – говорю я, опережая собственный пульс, – и ты же знаешь, что у этого стиля только три темы: неверность, наркотики или женское тело.

– Еще полиамория,– добавляет Дасиль учительским тоном, не обращая на меня внимания. Она смотрит только на Селию.– Счастливы все вчетвером, например. Хотя иногда не вчетвером, а втроем. А порой есть кто-то, кто даже не знает о существовании третьего.– И она поворачивается ко мне, улыбаясь.– Так ведь? Разве вы, готы, не любите ménage à trois[20]?

– Не все, некоторые становятся моногамными, – сухо отвечаю я.

«Не суйся в это», – предупреждаю я ее взглядом.

Она даже не вздрагивает.

«Чтобы я – и не совалась? У меня нет ограничений, дорогой», – отвечает она мне.

– О, ну… хорошо, что я неплохо лажу с диджеями. Скажи, какую песню ты хочешь послушать, и я попрошу и твою, и мою, – взволнованно предлагает Селия Дасиль.

– Ну, теперь, когда ты это сказала, мне захотелось послушать одну. Как она называлась?.. Там еще было… – Она смотрит на звездное небо в поисках вдохновения. – Ах да! Каждую ночь она мне звонит и говорит, что ее мужчина ей изменяет, и говорит: «Спаси меня!»

Селия щелкает пальцами.

– «Месть» Джея Балвина[21]! «И если ты хочешь отомстить, рассчитывай на меня, я могу тебе помочь, – продолжает напевать она, не обращая внимания на смысл комментариев Дасиль, и слава богу, – я придумаю идеальное наказание…»

– Точно, эта! – Дасиль хлопает в ладоши, побуждая Селию развернуться к ней.

Есть что-то настолько мрачное в том, что я смотрю, как они танцуют вместе под песню, говорящую о неверности, что я считаю себя обязанным вмешаться:

– Мне не нравится Джей Балвин.– Я прерываю танец и улыбаюсь Дасиль.– Почему бы не заказать лучше что-нибудь более классическое? Например, «То, что было между мной и тобой»[22]?

Дасиль подскакивает от волнения.

– Вот именно! Идеально! «В ту ночь с тобой я хорошо провела время, но я узнала, что ты кому-то должен, да. И ты потерпел неудачу…» – напевает она, не отводя от меня взгляда.

И я понятия не имею, какого черта собирался доказать, ввязываясь в эту маленькую игру с музыкальными намеками. Я бросил вызов той, что умеет зажигать.

– Ну, ты иди, пока тебя не опередили девчонки из колледжа, – подбадриваю я Селию. – С учетом того, какая ты красотка, сомневаюсь, что диджей откажет тебе в просьбе.

Селия благодарит меня за комплимент поцелуем в щеку и огибает, отправляясь на поиски менеджера микшерного пульта. Должно быть, это новичок или местный работник, потому что ставит одну и ту же песню уже двадцать минут. Я даже не знаю, что это такое, но мне надоело слушать, как какие-то психи твердят о бразильской заднице канарской девушки.

– Что такое? Я некрасивая? – стоит нам остаться наедине, с легкой иронией произносит Дасиль, кладя руку мне на талию. – Потому мне и отказали в просьбе?

Я приглушаю голос, чтобы никто не услышал нашего разговора. Не думаю, что это возможно, когда она полна решимости устроить шоу, но хорошо бы попробовать.

– Я не знаю, во что ты играешь, Дасиль, и не имею желания это выяснять. Просто оставь меня в покое, хорошо? Я обещаю, что не буду путаться у тебя под ногами.

– Ты прямо сейчас нарушаешь свое обещание, но я тоже не собираюсь ничего выяснять. Я привыкла к твоей невоспитанности.

– Почему бы тебе просто не оставить меня в покое, без лишних слов? Переживи то, что произошло. Я сделал это.

Я сожалею о замечании, как только оно слетает с моих губ, и не потому, что оно особенно жестоко, а потому, что, похоже, я дошел до ручки. Я застываю в шоке, увидев тень боли, внезапно промелькнувшую в ее глазах. Раньше она выдерживала куда больше. Она могла спорить часами, и я порой восхищался тем, что она стойко переносила любые оскорбления, которые ей наносили.

– И что же именно тебе пришлось пережить? У тебя прекрасная девушка, ты путешествуешь с друзьями и можешь себе позволить восьмидневный круиз? – цедит она сквозь зубы. – Ты становишься жертвой, даже изображая человека, у которого все хорошо. Ты жалок.

В этот момент к нам возвращается Селия.

Пылкое признание Дасиль пропало даром, и наши раскрасневшиеся от гнева лица тоже пропали – мы оба вынуждены взять себя в руки прежде, чем к нам с улыбкой присоединяется моя девушка.

– Все готово! Он сказал, что сейчас поставит песню.

– Превосходно! А пока мы можем выпить, и ты расскажешь мне, как малыш Тиаго появился в твоей жизни.

На глазах у застывшего в потрясении меня Дасиль хватает Селию за руку и ведет к бару. Они усаживаются на стулья, которые вежливо уступают им двое мужчин в возрасте.

Я ненавижу себя за то, что смотрю, как Дасиль скрещивает ноги, чтобы разрез юбки не вызвал скандала на весь зал, и испытываю отвращение к тому, что следую за ними обеими, поджав хвост.

– Когда вы начали встречаться? – слышу, как она спрашивает у Селии.

– Ну, мы начали серьезные отношения в прошлом году, примерно в это же время. Да, Тиаго?

– Молчи-молчи. – Дасиль даже не поворачивается, чтобы посмотреть на меня. Она только что решила, что разговор этот идет исключительно между нею и Селией. Селия, она и коктейль, который ставит перед ней коллега Айрама. Ее опасные гелевые ногти ласкают стекло в своего рода косвенной угрозе. – Когда я в последний раз с ним виделась, Тиаго боялся обязательств. Похоже, его испуг прошел. Возможно, ты та, кто ему необходим.

Селия даже не представляет, что Дасиль может быть саркастичной, и я тоже. Голос же Дасиль звучит настораживающе мелодично – я опасаюсь, что она выплюнет что-то вроде «Это шутка». Но она так не сделает. Дасиль не собирается вредить Селии. Она просто хочет причинить боль мне.

Ничего нового под солнцем.

– Не думаю. Полагаю, я просто достаточно долго выжидала. – Селия пожимает плечами и поворачивается ко мне, чтобы подмигнуть: – Также помогло то, что он встречается с девушкой, профессионалом. Если ты знаешь Тиаго, ты поймешь, что ему нужен был кто-то, кто мог бы исследовать и решить его… проблемы. В конце концов, у всех нас есть свои заморочки.

Дасиль вскинула брови, ничуть не удивленная.

Я уверен, она не слушает ничего из того, что ей рассказывают. Информация влетает в одно ее ухо, чтобы вылететь из другого. А Дасиль тем временем размышляет о том, что такого ответить, чтобы мои волосы встали дыбом.

– Я и не знала, что от того, чем он страдает, есть лекарство. – И она ждет моего подтверждения, но я не собираюсь доставлять ей удовольствие и говорить: «Да, Дасиль, психологи реабилитируют неверных». – Вот и прошлым летом он встречался с девушкой. – Тайна зависает в воздухе почти ощутимо, и у меня замирает сердце. – Подруга моего дяди – психолог, и время от времени я слышала, как они шепчутся.

– Ты имеешь в виду Нурию? С ней-то он и встречается! – Селия приходит в восторг каждый раз, когда находит общий язык с незнакомым человеком. – Они общались по скайпу каждую неделю. Теперь – раз в пару недель.

– Что так? Неужели доза Тиаго раз в неделю оказалась слишком велика для бедной Нурии? Я, конечно, понимаю, что этот малыш – серьезная задача, с которой одна женщина не справится. И даже с двумя он не чувствует, что его выслушивают в достаточной степени. Скажи мне, Тиаго, у тебя две женщины-психолога, или терапевт тебя удовлетворяет в одиночку? – видя недоумение Селии, Дасиль поясняет: – Прошлым летом он был настолько потерян, что искал утешения повсюду.

– Меня это не удивляет. – Селия сочувственно гладит меня по волосам. – Он был не в себе.

Надеюсь, мы продолжим говорить о моем психическом здоровье до конца вечера. Я готов поделиться содержанием приватных бесед и разрыдаться прямо здесь, посреди вечеринки, если таким образом смогу помешать Дасиль разбрасываться намеками.

– Но ты меня удивила тем, что говоришь о Нурии. – Она отпивает глоток коктейля. – Я-то думала, что, уезжая с Тенерифе, он собирался сбежать подальше от всей семьи. Наверное, поджидал, когда я буду подальше от них с Хайме, чтобы к ней подойти.

– Нет, – честно отвечаю я, выдерживая ее взгляд. – В первый раз я поговорил с Нурией у тебя дома и воспользовался ее услугами как психолога, поскольку она внушила мне доверие.

– В моем доме? И что, ты применил ее рекомендации сразу же, как их получил? Потому что, если это так, я бы порекомендовала тебе сменить специалиста. Помнится, тебя сложно было назвать мудрым человеком. Или тем, кто способен нести ответственность. Или хорошим человеком. – И она улыбается мне так, словно именно она – моя девушка. У меня сводит живот, когда я все еще вижу тень моего предательства в ее глазах.

Селия прикусывает губу, смущенная содержанием беседы, – интонации непередаваемые, а она научилась их улавливать – и краснеет.

– Он стал намного лучше. Ты изменишь свое мнение о нем, если дашь ему еще один шанс.

– Уверена, что он стал лучше. Говорят, за великим мужчиной всегда стоит великая женщина. Теперь у него есть такая. Ну, на самом деле их всегда было две, – добавляет она со злой усмешкой и позволяет словам зависнуть в воздухе, прежде чем поставить точку. – Без помощи Нурии он бы точно не стал таким, каким является сейчас.

– Так и есть, – сухо подтверждаю я.

– Слушай, Селия, – продолжает она, повышая голос. – Ты тоже прошлым летом уезжала или оставалась в Мадриде?

– Нет, не в Мадриде. Ты можешь себе представить, при такой жаре?– шутливо говорит она, подбоченясь.– Я уезжала к себе в провинцию, в Кастельон. Воспользовалась такой возможностью, чтобы побывать на фестивале[23], его обычно открывают «The 1975»[24]. Ну и провела там несколько неделек.

– Да ты что! – актерские способности Дасиль определенно улучшились. Она очень убедительно притворяется удивленной. – Прошлым летом мы с Тиаго тоже побывали на концерте. Он тебе рассказывал, в каком был восторге? У него даже подружка появилась. Ее звали Малаика.

Селия выглядит так, словно многого не понимает. Для того, кто не знает, о чем говорит Дасиль, ее голос, должно быть, звучит как испорченный телефон. Сплошь бессмысленные фразы.

– Какое экзотическое имя. Это потому, что на Канарских островах так много людей из Марокко, Сахары и других стран, да? Или что-то в этом роде, мне Тиаго рассказывал. А ты откуда родом? Твои родители приехали откуда-то?

– Ты спрашиваешь потому, что я мулатка? – Я бы сказал, что невозможно чувствовать себя неловко, когда Дасиль так естественно говорит о своем происхождении, но Селия нервничает; возможно, ее беспокоит то, что ее могли понять неправильно. – Мой дедушка по материнской линии из Сахары. Он перебрался в Венесуэлу, познакомился с моей бабушкой, и они остались там на всю жизнь. Моя мать из-за кризиса, как и многие венесуэльцы, эмигрировала на Канарские острова. Но ты только посмотри на Тиаго… – Она искоса смотрит на меня, лукаво улыбаясь. – Он рассказывал тебе всякие скучные подробности своих путешествий. Неужели не рассказывал о Малаике? Идеальная девушка, на самом деле. Кстати, она тоже была из Сахары.

Дасиль начинает волноваться. Лучше бы я взял Селию за руку, за локоть или перекинул через плечо и вытащил отсюда до того, как вулкан извергнется.

– Почему бы нам не пойти потанцевать? – предлагаю я.

Мне неловко это говорить, но я умею скрывать свои эмоции, как настоящий профессионал.

Селия даже близко не соблазнилась. Должно быть, ее ослепила девушка в кроссовках и с африканскими косичками, и хотел бы я ее за это винить, но я ее понимаю. Часть меня, мазохистская, глубоко укоренившаяся в тот день, когда я встретил Дасиль, хочет остаться и смотреть, как она продолжает меня мучить.

Ее изобретательность и способность уничтожить меня следует рассматривать как современное искусство, как в песне IZAL[25]: «Фантастическая загадка, противоестественное явление».

Честно говоря, теперь, вспоминая текст, я прекрасно его понимаю. Как и Микель, я уже два часа созерцаю ад.

– Сейчас мы болтаем с Дасиль, но могу присоединиться к тебе позже.

«Да, чувак, я собираюсь подвигать задницей, чтобы эта парочка следила за мной издалека».

– Давай! – подбадривает меня Дасиль. Бьюсь об заклад, что на этот раз она не притворяется. – Не бойся. Это девчачий разговор. Тебе будет очень скучно.

– Проверь меня и посмотри, будет ли мне скучно, принцесса.

Дасиль достает оливку из своего коктейля и кладет ее в рот. Пока жует, одаривает меня триумфальной улыбкой. Понятно, что сегодня она просто играет со мной, но она знает, что у нее есть преимущество. Проведя свои исследования, она обнаружила, что Селия просто купается в невежестве, а информация – ее информация – это сила.

Однако чего она не знает, так это того, что, переживая прошлое в таких подробностях, она становится предсказуемой, и я напоминаю ей об этом, опираясь локтями на барную стойку между нами.

Я наклоняю голову к ней и подтягиваю к себе ее коктейль, чтобы сделать невинный глоток.

– Похоже, ты прекрасно помнишь, чем мы занимались прошлым летом. Это было для тебя особенным, правда? Потому что ты не особо запоминаешь вещи, которые тебе неинтересны.

– Ты не хочешь продолжать в том же духе,– тихо заверяет она меня[26]. – Фальшивый насмешливый тон, и слышу его лишь я, поверь мне, негодяй.

– Негодяй? – повторяет Селия, потянувшись вперед. – Ты так его называешь?

– Это канарское прозвище, которое часто используется по делу и не по делу, но когда я его произношу, это справедливо, – отвечает Дасиль, рассеянно поглаживая барную стойку. И это самый смелый ответ, который она когда-либо давала, знак того, что нет, я не хочу продолжать в том же духе, иначе она повысит градус намеков. – У твоего парня была целая история, Селия.

Она вздыхает.

– Поверь мне, я знаю. Неудивительно, что ты его так называешь.

– Теперь вы обе против меня? – жалуюсь я, обращаясь только к Селии, которая кокетливо пожимает одним плечом.

А Дасиль не воспринимает это как шутку и сверлит меня взглядом.

– Ну, так и должно быть. Девушки должны держаться вместе, особенно когда враг общий. – Она хлопает ладонью по барной стойке и встает со стула. Не думаю, что это потому, что она устала от войны. – Пойду помогу брату. Ему немного сложно сохранять равновесие.

Я провожаю ее взглядом.

Нет, она уходит не потому, что устала от войны. Она уходит, чтобы спасти Айрама от блондинки, которая предлагает ему выпить за ее друзей. Остальные мои сокурсники, Роберто и Феде, уже вышли из своих кают, чтобы присоединиться к вечеринке, Лейри с ними. Встреча Айрама со своим прошлым была неизбежна, и уже издалека становится ясно, что она застала его врасплох.

Это Дасиль. Она бесит тех, кого ненавидит, и помогает тем, кого любит, возглавляя спасательные операции.

– Ты тоже не очень умелая, – я пользуюсь возможностью уколоть ее, прежде чем она уходит. – Я удивлен, что вас наняли официантами.

– Я не официантка… – она позволяет этой реплике повиснуть в воздухе и похлопывает меня по спине, – так что не волнуйся. Мне работа не помешает общаться с пассажирами. Мы так совпали в этом путешествии, что все будет как в старые добрые времена.

– Рада была с тобой познакомиться! – восклицает Селия, не обращая внимания на то, как ловко Дасиль отбрила меня.

– Аналогично, детка. – Дасиль целует ее со всей непринужденностью, на какую способна. – Надеюсь скоро тебя увидеть. У нас так много общего, и у меня есть чувство, что мы отлично поладим.

Она уходит к декорациям в гавайском стиле, собираясь помочь Айраму. Я знаю, что мне следует содрогнуться от столь явной угрозы, и признаю, что достаточно зол на нее и ее проблемы, чтобы отправиться за ней следом и притащить обратно. Но это «все будет как в старые добрые времена» меня не только тревожит, но и заставляет испытывать облегчение.

Прошлому не следовало возвращаться ко мне – но раз уж оно здесь, разве так плохо тепло его приветствовать?

Глава 4

Я подожгу Париж… но с тобой внутри

Дасиль

– Подружка. Под-руж-ка. У него есть ПОДРУЖКА! Ты можешь в это поверить, а? У тебя это в голове укладывается?

Я жду, пока Мадай отпустит одну из своих умиротворяющих реплик, ну или из тех, которые преуменьшают мои неврозы, например, как «красивых парней обычно разбирают, ты слишком долго тормозила». Но Мадай не сдвигается с края кровати, которую собирается занять по моей команде – нижнюю койку, я всегда ложусь на верхнюю. Она не столько удивлена, сколько беспокоится за меня.

Ее смена на кухне закончилась примерно двадцать минут назад. Стоило мне получить ее сообщение, в котором говорилось, что она свободна до конца ночи, я бросила все дела – а я пыталась заставить брата признаться, что он травмирован столкновением с Лейри, чтобы мы могли поговорить как взрослые люди, – и пошла к ней. Мне нужно было запереться в нашей каюте и от души выпустить пар, хотя эта дыра такая маленькая, что я чувствую: подробное описание того, как сильно я его презираю, сюда просто не втиснется.

Мы никогда бы не получили общую каюту, если бы не потянули за некоторые ниточки. И я благодарна за нашу смекалку. Я и тот, кому пришлось бы со мной ночевать, не воспользуйся мы своими связями. Хотя девушка, с которой мы должны были жить изначально, не в курсе, но она избавилась от чокнутой соседки по каюте.

– И не просто подружка, заметь. – Я замедляю шаг по комнате, вскидывая руку вверх. Застываю в напряжении на несколько секунд, прежде чем раскинуть руки, словно разворачиваю лозунг. – Это ОНА. Подружка. Селия Лоренте Тавера.

– Меня тревожит, что ты знаешь обе ее фамилии. Пожалуйста, скажи мне, что они есть в ее Instagram.

– Нет, не в Instagram. В LinkedIn. И, кстати, она умеет говорить по-французски.

Мадай подносит руки к голове, словно давая понять, не без некоторой иронии: «Я не могу в это поверить! Французский! Все, чего только может пожелать мужчина!»

– И в жизни она красивее, чем на фотографиях, представляешь? Клянусь, она выглядит так, как будто только что вышла из модельного агентства, черт возьми! Или из рекламы очков Afflelou!

– Почему? Она близорука?

– Ну, я надеюсь, что да. По крайней мере, у нее был бы хоть один недостаток. Неужели ты не видела рекламу Afflelou? Да, помимо очков, они, кажется, рекламируют зубные протезы, шампуни Pantene и даже антидепрессанты, потому что все улыбаются так, будто сидят на прозаке. Как будто быть слепым – это, черт возьми, лучшее, что может с тобой случиться! Что не так с людьми, рекламирующими очки? Они что, не запотевают зимой? Не соскальзывают с переносицы, когда ты наклоняешься?

Я не ношу очков, но видела, как Тиаго страдал от таких неудач.

– Да… – начинает Мадай, грустно глядя на меня и пытаясь натянуть на мордашку выражение «не грусти», от которого у меня мурашки по коже. – Ты несешь чепуху, и, если ты несешь чепуху, значит, есть о чем беспокоиться.

Я демонстративно игнорирую ее, как и каждый раз, когда она сходит с ума от моих жалоб.

Неужели девушка не может просто жаловаться, не будучи обвиненной в депрессии?

– Девица ничего не поняла, чуешь? Я там намекала и намекала, а она была так поглощена тем, что слушала меня, что, по сути, совершенно меня не слышала. Она такая милая, ты даже представить себе не можешь, и смотрит на Тиаго так, будто… будто…– Я складываю руки на груди, надеясь, что оттуда вырвется адекватное сравнение. И наконец сдаюсь с тяжелым вздохом.– Я не сильна в поэтических метафорах, прости. Но меня так бесит, что она ничего не знает! Если бы знала, не смотрела бы на него так, как будто он… Ну не знаю, как будто он Арон Пайпер![27]

– Это, конечно, не имеет отношения к разговору, но тебе стоило бы уже понять, что Арон Пайпер не такой уж и красивый. И, возвращаясь к теме разговора: ты не обязана ей рассказывать, – тут же предупреждает меня Мадай. – На самом деле, если ты ей скажешь, Селия тебя возненавидит, и Тиаго тебя возненавидит.

– И какое мне дело до ненависти Тиаго? Я с ней справлюсь!

– Знаешь, я бы не советовала. Знаю я одну девицу, которая оказалась в такой ситуации, потому что хотела быть честной.

И она это прекрасно знает.

– Просто… – Я прерываюсь, чтобы зарычать и встряхнуть невидимого Тиаго, стоящего передо мной. – Был момент, когда я была готова взорваться. Я имею в виду то смирение, с которым она сказала, что «просто сидела и ждала достаточно долго», чтобы Тиаго признал отношения официально? Я поражена тем, насколько хорошо контролировала свой гнев. Неудачный выдался денек, а то я бы перезнакомила ее со всеми парнями на вечеринке, просто на всякий случай, а вдруг найдется кто-то более порядочный. И не сомневаюсь, что это бы случилось, потому что даже Сталин порядочнее этого парня.

– Не понимаю, о чем ты.

– Что значит «сидеть и ждать»? Ты шутишь? Это Алексис Рен[28]! Жизель Бюндхен[29]! Как она может кого-то ждать? Автобус должен был остановиться перед ее домом, чтобы забрать ее, именно ее! А оказалось, что она плакала в Мадриде из-за этого придурка! Это бессмысленно!