Злодейский путь!.. Том 8

– Не говори так, будто это не то, к чему ты шел полжизни! Я никогда не хотела ни свой пик, ни уж тем более орден! И говорила дяде об этом! А теперь ты пеняешь мне, что я выбрала другой путь?!

Шиан и Рурет уставились друг другу в глаза. Их зеленый цвет пылал как пламя из ада.

– Может, прекратите ссориться по пустякам? – предложил Шен. – Шиан, ты пришел поругаться или все-таки расскажешь, где ты был и что произошло?

В ответ его смерили холодным взглядом.

– Знаешь, – едко ответил Шиан, – исчезло всякое желание. Развлекайтесь вдвоем. Я подожду, пока вы повзрослеете.

Сказав это, он развернулся и направился прочь, резко отбросив тонкую занавесь, отделяющую лоджию от комнаты. Шен почувствовал боль в ладони другой руки, которую Шиан сжал, тревожа свежую рану.

Воспоминание сменилось. Казалось, прошли годы. На пике Золотой зари расцветала купальница. Шиан вышел на террасу второго этажа своей резиденции и вдохнул свежий весенний воздух.

– Наслаждаешься моментом покоя?

Шиан посмотрел вниз и увидел улыбающегося Шена, стоящего перед резиденцией. Смотрящий воспоминание нынешний Шен почувствовал, как потеплело на сердце главы ордена. Его губы сложились в ответную улыбку, и он произнес:

– Всего лишь обозреваю окрестности, чтобы не допустить разгильдяйства на пике.

Это было произнесено серьезным тоном, но Шен, видя его улыбку, подыграл и, ткнув большим пальцем куда-то себе за спину, в том же тоне отозвался:

– О, тогда одну разгильдяйку ты явно пропустил, она сейчас считает муравьев на лавочке в парке.

Шиан тяжко вздохнул, а затем перемахнул через ограждение террасы и легко спрыгнул прямо со второго этажа. Подойдя к Шену, он продолжил шутливый разговор:

– Считает муравьев, серьезно? Кажется, она впала в детство, не успев повзрослеть.

Шен пожал плечами.

– Ты же знаешь, Рури может быть серьезной, когда это необходимо.

Щека Шиана криво дернулась в подобии ироничной усмешки. Он пробормотал себе под нос так, что идущий рядом Шен не услышал: «Жаль только, это не происходит, когда действительно нужно».

Какое-то время они молча прогуливались вокруг резиденции. Когда главный вход остался в стороне, Шен произнес:

– Так зачем ты просил меня прийти?

Следующий ответ Шиана был словно вырван из контекста:

– Как насчет того, чтобы сменить поведение и продемонстрировать ей, что в ее опеке нет необходимости? Я как раз ищу заместителя – ничего особенного, просто придется проводить чуть больше времени вместе и помогать кое с какими делами. Без Рурет. Справишься?

Предложение прозвучало почти праздно, но нынешний Шен почувствовал, как суматошно колотится сердце Шиана в груди.

Обдумав его слова, Шен произнес:

– Нет, Шиан, я не могу так поступить. Тебе нужен кто-то более исполнительный. Да и мы с Рурет уже настроили планов.

Лицо Шиана потемнело, в груди разлилось разочарование, а затем – злость.

– Считаешь, это весело – пользоваться ее заботой?! Что думают люди, видя вас вместе, ты вообще соображаешь?!

– Что не так с тем, чтобы проводить время с младшим братом вместо старшего? Если тебя так беспокоит ее репутация – поговори с ней лично.

– Она не хочет меня слушать!

– Что ж, я тоже больше не хочу тебя слушать.

Шен не сразу понял, к какому времени относится следующий эпизод. То ли Шиан вспоминал и записывал их хаотично, то ли намеренно выбрал такую последовательность по каким-то своим соображениям.

Шен вновь видел оригинального Шена глазами Шиана. То, как он выглядел… это в самом деле походило на образ Шена, которого этот читатель воображал в начале чтения новеллы. Меланхоличный, если его не трогать. Язвительный, если пытаться прикоснуться к его мыслям и чувствам. И очень, очень одинокий. Он вроде бы был в тех же самых одеждах пика Лотоса, но отчего-то теперь они казались траурными.

Вероятно, это воспоминание было самым свежим – незадолго до того, как Еру удалось убедить оригинального Шена, что тому лучше исчезнуть.

Шиан смотрел на него издалека. Он не подходил и не пытался заговорить с ним. И все же Шен, смотрящий воспоминание, ощущал, как болезненно сжимается его сердце. У него складывалось впечатление, будто Шиан наблюдал за Шеном днями, неделями, месяцами… Он словно сам помешался. Безмолвно. Неотвратимо.

Решившись, Шиан стремительно зашагал вперед. Шен стоял на мосту, вглядываясь в бездну под своими ногами. Это был пасмурный полдень, плотные низкие облака почти не пропускали лучей солнца.

Вместо приветствия Шиан резко дернул Шена за руку, увлекая от края, словно боясь, что он может прыгнуть. Шен развернулся, зло уставившись на него.

– Какого демона ты делаешь?

– Может, прекратишь от меня скрываться или бегать от совета старейшин? Тебе в самом деле так необходимо продолжать портить свою репутацию?

– Разве еще осталось что портить? – искренне удивился Шен, приподняв брови. – Видимо, некоторые люди просто неспособны усвоить урок.

Шиан продолжал рассматривать черты его лица.

– Что меня в самом деле интересует, так это зачем ты сюда явился. Не верится, что ты решился посетить пик Черного лотоса, – он отчетливо выделил слово «черного», – только ради того, чтобы сделать мне замечание.

– Да, не за этим. Нам нужно поговорить.

– Мы постоянно разговариваем…

– Мне надоело!

– Надоело? Так, претензия адресована мне… Ты ждешь чего-то от меня?

Шиан, ерничая, захлопал в ладоши:

– Какой же ты проницательный, Шен. И как не догадался раньше?

Шен молча ожидал продолжения.

– Я ждал, когда ты наконец начнешь жить! Оправишься от потери Рурет! Двадцать лет прошло, Шен. Не пора ли перестать скорбеть?

– Не говори о ней, – тут же напрягся Шен.

– Мы никогда не говорим о ней! Но она незримо присутствует всегда, не правда ли? Святая Рурет! Непогрешимый образ, который нельзя упоминать всуе!

– Чего ты добиваешься, Шиан?

– Добиваюсь? Я всего лишь хочу понять! Понять, почему ты меня не видишь? Почему ты никого больше не видишь?! Рурет не была центром мироздания! Жизнь не потеряла своего значения с ее уходом!!

– Суди только о своей жизни, – предложил Шен.

Шиана это вконец взбесило.

– Делаешь вид, что один страдаешь? Считаешь, я любил ее меньше, раз пытаюсь жить дальше? Из нас двоих, как думаешь, кто потерял больше?! Она была моей близняшкой, Шен! С ее смертью словно умерла часть меня!

Шен какое-то время молчал, затем тихо произнес:

– Чего ты от меня ждешь? Полагаешь, можно вернуть того Шена, который был главой пика Лотоса? Его больше нет. Он погиб в день смерти Рурет. Вероятно, клинок, пронзивший ее сердце, пронзил и его тоже.

– Ты говорил, что не помнишь, что именно произошло.

– Не помню… Или не понимаю?.. Какая разница? Клинок – это всего лишь метафора. И важно ли вообще, как именно я ее убил?

– Полагаю, что важно!

– Тогда ты ошибаешься. И хватит говорить о Рури.

– Это я виновен в ее смерти! – воскликнул Шиан.

Шен скривился, не отнесшись к его словам всерьез.

– Это не шутка, я виновен в ее смерти!

Теперь Шен нахмурился, его лицо приняло недоверчиво-вопросительное выражение.

– В тот день я предложил Рурет пойти и узнать наконец, что ты к ней чувствуешь! Мы поспорили, и она проиграла! Я понятия не имел, что она психанет и сделает нечто настолько импульсивное! Но как бы то ни было, я уверен, что ты не виноват в том, что в ритуале Рурет что-то пошло не так!

Лицо Шена утратило всякое выражение.

– Тогда почему ты говорил, что я ее убил?

Шиан дернул щекой.

– Потому что косвенно ты виноват не меньше. Если бы ты только меня слушал!.. Что бы там ни случилось, ты не можешь отрицать, что ее решение было принято под влиянием эмоций, связанных с тобой!

– Но ты говоришь, что и с тобой тоже! О чем вы вообще спорили?! Зачем ты убедил ее спросить меня именно об этом?! Чего ты добивался?!

– Затем, что…

Воспоминание резко оборвалось.

Следующий диалог проходил на пике Золотой зари – Шен узнавал интерьер и пейзажи за окном. На Рурет, стоящую перед Шианом, падали золотистые лучи солнца. Она была в той же одежде, что и в «Последнем дне» Шена.

– Я уже говорил, твоя навязчивая опека только все портит!

– Что именно она портит? Мешает тебе быть заботливым старшим братиком?

– Что ты несешь?!

– Я вижу, как тебя это бесит!

– Что именно… по-твоему… меня бесит?

– Разве не ясно? Что сестренка на первом месте! Что все вокруг знают, что Рурет за Шена горой! Никто не посмеет задевать его, потому что будут иметь дело со мной!

– Ему не десять лет, Рурет… А ты просто жалка. Не сублимируй другие чувства вот в это… Иначе, увидишь, однажды Шен скажет, что ему не нужна твоя забота.

– Пфф. Это не его выбор!

– Ты прекрасно поняла, о чем я говорю.

– Где в этом уравнении ты, Шиан? Опять переводишь стрелки.

– Я на своем месте, которое занял уже давно: защищаю вас обоих.

– От чего?

– В реальном мире больше опасностей, чем два тепличных заклинателя могут вообразить.

– Что и следовало подтвердить: тебя просто бесит, что Шен не замечает твоей «защиты», потому что его защищаю я!

Шиан долго молчал. Затем криво усмехнулся и произнес:

– Вместо навязчивой «защиты» тебе давно пора было сказать о своих истинных чувствах. Но знаешь что? Ты упустила момент. Ты навсегда останешься старшей сестренкой. Вот только защита взрослому братику от тебя не нужна.

Рурет ответила не сразу. Шиан словно моргнул – и Шен переместился в пространстве, осознав, что теперь смотрит на Рурет с другого ракурса.

Та молча уставилась на брата, рассматривая его лицо, словно впервые прозрела и увидела.

– Что ж, оставим этот пустой спор, – с достоинством произнесла она. – Я спрошу Шена.

Шиан находился в своем кабинете, когда дверь открылась без предварительного стука и в помещение буквально влетела Рурет. Захлопнув за собой дверь, она резко развернулась к брату и заявила:

– Ты выиграл пари. Я проиграла.

Шен чувствовал, как губы Шиана расплылись в довольной улыбке. Сердце его при этом по какой-то причине стучало так сильно, словно готово было выпрыгнуть из груди.

– Что ж, ты сама это признала. Шен никогда не…

– Я уйду.

Воцарилось молчание. Затем Шиан протянул:

– Да-а… это очень эгоистично, Рурет. Ты ведь знаешь, что Шен привязан к тебе и будет очень скучать.

Рурет криво усмехнулась. Отвернувшись, она произнесла:

– Завтра меня уже здесь не будет.

Разговор казался каким-то странным, но Шен не мог понять, отчего возникло это ощущение.

Не оборачиваясь, Рурет пошла прочь, но у дверей ее остановил голос Шиана:

– Если передумаешь – я не скажу Шену об этом разговоре. Все останется между нами.

Рурет отвернулась и почти бегом устремилась прочь по коридору.

Глава 216. Немного солнечных лучей в сплетении ветвей

Шен открыл глаза и увидел глядящего на него Муана. Кожа между его бровями сложилась напряженными складочками. Шену показалось это забавным, и он ткнул туда пальцем.

– Шен, все в порядке? – настороженно спросил старейшина пика Славы, отводя его руку в сторону и не разделяя игривого настроения. – Это вообще ты?

Последний вопрос заставил Шена резко выпрямиться, с возмущением глядя на мечника.

– В каком смысле «это вообще я»?! Что именно в моих действиях заставило тебя усомниться??

Муан, полностью убедившийся, что это все тот же Шен, усмехнулся с облегчением. Он уселся рядом, развернувшись к нему, и пояснил:

– Смею тебе напомнить, что в последний раз, когда ты смотрел воспоминания, в твое тело вселился девичий призрак.

Шен сделал вид, что с трудом припоминает.

– Ладно, – первым сдался Муан, – ты расскажешь, что узнал из его воспоминаний?

Шен нахмурился и поудобнее устроился на диванчике, всем своим видом выражая серьезность.

– Хм, начнем с того, что истолковать их правильно, а не так, как желает Шиан, будет той еще задачей.

Муан изогнул бровь, подталкивая его к продолжению.

– Это… довольно… Черт возьми, если бы я был тем самым Шеном… Мне трудно представить, что он должен чувствовать сейчас. Шиан, кажется, пытался показать, что он с Рурет заключил пари на чувства Шена. Типа как в дешевых любовных историях, где главная героиня спорит с подружками, что сможет закадрить самого привлекательного парня в зале. Он заявил, что она навсегда останется для Шена всего лишь навязчивой старшей сестренкой. Вот только зачем ему делать все это? Он словно целенаправленно пытался разжечь недопонимание между ними… Или, наоборот, хотел подтолкнуть Рурет, а то, что вышло так неудачно, всего лишь несчастливое стечение обстоятельств?..

– Шен! Шен! – не выдержал Муан. – Остановись.

Шен, ушедший в свои мысли и к концу бормочущий себе под нос, осознал, что Муан все еще выжидательно смотрит на него.

– Эм… Кажется, я потерял мысль. Ты из моих слов что-нибудь понял?

– Что за дешевые любовные истории? – склонив голову набок, с легкой улыбкой уточнил Муан.

– Только это?!

– И то, что ты считаешь себя самым привлекательным парнем в зале.

Шен нахмурился.

– Вообще-то я говорил про того Шена… – начал он и осознал, как нелепо звучат подобные оправдания. – Неважно. – Подумав еще мгновение, он добавил: – Кажется, я знаю, куда подевались все прошлые старейшины ордена РР, кроме Се Сиаль.

Прославленный мечник протяжно выдохнул:

– Тебе это просто нравится, да? Говорить недомолвками.

Шен сокрушенно покачал головой, только сейчас осознавая истинность слов Муана: да, зная правду, ему просто необходимо слегка потянуть интригу и посмотреть на реакцию собеседника. Неизвестно, что именно он ожидал увидеть на этот раз, но действия Муана его удивили: тот резко сократил дистанцию и почти что навис над ним.

– Так что ты предпочитаешь, – произнес мечник тихим угрожающим голосом, – чтобы я задавал наводящие вопросы? Или я должен просто ждать, как послушный пес?

– Я…

Он все еще собирался ответить.

– Я заварю чай.

Идеально.

Шен скользнул вбок и присел на колени перед чайным столиком. Он потянулся за чайником с самым невозмутимым видом, на который был способен. Впрочем, разочарования на лице Муана не читалось. Там были лишь тепло и капелька солнечного света.

Присев у столика рядом с ним, Муан сделал вывод:

– Ушел от ответа. Кажется, ты предпочитаешь, чтобы я решал сам.

Шен сдержанно разлил чай по пиалам, не отрывая взгляда от чайника.

– В таком случае начнем с простого: расскажи мне, почему исчезли прошлые старейшины ордена?

На несколько мгновений Шен растерянно замер, а затем в один глоток осушил пиалу. Чай оказался обжигающим – он выбил слезы из глаз и заставил хрипло поперхнуться. Закашлявшись, Шен застучал себя по груди.

– Ты в порядке? – забеспокоился Муан.

– Да… все… нормально… – сквозь хрипы выдавил хозяин Проклятого пика.

Муан продолжал изучающе смотреть на него. Уголок его рта дернулся в сдерживаемой улыбке, но в конце концов мечник не выдержал и рассмеялся.

Шен еще несколько раз похлопал себя по груди, посмотрел на старейшину пика Славы наигранно-возмущенно, но быстро сдался и присоединился к веселью, не совсем понимая, над чем именно они смеются. В любом случае это было забавно.

Смеясь, он вдруг осознал, что чего-то не хватает. Что-то шло не так, но он никак не мог уловить мысль. Что-то… что-то должно было бы происходить, но отчего-то не происходит… По телу пронесся разряд, а кровь отлила от лица, когда он ухватил ускользающую мысль.

Система! Она ничего не говорит! Никак не комментирует его нелепое поведение! Она вообще ничего не сказала с тех пор, как он свалился в озеро! Она выдала ошибку и…

«Система! Система!!»

Шен прислушался, словно от того, насколько внимательно он будет слушать, зависело, раздастся ли голос в его голове.

«Система!!»

– Что такое, Шен? – напрягся Муан.

– Система? – вслух попытался тот.

Она не отзывалась. Вообще. Никак. Словно ее никогда и не было. Словно все это ему приснилось.

«Система, пожалуйста… Пожалуйста, прошу тебя… Система, отзовись!»

Но как бы он ни умолял, ничего не менялось.

Муан встряхнул его за плечо.

– Что такое? – требовательно уточнил он.

– Я… я не понимаю… Она ведь не могла исчезнуть? – умоляюще спросил Шен.

Он почувствовал, как в висках начинает пульсировать боль.

– Конечно нет, – успокаивающе произнес мечник, продолжая держать руку на его плече. – Она не могла исчезнуть, – Муан повторил это, не до конца осознавая значение слов.

– Да, да, не могла, – произнес Шен, зажмурившись. – Должно быть… должно быть, мне следует просто подождать.

Он надолго замолчал, и Муан не мешал ему собираться с мыслями. Вдруг мечник ощутил, что тупая ноющая боль на границе его сознания исчезла, а вместе с ней пропали и раздирающие грудь эмоции. Догадавшись, что Шену удалось каким-то образом выстроить стену, Муан тяжко вздохнул.

– Вернемся к воспоминаниям, – деловым тоном произнес Шен.

Муан осознал, что эта стена, на которую он наткнулся, не между ним и Шеном, а между рациональным Шеном и его эмоциями. Вот только насколько болезненным должно быть то, что он чувствует, раз предпочел затолкать беспокойство так глубоко? Эта Система столь много для него значит?..

Постаравшись подыграть Шену, он выпрямился и сосредоточенно кивнул. Убедившись, что завладел его вниманием, Шен принялся подробно и без лишних комментариев рассказывать, что увидел. Нужно было сделать это сразу же, поскольку теперь он забыл некоторые детали и пришлось обходиться общими фразами.

Закончив, Шен замолчал, но Муан не спешил комментировать услышанное. Тогда старейшина пика Черного лотоса произнес:

– Забавно, что Шиан сделал столько, чтобы скрыть произошедшее, но в конце концов все в ордене узнали о Глубинной тьме и роли Шена. Заставляет задуматься, уж не специально ли он выдал эти сведения, когда ему было нужно?

– Считаешь, он на такое способен?

– Думаешь, воспоминания можно подделать? – вместо ответа Шен ухватился за пришедшую на ум мысль.

Муан задумчиво потер подбородок.

– Не думаю, что такое возможно. – Однако в его тоне не было убежденности. Помолчав, он добавил: – Разве что…

– Разве что не подделать, а скомбинировать так, как нужно! – перебил Шен, пришедший к той же мысли.

Муан кивнул.

– Я все думаю, отчего он выстроил воспоминания в такой последовательности? Сперва хотел обрушить на меня осознание, как Шен обязан ему, ведь ради него он убил стольких людей, чтобы скрыть, что тот слетел с катушек… Затем воспоминание о них с Рурет, их теплое общение – видимо, хотел показать, что именно Шен все разрушил. Потом он демонстрирует, как чувствовал себя одиноким: Рурет и Шен даже не заметили его отсутствия. А потом его предложение, которое Шен отверг. И следом его попытки достучаться до Шена и боль из-за смерти сестры и потери самого Шена… Дескать: «Посмотри, как я страдаю, а мне еще приходится с тобой возиться!» Будто Шен просил его об этом… Потом игра на чувствах Рурет, ее навязчивая забота, которую Шен сам подтвердил. И дальше Рурет разочаровывается и уходит, а Шиан осуждает ее за это.

Шен замолчал.

– Он хотел добить меня тем, что выборы Шена привели к такому итогу, а любовь Рурет стоила меньше их пари?

– Может, поэтому он утверждал, что она свихнулась?

– Ты меня окончательно запутал, – сокрушенно признал Шен.

Муан удивленно приподнял брови.

– А по-моему, здесь все довольно очевидно, – заметил он. – Полагаю, если бы ты был тем самым Шеном, сейчас ты должен был чувствовать вину перед Шианом. Он так страдал и страдает, а ты посмел отгородиться от него тогда, а затем стать счастливым, практически вычеркнув его из своей жизни.

Шен нахмурился.

– Знаешь, я даже ощущаю некоторую толику вины… – Он встряхнулся и, усмехнувшись, продолжил: – А он хорош, даже меня пробрало. Что уж говорить о настоящем Шене, который все двадцать лет винил себя в трагедии. Теперь у него появился прекрасный повод винить себя в страданиях Шиана. Все делали столько ради него… А гребаный младший братик не оценил… Чего вообще добивается Шиан? Если это попытка сблизиться, то довольно абсурдная, потому что Шен после такого, как по мне, еще скорее стал бы близок к отчаянию.

Муан задумался, насколько по-разному они с Шеном мыслят. Впрочем, возможно, дело в том, что тот ассоциирует себя с тем Шеном, в то время как Муан неосознанно попытался взглянуть на все со стороны Шиана.

– Возможно, Шиан рассчитывает, что ты кинешься к нему за разъяснениями и тогда он сможет внушить тебе свою версию?

Шен скривился.

– Могу поспорить, меня ждет дополнительный рассказ, в чем именно и как сильно я перед ним виноват.

– Хочешь поспорить?

Шен усмехнулся и вздрогнул, осознав, насколько близко они подошли к тому, чтобы тоже заключить пари о чувствах.

– Кстати о пари, – начал он, – я уверен, что в том разговоре что-то не так. То есть буквально что-то не так. Возможно, Шиан не показал его целиком, а только те моменты, которые выставляют его в более выгодном свете.

Муан признал, что это звучит разумно.

– Что ж, самое время выяснить у него детали, – резюмировал Шен, поднимаясь из-за столика.

Муан встал вслед за ним и удержал за предплечье, когда тот уже поворачивался, чтобы уйти.

– Ты уверен, что это здравая идея? В конце концов, ты сейчас… – Он не договорил, осознав, что упоминать, отчего Шен сосредоточенно скрыл раздирающее сердце беспокойство и другие мешающие эмоции где-то глубоко в груди, не самая лучшая мысль.

В конечном счете никто из них ничего не может с этим поделать. Но если Муан даже толком не осознает масштаба потери, то Шен явно ощущает изматывающую беспомощность. В таком состоянии любая деятельность будет предпочтительнее ожидания.

– Хорошо, – вздохнул Муан. – Ты же знаешь, что всегда можешь на меня рассчитывать?

Шен улыбнулся, положил руку на его плечо и на мгновение сжал пальцы.

– Мне очень повезло, – почти беззвучно произнес он.

Солнце перевалило за зенит и медленно клонилось к западу. Шен переступил порог черного замка и остановился на крыльце, глядя вдаль. Простирающийся отсюда вид радовал и успокаивал его в самые тяжелые времена. Впереди виднелись по-весеннему зеленые далекие горы. Редкие облака нагоняли на вершины тень, отчего зелень соседних, находящихся под солнцем пиков казалась еще ярче. За спиной Шена возвышалась громадина черного замка. И принципиальная разница в восприятии этих пейзажей им и тем, другим Шеном, заключалась в том, что этот Шен любил черный замок, в то время как Шен оригинальный после смерти Рурет не любил никого и ничего. Во всяком случае, так казалось. Ведь кто знает, что творилось у него в голове. Целый год занимая его место, выслушав о нем сотню мнений и даже увидев его воспоминания, Шен все еще не мог утверждать, что понимает его. Он пытается. Но выходит ли?..

Небольшая птичка уселась прямо на синий фонарик, висящий над входом, и залилась мелодичной трелью. Шен поднял голову, чтобы рассмотреть ее оперение, и пришел к неутешительному выводу, что до следующего праздника Яркой Луны фонарики не дотянут. А птичка упорхнула в сторону площади. Шен развернулся и, найдя ее взглядом, заметил, как она садится на тонкую ветку небольшого деревца.

Деревца?

Тонкое, с длинными, нелепо торчащими в разные стороны ветвями, оно все же сохраняло характерные черты розового цветка. Птичка, усевшаяся на гибкую ветку, раскачивалась на ней, будто на качелях.

Шен быстро приблизился, рассматривая чудесное растение. Вблизи он увидел набухающие почки на концах свисающих книзу веточек. Они отличались от тех, что когда-то покрывали розовый цветок: те были большими, эти – мелкими, но в прожилках цвет определенно розовый. Шен медленно потянулся к растению, будто от его резких движений оно могло испугаться и убежать. Проделал он это так мастерски, что даже птичка продолжила по-прежнему раскачиваться на дальней ветке. Шен провел пальцем по тонкому шершавому стволу.

– Спасибо, – тихо прошептал он.

Деревце, словно почувствовав поток направленных на него эмоций, слегка затрепетало. А может, налетел порыв ветра.

Если бы оно не было таким хрупким, Шен попытался бы его обнять. Подумалось, что в будущем – в будущем, когда оно разрастется, – он непременно обнимет его и будет долго убеждать, что оно самое прекрасное дерево на свете.

Словно прочитав его мысли, деревце вновь затрепетало. На сей раз никакого ветерка точно не было.

Воодушевленный, Шен решил прогуляться до пика Золотой зари и привести мысли в порядок. Сперва, как и сказал Муану, он намеревался прийти к Шиану и выяснить подробности увиденных воспоминаний. Но сейчас передумал так начинать разговор. В конце концов, Шиан именно этого от него и ждет: что Шен, охваченный путаными чувствами, прибежит к нему с вопросами. Находясь в таком состоянии, он будет прекрасным объектом для манипуляций. Шиан сможет убедить его в чем угодно.