3 страницы от руки

Эл. Эл.

3 страницы от руки

Глава 1

ГЛАВА 1. Чашка кофе на двоих

Интересно, можно ли настолько расширить свой внутренний мир, чтобы во внешнем тебе стало доступно абсолютно всё? Или, условно, всё. Чтобы внутри оставалось это чистое, хрустальное чувство выбора: не хватать в жадности всё подряд, а брать только желаемое. И желать — исключительно лучшее.

Я сижу за компьютером в нашей новой старой временной квартире. На столе горит церковная свеча, вставленная в тяжёлый, кованый отцовский подсвечник в виде лошади. Этот подсвечник — как якорь, который я таскаю за собой из жизни в жизнь. Я пишу, а за окном шумит уже совсем чужая южная Столица. Город красивый, зелёный, но для меня он словно припылен мелкой, мерзкой взвесью. Пылью чужих, удушающих правил, где все должны знать, куда ты идёшь и что планируешь делать, пылью восточного базара, где задача каждого — обдурить другого, пылью осуждающих взглядов местных женщин в традиционных халатах, которые смотрят на меня из своих махаллей и безмолвно спрашивают: «Куда ты вырядилась?» Я родилась тут, но 10 лет жизни в уже как будто родном, хоть и провинциальном городе Т на средней полосе России изменили меня до неузнаваемости. И обратно принять колорит этого города я уже не могу, да и не хочу если честно. И тогда не принимала, по этой причине и уехала.

Ещё месяц назад, в родном городе Т., всё было иначе. Там у меня был налажен быт, я последние 2 года не работала. Муж обеспечивал семью всем необходимым. У меня был мой красивый новый дом в элитном поселке, мой сад, цветы, газон. Мои комнатные цветы в одинаковых горшках разных размеров. Моя яркая оранжевая машина, спорт, подруги, друзья, соседи, дети и устроенный их быт, лучшая школа города для старшего сына, школа олимпийского резерва по большому теннису и сад и плавание у младшего сына. Я просто жила, как считала нужным. Это давало иллюзию свободы. Здесь, в южной Столице, у меня столько родственников, но при этом ощущения что ничего нет. Ни дома, ни машины, ни карты, ни местных купюр. Если мне что-то нужно — даже элементарный стиральный порошок или топ для тренировок, — мне нужно идти к мужу. Просить. Спрашивать. Обосновывать. Потому что все вроде временно, не понятно и странно.

Я внезапно поняла, что каждый раз я натыкаюсь на один и тот же циклический круг, который периодично повторяется в моей жизни. Пару дней назад я снова зашла в эту него. Я помню его слова почти дословно. Он сидел, покрываясь чешуей нервного напряжения, и говорил: «Ну, я думаю, это будет выглядеть так: когда будет найден новый источник дохода, новая бизнес-модель, и когда у меня не будет переживаний о денежной стороне вопроса — тогда у меня появится желание на исполнение твоих желаний и мечт». Сказал мой муж и в этот момент внутри меня что-то оборвалось. Я поняла: ничего не изменилось. Он закрывает свои потребности и исполняет свои желания. Его покупки — мотоциклы, дорогая экипировка, квадрокоптер — не вписываются в базовый паёк. Но он называет их «инвестициями». Ценностями, которые можно продать и вернуть деньги. А мои мечты для него — это просто трата денег без возврата. Получается, у него есть всё, а у меня — ничего. Раньше я всегда искренне желала ему роста, прибыли, иксов в доходах, потому что это напрямую влияло на цифры на моей карте, на моей жизни и моих желаниях. А сейчас я поймала себя на мысли, что ничего ему не желаю. Закрылся какой-то важный кран внутри. Мне грустно за себя, до слёз, до глухого кома в горле, от которого сжимается всё тело. Первая мысль — надо бежать, надо что-то придумывать, делать бизнес, считать групповые туры, продавать что-нибудь! Но в теле нет позыва. Нет сил. Я просто падаю в эту пропасть депрессивного бессилия и чувствую себя обделенной жертвой, которая приписывает все деньги семьи ему, полностью обесценивая себя. Сразу появилась картинка в голове:

Я В магазине и представляю сцену на кассе: я тянусь к какой-то вещи, которая мне просто понравилась, а он включает «рационального взрослого» и спрашивает: «Зачем нам это сейчас? Это не нужно». И его доводы звучат так логично, так обоснованно, что я соглашаюсь. Мы уходим. Но глубоко внутри моя женщина в этот момент тихо плачет. Потому что у неё отобрали право на импульс. Право на нерациональное, живое: «Я так хочу». И я поняла что из всех импульсов сейчас я позволяю себе только пешие прогулки без цели — просто потому, что ходить ногами и смотреть по сторонам всегда было бесплатно.

Мой секретный список желаний огромный. Я хочу дорогой парфюм, и не один флакон, а много разных, чтобы менять их под наряды и проявления. Я хочу жить в комфорте, в чистоте и больше никогда не видеть съёмных углов. Я хочу плойку, чтобы крутить локоны, хочу писать свою книгу в чистом месте с вдохновляющим видом. Я хочу иметь право на импульс — купить серебряную цепочку, духи или платье просто потому, что загорелся внутренний огонь.

И это возвращение к себе начинается сегодня. С очень маленького, но революционного шага.

Каждое утро, год за годом, я просила мужа сварить мне кофе. И ждала, когда он сделает это. При этом он никогда не делал это сам, его всегда нужно было просить. Попросила – получила. Я ставила своё утреннее удовольствие в зависимость от его согласия или нежелания. При этом иногда он рационально обоснованно говорил мне что может сегодня без кофе? Или может тебе заварить чай?

Сегодня я поняла: больше я просить не буду. Я пойду на кухню чужой нашей временной квартиры, возьму турку и сварю себе этот кофе сама.

Я умею.

Глава 2

Глава 2.

Другая любовь

Проснувшись утром, я услышала от мужа:

— Сегодня у папы день рождения.

Когда-то это был только его папа. Теперь — и мой тоже. Только недавно я поймала себя на мысли, что уже десять лет рядом со мной есть человек, рядом с которым я впервые почувствовала, что у меня есть отец.

И каждый раз, когда понимаю это, я улыбаюсь.

В мыслях сразу возникла картинка накрытого стола и появилось такое трепетное внутреннее чувство. Всё, что я осознала за последние годы, пока не удалось сказать папе лично, хотя мне очень хотелось поделиться с ним своим счастьем. Рассказать, как много он принес в мою жизнь, сам того не понимая. Думаю, его бы это порадовало, обдало теплом и согрело душу. Я обязательно скажу ему — видимо, чуть позже.

Я приготовила вкусный ужин: запекла баранину с картофелем в духовке, нарезала салат с бурратой, спелыми помидорами, рукколой и бальзамиком. Торопилась, даже палец порезала, но как только выдохнула, спокойно продолжила. В который раз убедилась: приготовление вкусной еды доставляет мне огромное удовольствие. Тем более после перерыва в пару недель. Как же я соскучилась по кухне! Удивительно, но факт: вкуснее домашней еды может быть только еда, приготовленная в потоке.

Позже на серьезный разговор приехали мама с сестренкой. Всё началось ещё утром с сообщения в наш семейный чат, где нас всего трое:

«Кто чем занят? Сможете приехать ко мне сегодня? Есть серьезный разговор, который я хотела бы обсудить с вами».

Сообщение пришло в день рождения отца моего мужа, когда я планировала печь праздничный торт и готовить ужин. По итогу мы решили собраться у меня через пару часов.

Мы быстренько накрыли на стол: заварили чай, нарезали лимон, достали упаковку печенья — вот и вся поляна. Мама села за стол. Сестренка расположилась напротив, размешивая сахар в чашке. Она сидела по-турецки, с выпрямленной спиной, а на лице застыло неприятное ожидание, повисшее в комнате. Ведь нас ждал «серьезный разговор».

Я налила себе стакан воды, бросила туда дольку лимона, повернулась к ним и спросила:

— Ну что, мама, за серьезный разговор? О чем ты хотела поговорить?

Говорить я старалась приподнятым тоном, с легкой смешинкой, чтобы разрядить обстановку. Сестренка подхватила мой тон и хихикнула:

— Да, мы готовы слушать тебя, мама!

В ответ мама жестко и сдавленно сглотнула, словно у неё в горле стоял комок, и произнесла:

— А мне вообще не смешно. Не понимаю, почему вы смеетесь.

Она говорила так, будто мы уже должны были догадаться о её глубоких проблемах, а вместо этого глупо шутим. Мы почти в один голос ответили, что действительно не знаем, в чем дело, и просто пытаемся снять напряжение.

В комнате повисла тишина. Я посмотрела на маму: она словно окаменела. Её тонкие губы чуть дрожали, она слегка прикусывала их, шея натянулась, и она снова сглотнула. На секунду мне показалось, что она закатила глаза, а потом буквально выдавила из себя:

— Больше ждать нельзя.

В эту секунду напряжение стало настолько плотным, будто всю кухню наполнили газом. Казалось, одна любая искра — и всё помещение взлетит на воздух. Мы замерли. Нам уже было не до смеха: разрядить такую обстановку было невозможно, и мы просто ждали, когда всё взорвется.

И это произошло.

Мама начала говорить о том, что ей нужно срочно вылечить зубы. Она говорила с таким надрывом, что вены на её шее выступили. Она не кричала, но тон был выше обычного, а глаза переполняло отчаянное напряжение. Она мучилась от постоянной боли и больше не могла нормально есть. Она говорила о своей боли, но её слова звучали в воздухе как выстрелы — будто своим бессилием она нападала на нас и требовала сочувствия через упрек.

Когда она закончила, мы поняли: её жесткий приход — это крик о помощи, с которой она не справляется. Но мы не бросились её спасать и жалеть. Мы стали спокойно задавать вопросы: как лучше сделать, сколько это стоит, какие есть варианты решения. Мы говорили с ней не как привычные дочки-спасатели, а как две взрослые женщины, узнавшие о проблеме третьей.

Чувствуя, что привычная сцена спасательства не срабатывает, мама словно решила погрузиться в свою обиду еще глубже. Пошло давление. И тогда я посмотрела на неё.

— Мам, знаешь... сейчас ты держишь в руках горячую картошку.

Мама замерла. Смотрит на меня. Молчит.

— И ты пытаешься сунуть её нам.

В кухне повисла тишина. Слышно было только, как сестренка размешивает сахар в чашке с чаем.

Мама сглотнула. Её тонкие губы задрожали, а в глазах на мгновение мелькнула острая боль — будто я только что вслух произнесла, что она плохая мать.

— Я ничего тебе не должна, мам, — сказала я тихо, прямо ей в глаза. — И это не про тебя. Это про меня. Раньше я делала всё из чувства «надо». А теперь хочу делать только тогда, когда во мне есть тепло и отклик.

Она не ответила. Но её плечи медленно опустились. Зубы разжались. Глаза всё еще были полны слез, но напряжение стало заметно меньше.

— А как тогда нужно? «Что делать?» —тихо спросила она.

— Никто не знает, — ответила я. — Я сама только учусь делать так, как подсказывает сердце.

(Пишу это сейчас и думаю: может быть, подарить маме книгу Джулии Кэмерон, которая привела меня к утренним страницам? Вдруг она и ей поможет?)

Напряжение постепенно утихло. Сестренка, увидав мою смелость, тоже включилась в диалог. Нам всем стало легче. Когда я проводила их, внутри осталось легкое облегчение и теплота. Удивительное ощущение.

Позже вечером я обсудила вопрос с зубами с мужем. Он сразу сказал, что мы обязательно скинемся и поможем маме, чтобы эта боль её отпустила.

А еще во время разговора я рассказала маме, как всё переменилось в тот момент, когда я отправила её отдыхать в Таиланд. Я тогда много работала, и первая мысль при виде заработанных денег была: «Нужно отправить маму отдохнуть». Не себя, а маму — потому что я «должна». Мой мир тогда перевернулся: доход после этого пошел вниз и дошел до точки, когда своих денег у меня не осталось. Они вроде есть в семье, но они не мои личные. Я не работаю, обеспечением занимается муж, и что весь прошлый год мы пробыли в тяжелом кризисе. Что отношения наши рушились и мы даже хотели развестись.

Мама ничего этого не знала.

Сейчас я в поиске своего личного дохода. Чтобы однажды зайти в магазин и купить себе духи. Не спрашивая разрешения. Просто потому, что захотела.

Глава 3

ГЛАВА 3

Переодетые желания

Какая красивая сегодня дата — 07.07. Я люблю разного рода знаки, сигналы, люблю видеть смыслы во всём. Часто загадываю желания, когда вижу на часах одинаковые числа, делаю скрин экрана на телефоне, если совпадают время и дата. Таких у меня очень много. Раньше я загадывала желание прямо в моменте. И оно всегда было! Оно появлялось из ниоткуда. Просто вдох — и на выдохе: я хочу новую сумочку или тостер.

Последние пару лет я всё ещё замечаю одинаковые цифры на часах. Они продолжают появляться, будто кто-то по-прежнему подмигивает мне. Но если раньше в эту секунду желание возникало само, то теперь внутри становится пусто. Я смотрю на часы и не знаю, чего хочу.

Я часто вижу людей, которые горят своим делом, видят знаки, идут интуитивно, двигаются туда, куда хотят, — и вообще делают только то, что хотят. Я так не умею. Или умею?

Раньше желания были очень простыми. Новая сумка. Белое платье. Кофемашина. Планетарный миксер. Большая морозильная камера. Я записывала их в список. Спустя несколько лет я нашла один из таких списков, открыла его и увидела — всё сбылось. Тогда я покрылась мурашками, на глазах навернулись слёзы, и я, как сейчас помню, взяла ручку и довольная поставила везде галочки. Жизнь всё это время молча работала над моими желаниями. Я это запомнила.

Сейчас, когда я вижу красивые цифры на часах, желание не приходит или приходит одно и то же, но оно так и остаётся только мыслью. Мои желания исчезли. Я долго думала, в чём проблема: в деньгах? В энергии? Прошло какое-то время, прежде чем я заметила странную закономерность. Я почти перестала говорить себе «хочу». Вместо этого в голове поселилось слово «нужно». Нужно заниматься спортом, правильно питаться, выглядеть хорошо, быть хорошей мамой, работать над отношениями с супругом.

А потом я остановилась и спросила себя: а если честно? Я хочу выглядеть красиво. Хочу длинные волосы. Хочу делать локоны. Хочу покупать духи. Хочу платье. Хочу прекрасные отношения с мужем. Хочу проводить время с детьми и получать от него удовольствие. Но каждый раз замечаю, что называю всё это не желаниями, а обязанностями. Будто если сказать «хочу», мне могут отказать. А слово «нужно» звучит взрослее и безопаснее.

Может быть, желания никуда не исчезли. Может быть, они просто переоделись.

Утром я проснулась от прикосновения его руки к моему телу. Я ещё полусонная, вчера мы поздно пришли, и у меня даже не было сил почистить зубы перед сном. Я замираю, отворачиваюсь на другой бок и укрываюсь одеялом. Он продолжает гладить меня, моё тело сжимается, а в голове уже полетели мысли. Я чувствую, что обязана что-то сделать, ответить взаимностью, но вместо этого думаю о нечищеных зубах и внутри начинаю злиться сама на себя. И уже не могу расслабиться.

Тут неожиданно приходит сообщение на телефоне, он загорается, и я вижу время — 11:11.

И вот оно. Вдох, выдох, и…

Я хочу избавиться от чувства долга.

Я встаю с постели и слышу его растерянный голос:

— Ты куда?

— Чистить зубы, — пытаюсь ответить непринуждённо, но голос звучит сквозь зубы.

Я захожу в ванную, закрываю дверь. Включаю воду, и на глаза наворачиваются слёзы. Почему в такой момент, когда я лежу в кровати с любимым мужчиной, который мне дорог, который наглаживает мне спинку в одиннадцать утра и пытается нежно меня разбудить, я чувствую долг и раздражение, а теперь ещё и вину?

Я не хочу выходить к нему.

Умываюсь, смотрю на своё отражение в зеркале. На меня смотрит странное существо: опухшее лицо, красные глаза, растрёпанные волосы, растянутая мужская футболка с пятнами.

Беру зубную щётку в руки. Начинаю плакать. Беру тюбик пасты, открываю его, и, конечно, у меня падают и паста, и щётка. Паста оказалась повсюду.

«Ну что за руки дырявые», — звучит у меня в голове. Так, кажется, в детстве говорила мама.

Спасибо, мама.

И меня размазывает по полной.

Я сажусь на пол и реву. Тут открывается дверь. Я поднимаю глаза, вижу мужа. У него удивлённый вид, брови подняты, глаза округлились, лёгкая улыбка на лице и такой добрый, нежный голос:

— Ты чего?

— Ты меня просто гладил, а я лежала и злилась...

— На меня?

— Нет! В этом и проблема! На себя!

Он протягивает мне руку и прижимает меня к груди.

— Моя девочка, ты чего?

А я продолжаю реветь и шмыгать носом, почти захлёбываясь. Он обнимает меня, прижимает к себе, гладит меня по волосам. Его рука опускается по шее к моей спине. Он не пытается меня успокоить, он просто рядом. Так мы стоим несколько минут, а потом он говорит:

— Может быть, у тебя просто цикл подходит?

Я задумываюсь. Достаю свой телефон и смотрю в календарь. Действительно. Я просто на грани.

И вот мы уже смеёмся. Становится легче. Тело расслабляется. Я сворачиваюсь калачиком в его руках. Он снова гладит меня по спине. И теперь мне хорошо.

Он делает ровно то же самое, что делал десять минут назад.

Тогда почему десять минут назад я была ему должна? Ответа нет.

Через несколько дней родители забрали наших детей и уехали с ними на дачу купаться в бассейне, а мы с мужем остались в их доме одни. В доме стало тихо.

В этом спокойствии я поймала какую-то волну Золушки. Взялась за пылесос — собрать перья от попугая. Потом протёрла тумбу с клеткой, вытащила лоток и отмыла его. Заправила постель, собрала детские вещи, закинула их в стиральную машину.

Зашла в ванную просто помыть руки. Увидела раковину — вымыла. Потом зеркало. Пол. Шкаф. Потянулась за полотенцем, посмотрела на него — тоже в стирку. Повесила чистое.

Пошла на кухню попить воды. Помыла посуду. Протёрла стол, подоконник, на котором стоит миска кота. Заварила свежий чай и поставила вариться мясо — захотелось солянки. Решила помыть полы. Кошачья шерсть прилипала к мокрой тряпке. Мне вообще постоянно кажется, что в этом доме она у меня на лице, на одежде, везде. Как говорит папа: «Приправа из кошачьей шерсти».

Пока варилась солянка, обнаружилось, что дома нет маслин, сливок и лимона. Быстренько уговорила мужа прогуляться до базара, а сама взялась за пирог с вишней и абрикосами. После такого аргумента он не мог не согласиться. Довольная засунула пирог в духовку и решила, что мясо с овощами на ужин тоже сделаю. Повесила бельё, включила музыку и, пританцовывая, быстро приготовила ужин.

Дома сразу стало приятнее находиться. Как будто стало меньше пыли и больше воздуха.

И ведь я вообще не должна была ничего этого делать.

Никто меня не просил мыть клетку, стирать полотенца, варить солянку или печь пирог. Мне самой захотелось сделать пространство вокруг себя таким, чтобы мне было хорошо в нём находиться.

Странно. Столько всего сделала — и ни разу не почувствовала себя должной.

Ближе к вечеру я села писать. Утром не было возможности. Машинально потянулась за свечой.

Пусто.

Последнюю я сожгла вчера утром.

И тут вспомнила, что за последние несколько дней раза три говорила мужу:

— У меня свечи заканчиваются.

Я даже остановилась.

А зачем я ему это говорила?

Свечи закончились у меня. Нужны они мне. Жгу их каждый день тоже только я. Чего именно я ждала?

Ещё минуту я смотрела на подсвечник, где обычно горит свеча.

Поехала за свечами в храм одна. На метро.