Выпускница академии Вудстоун или я больше не ваша студентка

— Да, — ответила я, не видя смысла скрывать очевидное. — Жаль только, этого не случилось чуть раньше, когда я еще училась.

— Зачем пришла? — негостеприимно спросил он, словно я по-прежнему его робкая студентка.

— Не успела как следует попрощаться, — повернувшись, я постаралась скрыть своё изумление от того, как шикарно он выглядел в строгом костюме, которого я на нём никогда не видела раньше. — И выразить вам своё презрение.

— Выражай, — ухмыльнувшись, разрешил он, поднимая во мне волну ярости, которую уже ничто не сдерживало.

— Ты самый отвратительный мужчина из всех, которых я знаю, — начала я с негодованием, переходя на «ты». — Злой, озабоченный самец без чувства жалости и сострадания. Ты и был-то тут по ошибке, таких нельзя подпускать к студентам вообще.

— Пока что со всем согласен, — скрестив руки на груди, словно издевался, он.

— Из-за твоей низости я лишилась своей мечты, к которой вели годы усердного труда! — я с трудом сдерживала слёзы, не желая, чтобы он их видел. — Для меня это было важно, подлый ты ублюдок.

Я не заметила, как он оказался слишком близко, а в его глазах заискрилась опасность, но я не собиралась останавливаться. Не теперь.

— Я не боюсь тебя! — выкрикнула ему в лицо, уперев свой указательный палец в его грудь, останавливая приближение. — Я презираю тебя всеми силами своей души и проклинала с самого первого дня нашей встречи.

Тут я ненароком осеклась, вспоминая, каким оказался этот первый день, и меня снова замутило от отвращения, что он, видимо, и прочитал на моём лице. Его странное молчание удивляло. А где же ирония? Где привычное ехидство? На его лице мне показалась промелькнувшая растерянность, но я не давала сбить себя с толку.

— Я заслужила свой высший бал! — тыкала я своим пальцем в его железные мускулы, врезаясь острым ноготком. — Я заслужила золотой диплом, который мне не выдали по твоей вине. Из-за твоей желчи и непонятного презрения. Ты хоть знаешь, чего мне стоили эти три года? За что ты мне мстил?

Его грудь вздымалась слишком часто, как и моя, но он не спешил оправдываться, впрочем, как и издеваться.

— Знаешь, я-то переживу своё разочарование, — с горечью выплюнула я, понимая, что больше не хочу ничего говорить. — У меня появятся новые цели и планы, и я надеюсь больше не встретить на своём пути таких подонков, получающих удовольствие от того, что вставляют палки в колёса другим. Может, потому что ты сам ни к чему не стремишься? У тебя есть вообще мечты, Хоук?

— Нет, — хрипло отозвался он.

— Я так и думала, — не удивилась я. — Но мне даже не жалко тебя. Ты так и будешь носить в себе свою никчёмность, и никуда тебе не сбежать от самого себя.

Обойдя его, чуть толкая плечом, я не ожидала, что он пошатнётся, но гордо продолжила путь, так и не оборачиваясь, оставив дверь открытой, как и в прошлый раз. Лишь когда сзади послышался страшный грохот, я вздрогнула, но запретила себе думать, что именно там рушит этот изверг.

К своему разочарованию, я поняла, что легче мне не стало. Я словно опустилась до его же уровня, но дело сделано, и теперь оставалось только идти дальше, в свою новую жизнь. Но что-то мне говорило, что Хоук не перестанет являться мне в кошмарах: как бы мне ни хотелось выкинуть его из головы, он останется там до конца моих дней как человек, вызвавший мои самые сильные эмоции, пусть и отрицательные.

Я бы предпочла взять и уехать отсюда прямо сейчас, но не могла бросить Изи, которой обещала повеселиться. Идя по пустым коридорам, я увидела вдалеке ректора. С грустью отметив, что он словно ещё постарел за этот год, я испытала нежность к этому уже пожилому мужчине на плечах которого держалось так много. Аштар Ривьер направился мне навстречу, неся в руках лист с гербом академии. Да уж, у ректора и на каникулах хватает своих забот.

— Ивен! — воскликнул он, открывая свои объятия, в которые я с удовольствием нырнула, стараясь заменить его теплом тот холод, что поселился внутри после разговора с Эштоном. — Я как раз тебя искал.

— Я рада вас видеть, мистер Ривьер, — искренне призналась я, отстраняясь от него. — Вы всё в заботах, — указывая на бумагу, посочувствовала я.

— Это не заботы, деточка, — улыбнулся он. — Это приятные хлопоты, о которых я и хотел с тобой поговорить.

— Что-то случилось? — забеспокоилась я.

— Нет, милая, — подставляя мне свой локоть, он повёл меня в направлении общего зала, где будет происходить торжество. — Всё идёт своим чередом.

— Так о чём вы хотели поговорить? — уточнила я, когда его молчание затянулось.

— Я знаю, что ты отвергла все предложения о работе, что к тебе поступили, — усмехнулся он в свою бороду.

— Откуда? — почему-то смутилась я.

— Так все они после приходили ко мне, будто я в силах повлиять на тебя, — пожал он плечами. — Но вот теперь и я пополнил их ряды.

— Чьи? — не поняла я.

— Ряды тех, кто хочет предложить тебе работу, милая, — остановившись, посмотрел он на меня. — Даже не так. Я прошу об одолжении стать преподавателем зельеварения в нашей академии.

Увидев мою растерянность, он добавил:

— Хотя бы на год.

— Это очень неожиданное предложение, — ответила я, зная, как сложно добиться места в этом заведении. — А миссис Эбигейл готова меня взять?

— Несомненно, — поспешил меня успокоить ректор. — Она сама и умоляла меня поговорить с тобой. Если честно, она давно хочет уступить место достойной кандидатуре и, кроме тебя, в своём кресле не готова видеть никого.

— Но я не имею нужного опыта, — не нашлась я что ответить, ошарашенная новостями, следующими одна за другой.

— Так и она не уйдёт сразу, а пока будет вводить тебя в курс дел, — глаза мистера Ривьера светились такой заботой, что я засомневалась.

Может, это и есть тот новый жизненный пинок, что мне сейчас был так нужен? Я окунусь в свой любимый мир зелий, ведь в академии не только преподают, но и ведут научно-исследовательскую работу.

— У нас есть самые редкие и ценные реагенты и лучшие лаборатории во всей империи, — словно прочитав мои мысли, улыбнулся мне ректор, но я видела озорной блеск, что плясал в его глазах. — Ты можешь хотя бы попробовать, и если не понравится, то никто не будет держать тебя силой. Я готов подписать с тобой контракт только на один учебный год, а потом ты примешь решение.

Он не зря занимал место ректора, потому как умел взаимодействовать с людьми и нажимать на нужные точки, убеждая. Вспомнив, что Эштон Хоук покидает эти стены, я решилась.

— Где подписывать? — боясь, что передумаю, спросила я, и в моей руке в тот же момент появилась ручка.

Прочтя документ, я удивилась прозорливости ректора, составившего контракт так, что мне и придраться было не к чему. Подтвердив свою подпись магически, я заметила знакомый магический свет, что окутал бумагу, подтверждая вступление его в силу всех условий.

В предвкушении чего-то нового я вошла в зал, наполняющийся бывшими студентами, и, найдя Изабеллу, отвела её в сторонку, рассказывая новости, от которых она то хмурилась, то улыбалась, то чуть ли не пищала от восторга. Тяжесть постепенно уходила из сердца, и я позволила себе бокал шампанского, пузырьки которого приятно щекотали нёбо и расслабляли тело.

Я открывала новую главу своей жизни и надеялась, что она будет успешной и принесёт мне то удовлетворение, о котором я мечтала. Может, моё имя ещё войдёт в историю академии, не как студентки, а как преподавателя.

Когда началась официальная часть, я слушала краем уха, хихикая с Изи и поглядывая на сцену с преподавательским составом, с несвойственным мне злорадством отмечая, что Хоука среди них уже нет.

— Ещё я хочу поделиться новостями, о которых студенты узнают через несколько дней, с наступлением учебного года! — торжественно произнёс ректор, и все настороженно притихли. — Всему своё время, дорогие мои, и вот настал час, когда я с удовольствием уступаю своё место новому поколению. Более энергичному, но не менее талантливому.

Я замерла с нехорошим предчувствием, будто меня обвели сейчас вокруг пальца, да и во всем зале воцарилась настороженная тишина. Мистер Ришар оставался несменным ректором на протяжении долгих десятилетий и прочно ассоциировался с академией. Я не представляла Вудстоун без него.

— Прошу вас, встречайте нового ректора, — мистер Ривьер повернулся в сторону и протянул руку шагавшему ему навстречу мужчине, — Эштона Хоука!

Если бы не Изи, я бы, наверное, не удержалась на ногах, ставших ватными. На сцену уверенно поднимался бывший декан боевого факультета собственной персоной. С тем же невозмутимым лицом, с которым он чуть ранее выслушивал мои душеизлияния он поприветствовал коллег.

В затянувшейся тишине наконец раздались робкие аплодисменты, быстро переросшие в бурные овации. Особенно ликовали выпускники боевого факультета, правда, почему — я понять не могла. Холодный взгляд голубых глаз нового ректора впился в меня, сразу выделив из толпы. Знал ли он, что я приняла предложение мистера Ривьера и теперь буду работать под его началом?

Внутри у меня всё оборвалось. Я стояла, вцепившись в локоть Изи, и не чувствовала под собой пола, только гул крови в ушах и странную, тошнотворную пустоту где-то под рёбрами. Овации вокруг звучали будто сквозь толщу воды, лица плыли, а я всё никак не могла заставить себя поверить в то, что произошло.

Мысли вихрем проносились в голове. Значит, вот что значил его уход, вот почему кабинет был пуст, а бумага об увольнении лежала на столе. Он не покидал академию. Он поднимался выше. И я, высказав ему всё прямо в лицо, сегодня же приняла предложение работать под его началом. Целый год, каждый день, в одних коридорах, под одной крышей с человеком, которому я только что, дрожа от ярости, тыкала пальцем в грудь и называла подонком.

Мне стало дурно по-настоящему, и лишь усилием воли я заставила себя остаться на месте. По этому взгляду, которым он меня нашёл в толпе, я вдруг отчётливо поняла, что он знал.

Я поспешила к выходу, лавируя между гостями, и не помнила, как оказалась на улице. Вечерний воздух ударил в лицо, и я, прислонившись к холодной стене, попыталась унять дрожь. Вот это я влипла! Я знала как он умел издеваться и вряд ли мне простят мою искренность.