Сплетая судьбы

В его тоне не было места для возражений — только факты и приказы.

Я даже не успела понять, как оказалась посажена перед Рорином на его коня. Мощное животное под нами переступало с ноги на ногу, вздрагивая от нетерпения, но руки Рорина, сжимающие поводья, были твёрды и спокойны.

Он положил свою огромную ладонь мне на живот и прижал к себе от чего по телу словно потекла лава, обжигая и расползаясь вокруг. Я разозлилась на свое тело за такую реакцию, ведь этой ледяной глыбе, что держит меня, все равно кого везти.

Я была для него лишь очередной ношей, обязанностью, которая свалилась на его голову. Просто его долг обеспечить мою безопасность. Ну и пусть, я тоже научусь игнорировать его, оставаться сильной, собранной, несгибаемой. Я буду смотреть сквозь него, как он смотрит сквозь всех остальных.

Но чуть позже, а сейчас так хочется забыться, раствориться в тепле этих рук, почувствовать безмятежность, спокойствие, насладиться этим необычным ощущением дома и защищенности. Рорин прикрыл меня своим плащом, как тогда, в тот зловещий день, вызвав у меня раздражение. Зачем делать вид, что тебе есть до меня дело? Зачем разжигать во мне надежду, если через мгновение ты снова станешь холодным и недосягаемым?

- Что же заставило вас передумать и стать для меня нянькой? - не могла сдержала своего ехидства, чувствуя, как слова сами срываются с губ.

- Ты узнаешь об этом в свое время, не сейчас, - ответил он куда-то мне в затылок.

Его голос был ровным, лишённым эмоций, и это злило меня ещё больше.

- Ну да, вы ведь не должны передо мной отчитываться, кто я вообще такая, - возмутилась я, чувствуя как внутри все закипает. - А знаете что, это не вы меня соизволили взять с собой, это я выбрала ехать к мастеру Риену. А если передумаю, то вернусь к князю и он оставит меня при своем лекаре.

Я понимала как по-детски это звучит, но ничего не могла с собой поделать. Слова вырывались сами собой, и я не могла их остановить.

- Это тебе Дивик так сказал? - усмехнулся Рорин.

- Да, сказал, что я вольна выбирать, потому что я сама по себе, у меня нет никого.

- Конечно. Сама по себе. В моем замке. Под моей защитой. - его слова звучали как приговор, как напоминание о том, что я нахожусь в его власти.

- Я тебя ненавижу, - прошипела я, злясь, что он выставляет меня беспомощной, глупой девчонкой.

- Как интересно мы перешли на ты, - заметил Рорин. - Ну после таких откровений, я думаю возвращаться к прежнему обращению нет необходимости. К тому же меня все устраивает и так.

Мне стало неуютно от того, что я не сдержалась от своего резкого высказывания. Ну не истеричная ведь я неженка, чтоб сцены устраивать. Просто чувствовала как через свою злость, обиду, сквозь десятки "как он смеет", прорастает что-то похожее на надежду, которая грозила обернуться очередной болью.

Вспомнились слова матушки Агаты: "Он не плохой человек, просто другой". Может попытаться узнать его получше, все же мне предстоит пока жить в его замке, к тому же я так долго его ждала.

Незаметно и неожиданно для себя стала опять проваливаться в сон, временами выныривая и убеждаясь, что мы все еще в дороге. Я чувствовала, как голова клонится на грудь Рорина, и не могла воспротивиться этому — тело требовало отдыха.

Окончательно очнулась от сна из-за того, что лежавшая на моем животе рука ожила и стала нагло его поглаживать. Утихший было жар вернулся и, поднимаясь от низа живота наверх, разлился в сердце и хлынул к щекам. Я поерзала, но рука прижала меня сильней, а над ухом раздался рокочущий голос.

– Мы не доберёмся до поместья засветло, поэтому придется переночевать на постоялом дворе. По темноте тебя не повезу, – его дыханием обожгло щеку.

Богиня, за что мне это. Какие-то дикие инстинкты захватили меня и вынуждали желать касаться его, прижаться, потереться, словно я животное. Может это моя девичья привязанность, ведь я столько лет превозносила в мечтах своего спасителя, боготворила его, а теперь приходится пожинать плоды?

Я начала молиться чтоб постоялый двор появился поскорее, и богиня Айне словно услышала меня. Впереди показался частокол - высокий, крепкий, с заострёнными концами брёвен, за которым угадывались огни. Представляться нам не пришлось, перед Рорином были открыты все двери. Оказавшись на ногах, я поняла две простые вещи: все мои кости и мышцы ныли от долгого сидения в одном положении, и я ужасно хотела есть.

Рорин понятливо усмехнулся мне и повел внутрь. Хвала богине он попросил ключи от двух разных комнат, расположенных рядом и заказал ужин с собой. Отметив про себя, что рядом с этим мужчиной я взываю к богине чаще, чем в монастыре, поднялась за ним наверх. Открыв одну из комнат, он зашел сам, потом провел меня и оставил.

Я выдохнула, чувствуя, как напряжение отпускает плечи, и огляделась. Комната была небольшой, но уютной: деревянная кровать с чистым бельём, стол, свечи в подсвечниках. Прошло немного времени, мне принесли теплой воды обмыться, что я с удовольствием сделала в туалетной комнатке, заодно простирнув нижнее белье, чтоб утром одеть свежее. Вода смывала с меня дорожную пыль и усталость, и я чувствовала, как возвращаются силы.

Когда вышла, на столе уже ждал ужин из вкусно пахнущей мясной похлебки и каши с мясом и овощами, рядом стоял кувшин с чем-то горячим и все было бы замечательно, но стол накрыт на двоих и Рорин уже ел. Он сидел, сосредоточенно поглощая еду, и, казалось, не замечал меня.

Чуть поперхнувшись, он кивнул мне взглядом на тарелки и, не думая отвлекаться, продолжил. Да уж! Ухаживать за дамами он явно не умел, или не считал нужным возиться с такой как я. Без белья я чувствовала себя неловко, не ожидая что он придет ужинать ко мне, но живот голодно урчал и плюнув на все, я уселась за стол и принялась за свою порцию. Ему же не известны такие интимные подробности, так чего переживать?

Как же это было вкусно! Вроде такие простые блюда, а кажутся волшебными, я аж прикрыла глаза от блаженства, чувствуя, как тёплый суп разливается по телу, согревая изнутри.

– Кухарка здесь из одаренных, Стефания, очень Яркая, сюда многие едут только ради ее стряпни, – сказал Рорин, наливая в кружку ароматный отвар.

– Не думала, то ты знаешь простых людей, – ответила, отпивая горячий напиток, пахнущий яблоком и шиповником. Он был сладким и тёплым.

– А что ты думала Айлин? Что я их на завтрак ем? – нахмурился Рорин. – Ты видишь во мне чудовище?

– Нет, но мне казалось ты их просто не замечаешь. Как и меня не узнаешь среди послушниц, мы ведь для тебя на одно лицо, – кольнула меня затаившаяся обида. Я не могла забыть его слова, они врезались в мою память, как острые осколки.

– Ты никогда не простишь мне эти слова, да? – рыкнул он мне в ответ.

– Что-то не помню, чтоб ты просил за них прощение, – не удержавшись, съязвила я, выдерживая его потяжелевший взгляд.

– Я не умею быть мягким, Айлин, и просить прощения тоже. Я не могу позволить себе проявлять слабость, - его голос стал тише, и я услышала в нём усталость. - Но я готов признать, что мои слова были резкие. Я не хотел обидеть. И не хотел пугать тебя, – видно, что слова давались ему с трудом.

Я слушала и не хотела прерывать, боялась если перебью, то он замолчит. Я видела, как напряжены его плечи, как он сжимает кружку так, что побелели костяшки пальцев. Он не привык извиняться, и это делало его признание ещё более ценным.

– Мне многое нужно рассказать тебе и о многом спросить, но сейчас не время, – устало вздохнул мужчина. – Сейчас мы ляжем спать.

– Что ты имеешь в виду, говоря мы ляжем, – насторожилась я. – Я надеюсь ты ляжешь у себя в комнате.

– Я у себя в комнате, – ухмыльнулся Рорин. – А ты будешь спать со мной. Неужели ты думаешь, что я оставлю тебя на ночь одну в этом опасном месте. Там за частоколом уже собралась дюжина Теней, думаю дальше будет больше.

– Это неприлично, я не смогу заснуть с тобой рядом. И зачем ты снял вторую комнату, если не планировал в ней спать? – спросила в недоумении, чувствуя, как внутри поднимается паника.

– Пусть люди думают, что я там, – голос Рорина опять вибрировал, приближаясь. – И ты прекрасно спишь в моих руках, Айлин.

Я инстинктивно отступала пока не уперлась в препятствие. Сзади была кровать, а Рорин приближался, в его глазах вспыхивали молнии синих всполохов. В горле встал ком, а Рорин продолжал изучать меня – его взгляд, обжигая, двигался по моему телу.

– Боишься меня, Айлин? – его голос прозвучал угрожающе, но в нём была и странная нежность, которая пугала меня ещё больше.

– Что ты сделал со мной? Это приворот? Магия? Какие-то ваши Древние штучки? – я понимала, что если он дотронется сейчас до меня или не дай богиня поцелует, то я не смогу контролировать тело. Потому что оно хочет этого мужчину. Реакции таки острые, что в животе, там, где зарождается жизнь все горит огнём.

Сжимаю кулаки, чтоб не по