Сплетая судьбы

Нас берегли, скрывали правду, недоговаривали. Я так ясно увидела все недомолвки, отведенные взгляды, внезапно прерванные разговоры, и ту боль в глазах матушки настоятельницы, которую она так тщательно прятала за маской спокойствия. Сколько раз она смотрела на нас, зная, что мы можем стать следующей целью? Сколько раз она молилась за наши жизни, пока мы спали в своих кроватях, ничего не подозревая?

Скольких она уже потеряла?

И все это из-за Древних, из-за их гордыни, алчности, жажды власти?

Теперь этот Рорин, мой Рорин, которого я боготворила и о ком мечтала, воротит нос от меня, даже не увидев. Конечно, это были глупые девичьи фантазии, но они помогали мне выживать. Они согревали меня в те долгие ночи, когда темнота казалась бесконечной, а боль — невыносимой. А сейчас я не хотела его видеть, жестоко разочаровавшись в нём, в его словах, в его холодном высокомерии.

И зачем матушка пошла к нему унижаться? Да я теперь не пойду с ним, даже если он согласится. Пусть уезжает, пусть бережет остатки своего вымирающего Рода и никогда больше не появляется в моей жизни. Я справлюсь сама. Я всегда справлялась.

Матушка вернулась с грустью в глазах, хотя и пыталась вести себя как всегда, но я видела, что она подавлена. Видимо, их беседа с Рорином не закончился ничем хорошим.

Разговоры как-то не клеились, усталость брала свое, поэтому улеглись спать сразу как стемнело. Райя и Кира повертевшись затихли и их размеренное дыхание говорило о том, что они провалились в глубокий сон, намаявшись за день.

Я же ворочалась ине могла найти себе место. Боясь разбудить девушек, я встала и подошла к окну. Стояла теплая весенняя ночь, такая тихая и безмятежная, что невероятно контрастировало с моим внутренним состоянием. Луна освещала сад, и я видела, как ветер колышет ветви деревьев, как играют тени на дорожках. Мир спал, а я не могла сомкнуть глаз.

Поняв, что сейчас мне не заснуть, решила вернуться в библиотеку. Книги меня всегда успокаивали, а тут их так много и вряд ли я кому помешаю в столь позднее время. Мне нужно было отвлечься, уйти от собственных мыслей, спрятаться в чужих историях, где всё было просто и понятно. Быстро надела платье, взяла светильник и направилась по уже знакомому пути, стараясь ступать бесшумно.

Дверь в библиотеку осталась приоткрытой, и я тихо прошла внутрь. Подошла к стеллажам, рассматривая названия книг. Здесь было стояло так много редких изданий, что глаза разбегались и руки не знали, что хватать. Я проводила пальцем по корешкам особо приглянувшихся, не в состоянии выбрать. Запах старой бумаги, пыли и времени окутывал меня, успокаивая, как тёплое одеяло.

Не знаю сколько времени я бы так провела, но резкий голос сзади заставил меня вздрогнуть от неожиданности.

– Ищешь что-то конкретное?

Я резко обернулась, но из-за того, что говоривший был в тени я не могла рассмотреть его. Однако голос я бы не перепутала ни с чьим другим. С ног до головы я покрылась мурашками, ноги так и хотели подогнуться, и я прикидывала смогу ли выбежать мимо него из комнаты, ну не погонится же он следом, в самом то деле.

А еще я вспомнила обреченность во взгляде матушки настоятельницы, все слова, которые я не должна была слышать, но слышала, и все мое негодование вернулось. Захотелось посмотреть этому человеку в глаза. И он, словно услышав, подошел ближе, попадая под свет моей лампы.

Рорин был высокий. Выше всех, кого я когда-либо видела в своей жизни, хоть сама и не считалась маленькой, но доставала ему только до подбородка. Он смотрел на меня своими черными глазами, будто видел насквозь, но я слишком долго была слепой и привыкла не обращать внимания ни на внешность, ни на взгляды. Так же меня совершенно не трогала его красота, такие правильные, но суровые черты лица.

С точки зрения обычных девушек, наверное, он был очень красив. Меня же его внешняя красота не вводила ни в какие заблуждения, даже стало обидно, пусть бы он лучше выглядел страшно непривлекательным, таким, как и его злые слова.

Мы впивались друг в друга взглядами словно это была дуэль. Но я первая отвела глаза, все же хоть и нечаянно, но это я нарушила его уединение. То, что он уже был в этой комнате сомнений не вызывало, я просто не заметила его в темноте, даже в голову не пришло, что кто-либо будет сидеть в библиотеке без света.

– Извините, я нарушила ваш покой, стоило убедиться, что в комнате никого нет, – проговорила скороговоркой с легкой издевкой. - Не думала, что в библиотеке так крепко спится.

– Надо же, вежливая какая. А то, что подслушивать старших не хорошо вас настоятельница не учила? – с ехидной усмешкой спросил он.

Вся моя кровь сразу же устремилась к лицу, щеки пылали, как же стыдно, богиня Айне. Он знал, вероятно слышал, как я пыхчу за гобеленом, но ничего не сказал, просто позволил мне слушать их с матушкой разговор.

Зачем же он сейчас меня упрекает? Незаметно мои ладошки сжались в кулачки от появившейся злости. Он играется со мной, со всеми нами, будто мы пыль под его ногами. Будто наши чувства и судьбы не имеют для него никакого значения.

– Да, я подслушивала, но только потому, что это касалось меня, – тут я немного слукавила, ведь я не знала о чем пойдет разговор, изначально мне хотелось только увидеть его, моего спасителя. – Я не позволю распоряжаться моей судьбой ни матушке, ни вам, ни кому бы то ни было другому.

Его густые черные брови чуть приподнялись в удивлении, возможно ожидал, что я начну извиняться и хотел поманипулировать моим чувством вины. Не дождётся.

– Так значит ты та самая Айлин? – его взгляд стал еще внимательней. – Я помню тебя совсем другой.

– Неужели? Даже помните? Какая честь. Но не уверена, что мой нынешний облик вы сможете распознать среди других таких же безликих послушниц, а может и вообще всех женщин? – не удержалась я, припоминая его же слова.

– У тебя хороший слух и никакого чувства самосохранения, – фыркнул Рорин. – Ты знаешь, что я вырывал языки и за меньшее. Понимаешь ли ты с кем разговариваешь девочка, тебе не страшно?

И вот тут я сама не знаю что именно на меня нашло. Будто напряжение всех лет, которые я ждала его, все кошмары, мое странно чувство одиночества и отличия от других, все это взорвалось. У меня словно вскрыли нарыв, и я не могла сдержать себя, даже если бы захотела, выплескивая всю собравшуюся внутри боль.

– Страх? Нет, я вас не боюсь, Рорин Бессердечный. Страшно мне было, когда я ползала в крови и кишках бывших жителей моей деревни, натыкаясь на их тела, или то, что от них осталось. Пыталась согреть руки об их еще теплые внутренности. Когда пришло понимание, что кругом так темно, не потому что ночь, а потому что я больше ничего не вижу, будто мне выкололи глаза, и я не переставала щупать их, убеждаясь, что они у меня есть. Страшно, когда остатки тепла и жизни уходят, а ты не можешь даже закричать от ужаса, твой голос уже сорван и горло ободрано до крови. Ты видишь в бреду картинку ясного солнечного дня и облака, плывущие по небу, а через секунду понимаешь, что это была иллюзия. А на самом деле твое тело, которого ты уже не чувствуешь, все еще пытается то ли выжить, то ли умереть в этом мраке и ни капли тепла вокруг, ни капли Света внутри. Пустота. Бесконечная и бессмысленная. Она пугает еще больше. И уже хочется, чтоб вернулся страх, потому что это хотя бы какие-то чувства, говорящие о том, что ты пока жив. Страшно мне было метаться в бреду в монастыре, не помня, не понимая, не видя. Страшно, когда во сне все повторяется снова и снова, не давая возможности забыть тот проклятый день, а проснувшись, все равно видеть темноту. Я провела в этом кошмаре годы!

Рорин стоял молча, его брови нахмурены, он смотрел будто только увидел меня. Его рука дернулась было ко мне, но вернулась на место, будто он хотел дотронуться, может обнять, но не смог или передумал. В его чёрных глазах мелькнуло что-то — может быть, удивление.

– И еще страшно понимать теперь, – не могла остановиться я, – что тот Свет, который вытянул меня из пустоты, Свет, рисующий безупречные узоры, складывающиеся в образ четырехлистного цветка, будто нарисованные морозом на стекле, только живые, перетекающие друг в друга завитки - все это ваше. Ваш Свет помогал мне все эти годы. И лучше бы я и дальше не знала вас. Мне жаль, что мы встретились. Я бы просто продолжала себе представлять вас таким, каким мне хотелось, чтоб вы были.

Он резко оказался рядом со мной так близко, что я чувствовала жар его тела, почти прижатого к моему. Зубы сжаты, глаза прищурены - он в бешенстве. Резко поднял мой подбородок, чтоб удобнее было смотреть в мои глаза. Его пальцы были горячими и жёсткими, и я невольно задержала дыхание.

– Ты не могла видеть! Ты врешь! - прорычал Рорин прямо мне в лицо. - Кто рассказал тебе про цветок? В какой книге ты это вычитала, Айлин?

Его глаза были так близко, что я увидела там вкрапления голубого, разбавляющие густую черноту. Это так удивило, что я забылась. Таких глаз не бывает в природе! Я оказалась словно под водой. Все вокруг так заторможено и я не понимала, что он спрашивает. В его взгляде было что-то древнее, что-то, что я не могла объяснить, но что тянуло меня к нему, несмотря на всю мою злость и обиду.

Моя рука, будто действуя самостоятельно, медленно погладила его по щеке, такой колючей. Зачем я это сделала? Я и сама не знала. Он отшатнулся, словно я его ударила. И тут реальность снова накрыла меня с головой.

До меня дошел смысл того, что он спросил, и стало так гадко на душе. Он не верил мне, да еще и обвинял в чем-то. Он не поймет меня никогда, столько ярости в его красивых глазах. Я бросилась к открытой двери и побежала так быстро, как могла, не разбирая дороги, чувствуя, как слёзы застилают глаза.

Добравшись до спальни, я поняла, что меня и не преследовали. Я перевела дух, прижавшись спиной к двери, и попыталась кспокоить бешено колотящееся сердце. Разделась и легла в теплую кровать. Стук сердца пульсировал в голове, но я успокаивала себя тем, что завтра этот человек уедет. Мы больше не встретимся.

Но что-то внутри говорило, что я позволила своему трепещущему сердцу заманить меня в ловушку.

Заснуть не получалось из-за слишком сильных эмоций, бушующих внутри. Мне везде мерещились его глаза, я видела их как наяву, и злость в них.

Проведя ночь в полудреме, я встала на рассвете. Подойдя к окну, хотела впустить свежий воздух, но увидела во дворе отряд мужчин, во главе с Рорином.

Он поправлял ремни на коне. Стройный, подтянутый, в легком дорожном плаще. Вот он кому-то махнул рукой, раздавая указания. Обычное утро, обычный отьезд. Он поправил воротник, вскочил на коня легко, привычно. Тронул поводья, конь переступал с ноги на ногу, готовый рвануть к свободе.

И в этот момент Рорин поднял голову.

Посмотрел прямо на мое окно.

Я замерла. Сердце остановилось, пропустило удар, потом забилось где-то в горле, бешено, отчаянно. Весь мир сузился до глаз, смотрящих на меня.

Видел ли он меня за стеклом или просто смотрел на замок, прощаясь?

Он отвернулся и, пришпорив коня, направился к открытым воротам.

Я оперлась на подоконник, закрыла глаза и постаралась подавить дрожь, которая была вызвана вовсе не холодом раннего утра. Он уехал.

Даже когда его глаза вчера вспыхнули от злости, когда он рычал мне в лицо, я все равно чувствовала его тепло, и теперь, когда все было окончательно кончено, меня терзала мысль, что это тепло достанется кому-то, но не мне.

Мне нужно умыться, смыть с себя всю горечь нашей встречи и научиться уже жить реальной жизнью. Но я все-равно знала, что его образ останется со мной навсегда. В моих воспоминаниях, в моих снах, в том Свете, который он подарил мне, сам того не зная. И как бы я ни пыталась его вычеркнуть, его глаза будут сниться мне ещё долгие ночи.

Глава 6. Айлин

Тяжелые двустворчатые двери отворились, и мы оказались внутри Большого зала Советов, который простирался вглубь на десятки шагов. Это было сердце княжеского замка. Воздух здесь казался густым и золотистым, наполненным теплом солнечных лучей, попадавших внутрь через частые, узкие окна под потолком. Лучи света пронзали полумрак зала, создавая причудливые узоры на каменном полу, и от этого места веяло величием и спокойствием одновременно.

Устройство зала имело сходство с нашим монастырским, и, может поэтому, мне было здесь комфортно и спокойно. Те же высокие своды, та же благоговейная тишина, тот же запах старого дерева и воска.

Я стояла перед князем не выспавшаяся и разбитая. Мой мозг так и не погрузился ночью в глубокий сон, пытаясь переварить тяжелый и богатый на впечатления день. А утро еще больше придавило тяжестью мое сердце. Я чувствовала, как тело налилось свинцовой усталостью, но держалась прямо, стараясь не показывать своей слабости.

Сам князь сидел на резном кресле с высокой спинкой и казался тоже уставшим, совсем не таким важным и грозным, как я себе представляла. Возможно, у него тоже была бессонная ночь и тяжелые разговоры, ведь не просто так к нему приезжал Рорин. Чуть поодаль стояли советники, среди которых я узнала и своего лекаря Дорана. Он поймал мой взгляд и едва заметно кивнул, ободряя меня, и я почувствовала, как на душе становится чуточку теплее.

Несмотря ни на что, встретили нас настолько радушно, что я почувствовала искреннюю заинтересованность в нашей судьбе. Князь расспрашивал о прошлом, о жизни в монастыре, о наших увлечениях и успехах и очень внимательно слушал, уточняя детали. Казалось, каждая наша фраза имела для него значение, и он вдумчиво обдумывал услышанное. Я не ожидала встретить такой теплый прием. честно говоря, я готовилась к холодным взглядам и формальным вопросам, но князь Дивик оказался совсем не таким, как я воображала.

Кира тоже выглядела удивленной, зато Райя развернула свое обаяние и искреннюю непосредственность будто вернулась в родной дом. Она рассказывала что-то забавное из детства, а князь Дивик легко улыбался, слушая ее заливистый смех. Его глаза потеплели, и я заметила, как он смотрит на Райю с каким-то новым интересом.

Неужто она выбрала в свои жертвы самого князя? И мне стало так интересно, а сколько ему вообще лет? Если убрать следы усталости, небольшую щетину, то останется сеточка морщин в уголках глаз. Думаю, он намного моложе, чем показалось на первый взгляд. Может быть, лет сорок, не больше, но груз ответственности и потерь сделал его старше своих лет.

Мне вдруг стало очень жаль, что его супруга так рано ушла за Грань. Я точно не знаю почему это произошло, но, видимо, он ее очень любил, раз больше не женился, хотя, если я правильно понимаю, жениться ему все равно придется, ведь ему нужен наследник. Интересно, думает ли он об этом, или всё ещё хранит память о той, кого потерял?

Матушка Агата сидела чуть вдалеке и, казалось, думала о чем-то своем, отрешенно глядя в окно. Ее словно и не интересовало как дальше сложится наша судьба. Это был вид воина, который уже проиграл свою основную битву. Я видела, как она сжимает руки в замок, как её плечи опущены — она словно несла невидимый груз, который становился всё тяжелее с каждым днём.

Когда речь зашла о том, ради чего мы здесь и собрались, князь выслушал наши пожелания и надежды, а сидевшие рядом Советники при этом благосклонно кивали. Я видела, как они переглядывались, одобрительно покачивая головами, и чувствовала, что наша судьба уже предрешена — но в хорошем смысле.

Князь Дивик легко согласился оставить Киру в Оранжерее, ведь лечебных растений всегда не хватало, а с такой одаренной можно рассчитывать на богатый урожай. Райю тоже оставляли в замке, оказалось им как раз нужна девушка для обучения местной детворы. Райя подходила для этой цели как никто, с ее непосредственностью и неуемной энергией.

Я и не сомневалась, что меня тоже оставят обучаться целительству с местным главным лекарем Дораном, которого я уже хорошо знала, ведь он приезжал меня проведывать и все мое лечение проводилось под его руководством.

Мы понимали друг друга с полуслова и я уже очень многое умела, благодаря его наставничеству. Но слова князя не просто привели меня в растерянность, а словно пронзили изнутри.

– Айлин, я много наслышан о твоем таланте от лекаря Дорана и он уверен, что тебя ждут большие успехи. Поэтому прошу тебя отправиться на обучение к целителю мастеру Риену.

Воцарилась такая тишина, словно он собрался отправить меня в глубину Великого леса. Даже матушка Агата повернулась с изумлением, приподняв брови. Пока я пыталась осмыслить услышанное и ко мне возвращался дар речи, Райя спросила то, что интересовало сейчас всех нас.

– Но ведь мастер Риен из Древних, и он никогда не брал в ученики никого, а тем более девушку, человека, – в голосе Райи было не столько изумление, сколько восхищение.

Она смотрела на меня так, будто мне необычайно повезло.

– В любом правиле есть свои исключения, – как-то ворчливо проговорил князь Дивик, а потом добавил более оптимистично, – это великолепная возможность узнать так много нового, гораздо больше, чем может дать Доран, при всем моем к нему глубоком уважении. Возможно, пришло то время, когда Древние приоткроют свои двери и для наших мастеров. В эти сложные времена нам нужно объединяться, поэтому на пожелание сэра Рорина забрать Айлин в его поместье для последующего обучения, я ответил согласием. Думаю, это будет полезно всем нам.

– Рорин сам попросил? – произнесла я в недоумении, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Мои пальцы вцепились в ткань платья, чтобы скрыть дрожь. – А если я не хочу? Если откажусь?

Непонимание рождало внутри недоверие и опаску. Зачем он это сделал? Вчера он однозначно высказался по этому поводу, и сомневаться в его отношении ко мне не приходилось. Я не понимала его намерений, ведь он в чем-то меня обвинял. Видимо из-за своих подозрений решил держать меня на виду.

– Айлин, я могу понять что тебе может быть страшно уезжать, но поверь, никто не причинит тебе там вреда. - мягко сказал кнзь, и его голос был полон искренней заботы. - Я знаю Рорина очень давно. Да, он суров и выглядит хм… устрашающе, но он заботиться о своих людях, и безопасность он обеспечит как никто другой. Он переселил людей, живущих на его территории подальше от леса, помогает с продовольствием и другими нуждами, к нему идут со своими бедами обычные люди и это о многом говорит. – Он устало потер переносицу и продолжил, – и я обещаю, если тебе будет тяжело или захочешь вернуться, то мы всегда готовы принять тебя. Ты всегда будешь желанным гостем в моём замке.

Мысли в моей голове отчаянно сменяли одна другую, сердце билось часто и как-то ошалело. Я не могла даже самой себе честно признаться, что именно чувствую. Мне действительно хотелось хотя бы понаблюдать как лечит этот таинственный мастер Риен, о котором ходило много слухов, но это с одной стороны.

А с другой – Рорин. Не то, чтобы я боялась его, хотя кого я обманываю? Конечно боялась. Рядом с Рорином, даже когда просто думаю о нем возникает ощущение, что стою на краю пропасти, вглядываясь в темноту и оценивая, как высоко мне падать, если сорвусь.

Я знала, что видеться с ним опять будет для меня крайне мучительно, я словно собираюсь продлить свою агонию. Но прятаться и отказываться от столь исключительного предложения я тоже не собиралась. В конце концов, я дала себе обещание — стать сильной, не зависеть ни от кого. И если я откажусь сейчас, то докажу себе, что всё ещё та маленькая испуганная девочка, которая боится собственной тени.

После разговора с князем наша компания пребывала в задумчивости. Девочки расселялись по разным спальням, матушка настоятельница и я собирали вещи и готовились в дорогу, хоть и в разных направлениях. Никто не решался начинать серьезные разговоры, словно любое неосторожное слово спустит лавину витавших в воздухе, но невысказанных эмоций.

Райя с Кирой вышли нас провожать со слезами на глазах, мы тепло и крепко обнялись, понимая, что никто не знает, как скоро получится увидеться вновь. Райя всхлипывала, уткнувшись мне в плечо, а Кира, которая обычно держалась невозмутимо, тоже не могла сдержать слёз. Мы обещали друг другу писать, обещали не забывать, и эти обещания звучали так искренне, что у меня защипало в горле.

Я будто смотрела на себя со стороны - что-то делала, говорила и все это неосознанно, как во сне. Мои руки двигались сами собой, складывая вещи, но мысли были далеко. Где-то там, впереди, меня ждал Рорин, и я не знала, готова ли я к этой встрече.

Ко мне подошла матушка Агата, обняла и не спешила размыкать руки. Я чувствовала её тепло, её запах - лаванда, травы, что-то родное и уютное. Её сердце билось спокойно и ровно, но я знала: внутри неё буря не меньше, чем у меня.

- Девочка моя, Рорин не плохой человек, просто другой, - тихо сказала она, и в её голосе я услышала ту самую материнскую нежность, которую она так тщательно прятала за строгостью. - Я чувствую, что это самое лучшее решение сейчас для тебя и пусть богиня Айне тебя бережет. Я так и не поняла что именно тебя связало с этим Древним воином, но даже когда он принес твое холодное тело в нам в монастырь и так нехотя спускал с рук, казалось, он не хочет расставаться с тобой. Даже мой дар кричит о том, что самое безопасное место для тебя сейчас рядом с ним. Доверься ему, Айлин. Доверься себе.

И вот я уже еду в сопровождении незнакомых воинов. Лошади мерно перебирали копытами, колёса повозки поскрипывали на ухабах, а ветер трепал мои волосы, выбившиеся из пучка. Я смотрела на проплывающие мимо поля и леса, и они казались мне чужими, словно я попала в другой мир.

Рядом заметила лицо Адама. Хоть я и была зла на него, что напугал, потом бросил, но увидеть хоть одно знакомое лицо оказалась приятно. Он улыбнулся мне, и я почувствовала, как на душе стало чуточку легче.

Солнце то выныривало из-за туч, то пряталось так же, как мое состояние, которое не знало то ли радоваться, то ли передумать и сбежать, пока не поздно.

Монотонная качка погрузила меня в легкую дрему, измученный организм требовал отдыха и я сдалась. Веки тяжелели, сознание уплывало куда-то в тёплый туман, и я позволила себе ненадолго забыться, отключиться от тревожных мыслей. Но когда рядом послышались возбужденные голоса воинов, то это быстро выдернуло обратно в реальность. Сердце пропустило удар, и я резко села, оглядываясь по сторонам.

– Почему мы не едем, Адам? – спросила остановившегося рядом мужчину.

– Ждем, – весело отозвался он, раздражая своим хорошим настроением. – Здесь встретимся с Рорином, он уже рядом. Дорога дальше может быть опасна, поедем вместе.

– Когда только успели договориться, – пробурчала тихо, но видимо недостаточно.

– Так мы Древние, - усмехнулся Адам, подмигивая мне. - Чуем друг друга на расстоянии. А Рорин - предводитель Рода, мы слышим его приказы без слов. Только я ничего тебе не говорил, - прошептал он, приложив палец к губам, и его глаза хитро блеснули.

Я отвернулась, стараясь скрыть румянец, который залил мои щёки. Он скоро будет здесь. Рорин. И я понятия не имела, что делать, когда увижу его снова.

Глава 7. Айлин

Я только открыла рот, чтоб расспросить подробнее, как услышала топот копыт и ржание лошадей, оказалось Рорин был ближе, чем я думала. Звук нарастал, приближался, и моё сердце, предательски ускорилось.

Он сидел на огромном черном жеребце, волосы растрепались на ветру, взгляд такой острый, впился в меня как коршун когтями, осмотрел с ног до головы, будто проверяя все ли на месте.

Я же продолжала злиться на него, за то как он себя грубо повел, что обвинял меня во вранье, и еще, если быть честной с самой собой, за то, что я для него оказалась всего лишь одной из ничем не примечательных серых послушниц, которую ему навязали. Эта мысль жгла меня изнутри, и я сжимала кулаки, чтобы не выдать своего волнения.

Рядом с Рорином остановился такой же крупный мужчина с сосново-зелеными пронзительными глазами, насвистывающий какую-то мелодию и рассеянно осматривающийся. Мне он сразу не понравился, хотя черты лица его были приятными и, наверное, красивыми, но от него веяло таким холодом, что я непроизвольно поежилась, будто ледяной ветер коснулся моей кожи. Он смотрел на меня с ленивым любопытством, и в его взгляде чувствовалось что-то оценивающее, что вызывало желание спрятаться.

– Адам, все вещи доставишь в поместье в целости и сохранности. Путь продолжите, как и планировали, – властным голосом отдал распоряжение Рорин. – Айлин я отвезу сам.

Как это сам? Что значит сам? А мне и так комфортно было. Хочу возмутиться, но не успеваю. А мне и так комфортно, в окружении воинов, которые не смотрели на меня так, будто я была загадкой, которую нужно разгадать. Я хотела возмутиться, но не успела и рта раскрыть.

– В лесу неспокойно, мы там немного зачистили, но не нравится мне обстановка. Подозрительные передвижения вокруг, – добавил Рорин, и его голос прозвучал скорее для меня, потому как его воины и так все прекрасно понимали.