Доказывая истинность

- Что ты такое говоришь? Твой Эдвард был ничтожеством... - начала было я, шокированная ее истинным лицом.

- Заткнись! - перебила меня, казавшаяся раньше такой тихой и скромной, девушка. - Я ненавижу тебя! Ты испортила мне жизнь! Я любила его, понимаешь? Я согласна была на все его недостатки, лишь бы он был рядом. И он любил меня, как мог. А ты решила, что моя любовь ничего не стоит? Кто дал тебе это право решать, что для меня хорошо, а что плохо?

- Я защищала тебя! - уже неуверенно ответила я, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

- От любви? - нервно рассмеялась девушка, и в этом смехе было столько боли и безумия, что мне стало страшно.

- Неужели ты не видела, что он не сделает тебя счастливой? - сделала я еще попытку, но уже не рассчитывая на понимание.

- Ты опозорила меня на все княжество, - зло выплюнула Амелия. - Теперь сама хлебнешь горя.

Тут их глубины шатра показался мужчина, напугавший нас своим пристальным взглядом еще в первый день. Он вышел бесшумно, как тень, и теперь стоял, скрестив руки на груди, с легкой усмешкой на тонких губах.

- Девушки, ну зачем так ссориться, вы обе сделали ошибки, а теперь вам придется смириться со своим выбором, - спокойным, словно убаюкивающим голосом пропел он.

- О какой ошибке ты говоришь? - возмутилась Амелия, оборачиваясь к нему. - Где мое обещанное вознаграждение?

Не успела она договорить, как южанин ударил ее по лице наотмашь с такой силой, что голова девушки дернулась в сторону и она едва устояла на ногах. Амелия вскрикнула от боли и неожиданности, а я в ужасе смотрела на эту сцену, не в силах пошевелиться.

- Вот аванс, - засмеялся он, и в его смехе слышалось презрение. - А скоро получишь остальное. Мы не торгуемся с бабами. А таких подлых, как ты, вообще ждет печальная участь. Ты предала ту, что считала тебя подругой, а мы использовали тебя.

Амелия смотрела потрясенно, словно не веря в происходящее. Ее лицо исказилось от ужаса, когда она осознала, что ее предали так же, как она предала меня. С обезумевшим взглядом она хотела броситься бежать, но ее догнали в одно движение и за волосы опрокинули на землю, где она глухо застонала.

- Неправильный выбор, - также спокойно произнес южанин и повернулся ко мне. - Надеюсь, ты не такая дура?

Я думала, он не знает с кем имеет дело, и изучала его движения, считая его простым человеком и чувствуя за собой превосходство. Но я ошиблась, и эта ошибка стоило мне слишком дорого. Он явно не был обычным. В нем чувствовалась сила, иного рода, чем у Древних, но не менее опасная.

Не успев ничего осознать, меня сковала невидимая сила, я не могла пошевелить ни рукой, ни ногой, словно меня опутали невидимыми цепями. Южанин, подойдя почти вплотную, поднес в ладошке к моему лицу какой-то белый порошок и дунул, заставляя по инерции вдохнуть. Я пыталась задержать дыхание, но порошок проник внутрь, и я почувствовала, как мир начинает расплываться перед глазами.

Я, уверенная, что никакие яды на меня не действуют, с удивлением стала сползать на землю, теряя сознание. Хоть и поздно, но я поняла отца, который считал меня сейчас максимально уязвимой. Так оно и было!

А дальше была долгая дорога, в течение которой меня постоянно накачивали какой-то дрянью, приводя в состояние овоща. Я временами видела плывущий в приоткрытой шторке пейзаж и следила за ним равнодушно, не в состоянии сосредоточится и подать сигнал родителям.

Видимо, нас хорошо изучили, прежде чем совершать это похищение. А в том, что это именно спланированное похищение, я не сомневалась. Рядом сидела связанная Амелия, на лице и теле которой синели кровоподтеки.

Она угрюмо смотрела в одну точку и не реагировала ни на что, хотя ей никакого порошка не давали. Иногда она всхлипывала, но быстро замолкала, словно боясь привлечь внимание наших похитителей.

Неудобный, продавленный от старости матрас не спасал от кочек и ухабов, которые болезненно отдавались в налившимся тяжестью теле. Я с трудом ворочалась, пытаясь принять более удобное положение, но так его и не находила. Тело казалось чужим, непослушным, и я ненавидела ту дрянь, которая лишила меня контроля над собой.

Аппетита у меня не было совершенно, но нас заставляли есть силой. Жидкая сладкая каша с прогорклым запахом, от которого тошнило, казалась несъедобной, но я с усилием глотала ее, боясь отказываться. И пугали меня вовсе не побои, боль я могла вытерпеть, а вот та дрянь, которой меня одурманили, действующая так сильно, что внушала опасения так и остаться внешней оболочкой, не способной ни мыслить, ни чувствовать.

В минуты редкого просветления, когда сознание прояснялось, я пыталась вспомнить лица родителей, теплоту отцовских рук, голос матери, но все это казалось далеким, как сон, который я когда-то видела.

Я молила Единого, чтобы кто-то нашел меня, чтобы моя связь с Адамом стала достаточно сильной для того, чтобы он почувствовал мою боль, мою беду. Но связь молчала, и тишина эта была страшнее всего, что я пережила до этого момента.

Глава 5

Мне казалось, прошла целая вечность в этой нескончаемой дороге, которая все длилась и длилась, словно один день растянутый на годы. Я уже не могла вспомнить свои прошлые ощущения, что такое боль или любовь.

Все казалось серым туманом безразличия, в котором не было ни начала, ни конца, ни надежды на пробуждение. Моя душа словно отделилась от тела и парила где-то в стороне, безучастно наблюдая за тем, что происходит с этой хрупкой оболочкой.

- Ты не угробишь ее? - послышался разговор мужчин, даже не пытавшихся отойти от повозки подальше.

Их голоса доносились до меня приглушенно, словно через толщу воды.

- Она невероятно сильна! По-другому не получится, - послышалось в ответ. - Это она еще не вошла в полную силу Рода, иначе никакой порошок вовсе не подействовал бы. Ее организм борется, сопротивляется, и нам приходится увеличивать дозу каждый раз.

- Но она наверняка или подсядет на эту дрянь, став зависимой, или станет никому не нужной безэмоциональной куклой! - возмущался кто-то, и в его голосе послышались нотки беспокойства.

- Господин вернет ее к жизни, у него много методов, - послышался смешок, а потом мужчина брезгливо сплюнул на землю. - Мы и так сильно рискуем. Если Древние нас найдут, будут пытать до самой смерти, а потом воскресят и начнут заново.

- Несколько лет безрезультатной слежки и вдруг такой шанс, когда она сама свалилась к нам в руки нельзя упускать. Второго нам не дадут. Судьба сама преподнесла нам этот дар, и глупо было бы от него отказываться.

- Вот именно! Очухается, а нам заплатят за риски сполна.

Я понимала, что с каждым днем оказываюсь все дальше и дальше от дома. И даже мой воспаленный мозг осознавал, куда везут меня южане. Подтверждая мои догадки, дни становились все жарче, и я лежала, покрытая липким потом, который стекал по телу и оставлял соленые разводы на грубой ткани. Воздух становился тяжелым и влажным, дышать было все труднее, и каждый вдох давался с усилием.

Мы практически не останавливались. Видимо, южане торопились, желая поскорее добраться до своих земель, а на моем теле уже и места живого не осталось от твердой лежанки.

Кости ныли, мышцы затекли, на спине и бедрах появились болезненные пролежни, которые воспалялись от грязи и пота. Амелия не разговаривала и я опасалась, что девушка совсем повредилась умом от ожидания страшной участи. Она смотрела в одну точку пустыми глазами и лишь изредка издавала тихие, похожие на скулеж щенка, звуки.

В туалет нас выводили, заставляя совершать естественные потребности под ехидными взглядами похитителей. Я чувствовала себя животным, лишенным достоинства, но ничего не могла поделать, смиряясь с унижением.

Временами нас обливали холодной водой из речки, что, видимо, должно было заменять душ. Вода обжигала кожу, но приносила мгновенное облегчение, которое быстро сменялось новым приступом жара. Все действия я совершала равнодушно, даже ярость во мне спала под действием неизвестного порошка. Я переносила унижение спокойно и безэмоционально.

Пейзаж тоже сменился. Стало меньше деревьев и больше песка. Равнины тянулись в бескрайнюю даль, вызывая рябь в глазах, а затем и вовсе все сменил песок, бесконечное, безжизненное море желтой пыли, над которым дрожало раскаленное марево.

Нас пересадили на спины огромных животных, где располагались небольшие крытые корзины, куда нас и помещали. Животные двигались плавно и размеренно, покачивая нас в такт своим шагам, и это мерное движение погружало меня в еще более глубокий транс.

От жары и порошка я перестала ощущать реальность, уплывая в некий дурман, сочетающий перепутанные во времени обрывки мыслей, разговоров, образов. То я была маленькой девочкой, то казалась себе древней старухой, то с кем-то разговаривала и тогда мне давали пить. Временами я видела лица родителей, но они расплывались, таяли, как утренний туман, и я не могла удержать их в своей памяти.

В своем полузабытьи мне мерещился Адам, который крушит все вокруг себя в страшной злости. Он метался по комнате, ощущая безысходность, и мне его почти стало жаль, но я будто смотрела на все со стороны без интереса.

Не чувствуя ни страха, ни сожаления, а просто наблюдая, как завороженная, за чужой жизнью, которая не имела ко мне никакого отношения. Иногда мне казалось, что он зовет меня, кричит мое имя, но голос его тонул в гулкой пустоте, не достигая моего сознания.

Когда я уже уверилась, что на самом деле умерла, наше движение неожиданно прекратилось, и я стала медленно приходить в себя, но это было так болезненно, что я просила сделать что-нибудь, помочь мне. Я кричала, словно все мои кости и суставы выворачивало наизнанку.

Тело горело огнем, сотрясалось в судорогах, и каждый нерв отзывался невыносимой болью. Но никто не мог или не хотел помочь. Меня оставили одну в темноте, и я билась в агонии, царапая стены, кусая собственные руки, чтобы хоть как-то отвлечься от муки.

Даже Амелия смотрела равнодушно. В ее глазах не было ни жалости и сострадания, ни удовлетворения своей местью - только пустота. Такая же пустота, как у меня, но без борьбы, без сопротивления. Она сдалась, сломалась, превратилась в тень самой себя.

Нас разместили в маленькой комнатке какого-то домика, похожего на хижину. Пол в нем был выложен прохладным камнем, к которому я с удовольствием прижималась, пытаясь охладиться и унять боль. Камень казался единственным спасением, единственным другом в этом аду. Я лежала на нем часами, впитывая его прохладу, и молилась о том, чтобы это состояние закончилось.

Я потом Амелию увели. Ее крик до сих пор стоял в ушах, неистовый, нечеловеческий, а потом он оборвался так резко, что мне показалось я оглохла. Тишина после этого крика была страшнее самого крика — она давила, сжимала виски, заставляла сердце биться в бешеном ритме. Я не знала, что с ней сделали, и боялась даже думать об этом.

- Совсем безмозглая баба, - переговаривался кто-то рядом.

Голоса доносились из-за стены, и каждое слово отчетливо врезалось в мое воспаленное сознание.

- Могла бы приспособиться, да еще и удовольствие получать, - хихикнули в ответ.

- Изначально гнилая душа, раз легко согласилась на такое предательство. Зикар сразу выделил ее на ярмарке и не ошибся. Он чует таких, как никто другой.

- Подлая баба и нам ни к чему, - послышался очередной смешок. - Хоть и невинная. Пусть покупатель сам решает что с таким товаром делать. Может, найдет ей достойное применение.

С трудом понимая значения слов, я лежала на камнях и смотрела в пустоту невидящим взглядом. Руки дрожали от слабости или от лихорадки. Озноб сменялся жаром, не давая мне ни минуты отдыха. Глаза загноились, а я все пыталась разодрать их грязными руками, делая еще хуже. Веки опухли и слиплись, и я видела мир словно сквозь мутное стекло.

Иногда мне снова давали немного порошка, и я успокаивалась, но ненадолго. Ломота во всем теле возвращалась и становилась только сильнее. Я уже умоляла о смерти, когда в моем помутненном зрении возник Он, тот кого я сначала приняла за плод моего воспаленного сознания.

Я не могла разглядеть лица, только смутный силуэт, но от него исходило такое тепло, такая уверенность, что я замерла, боясь спугнуть это видение.

Мой Спаситель!

Он вынес меня на руках из хижины, пропахшей нечистотами, гниющим мясом и прогорклым маслом и я наконец вздохнула чистый воздух, пахнущий так необычно.

Разлепив гноящиеся глаза, я впервые увидела море, как и мечтала, но оно совершенно не радовало мою душу сейчас. Бесконечная синева, сливающаяся с небом на горизонте, казалась мне чужой и враждебной, напоминая о том, как далеко я оказалась от дома.

- Кто ты? - выдавила я из себя, чувствуя, как голос срывается на хрип. - Что ты со мной сделаешь? Ты меня купил?

- Ты моя истинная, - прозвучало в ответ, и эти слова пронзили меня насквозь, заставляя сердце пропустить удар. - Я наконец нашел тебя и теперь никуда не отпущу. Ты моя! Прости меня, что не пришел раньше, что искал так долго. Отныне ты не будешь страдать. Я обещаю тебе это.

Его слова бальзамом разлились по измученной душе и я поверила ему. Не смогла не поверить, ведь мне сразу стало легче как только Он взял меня на руки. Боль отступила, жар спал, и я почувствовала, как по телу разливается успокаивающее тепло. Его прикосновения были нежными и уверенными, и я доверилась им без остатка.

Он поил и кормил, не отходя, как казалось, ни на шаг. Обрабатывал мои раны, мыл мое тело, позволяя себе касаться меня везде, и я не сопротивлялась.

Это же истинный!

Его руки были такими осторожными, такими заботливыми, что я забывала о стыде, отдаваясь его заботе полностью. Он менял мои повязки, втирал в кожу целебные мази, и под его руками моя плоть словно оживала, возвращаясь к жизни.

А еще кругом стоял насыщенный запах каких-то благовоний. Я любила чистый воздух, но мужчина объяснял, что в этих краях это необходимость, иначе вокруг будет полчища комаров. И я привыкла, практически перестав со временем замечать настойчивый аромат, который пропитал всю одежду, волосы, даже кожу .

Когда ко мне полностью вернулось зрение, я удивилась Его красоте. Лицо моего истинного не имело изъянов, он словно Единый, сошедший на землю. Безупречный профиль, четко очерченные красивые брови и глубокие невероятные глаза, смотрящие на меня как на великую ценность. Идеальные губы с соблазнительным изгибом говорили только о нашем счастливом будущем.

Все его прикосновения несли заботу и не имели сексуального подтекста, он берег меня и ждал полного восстановления, рассказывая, как отбил у подпольных торговцев живым товаром.

По его словам, в этих землях длительное время существовало рабство, а когда Правитель отменил его, то появились несогласные, которые пытались наживаться на продаже девушек и дальше. Он говорил об этом с такой горечью, с такой злостью, что я верила каждому его слову.

Я содрогнулась от омерзения и ужаса, представляя какая участь меня могла ждать. Не имея возможности защититься, я бы оказалась легкой добычей для подонков, не брезгующих насилием. Меня бы продали, как вещь, как товар, лишив всего, что составляло мою суть, мою личность.

- Со мной была еще одна девушка, Амелия, - спрашивала я у своего спасителя, но он печально качал головой, и в его глазах застывала тень сожаления.

- Возможно, ее успели продать или она погибла, но в той хижине, которую я сжег дотла, тебя держали одну, ожидая пока не пройдет ломка и ты либо умрешь, либо пойдешь на поправку, - отвечал мой истинный глубоким баритоном, который приятно успокаивал и внушал доверие.

- Почему мне с тобой сразу стало легче? Как только ты взял меня на руки моя боль стала не такой сильной, - спрашивала его в удивлении.

- Я твой истинный, моя Валеска, - в который уже раз повторял он, я могу забрать часть твоей боли, как жаль, что не могу забрать ее всю. Но я сделаю все, чтобы ты забыла о том, что пережила. Я подарю тебе новую жизнь.

Я нежилась в его руках днем, а иногда он приходил и ночью. Он нежно обнимал и успокаивал мои кошмары, шептал ласковые слова, пока я засыпала, прижимаясь к его груди. Мне казалось, я не смогу сделать ни вздоха без него, и паниковала когда он отлучался надолго. Его отсутствие казалось мне вечностью, и я считала минуты до его возвращения.

Мое тело поправлялось и восстанавливалось. Я свободно передвигалась самостоятельно и прохаживалась по обширной резиденции своей пары. Он научил меня плавать и я полюбила это невероятное ощущение свободы.

Ныряя в океан, мы смотрели на красоту подводного мира, на разноцветных рыб и коралловые рифы, но мужчина не позволял мне долго находится вне дома, вероятно, боясь выпускать меня из поля зрения.

В доме находились служанки, следящие за мной и не оставляющие одну ни на миг. Они доброжелательно улыбались и старались во всем угодить, наряжая в тонкие шелковые платья, в которых я чувствовала себя слишком оголенной.

Я стеснялась их, но они были так приветливы, так участливы, что я постепенно привыкала к их присутствию и к новой одежде, которая казалась мне почти невесомой.

Вокруг было много незнакомых мне деревьев с висящими на них диковинными фруктами. Во дворе разливался фонтан, освежающий в полуденную жару, принося облегчение. Я любила сидеть возле него, слушать журчание воды и смотреть, как солнце играет на ее поверхности, и на мгновения мне казалось, что я вернулась в свой мир, что все страшное осталось позади.

Кошмар сменился сказкой.

Но потом в голове стало все больше прояснятся. Уплывал туман, сковывавший мои мысли и чувства и появлялись логичные вопросы, которые я раньше не задавала. Что-то было не так, что-то не сходилось, но я не могла понять, что именно. Слишком сильна была благодарность к моему спасителю, слишком велико облегчение от того, что я выжила.

- Как твое имя? - спросила я то, что казалось, должно было произойти в первый же день встречи. Я удивилась, что не спросила об этом раньше, что так долго жила с человеком, имени которого не знала.

- Меня зовут Алзар Кебир и я Правитель южных земель, - ответил он с легкой улыбкой, и в его голосе послышалась гордость, смешанная с нежностью. - И ты, моя дорогая Валеска, отныне будешь моей королевой.

Глава 6

- Но как же так? - изумилась я , чувствуя, как мир начинает рушиться под напором его слов. — Мой истинный совсем другой! Все эти годы я жила с этой уверенностью, и вдруг ты говоришь мне, что это была ошибка?

- Почему ты так решила? - своим спокойным, почти гипнотическим голосом мужчина выбил у меня почву из-под ног. В его вопросе не было ни капли сомнения, только абсолютная уверенность, которая заставляла меня сомневаться в собственном рассудке.

- Потому что Адам мой истинный, - прошептала я, падая на мягкий диван.

Ноги подкосились, и я бессильно опустилась на шелковые подушки, чувствуя, как комната начинает плыть перед глазами.

- Как ты это поняла? - продолжал спрашивать меня Алзар, присаживаясь рядом и беря за руку. Его пальцы были теплыми и уверенными, и я невольно сжала их в ответ, ища поддержки. - Ты сама чувствовала эту связь или просто принимала на веру слова окружающих?

- Это было всем понятно, с самого моего рождения, - прошептала я, пытаясь собрать разбегающиеся мысли. .

- А что чувствовала ты сама? - задал он самый страшный вопрос, и я почувствовала, как его пальцы слегка сжали мои, словно подбадривая. - Не то, что тебе говорили, а то, что рождалось в твоей душе. Твои собственные ощущения.

- Я сильно по нему скучала, мне казалось мир померк, когда он уехал, - пыталась я озвучить свои ощущения. - Но я была маленькая, чтобы понимать истинность.

- Валеска! - серьезно проговорил мужчина. - Ты была малышкой и это естественно скучать по человеку, с которым проводила вместе так много времени. Но ты уверена, что именно он твой истинный? Тот единственный, который предназначен для тебя и который не сможет жить, если ты будешь страдать? Тот, кто чувствует твою боль как свою?

- Нет, - одними губами прошептала я, совсем беззвучно, но он понял и улыбнулся.

В его глазах мелькнуло торжество, которое я списала на радость от моего признания.

- Когда тебе было плохо, я места себе не находил, меня ломало, и я доверился чутью и пошел туда куда вело сердце. Разум говорил, что ты не можешь находиться в этом убогом месте, но душа рвалась к тебе. Я бы не смог жить, если бы ты погибла, потому что чувствуя тебя как самого себя! Это и есть истинная связь, Валеска. Не слова, не договоренности — а вот это всепоглощающее чувство, когда ты готов уничтожить мир ради одного человека.

От него исходил запах, кружащий голову. Сладковатый, терпкий, с нотками каких-то восточных пряностей, которые я не могла распознать. Мужчина говорил, держа мои руки и поглаживая запястья с внутренней стороны. Эта ласка разливала горячий жар по телу, скапливаясь между ног и вызывая какай-то нестерпимый зуд желания. Так хотелось, чтобы он прикоснулся ко мне, унял этот огонь.

- Тебя заставляли принимать опасный препарат, мы его зовем Сахар Песков. Он притупляет чувства и искажает их. Возможно, его действие окажет последствия на твой организм. Скажи, неужели ты ничего не чувствуешь ко мне? - Алзар наклонился ближе, и его дыхание коснулось моей щеки. - Только честно, моя дорогая. Я хочу знать правду, какой бы она ни была.

Я растерялась, прислушиваясь к себе, но кроме разгорающейся похоти, которая все затмевала, не могла ничего разобрать. Желание пульсировало в каждой клетке тела, туманило разум, заглушало голос рассудка.

Мне хотелось раздвинуть ноги и поерзать на сиденье, сбросить с себя тонкую шелковую ткань, которая казалась теперь невыносимо тяжелой. Никогда со мной такого не было и я не понимала правильно это или нет. Неужели так я должна реагировать на истинного? Ведь раньше я не испытывала ничего подобного. Никогда!

- Я не знаю Алзар, Я чувствую благодарность, ты спас мне жизнь, излечил, и мне с тобой спокойно. Когда ты уходишь, то становится страшно, - честно признавалась я. - Твоя уверенность меня успокаивает. А еще...

- Что еще, душа моя? - вглядывался он в мои глаза.

- Желание, - выдохнула я, чувствуя, как краска заливает щеки. - Непонятное, сильное, почти животное. Я не узнаю себя.

- Ты хочешь меня так же, как я хочу тебя? - прямо спросил он, и в его голосе послышалась хрипотца. Его глаза потемнели, зрачки расширились, и я поверила, что он испытывает нечто подобное.

- Хочу, - простонала я, чувствуя как мокро стало между ног и стыдно от своего поведения.

- Это нормально, малышка, - прошептал мне в ухо Алзар. - И я хочу тебя. Не надо стыдится. Все, что происходит между истинными, правильно и естественно, - успокаивал он меня.

Повернув мое лицо к себе, он нежно, стараясь не пугать, прижался к моим губам, ласково обвел их языком и поцелуй показался мне сладким, даже приторным. Но я быстро забыла об этом когда он углубился и перерос в настойчивый, страстный, почти агрессивный. Его губы давили на мои, язык проникал все глубже, и я чувствовала, как таю в его руках

Не ожидая от себя такой реакции, я стала отвечать властно, схватив мужчину за волосы и прижимая к себе. Мои пальцы запутались в его черных, шелковистых волосах, и я неосознанно причиняла ему боль, заставляя застонать от удовольствия.

- Да, моя дикая кошечка, - простонал он. - Не сдерживай себя. Покажи мне, какая ты на самом деле.

Мы целовались с каким-то болезненным упоением, долго и жадно, пока я не почувствовала вкус крови на губах, что немного отрезвило. Металлический привкус ударил в нос, и я на мгновение отстранилась, пытаясь понять, что происходит.

Отстранившись, Алзар смотрел на меня довольным взглядом. Он слизнул каплю крови с губ и мне показалось это слишком порочным, почти демоническим. Но желание было сильнее отвращения.

- Ты же чувствуешь мою страсть и отвечаешь, малышка! - хрипло прошептал он. - Не это ли доказательство истинности? Разве может быть иначе?

Но я не знала. Мама всегда говорила, что я все пойму сама, но что именно является доказательством я не знала, но я верила своему спасителю. Он невероятным образом отыскал меня в этих песках и подарил второй шанс на жизнь, и заботился обо мне с такой нежностью, что я считала себя обязанной ответить ему.