Эвелин в другом мире

Он ударил кулаком о стол. Гримуар подпрыгнул, и в тишине пещеры раздался глухой стук.

— Убирайся! — закричал он. — Или я заставлю тебя.

Тень отступила, но улыбка не исчезла.

*«Я всегда буду здесь, Аэлион. Всегда. Я — твоя тень. Твоя тьма. Твоя истинная природа. Ты не сможешь от меня избавиться. Как ты не сможешь избавиться от желания обладать ею».*

Она растаяла в воздухе, оставляя после себя лишь холод и запах озона.

Аэлион стоял, тяжело дыша, и сжимал край стола так, что под пальцами треснуло дерево.

И тут он услышал шаги. Грубые, пьяноватые, с присвистом — он узнал их за милю. Бертран. Единственный человек, которому он доверял. И единственный, кто видел его настоящим.

— Входи, Бертран, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Но в груди еще бушевала тьма, и он сжал кулаки так, что ногти впились в ладони.

Каменная стена позади него колыхнулась, и в проеме показался мужчина.

Бертран был крепким, как дуб, с широкими плечами и руками, которые могли свернуть шею быку. Его лицо, обветренное и грубое, было украшено шрамом на брови — подарком от какой-то разъяренной девки в портовой таверне. Рыжая борода, которую он носил с гордостью, торчала во все стороны, и от него пахло дешевым вином, потом и женскими духами — разными, смешанными, как у человека, который не ночует дома два дня подряд.

Он был бабником и хулиганом. В любой другой жизни он стал бы тем, кого вешают на площади за разбой. Но десять лет назад Аэлион спас его от виселицы, и с тех пор Бертран был его человеком. Верным, как пес. Пьяным, как бочка. Но верным.

Он вошел без поклона — он никогда не кланялся, даже Аэлиону. Вместо этого он хлопнул ладонью по столу и ухмыльнулся, сверкнув зубами, один из которых был золотым.

— Господин Аэлион, — сказал он, и голос его звучал как гром среди ясного неба. — Явился, как обещал. Только, блин, чуть не загремел в кутузку. Пришлось объяснять страже, что я не воровал ту курицу. Курица сама влезла в мой мешок, честное слово.

Он хохотнул, явно довольный собой.

Аэлион смотрел на него, и внутри медленно отпускало. Тьма отступала перед этим грубым, живым присутствием. Перед тем, кто напоминал ему, что мир не состоит из одних предателей.

— Ты пьян, — сказал Аэлион.

— Ну, не то чтобы пьян, — Бертран пожал плечами. — Так, слегка подогрет. Для храбрости. Ты же знаешь, эти переходы — они у меня каждый раз… ну, такое дело. Неприятное.

Он почесал затылок и посмотрел на Аэлиона с той смесью уважения и наглости, которая была у него всегда.

— Так что, готовы? Я вот, если честно, планировал сегодня вечером завалиться к Молли с «Трех Кос». У нее там новые серьги, и она говорила, что хочет мне их показать, — он подмигнул. — Но раз вы зовете, господин, я, конечно, отложу.

— Ты отложишь, — сказал Аэлион. — Это займет много времени. Но ты даже не заметишь, как все пройдет.

— Знаю-знаю, — Бертран усмехнулся, но в глазах мелькнула тень напряжения. — Вы всегда так говорите. А я потом просыпаюсь в канаве, и голова трещит, будто я выпил бочку. И одежда чужая. И пахнет чем-то незнакомым. И бабы на меня смотрят, как на чумного.

— Ты жалеешь? — спросил Аэлион.

Бертран посмотрел на него. В его взгляде на мгновение промелькнула серьезность.

— Нет, — сказал он. — Не жалею. Вы меня от петли спасли, господин. И я ваш, до последнего вздоха. Даже если вы меня в курицу превратите.

— Я тебя в курицу не превращу, — сказал Аэлион, и в голосе проскользнула тень усталой усмешки. — Ты мне нужен человеком.

— Ну и ладно, — Бертран пожал плечами и закрыл глаза. — Делайте, что надо. Только, господин… — он открыл один глаз. — Если я проснусь в женском платье, я обижусь.

— Обещаю, этого не случится.

Бертран усмехнулся, вздохнул, и его плечи расслабились. Он доверял Аэлиону, как ребенок доверяет отцу. Даже когда знал, что его тело будет одержимо, что он потеряет несколько часов или дней своей жизни , что он проснется с головной болью и с ощущением, будто кто-то копался в его голове, — он доверял.

— Давай, — сказал он. — И, господин, передайте той девушке — ну, эльфийке, которая вас ждет, — что если она вас обидит, я лично с ней разберусь. Даже если она принцесса.

Аэлион моргнул.

— Она не обидит меня, — сказал он.

— Ну, я просто на всякий случай, — Бертран ухмыльнулся и закрыл глаза окончательно.

Аэлион положил руку ему на лоб. Ладонь была теплой. Он почувствовал, как сознание Бертрана — грубое, простое, полное образов пьяных ночей и женских улыбок — отступило в темноту. Как тело стало пустым, податливым.

И он вошел в него.

Через мгновение тело Бертрана открыло глаза, и в них горел красный огонь. Тяжелые веки моргнули, широкие плечи расправились.

Аэлион в теле разбойника оглядел пещеру, поправил пояс с топором, который Бертран всегда носил с собой, и двинулся к выходу.

Он чувствовал тяжесть этого тела — мускулы, налитые силой, запах вина и чужой кожи. Это тело было грубым, жестким, но послушным. Идеальным для того, чтобы пройти через Межлесье, не вызывая подозрений. Разбойник, возвращающийся с добычи. Кто обратит на него внимание?

Он вышел из пещеры в сумерки леса. Впереди — порт, где стоит «Анабель». Где на корабле его ждет она. Эвелин. Лиара. Человеческая женщина в теле эльфийской принцессы.

Он сжал кулаки в теле Бертрана и почувствовал, как его собственная тьма шепчет ему на ухо:

*«Ты не сможешь её забыть. Ты не сможешь её ненавидеть. Иди к ней. Но помни: она — твой враг. Или, может быть, она — твой единственный шанс снова стать живым?»*

Аэлион выругался сквозь зубы, низко, по-человечески, и зашагал вперед.

Ему нужно было убедиться, что она жива. Что она добралась до Межлесья. Что она выполнит свою часть сделки. И что он, черт возьми, сможет смотреть на неё и не думать о её запахе.

Он не знал, сможет ли. Но он знал, что попытается.

---

Вода под нами была темной, почти черной, и пахла солью и гниющими водорослями. Я стояла на палубе, вцепившись в поручни, и смотрела на берег, который приближался с каждой минутой. Межлесье. Я видела его — полосу темного леса, уходящую в туман, где деревья росли так густо, что казалось, они смыкаются друг с другом, не пропуская солнечный свет.

— Мы почти на месте, — сказал Кайнан, подходя ко мне. Он выглядел спокойным, но я заметила, как его глаз — единственный зрячий — постоянно сканирует горизонт.

И тут он замер.

— Черт, — выдохнул он.

Я проследила за его взглядом. Сначала я ничего не увидела — только море, серое и бесконечное. Но потом я заметила. Точка на горизонте. Маленькая, но приближающаяся с пугающей скоростью. Корабль. С черными парусами.

— Это Ворон, — сказал Кайнан, и в его голосе появилась стальная жесткость. — Он нас преследует. И он не один.

Я почувствовала, как холод прошел по позвоночнику. Дориан Ворон. Охотник за головами. Тот самый, который смотрел на меня в порту так, будто видел насквозь.

— Он догнал нас, — прошептала я. — Кайнан, что нам делать?

Капитан повернулся ко мне. Его лицо было серьезным, но в голосе звучала уверенность.

— Слушай меня внимательно, — сказал он, беря меня за плечи. — Я уйду от погони. Я лучший капитан в этих водах, и я знаю эти скалы как свои пять пальцев. Но ты должна прыгнуть в воду.

— Что?! — я вытаращила глаза. — Кайнан, я не умею плавать!

— Ты не умела плавать в своем мире, — он усмехнулся, но усмешка была жесткой. — В этом теле — умеешь. Лиара плавала с детства. Твоя память тебе подскажет, если ты позволишь ей. Прыгай, Эвелин. Аэлион почувствует тебя. Он найдет. Он обещал.

— Но как я найду его? Что, если он не успеет? Что, если я утону?

— Не утонешь, — Кайнан сжал мои плечи. — Ты принцесса лунных эльфов, черт возьми. Веди себя соответственно. А теперь прыгай!

Я посмотрела на воду. Она казалась бесконечной и холодной. Но я услышала за спиной крик — один из матросов указывал на корабль Ворона. Он был уже близко. Я видела фигуры на палубе.

И в этот момент я заметила его.

На палубе преследующего корабля стоял мужчина. Высокий, в черном плаще, с развевающимися на ветру темными волосами. Его лицо было слишком красивым, слишком правильным, чтобы быть человеческим. И рядом с ним стоял другой — молодой, с бледным лицом и странными зелеными глазами, в которых горел холодный, расчетливый ум. Маг. Я чувствовала его даже на расстоянии.

А между ними — принц Кайл. Я узнала его по осанке, по этой надменной улыбке, которая не сходила с его лица. Он смотрел прямо на меня, и я видела его глаза. Ледяные. В них не было гнева. Только любопытство. Как у коллекционера, который видит, что его драгоценная вещь пытается сбежать.

— Прыгай! — заорал Кайнан.

Я перевалилась через поручни и полетела вниз.

Холод ударил по телу, как пощечина. Вода сомкнулась надо мной, и на мгновение мир стал тихим, глухим, каким-то нереальным. Я открыла глаза под водой и увидела, как надо мной проплывает корпус «Анабель», как паруса хлопают на ветру. И я поняла, что мое тело знает, что делать. Мои руки и ноги двигались сами — не так, как я привыкла, а по-другому, плавно, эффективно. Лиара умела плавать. И теперь это умение было моим.

Я вынырнула на поверхность, судорожно вдыхая воздух, и услышала, как Кайнан кричит команды. Корабль Ворона был уже совсем рядом. Я видела, как принц Кайл склонился к магу, что-то шепча ему на ухо. Маг кивнул и поднял руки.

И я почувствовала это — вспышку магии, которая пронеслась над водой, заставляя волны вздыматься выше. Он искал меня. Знал, где я.

Я нырнула, уходя под воду, и поплыла в сторону берега, который казался бесконечно далеким. Легкие жгло, мышцы горели, но я плыла. Плыла, как никогда в жизни. Или как Лиара.

Я не знаю, сколько времени прошло. Может, минута. Может, час. Когда я вынырнула в следующий раз, берег был уже близко. И я увидела его.

Он стоял на камнях, среди пены и брызг. Мужчина — грубый, широкоплечий, с рыжей бородой и шрамом на брови. Разбойник. Но его глаза были красными. И он смотрел прямо на меня.

Аэлион.

Я выползла на берег, дрожащая, мокрая, и упала на колени, задыхаясь от холода и усталости. Он не подошел ко мне. Не помог подняться. Просто стоял и смотрел сверху вниз с ледяным выражением лица.

— Ты опоздала, — сказал он. Голос грубый, чужой. Голос Бертрана. Но интонация — его.

— Я… я плыла, как могла, — выдохнула я. — Там… там принц. Он преследует меня. С ним маг.

— Я знаю, — сказал он холодно. — Я чувствую его магию. Они высадятся через час. Если мы не уйдем сейчас, они найдут нас. Вставай.

Он не протянул руку. Просто стоял и ждал, пока я поднимусь сама, пошатываясь, с трудом удерживая равновесие. Я чувствовала, как его взгляд скользит по моему мокрому телу, по прилипшей к коже одежде, но он смотрел на меня так же, как смотрят на вещь, которая нужна для дела. Никакого тепла.

— Идем, — сказал он, разворачиваясь и шагая в лес. — Нам нужно уйти как можно дальше. В Межлесье нас не найдут, но только если мы будем двигаться быстро.

Я последовала за ним, чувствуя, как каждый шаг отдается болью в ногах. Вода стекала с моих волос, и я обхватила себя руками, пытаясь согреться. Он не обернулся ни разу, не спросил, как я себя чувствую, не предложил помощи.

Но внутри него — я не видела, но чувствовала — что-то боролось с самим собой. Тьма шептала ему, я знала это. Она хотела, чтобы он обернулся. Чтобы он помог. Чтобы он прикоснулся ко мне.

А он держал себя в узде, как дикого зверя на цепи. Дышал ровно. Шел быстро. Был грубым и холодным.

— Ты будешь молчать, — сказал он через плечо, когда лес сомкнулся вокруг нас. — В Межлесье не разговаривают громко. Там есть твари, которые приходят на голос. Ты не хочешь с ними встретиться.

— А ты? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ты их боишься?

Он остановился на мгновение. Повернулся. Его красные глаза смотрели на меня, и я увидела в них что-то, что заставило мое сердце пропустить удар.

— Я — тень, — сказал он тихо. — Я боюсь только одного. Не успеть.И он пошел дальше.

---

Мы шли через Межлесье несколько часов. Деревья здесь были странными — их стволы переплетались друг с другом, корни вылезали из земли, как щупальца, и воздух был тяжелым, влажным, с запахом разложения и чего-то сладкого, как цветы, которые цветут только ночью.

Аэлион был молчалив и собран. Каждый раз, когда я хотела задать вопрос, он бросал на меня взгляд, который говорил: «Закрой рот». И я закрывала.

Когда мы наконец остановились на ночлег у маленького ручья, он развел костер, сел на бревно и уставился в огонь.

— Завтра мы доберемся до начала земель высших эльфов, — сказал он. — Таланион Золотой Лист не любит гостей. Но он уважает силу. Я знаю, как с ним говорить. Ты будешь стоять рядом, молчать и смотреть ему в глаза. Поняла?

— Поняла, — сказала я. — А что будет, если он не согласится помочь?

Аэлион посмотрел на меня. В его красных глазах мелькнула тень той же тьмы, что говорила с ним в пещере.

— Он согласится, — сказал он. — У меня есть… аргументы.

Он не объяснил, какие. И я не стала спрашивать.

Но я знала, что это будет тяжело. Что высшие эльфы потребуют услугу. И что я, возможно, не готова к тому, что они попросят.

Когда я наконец провалилась в сон, мне приснился принц Кайл. Он стоял на палубе своего корабля и смотрел на меня. Его маг, молодой, с зелеными глазами, стоял рядом и улыбался. И Кайл сказал:

— Ты не убежишь от меня, эльфийка. Я всегда найду тебя. Потому что ты — моя. И я не прощаю предательства.

Я проснулась с криком. Аэлион сидел на бревне, не спящий, и смотрел на меня. В его глазах была усталость. И еще что-то, что он пытался скрыть.

— Тебе приснилось, — сказал он.

— Принц, — прошептала я. — Он здесь. Он в Межлесье. Он уже на берегу. Я чувствую.

Аэлион сжал кулаки.

— Мы уйдем раньше, чем он нас найдет, — сказал он. — Мы будем у высших эльфов через два дня. Если принц тронется в путь сейчас, он доберется туда через три. У нас есть преимущество. Только не замедляйся.

Он не сказал мне, что его тень шепчет ему, что он должен защитить меня. Не сказал, что его грубость — это только маска. Что внутри он боится за меня так же сильно, как боится того, что я могу значить для него.

Он просто сидел и смотрел на огонь, пока я снова не заснула.

А утром мы пошли дальше. К высшим эльфам. К тому, чего я боялась больше всего.

И мы знали, что принц Кайл уже высадился на берегу. Что его маг, двадцатитрехлетний гений, который был не просто магом, но и химиком, уже начал варить зелье, которое позволит им пройти через Межлесье за один день. Что принц, оскорбленный моим побегом, шел по нашему следу, как хищник, который не прощает, когда его добыча ускользает.

Мы не знали, что нас ждет у высших эльфов.

Но скоро мы узнаем.

--------Глава 3: Воссоединение.-----------

Мы уже целый день двигались к городу высших эльфов. Тельэльдир. Я вычитала это название в той же книге, которую дал мне Аэлион. Красивое название для города, который, судя по описанию, был вырезан из белого камня и вплетен в кроны гигантских деревьев. Но до него еще нужно было добраться.

Лес, по которому мы шли, назывался Кельдорай. И в нем обитало немало чудовищ. Я видела их следы — огромные, с когтями, оставляющие глубокие борозды в земле. Слышала их крики по ночам — низкие, гортанные, от которых кровь стыла в жилах. Но пока мы их не встретили. Наверное, Аэлион чувствовал опасность и обходил места, где они водились.

Но больше всего меня волновали не твари Кельдорая.

Высшие эльфы активно используют магию. Она пронизывает их земли, их воздух, их камни. А это значит, что вблизи их поселений часто случаются прорывы демонических созданий. Тьма притягивается к силе, как мотыльки к огню. Черная магия запрещена, но у каждого народа есть тайный орден, который не брезгует окунуться во тьму ради знаний. И я боялась, что мы можем наткнуться на кого-то из них.

— Ты слишком много думаешь, — сказал Аэлион, прерывая мои размышления. Мы остановились на поляне, и он сбросил с плеч мешок. — Это мешает тебе двигаться.

— Я просто пытаюсь понять, что нас ждет, — ответила я

.— Ты узнаешь это, когда мы придем. А пока — мы будем тренироваться. Ты должна уметь защитить себя.

Он снял с пояса Бертрана два кинжала. Красивые, с изогнутыми клинками и камнями в рукоятях, которые переливались в лучах солнца. Они явно были эльфийской работы, не человеческой. Аэлион протянул мне похожие, но без таких драгоценных камней — простые, деревянные, тренировочные, а кинжалы с камнями убрал обратно.

— Держи, — сказал он. — Сегодня мы будем учиться на деревянных. Я не хочу, чтобы ты поранилась.

— Спасибо, что заботишься, — фыркнула я, принимая оружие.

— Я забочусь о своей инвестиции, — ответил он холодно. — Если ты умрешь, я не получу корону.

Я закатила глаза, но ничего не сказала. Мы встали друг напротив друга. Он поднял клинок, я — свой.

— У тебя неправильная стойка, Эвелин, — сказал он, обходя меня и поправляя мою позу. — Из-за этого ты неустойчива. Согни ноги в коленях и опусти немного голову.

— Но я думала, надо смотреть противнику в глаза, — возразила я.

— Ты не помнишь. Воспоминания Лиары не вернулись, — он вздохнул, и в этом вздохе я услышала усталость. — Ее должны были обучить боевому искусству с детства. Но когда в ней проснулась магия, которая сейчас спит в тебе, ей это наверное уже не нужно было. Она полагалась на силу. Ты не можешь. Пока магия не проснулась, ты должна хоть как-то уметь постоять за себя. Я не всегда могу быть рядом.

Я кивнула и попыталась принять правильную стойку. Неловко, неуклюже, но он поправил меня, коснувшись плеч. Его руки — руки Бертрана — были грубыми и теплыми. Он отстранился быстро, словно обжегся.

— Снова, — сказал он.

Мы тренировались до темноты. Я наносила удары, он уклонялся. Я пыталась достать его, но он был слишком быстрым. Слишком опытным. Когда я наконец упала на траву, задыхаясь и покрытая потом, он посмотрел на меня без всякого сочувствия.

— Лучше, — сказал он. — Но недостаточно. Завтра продолжим.

Наступил второй день. Утром Аэлион сказал, что должен покинуть тело Бертрана на несколько часов.

— Мне нужно проверить кое-что в пещере, — сказал он. — Я вернусь к вечеру. Бертран тоже умеет драться, и я оставлю ему сообщение в голове. Он будет тебя учить.

— Он? — я недоверчиво подняла бровь. — Тот самый бабник и хулиган?

— Он верен мне, — сказал Аэлион. — И он умеет обращаться с оружием. Этого достаточно.

Он закрыл глаза, и через мгновение тело Бертрана обмякло, а затем снова пришло в себя. Но глаза были уже не красными. Карие. Живые. С хитринкой.

Бертран пошевелил плечами, хрустнул шеей и ухмыльнулся.

— Ну, привет, принцесска, — сказал он, и голос его был низким, с хрипотцой. — Господин сказал, что мне надо тебя поучить. Я, если честно, думал, что мне придется учить тебя совсем другим вещам, но он велел быть серьезным. Так что давай, покажи, что ты там умеешь.

Он оказался неплохим учителем. Грубым, но понятным. И не упускал возможности пофлиртовать.

— Ну, если бы ты была моей, я бы научил тебя и другим вещам, — сказал он, когда я очередной раз промахнулась. — Но господин велел не прикасаться. Так что держи дистанцию, принцесска.

— Я бы и не подошла ближе, — огрызнулась я, но на его лице расцвела широкая, наглая улыбка.

К концу дня мы закончили тренировку, перекусили и пошли дальше. Лес становился гуще, тише. Даже птицы здесь не пели.

Именно тогда я услышала шаги.

Я уже открыла рот, чтобы предупредить Бертрана, когда лезвие кинжала оказалось у моего горла.

— Тише, птичка, — прошептал голос за спиной. Холодный, знакомый. Дориан Ворон. — Не дергайся.

Я замерла. Из-за деревьев вышли его люди — четверо, вооруженных, с арбалетами. А за спиной Ворона я увидела их.

Принц Кайл.Он вышел из тени, улыбаясь. Его лицо было спокойным, но в глазах горел холодный, расчетливый огонь.

— Набегалась, красавица? — сказал он, цокая языком. — Нехорошо убегать от своего хозяина. Ты заставила меня потратить больше денег и самому гнаться за тобой. Я такого еще ни разу не делал. Ты должна быть польщена.

Рядом с ним стоял тот молодой маг. На мгновение мне показалось, что его глаза сверкнули красным, но потом стали полностью черными. Как бездна.Второго мага не было видно.

— Я же говорил, Ваше Высочество, — сказал маг. — Она была здесь. Я чувствую ее магию.

— Ты чувствуешь не ее, — ответил принц. — Ты чувствуешь мое терпение. И оно на исходе.

Ворон отпустил меня. Принц подошел ближе и взял меня за подбородок.

— Ты больше не будешь убегать, — сказал он, и в его голосе появилась сталь. — Или ты можешь увидеть другую мою сторону. И она тебе не понравится.

— Свяжите ей руки, — приказал принц.

Он сделал знак, и двое наемников схватили меня за руки. Веревка впилась в запястья, затягиваясь туго.

Пока он говорил, я заметила, как Бертран медленно, незаметно подбирается сбоку. Он двигался бесшумно, как охотник. И когда наемники отвлеклись, он налетел на принца.

— А ну, не тронь девку! — заорал он.

Принц успел увернуться, и Бертран врезался в одного из наемников, ловко уложив его на землю ударом кулака. Второй попытался достать его ножом, но Бертран перехватил его руку и сломал запястье с хрустом, который я услышала даже сквозь шум боя. Третий наемник бросился на него, и Бертран принял его удар на плечо, повалил на землю и ударил головой о камень.

Он дрался как зверь. Дико, яростно, без страха. Двое наемников уже лежали на земле, третий корчился от боли.

— Беги, Лиара! — крикнул Бертран, вступая в схватку с Вороном. — Беги!

В этот момент маг поднял руку. Я увидела, как в его ладони сгустилась тьма — черная, пульсирующая, живая. Он направил ее на Бертрана, и та ударила в грудь разбойника, отшвырнув его в кусты. Тело Бертрана с глухим стуком ударилось о дерево и затихло.

— Бертран! — закричала я.

Но времени не было. Я рванула в лес, не разбирая дороги. Руки были связаны, это было трудновато, ветки хлестали по лицу, ноги путались в корнях. Я бежала, пока не услышала за спиной топот. Тяжелый. Быстрый. Кто-то приближался.

Я не успела обернуться. Я врезалась в кого-то, и мы покатились вниз, в провал, который я не заметила. Мы летели в темноте, ударяясь о камни, о корни, о влажную землю. Десять метров. Может, больше. А потом — холод.

Вода. Мы упали в подземное озеро.

Я погрузилась в ледяную тьму, и страх парализовал меня. Руки связаны, я не могу грести, не могу плыть. Я медленно опускалась на дно, чувствуя, как легкие горят от недостатка кислорода.

А потом чьи-то руки схватили меня.

Я дернулась, забилась, но хватка была сильной. Маг. Я узнала его по бледному лицу и черным глазам, которые светились в темноте. Он понял, что в моих легких не осталось воздуха, и приблизился.

Я замотала головой, пытаясь оттолкнуть его, но он держал крепко. Его губы прижались к моим, и я почувствовала, как в легкие входит воздух. Теплый, живительный. Я перестала бороться, позволяя ему дышать за меня. Он отстранился, достал нож и разрезал веревки на моих запястьях.

— Плыви, — сказал он в моей голове. — Я помогу.

Мы вынырнули на поверхность вместе. Я хватала ртом воздух, кашляла, дрожала от холода и шока. Он помог мне выбраться на берег.

Мы оказались в пещере. Красивой. Невероятно красивой. Стены были покрыты зеленым мхом и серебристыми лишайниками, которые светились в темноте. С потолка свисали корни деревьев, переплетаясь в странные узоры. В углу журчал маленький водопад, впадающий в озеро, из которого мы выбрались. Воздух был влажным и теплым, пахло землей и цветами.

Я упала на мягкий мох и попыталась отдышаться. Маг стоял рядом, смотрел на меня.

— Почему мой брат выбрал именно тебя? — спросил он. Голос был тихим, но в нем звучала насмешка. — Не мог найти кого-нибудь попроворнее?

— Брат? — я подняла голову, с трудом веря своим ушам. — Что? Ты... ты брат Аэлиона?

Маг повернулся ко мне, и его глаза из черных стали красными. Такими же, как у Аэлиона. Горящими. Древними.

— Я брат Аэлиона, — сказал он. — Меня зовут Сориэн. И я его младший брат.

Я смотрела на него, не в силах произнести ни слова.

— Моих родителей убили, — сказал он, и его голос стал глубже, тяжелее. — Наших отца и мать. Аэлион выжил, потому что был на охоте в лесу. А я... я выпрыгнул из своего тела. В тот самый момент, когда клинок вошел в мою грудь. Я вселился в парня-слугу. В тело, в котором я сейчас нахожусь. Древней магией я поддерживаю в нем жизнь. Я застрял здесь, — он усмехнулся, но усмешка была горькой. — А брат приуспел больше. Он может вселяться в разных людей. Он свободен. А я... я в ловушке.