Тепло, надежно и вдвоем. Как мы пришли к отношениям, в которых можно выдохнуть и просто жить

Екатерина Явиц

Тепло, надежно и вдвоем. Как мы пришли к отношениям, в которых можно выдохнуть и просто жить

Вступление

Сказки писались для детей. Но что за чудовищная асимметричность? Настолько детально раскрывать все препоны на пути молодых к любви, пока они не окажутся вместе, и так бесцеремонно обрывать рассказ, едва влюбленные женятся, загадочным «и жили они долго и счастливо». И все? А дальше-то что делать? Словно бы это нечто само собой разумеющееся – строить совместную жизнь.

Много ли вокруг вас браков, на которые хочется равняться? Я знаю уйму мужчин и женщин, прибившихся друг к другу, но несчастливых в паре. Знаю и тех, кто выходит из отношений, едва встретив первые трудности: «Нет, на это я не подписывался» или «Так я и знала: ты ничем не лучше других». Но тех, у кого и правда получилось сберечь любовь до старости, я храню в своем сердце как драгоценности. Расскажу вам о самых-самых.

Прецеденты любви

Мои бабушка с дедушкой прожили вместе сорок четыре года. Я застала их неувядающую любовь, прежде чем дедушкино сердце затихло.

– А вы всегда так душа в душу жили, бабуль? – спросила как-то я.

Бабушка развернула цветастую конфету, макнула в чай и засмеялась:

– Ой, что ты! Поначалу крепко ругались. Оба были с характером. Но потихоньку как-то притирались, все больше любили друг друга, берегли.

– Но ты же такая скромная, стыдливая, а дедушка – балагур и весельчак!

– Ну да, всю жизнь такими и были, – бабушка пожала плечами и с задумчивой улыбкой посмотрела куда-то вверх. – В день, когда пришли схватки, в клубе устраивали танцы. А Петя их очень любил. Я его и отпустила.

– Во даешь! – поразилась я. – И что же потом?

– Когда схватки совсем сильными стали, соседка помчала в клуб: «Петя, беги скорей! Маша рожает!» И дедушка твой влетел в комнату краснющий, но успел.

Не знаю, что меня удивляло больше: контраст между ними или то, как они признавали данность друг друга, не пытаясь исправить.

Дедушка зачитывался Довлатовым, травил анекдоты, обожал шахматы, бильярд и бесконечно что-то мастерил. Целый шкаф под инструменты держал. То водогрей спаяет, то самокат на моторе сделает, то паруса для лодки на рыбалку ходить. Сварит, скрутит, все, что хочешь, починит. Выпить с друзьями тоже любил, «по чуть-чуть».

– Волновалась? – спрашиваю.

– За его здоровье – да. А так-то знала: он всегда домой придет. По молодости мог прямо в коридоре рухнуть, но через порог перевалится.

Бабушка была правой рукой директора базы отдыха, следила за чистотой территории, держала склады, обеспечивала отдыхающих всем необходимым: бельем, посудой, радио, обогревателями. Справедливая, ответственная и мнительная – попробуй, что не так скажи. Дедушка эту ее черту знал и никому в обиду не давал.

Они любили вместе гулять, кататься на лодочке и смотреть концерты. А как они в два голоса выводили застольные песни! Когда слышу знакомый репертуар, всегда вспоминаю те теплые времена, когда дедушка был жив. Умер он на руках у своей Маши. Она не раз его успевала спасти – знала, что делать, когда инфаркт, но в тот раз не смогла.

Прошло двадцать семь лет. Бабушка по дедушке очень скучает и все же после его смерти вовсю живет. Стала более гибкой, открытой, завела собачку Яночку, и добрее друга для меня в мире нет. Интересное свойство здоровых отношений – способность оправиться от потери близкого и жить свою жизнь. Потому что есть свои опоры, свои интересы, свое «я» – связанное с партнером, но не растворившееся в нем.

Другими, более далекими, и все же вдохновляющими меня примерами здоровых отношений служили и служат мои учителя-психологи.

Седой, сухой и улыбчивый американец Марк Хоровитц пришел учить нас на третьем курсе Международной школы психотерапии. Мы были увлечены идеей самодостаточности, самостоятельности, самореализованности и всякими другими «само», а он показал, насколько все мы взаимосвязаны и совершенно обезоружил своим:

– Только любовь другого обладает немыслимой силой исцеления давних ран.

Он мгновенно менялся в голосе и баюкал в 74-летних лодочках глаз слезы, едва вспоминал, как встретил свою дорогую супругу Эбби Сейшез. Тоже психолога:

– Она научила меня чувствовать, проживать трудные моменты, замедляться в потоке жизни, оказываться в настоящем.

Марк казался нам рожденным со всем этим, но выходит, его способности проросли под влиянием жены.

– Что самое важное в любви? – спрашивал он нас и затихал, давая время поперебирать ответы. – То, что глазами любящего мы выглядим лучше, чем себе казались.

– Но это же только кажется, – в двадцать пять голосов возражали мы.

– Нет, просто никогда прежде мы не смотрели на себя любящими глазами, – с улыбкой заключал Марк.

За Ирвином Яломом и его женой Мэрилин, писательницей, ученой-историком и феминисткой, я наблюдала через книги «Как я стал собой» и «Вопрос смерти и жизни». Помню, меня потрясло, как измученная онкологией и мечтающая об эвтаназии Мэрилин, ждала, пока Ирвин будет готов отпустить ее. Столько сострадания, столько служения!

И, конечно, я впитывала пример отношений моего психолога со своей женой и коллегой. Он восхищался профессионализмом супруги там, где не был экспертом сам, но нисколько не уменьшался в самоценности. И делился своей зависимостью от нее без малейшего смущения:

– В августе хочу по традиции отправиться рыбачить. Если, конечно, супругу уговорю меня отвезти, – смеялся он. – Я водить не умею, а места там глухие. Без нее туда не добраться.

Не было между ними борьбы, попытки доказать свою автономность или превосходство, но чувствовалось признание разности и важности друг друга.

А вдруг и я смогу?

Все эти примеры уютной, спокойной и полной уважения любви не давали мне покоя. Вдруг и я однажды сумею построить нечто подобное?

Да, у меня не получилось уже дважды. Каждый раз я выходила замуж, думая, что проживу с любимым всю жизнь. Но спустя годы смотрела на избранника и понимала: нет, я не вижу нас в старости. Ни смеющихся вместе за столом затерянного в глуши загородного дома, ни шаркающих за ручку по набережной Невы.

Да, часть меня по-прежнему боялась, что со мной сказочного «долго и счастливо» никогда не случится. Я сложная, странная, поломанная. И все же, была во мне и другая часть. Та, что все громче и увереннее твердила: «Это все страхи, Катя. А ты верь и шагай!» И я шагала. Продолжала ходить к психологу, укрепляла чувство собственного достоинства, все смелее выбирала себя и штудировала труды именитых коллег по надежной привязанности. А потом встретила своего будущего мужа Лешу и захотела попробовать построить с ним нечто действительно совместное.

Мы двигались в близость с опаской: созависимого опыта у обоих было через край. Переглядывались: «Не слишком открываюсь? Может, стоило держать это при себе?», «Ты что, и правда меня слышишь?». Иногда ссорились, терялись, до поздней ночи искали способ вернуться друг к другу. Бывали дни, недели, месяцы, когда мы жили в обнимку. Бывало, нам никак не удавалось друг до друга дотянуться. Но за восемь лет я ни разу не пожалела о том, что мы с Лешей – вместе. Да что там! До сих пор не вериться, что можно так кого-то любить и чувствовать себя настолько любимой в ответ. И чего я на себя наговаривала? Вовсе я не сложная – вполне нормальная, настоящая. Даже классная!

О книге

– Я думала, вы только поженились, – призналась недавно снимавшая нас фотограф.

– Мы вместе восемь лет, – ответила я, довольно поглядывая на мужа.

– Ого! Но как вам удалось сберечь столько тепла, интереса, нежности?

Я подпрыгнула от красоты совпадения. Именно с такого вопроса когда-то и началось написание этой книги. Самой стало любопытно: как же мы с мужем это сделали?

➢ Как выбрали друг друга и, несмотря на обожженность прошлым опытом, остались вместе.

➢ Как научились разговаривать: не только о безопасном и приятном, но и о трудном, пугающем, уязвимом.

➢ Как от кипящих конфликтов пришли к готовности слышать, отчего другому плохо, и вместе искать выход.

➢ Как победили финансовую тревогу и разобрались с многострадальным семейным бюджетом.

➢ Как состыковали наши потребности в сексе и сумели разбудить однажды заснувшее влечение – да так, что стали еще ближе.

➢ Как научились договариваться, кто у нас главный, и создали среду, где возможны и его выставки, и мои книги, и публичность, и отпуск от всего.

➢ Как смогли довериться друг другу, перестали отдаляться в разлуке и пришли к отношениям, где точно знаешь: для меня всегда есть место.

Чем больше я вглядывалась, тем больше праздновала то, что нам удалось создать. А еще поняла, что хочу поделиться опытом со всеми, кто тоже нащупывает дорогу к уютным и надежным отношениям.

И вот книга у вас в руках. Возможно, вы только встретили кого-то классного, влюблены, взволнованы и боитесь все испортить. Или замучились бесконечно сходиться-расходиться с партнером, а сейчас так важно увидеть: бывает иначе. Может, вы вместе давно и в целом неплохо живете, но чего-то не хватает. Вот бы стать ближе, роднее, теплее, встряхнуть любовь! И так хочется подсмотреть опыт реальных пар. Не глянцевые картинки из соцсетей, а тех, про кого знаешь: они тоже сомневались, пугались, сталкивались с кризисами и не только выжили, но построили нечто красивое.

В этой книге я попыталась дать вам такой пример. Я писала ее шесть лет: сначала копила заметки про возникающие в отношениях вызовы и победы, потом разбиралась, как их обработать и подать. Порой чувствовала себя фоторепортером в горячей точке: то ли бежать в полыхающий дом, то ли запечатлевать событие. Ну почти. Во время конфликтов я, конечно, была с мужем, но после все старательно конспектировала. И как мы выруливали, и как находили нужные слова.

Из чего я, как мозаику, сложила для вас эту книгу?

➢ Я собрала наш с Лешей восьмилетний путь в совместность: с чего начинали, с чем сталкивались, как справлялись. А чтобы яснее показать разницу между созависимыми и здоровыми отношениями, захватила и кусок своей жизни из первых двух браков.

➢ Постаралась развеять опасения, которые, по опыту клиентов, возникают при движении в близость и, возможно, появятся и у вас.

➢ Оставила места для передышки и рефлексии о вашей паре. Так что приготовьте ручку и бумагу для записей. Или, возможно, вам захочется завести для своих размышлений отдельный блокнот.

➢ Я щедро начинила книгу нашими с мужем диалогами: удачными и приводящими к ссорам. Ведь мы смелеем, когда видим: кто-то отважился сказать то, что сами бы до последнего скрывали, но отношения не рухнули, а даже потеплели. Так крепнет мужество создавать совместность, в которой хорошо. Да и просто становится понятнее, как говорить об уязвимом.

Я думаю, что отношения, как и дети, требуют внимания. И с ними часто бывает непросто, особенно, когда много страхов и тревог. Но знаете, что меня вдохновляет? Отношения мы растим для себя, а при чутком уходе, они дают сильнейший терапевтический эффект. Старые раны затягиваются, если встречается тот, кто в болезненных для нас ситуациях способен реагировать иначе, чем когда-то родители, бывшие супруги или друзья. Не отворачиваться, а оставаться рядом. Не обвинять, а обнимать. Приносить какао. Тысячу раз напоминать: «Сейчас ты устала и думаешь, что бездельничала, а ты всю неделю ломала голову над запуском нового проекта – даже поесть забывала». Так привычные убеждения «я – изгой», «меня никто не видит», «я – посредственность» постепенно заменяются на «мир меня любит», «я есть» и «если захочу, то могу все».

А когда исцеление случилось, начинается и вовсе красота! Ведь ничего не страшно, когда знаешь: что бы ни происходило, он – всегда за меня, а я – за него. И становится возможным примирить в себе аналитический ум и безудержное, настигающее, когда придется, творчество. Перестать выбирать между духовностью и комфортом и поехать на ретрит в частном отеле в предместье Парижа. Писать и издавать книги, делать авторские выставки – да что угодно. Ведь вместе мы – банда, команда, непобедиМЫе.

В этом сила любящих глаз. В этом сила подлинной близости. И мне очень хочется, чтобы как можно больше людей это прочувствовали на себе. Но что я вам все рассказываю и рассказываю? Давайте лучше покажу.

Глава 1. Собеседование в мужья. Как встретить своего человека?

“Стань лучше и сам пойми, кто ты, прежде чем встретишь нового человека и будешь надеяться, что он тебя поймет”

Г. Г. Маркес

В этой главе:

➢ Существуют ли нормальные мужчины и можно ли их распознать?

➢ Почему ощущение исключительного родства душ – плохой помощник?

➢ Чем полезна внутренняя сигнализация?

➢ Чем выбор партнера похож на собеседование и какие этапы важны?

➢ Как быть, если выбор был сделан давно?

– А нормальные мужчины вообще существуют? Привлекательные, теплые и надежные. И можно ли как-то сразу их вычислить? С каждым сближаться – здоровья не хватит. Да и жизнь нерезиновая, – вывалила я свои тревоги психологу. Он прищурился:

– А вы как думаете?

Я надеялась, существуют, и это, казалось, поможет мне уйти от моего второго мужа Андрея окончательно. Я все еще привычно хваталась за остатки наших отношений, но уже понимала: это тупик. Пережить его измену я не смогу. Да и зачем? Бесконечные подозрения в неверности – не очень-то про жизнь. Он вряд ли в ближайшее время поменяется, а ждать я больше не хочу. Ни дня. Ни часа. Ни минуты.

Вскоре мы расстались, и как геймер, добравшийся до нового уровня, я получила суперспособность: безошибочно вычислять таких же как Андрей. От их скользких «точно не знаю», «я постараюсь», «конечно, хочу, ой, что-то не складывается» меня выворачивало. Приобретенный иммунитет радовал, но вопрос о нормальных мужчинах оставался.

На следующей сессии с психологом я никак не могла расположиться в кресле: на краешке сидеть не хотелось, в середине зияла объемная вмятина (и как я раньше ее не замечала?), а облокачиваясь на спинку, я слишком разваливалась и уплывала. Наконец, я нашла удобную позу и продолжила начатый на прошлой встрече разговор:

– То ли нормальных нет, то ли я фокусируюсь на одних и тех же. Слава богу, теперь не потому, что меня к таким тянет, а потому что на них срабатывает моя сигнализация.

– То есть это ваш способ защитить себя?

– Похоже на то. Я ужасно боюсь повторений.

– А вы правда думаете, что допустите это?

– Сомневаюсь, но пока не до конца уверена, что больше себя в обиду не дам. – я плотно сжала губы, посмотрела куда-то вверх и добавила. – Как бы в этом убедиться…

Несколько месяцев спустя я обедала с Лешей. Высокий, чернобородый, он сидел на стуле справа и сиял. Широкой доброй улыбкой, гладко выбритой головой, хрустящей свежестью одеждой и остроумием, заставляющим меня снова и снова хохотать. Сигнализация молчала, а я ликовала: «Он классный. Трудно сказать, надежный ли, но точно теплый, привлекательный и по ощущениям какой-то другой».

– Ты был похож на иностранца, – спустя два года я рассказывала мужу про свое первое от него впечатление.

– Чем же, интересно? – оживился Леша.

– Не знаю. Ты вел себя не так, как я привыкла. Не только слушал, но и рассказывал о себе и своем творчестве, задавал неудобные вопросы, отпускал смелые комментарии. Вообще был довольно дерзок, прямо на грани. Я тогда подумала: «Он, наверное, долго жил где-нибудь в Лондоне или Берлине».

– Ты про открытость?

– Точно! Ты был открыт. Но в этом было что-то еще… Знаешь, мне не надо было выискивать, в чем ты хорош, чтобы тобой очароваться. Ты просто был там, очень осязаемо был. Двигался навстречу, создавал диалог наравне со мной, и, главное – тебя не хотелось достраивать. Тебя было достаточно, и то, каким ты был, меня удивляло и привлекало.

Надежен ли Леша, я узнала нескоро.

– Странно, что он не звонит тебе, – волновались подруги. – Пообщались душевно, телефончик взял, на прощанье приобнял. По всем признакам ты ему понравилась.

– Да кто его знает, в чем дело, – остужала их я. – Разгадывать желания нет. Да и не уверена, что я готова к продолжению.

Я только что просолилась на Мертвом море, крутанула парудневный роман с черноглазым остроумным пареньком, исколесила с коллегой Тель-Авив, накупила ярких браслетов-сережек-подарков для себя любимой, и то, что Леша не звонил, меня волновало мало. Хотелось наслаждаться свободой, жить всей собой. Без компромиссов, ожиданий встреч и осточертевших переживаний, как он и что. Какая разница, как он, если нет привычки начинать день с вопроса «Как я?»

Когда через полгода мы с Лешей увиделись снова и развернули наш вечер в однозначно романтичное русло, примерять его на себя я почему-то не стала. Знаете, как бывает? Встретишь интересного мужчину и давай крутить его так и эдак – словно платье из новой коллекции. Как я буду смотреться в нем у Эйфелевой башни? А если надеть мои шоколадные босоножки мери джейн, перехватить талию молочным – в цвет узора – ремешком, разбавить каштановые кудри длинными жемчужными серьгами, а через плечо перекинуть прямоугольную сумочку? Хм… ну а помимо Парижа я где-то еще смогу его выгуливать?

Второе, третье, четвертое свидание… Я настойчиво продолжала проживать каждую встречу как единственную.

На очередной сессии с психологом я поделилась:

– Мне хорошо с ним, но, представляете, меня это никуда не подталкивает. Даже притормаживает. Будто полученный при контакте с Лешей сигнал долго путешествует по проводу моей души прежде, чем достичь меня… а добравшись, неспешно перекатывается и мурлычет внутри. В детстве я подолгу смотрела, как меняется узор в калейдоскопе, стоит его чуть повернуть. Вот сейчас так же.

– Какой красивый образ!

Я кивнула:

– Только вчера Леша вдруг позвал меня в театр, а я напряглась: «Зачем все портить?» Хотя что можно испортить театром?

– Похоже, вам все еще важно быть начеку.

– Похоже, – приуныла я.

Длинный усик черных настенных часов прошаркал три и три четверти круга, прежде чем мой собеседник снова обратился ко мне:

– Так говорите, вам нравится неспешность?

– Нравится, – я подняла брови, посмотрела в добро-серые глаза психолога и услышала:

– Тогда зачем спешить? Дайте себе время, Катя.

Вскоре Леша подкинул мне новых вопросов для рефлексии:

– Такое единение как с тобой у меня впервые! Третий день хочу предложить тебе посмотреть вместе фильм – чью-нибудь биографию или что-то историческое, но все не наговориться.

Я сжала губы, забралась с головой под одеяло и призналась:

– А для меня такие чувства не новы… – и подумала про себя: «И это-то и пугает».

И снова я шла к психологу. Даже не знаю, когда его поддержка была важнее – когда я силилась уйти от Андрея или теперь, когда так хотела уберечь себя от новой боли:

– Я боюсь, что Леша своей очарованностью нашими отношениями убедит в этом и меня. Но я-то знаю: ощущение исключительного родства душ не гарантирует ничего.

С каждым из мужей мы начинали с этого сладостного чувства. С Сережей болтали без передышки, как будто долгие годы скитались инопланетянами и наконец встретили кого-то, кто говорит на твоем языке. А спустя годы молча давились бесполезно безупречными тальятелле «Рыбы» за столиком с лучшим видом на город. Я отлучилась помыть руки, дважды заглянула к сыну в игровую, озябла, ушла в гардеробную искать палантин и наконец услышала Сережино:

– Счет, пожалуйста!

С Андреем мы могли среди ночи сорваться загород:

– Спишь?

– А чего?

– Погнали в Павловск?

– Сейчас? – не то, что поворачивалась, а кувыркалась через бок к нему я.

– Ага. Я сварю тебе кофе с медом и кардамоном. Возьму плед, посидим в обнимку.

Я спешно собиралась – неважно, что завтра к 9 на работу. А запах шеи Андрея казался мне столь родным, что я и представить не могла, что однажды стану вдыхать кого-то другого с той же силой. Но вот, я уже начала придыхиваться к Леше…

– А вы хотите гарантий? – прервал мои размышления психолог.

– Хотелось бы, конечно, – еще не до конца вернувшись из своего путешествия в прошлое, пробормотала я.

– И что же вам может их дать?

– Трудно сказать. Я могу только опираться на свои ощущения рядом с ним.

– И как они?

– Хорошо, – окончательно очнувшись, прозвенела я, – мне нравится, – просканировала себя с головы до ног и отметила мурчание, разливающееся лучиками из центра груди по всему телу. – Вообще-то я хотела бы дать нам шанс.

Прошло пять лет. Я пишу эту главу, глядя, как в пруд с дождевой водой окунает свои лопасти французская мельница. Я – на литературном ретрите в предместье Лиможа. Нас двенадцать писателей. Мы встретились впервые, но обнимаемся, словно вместе таскали клубнику с соседского огорода. Тут есть все: залитые изумрудом луга, утренние растяжки с шаманом, литературные чтения и раскачивающие писательство игры, еда, которой позавидовал бы французский президент… Нет только Леши. Как же я соскучилась! Пишу о нас, и через книгу телепортируюсь к мужу.

Работаю я обычно дома. В девять вечера начинаю прислушиваться к домофону. Слышу «дон!», откладываю свои дела и иду встречать Лешу:

– Привет, милый!

Муж, не снимая рюкзака, прижимает меня к себе. Я вбираю запах его горячей шеи всем нутром и зарываюсь носом в укромную лагуну его уха. Там, в этой уютной глубине я дома. И в отличие от прежних отношений, спустя 5 лет наш с Лешей ритуал не только не исчез, но стал еще слаще. А накопленное за день мы, как прежде, несем друг другу. Делимся, конечно, с друзьями, коллегами, психологами, родными, но самые сладкие разговоры – наши.

Иногда я с порога обрушиваюсь на него своими:

– Я сегодня просто обалдела! Представляешь…

Осекаюсь, видя его собирающие по бокам лучики, но борющиеся с усталостью, глаза:

– Прости, что так сразу. Чаю будешь?

Дожидаюсь его выдоха и выпаливаю то, что больше никому. В такие дни, бывает, нам двоим не хватает места, и на следующий день Леша посылает мне нетерпеливые кругляши в телегу:

– Как ты зайка? Думаю о тебе. Меня позвали расписать общежитие в Калининграде. Едем?

И я начинаю продумывать нашу поездку: где мы остановимся, что важно посмотреть, нужно ли скорректировать мой график консультаций и что взять с собой.

Так почему же наш с Лешей сценарий развернулся не так, как прежде? Если дело не в изначальном ощущении родства душ, то в чем?

Я всматриваюсь в наш опыт, вспоминаю, как шли мои клиенты к надежным отношениям, и вижу ответ из двух слагаемых.

Новый сценарий_1. Мы не спешили.

И с Сережей, и с Андреем мы оказались вместе так скоро, что не успели рассмотреть, кого схватили за руку. Со временем тревожные сигналы «что-то не так», конечно, поступали, но мы стойко играли роль сверкающей белыми зубами семьи с рекламы Колгейт. Чем дольше сплетаешь свою жизнь с другим, тем труднее признаться, что ошиблись еще тогда – в самом начале.

С Лешей было иначе. Мы не торопились и с удовольствием разглядывали друг друга с разных сторон. Без стыда, скидок «а ты присмотрись повнимательнее, что-то в нем есть!» и прочих программ лояльности. И только если внутри возникало уверенное «Да!», двигались дальше.

Звучит логично, правда? Процесс выбора партнера напоминает поиск персонала в компанию. Грамотный рекрутер всматривается в кандидатов поэтапно: проверяет резюме соискателей на нужные навыки и качества, при необходимости дает тестовые задания и затем решает, приглашать ли их на первое собеседование. Он знает: если при отборе схалтурить, пострадает бизнес. А уж если нужен топ-менеджер, без многоступенчатого знакомства точно никак. Но почему же порой выбор партнера – как мы надеемся, на всю жизнь – так похож на собеседование рядового сотрудника?

– Алло, здравствуйте! 18 лет исполнилось? Руки-ноги на месте? Когда готовы приступать? Отлично! Завтра занесите трудовую, паспорт, СНИЛС и военный билет в отдел кадров с 9.00 до 10.00 и ждем вас на смене.

Так работает созависимость: когда внутри – ощущение, что без другого тебя нет, не до всматривания. Схватиться за кого-то, кто оказался рядом – вопрос выживания. Слишком холодно, слишком одиноко, слишком пусто, слишком невыносимо наедине с собой.

Если бы не годы психотерапии, мой созависимый сценарий мог бы повториться и в третий раз. К счастью, к моменту встречи с Лешей я научилась опираться на себя и ценить свободу и потому спокойно вглядывалась в того, кто передо мной. Местами, обожженная предыдущим опытом, я даже притормаживала и все же сохраняла чувствительность к происходящему: