Сердце Порядка и Хаоса

В лаборатории воцарилась гробовая тишина. Алиса чувствовала, как по её щеке скатывается предательская слеза бессилия. Она смахнула её грубым движением.

Марк первым нарушил молчание. Он снова надел маску шута.

– Ну что ж! – воскликнул он, хлопая себя по бёдрам. – Компания на вечер найдена! Профессор, вы не представляете, как я мечтал о личном маг-дезинтеграторе, который будет ходить за мной хвостом! Мечты сбываются!

– Заткнитесь, – прошипела Алиса. Её пальцы впились в ручку чемоданчика. – Просто заткнитесь.

– Арчимед, – Марк повернулся к профессору, и на секунде в его глазах мелькнула та самая, неподдельная паника. – Нам нужно… куда-то деться. Пока вы всё это изучаете. Мы не можем торчать здесь. Особенно она, – он кивнул на Алису. – У неё, кажется, сейчас случится истерика, а это, судя по всему, плохо повлияет на наше общее… э-э-э… самочувствие.

– Да, да, конечно! – профессор засуетился. – Вам нужно стабилизироваться! Привыкнуть к связи! Идите… идите ко мне домой! Там есть свободная комната!

– Ни за что, – тут же отрезала Алиса. Идти в дом к сообщнику этого безумца? Нет уж.

– Тогда ко мне! – предложил Марк с развязной ухмылкой. – У меня просторно. Вино в погребе. И… э-э-э… коллекция редких артефактов для развлечения.

Мысль провести ночь в логове этого хаоса и, вероятно, беззакония, вызвала у Алисы такой приступ отвращения, что Марк непроизвольно сморщился, почувствовав его по связи.

– Я предпочту нейтральную территорию, – ледяным тоном заявила она.

– Гостиницу.

– О, романтика! – воскликнул Марк, закатывая глаза. – Номер на двоих, завтрак в постель…

– ДВЕ КОМНАТЫ, – отчеканила Алиса. – СМЕЖНЫЕ. Если это… ограничение позволит.

Профессор потер переносицу.

– Гостиница… возможно. Но учтите, связь может потребовать более близкого контакта. Пока не изучено… В общем, будьте осторожны. И приходите завтра утром! С первыми результатами!

Марк, всё ещё гримасничая, поклонился.

– Как скажете, шеф. Ну что, партнёрша? Отправляемся в наш медовый… то есть, вынужденный деловой вояж?

Алиса ничего не ответила. Она развернулась и пошла к выходу, чувствуя, как этот невыносимый человек волочится за ней, как привязанный на резинке щенок. Её жизнь превратилась в кошмар. И главным монстром в этом кошмаре был он – маг-хаосолог Марк, с его идиотскими шутками, паникой, спрятанной за клоунской улыбкой, и светящимся пятном, которое теперь было частью её самой.

Глава 4

Глава 4. Правила совместного выживания в номере 213

Гостиница «У серебряного фонаря» была респектабельным заведением недалеко от Гильдейской площади. К счастью для Алисы, ночная смена на ресепшене была представлена пожилым, невозмутимым гномом, видавшим виды. Вид двух клиентов со светящимися пятнами на одежде (которые они тщетно пытались прикрыть плащами) и их странной, синхронной походкой не вызвал у него ни малейшего удивления. Он лишь поднял седую бровь.

– Один номер или два?

– ДВА, – почти крикнула Алиса.

– Смежные, – уточнил Марк, неуклюже роняя несколько монет на стойку. – И, если можно, с дверью поближе друг к другу. Нам… нужно быть на связи.

Гном что-то пробормотал себе под нос, выдал два ключа и указал на лестницу.

– Второй этаж. 213 и 214. Спокойной ночи. И постарайтесь ничего не взорвать. Страховка дорогая.

Номера оказались действительно смежными, с дверью посередине. Как только они вошли в 213-й Алиса сказала:

– Прекрасно, значит, максимальная дистанция…. —Она отступила от двери к противоположной стене. Примерно на восьмом шаге знакомое неприятное давление в груди начало нарастать. Марк, стоявший у окна, крякнул.

– Так, стоп. Дальше нельзя. Значит, радиус – примерно четыре метра. В пределах одной комнаты. – Он обвёл взглядом номер: одна большая кровать, комод, стол, кресло у камина, ширма за которой стояла бочка для умывания, да небольшая дверь сбоку в уборную. – Ну что, делимся? Вы – кровать, я – кресло? Или наоборот? Я не против кровати, честно.

– Молчите, – сказала Алиса. Она поставила чемодан на стол и снова достала свой блокнот. – Мы устанавливаем правила. Регламент совместного выживания в условиях принудительной симбиотической связи. Пункт первый: соблюдение дистанции. Мы находимся в противоположных концах комнаты, кроме случаев крайней необходимости.

– Пункт второй, – парировал Марк, сбрасывая плащ и разваливаясь в кресле. – Не стрелять в партнёра магическими зарядами. Уже нарушили, но я великодушно прощаю.

Алиса проигнорировала его и продолжила записывать. Пункт второй: контроль над эмоциональными всплесками. Моя магия реактивна. Сильные эмоции опасны. Вам запрещено меня провоцировать.

– О, это будет сложно, – вздохнул Марк. – Вы такая… провоцируемая. Одним своим видом. Эта строгость, этот холодный блеск в глазах… Это вызов.

– Пункт третий, – её перо скрипело по бумаге. – Нет личным разговорам, нет попыткам «узнать друг друга лучше». Мы не друзья. Мы – аварийная ситуация.

– Согласен. Только авария. Никаких тёплых бесед у камина. Хотя огонь-то есть… – он кивнул на камин. – Может, хоть разожжём? А то вы дрожите.

Алиса и правда дрожала – от напряжения, холода и шока. Но признаться в этом? Ни за что.

– Не надо.

– Как скажете.

Она дописала ещё несколько пунктов, включая график пользования умывальником (по очереди, с выходом в коридор на время) и режим тишины после определённого часа. Потом она подняла голову.

– Теперь мы оба пытаемся заснуть. Вы – там, на кресле. Я – здесь, на кровати. Утром мы идём к профессору.

– План – огонь. Прямо стратегический гений, – Марк поднялся с кресла и потянулся. Его позвоночник хрустнул. – Тогда я, пожалуй, воспользуюсь нашим графиком первым. Освежиться.

Он направился к маленькой купели за ширмой в углу. Алиса резко отвернулась к стене, уставившись в обои.

Послышался звук льющейся воды. Алиса сидела, скрестив руки, и пыталась думать о структурном анализе магических связей. Любых, кроме той, что сейчас пульсировала у неё в груди. Она слышала, как он напевает какую-то дурацкую песенку. Чувствовала лёгкую, почти невесомую волну… беззаботности? Нет, это не было беззаботностью. Это было нарочитое, показное легкомыслие. А под ним – тот же клубок паники, раздражения и растерянности, что и у неё. Эта связь была отвратительна. Она нарушала все границы.

– Всё, я закончил, – объявил Марк, выходя из-за ширмы в нижней части своего костюма и с мокрой грудью, на которой особенно ярко горело светящееся пятно. – Ваша очередь, мисс. Я буду сидеть в кресле и медитировать. Или пытаться.

Алиса, стиснув зубы, подошла к своему чемоданчику – не простому саквояжу, а многослойному, кожано-стальному контейнеру с несколькими отделениями и хитрыми застёжками. Она щёлкнула замками в определённой последовательности (протокол безопасности №3 для командировок) и открыла верхний отсек.

Внутри, под слоем защитной шёлковой бумаги, лежали не только инструменты. Аккуратно свёрнутые, как парадный флаг, лежали сменное бельё, носовые платки, и сверху – практичное, но отглаженное ночное платье из мягкого тёмно-синего хлопка. Ничего лишнего, ничего вычурного, но качественное и чистое.

– Что, весь гардероб с собой носите? – раздался голос Марка с другого конца комнаты. Он сидел, развалившись в кресле, и наблюдал за ней с видом праздного зрителя в театре. – Или у вас там, в этом ящике, ещё и бальный наряд для непредвиденных приёмов спрятан? На случай, если нас внезапно пригласят на чай к архимагу?

Алиса не обернулась, но её спина стала ещё прямее.

– Это стандартный аварийный набор, – отрезала она, аккуратно перекладывая вещи в одну руку. – Рассчитан на трое суток автономного пребывания в полевых условиях с учётом необходимости поддержания базовой гигиены и смены одежды. Включает также ремонтный набор, аптечку и запас концентрированных питательных батончиков.

– Трое суток… – Марк присвистнул. – Вы, прямо скажем, всегда готовы к апокалипсису. Или к тому, что начальник отправит в трёхдневную командировку в болото. Это платье, я смотрю, тоже часть «базовой гигиены»? Выглядит… удивительно мирно. Я почему-то думал, вы спите в бронежилете и каске.

Это была попытка спровоцировать, добраться до неё через насмешку над её педантичностью. Но Алиса была готова. Она мысленно добавила в черновой вариант регламента пункт «Не комментировать личные вещи и подготовленность напарника» и обернулась, держа платье перед собой, как щит.

– Качество сна напрямую влияет на когнитивные функции и контроль над магией на следующий день, – произнесла она ледяным тоном. – Соответствующая одежда способствует качеству сна. Это не роскошь, а необходимость. Как и тишина, – она бросила на него выразительный взгляд, – во время гигиенических процедур.

С этими словами она развернулась и чётким шагом направилась к закутку с душевой бочкой, демонстративно резко задвинув ширму, чтобы оставить его наедине со своим сарказмом и… с тем неприятным осознанием, что её «стандартный аварийный набор» в данной ситуации оказался единственным островком здравого смысла и предсказуемости в море абсурда. А его собственная «лёгкость на подъём» оставила его без сменной рубашки и с единственной парой носков, в которых он отплясывал вальс с кристаллами.

Марк, оставшись один, перестал ухмыляться. Его взгляд на секунду задержался на аккуратно закрытом чемоданчике, а затем устало скользнул к собственному помятому бархатному камзолу, брошенному на спинку кресла. Впервые за этот бесконечный день он позволил себе тихо, без всякой игры, выдохнуть: «Чёрт. Она и правда всегда готова. А я… я даже зубную щётку не взял». И в этом признании, сделанном в пустую комнату, было куда больше уязвимости, чем во всех его предыдущих шутках, вместе взятых.

Для Алисы процедура умывания превратилась в пытку. Она знала, что он там, в четырёх метрах. Что он, возможно, слышит каждый её вздох. Что эта дурацкая связь передаёт ему её смущение. Она старалась думать о чём-то нейтральном. О бухгалтерских отчётах Гильдии. О списке необходимых инструментов для завтрашнего дня.

Когда она вышла, уже в своём практичном, но неброском ночном платье, Марк сидел в кресле, уставившись в потолок. Он не шутил. Это было почти страшнее.

– Ваша очередь на кровати, – сказала она, направляясь к креслу. – Два часа. Потом поменяемся.

– Не надо, – он махнул рукой. – Спите. У вас вид… измождённый. А я посижу. Мне не спится.

– Это не вопрос желания, это вопрос эффективности, – настаивала Алиса. – Мы оба должны быть в форме завтра.

– О, Боги, да заткнитесь вы со своей эффективностью! – вдруг взорвался он, вскакивая. Его маска сорвалась. – Вы думаете, мне весело? Меня приковали магическими наручниками к человеку, который смотрит на меня, как на ошибку в эксперименте! Который ненавидит всё, что я делаю! У меня тоже есть планы! У меня тоже была жизнь! А теперь я сижу в этой дурацкой комнате и чувствую, как вы там, за ширмой, паникуете! Это АД!

Он тяжело дышал, его глаза блестели в полумраке. Светящееся пятно на его груди пульсировало в такт яростному сердцебиению.

И Алиса… почувствовала. Не просто отголосок его эмоций. Она увидела обрывок чужой памяти, влетевший в её сознание как ураган: тёмную комнату, полку с диковинными безделушками, и чувство… вины. Острой, грызущей вины. И страх за кого-то. За мужчину с хитрыми глазами и бородой…

Она ахнула, отшатнувшись.

– Что это было?

Марк замер. Он понял, что что-то передал. Схватился за голову.

– Ничего. Это ничего. Просто… устал. Простите за вспышку. – Он снова натянул на себя маску, но она висела криво. – Ложитесь спать. Пожалуйста.

Алиса, не в силах ничего больше сказать, медленно подошла к кровати и легла, повернувшись к стене. В комнате стояла тягостная тишина. Она не могла спать. Она чувствовала его бодрствование, как фантомную боль. Чувствовала, как он пытается загнать свою панику и злость куда-то глубоко, подальше, чтобы не беспокоить её.

Через час она услышала, как он осторожно подошёл к камину и попытался разжечь огонь. У него явно не получалось – щёлкание артефактом было нервным и безуспешным.

– Дайте я, – тихо сказала она, не оборачиваясь.

– Не надо. Я справлюсь.

– Вы не справляетесь. И этот звук меня раздражает. Дайте я.

Она поднялась, взяла у него из рук артефакт и одним точным движением чиркнула, поднеся к растопке. Огонь охватил щепки, осветив его усталое, потерянное лицо.

– Спасибо, – пробормотал он.

– Пожалуйста, – ответила она и, поймав себя на том, что сказала это почти по-человечески, тут же добавила: – Это не было дружеским жестом. Это была мера по снижению общего шумового фона.

Уголки его губ дёрнулись.

– Конечно. Я и не сомневался.

Она вернулась в кровать. Огонь в камине потрескивал. И через какое-то время, глядя на отблески пламени на потолке, Алиса Коверт, всегда составлявшая план на пять шагов вперёд, поняла, что на завтра у неё есть только один пункт: «Выжить и не убить напарника». И этот пункт казался самым сложным в её карьере.

Марк, сидя в кресле и глядя в огонь, думал примерно о том же. Только его единственный пункт звучал так: «Выжить, не выдав Гномара, и не запасть на эту невыносимую, блестящую, страшную в своей правильности женщину». Второе, как ему казалось, было даже сложнее первого.

Глава 5

Глава 5. Утро, начальник и неловкость

Сознание вернулось к Алисе нехотя, как будто выныривая из густой, вязкой смолы. В мозгу сначала не было мыслей, лишь смутное ощущение неестественной усталости, будто она всю ночь решала сложнейшее уравнение. Потом по кусочкам собралась реальность: потолок незнакомой гостиничной комнаты, жёсткий матрас, тихое потрескивание догорающих в камине углей.

И тут её осенило. Она резко приподнялась на локте, рука инстинктивно потянулась к груди. Под тонкой тканью ночной рубашки светилось мягкое, ровное тепло. Не ослепительное пятно, как вчера, а скорее тусклая, но неумолимая татуировка, напоминающая о своём существовании. Неужели… не сон?

Она украдкой, почти боясь, перевела взгляд на кресло у камина. Там, свернувшись калачиком и явно мёрзнув (одеяло он так и не взял), спал Марк. Его лицо во сне потеряло всю напускную дерзость и иронию. Он выглядел просто усталым мужчиной чуть за тридцать, с тёмными кругами под глазами и слегка нахмуренными бровями. Бархатный камзол валялся на полу, и свечение на его груди, поверх рубашки, пульсировало в такт спокойному дыханию.

«Значит, не сон», – с леденящей ясностью констатировал внутренний голос Алисы. И с этой ясностью накатила новая волна паники. Работа. Гильдия. Рейтинг. Надо было что-то делать. Составлять план. Немедленно.

Её спасительные размышления прервал знакомый, дребезжащий звук. На тумбочке рядом с кроватью вибрировало и мигало зелёным светом карманное зеркальце-коммуникатор. Канал 1. Рабочий. Игнатий Витальевич.

Адреналин ударил в виски. Алиса схватила зеркальце, щёлкнула защёлкой, и в его потускневшей поверхности возникло добродушно-озабоченное лицо её начальника.

– Алиса? Девочка, ты на связи? Я тут смотрю, отчёт по вызову фон Штруп не поступил. Всё в порядке? Заявка была с кодом «Омега»…

– Всё в порядке, Игнатий Витальевич, – голос Алисы прозвучал на удивление ровно, будто её натренировали годами подобных ситуаций (что, в общем-то, было правдой – просто ситуации были другие). – Инцидент локализован. Аномалия представляла собой спонтанную кристаллизацию на почве перегруза артефакта-накопителя в системе домашней магики. Угрозы расползания нет.

– Ох, вот и славно, – на экране Игнатий Витальевич облегчённо выдохнул и тут же отвлёкся. – Сонечка, не тащи кота за хвост! Он же тебя оцарапает!.. Извини, Алиса. Внучка разбушевалась. Так значит, всё чисто?

– Не совсем, – быстро нашлась Алиса, её мозг лихорадочно просеивал варианты. – В процессе ликвидации были зафиксированы остаточные темпоральные искажения низкой интенсивности. Протокол 12-Гамма предписывает мне остаться на месте для суточного мониторинга во избежание рецидива или образования хроно-пузыря. Я сейчас в… в подготовленном помещении недалеко от эпицентра.

Она говорила уверенно, с лёгким оттенком профессиональной усталости в голосе. Ложь должна быть максимально близка к правде и щедро сдобрена бюрократическим жаргоном.

– Тымпоральные искажения? – лицо Игнатия Витальевича стало серьёзным. – Это серьёзно. Тебе нужна подмога? Могу прислать Петрова…

– Нет-нет, – Алиса почти вскрикнула, но тут же взяла себя в руки. – Пока это уровень «наблюдения». Петров… его методы слишком грубы для такой тонкой работы. Я справлюсь. Просто сегодня я не смогу выйти на дежурство.

– Понял, понял, – начальник кивнул. На заднем плане послышался детский смех и возмущённое мяуканье. – Береги себя, девочка. И… передавай привет профессору Белому, если увидишь! Сонечка его рисунки единорогов обожает!

– Обязательно передам, – скривилась Алиса мысленно. – Коверт, конец связи.

Она захлопнула зеркальце и откинулась на подушку, чувствуя, как её сердце колотится где-то в горле. Соврала начальнику. Впервые за всю карьеру. И по такой… личной, смущающей причине. Всё из-за этого несносного, спящего в кресле хаосолога!

Нужно было вставать, действовать. Она осторожно спустила ноги с кровати, стараясь не скрипеть пружинами. Её взгляд упал на Марка. Он по-прежнему спал. «Хорошо, – подумала она. – Пока он спит, можно привести себя в порядок и составить план действий на день. Идеально».

Она направилась к своему чемоданчику, стоявшему на столе у окна. Прошла три шага. Четыре. На пятом шаге в груди возникло знакомое тянущее ощущение, как будто её дергают за невидимый, привязанный к грудине канат. Она сделала ещё шаг, уже к столу – и боль резко усилилась, стала острой, колющей. Одновременно в кресле у камина Марк судорожно вздрогнул, сел и схватился за сердце, с трудом переводя дыхание.

– Что за… – он протёр глаза, и его взгляд, мутный от сна, встретился с её взглядом. Осознание ситуации медленно проступило на его лице, сменив растерянность на привычную язвительность. – А… мадам Коверт. Решили проверить радиус на спящем подопытном? Жестокий научный метод, надо заметить.

– Я просто шла к своему чемодану, – холодно парировала Алиса, хотя внутренне сгорала от стыда. – Вы должны были проснуться и… последовать за мной. На инстинктивном уровне. По логике связи.

– О, мои инстинкты по утрам обычно требуют кофе, а не синхронного передвижения с коллегой по несчастью, – он потянулся, и его позвоночник издал целую серию тревожных щелчков. – Боги, я весь одеревенел. Это кресло – орудие пытки. Надо было бороться за кровать активнее.

– Регламент есть регламент, – отрезала Алиса, наконец добираясь до чемоданчика и чувствуя, как боль отступает, когда Марк поднялся и нехотя поплёлся в её сторону.

– Ага, регламент, – проворчал он. – Где в этом вашем регламенте пункт о утреннем кофе? Или о базовых человеческих потребностях? Кстати, о потребностях… – он многозначительно посмотрел на дверь, ведущую в маленькую уборную.

Алиса резко покраснела. Она об этом, конечно, подумала. Но мысль о том, чтобы… делать свои дела, пока этот человек находится в четырёх метрах от двери, была невыносима.

– Мы… установим график, – произнесла она, чувствуя, как горит лицо.

– С соблюдением дистанции. Вы выйдете в коридор.

– В чём? – Марк развёл руками, демонстрируя свой вид: помятая рубашка, брюки, босые ноги. – Я не против, но, думаю, другие постояльцы оценят мой утренний образ не вполне однозначно. Ладно, ладно, – увидев её панический взгляд, он сдался. – Я постою в самом дальнем углу. Уткнусь носом в стену. Буду петь гимн Гильдии. Что угодно. Но, пожалуйста, решайте свои вопросы, а то мне тоже нужно, а я, в отличие от некоторых, не железный.

Это было унизительно. Но выбора не было. Алиса, сжав зубы, схватила необходимые вещи и, бросив Марку приказ «Не двигаться с места и не поворачиваться!», скрылась за дверью уборной.

Она действовала быстро, механически, стараясь заглушить в себе всякое стеснение. Закончив, она потянулась к ручке, чтобы спустить воду из бачка, который висел высоко на стене. Цепочка была коротковата. Алиса встала на цыпочки, потянулась… и в этот момент её нога поскользнулась на кафеле.

Это произошло мгновенно. Она со всего размаха шлёпнулась на пол, ударившись локтем о край унитаза. Боль пронзила руку. Но хуже было другое – от неожиданности, боли и унижения её сдерживаемые с утра эмоции прорвались наружу. В груди что-то ёкнуло, и её слабая, но капризная магия, всегда ждавшая момента, отреагировала на всплеск паники и раздражения. Не грохотом, не взрывом. С лёгким «плюхом» магический бачок над головой… превратился в огромный, идеально прозрачный пузырь. Мыльный пузырь размером с тыкву. Он плавно оторвался от стены, поплыл в воздухе и лопнул прямо над головой Алисы, окатив её с ног до головы тёплой, мыльной водой.

Она сидела на полу в луже, в мокрой ночнушке, с больным локтем, покрытая мыльной пеной, и чувствовала себя абсолютно, беспросветно несчастной.

Дверь в уборную с треском распахнулась. На пороге стоял Марк, его лицо выражало смесь тревоги и дикого любопытства.

– Что случилось? Я почувствовал выброс! Вы… – его взгляд скользнул по мокрой, мыльной Алисе, по мирно капающей с потолка воде, по отсутствующему бачку. Его губы дёрнулись. Затем ещё раз. Он закусил нижнюю губу, но было уже поздно. Тихий смешок вырвался наружу. Потом ещё один. И вот он уже, прислонившись к косяку, беззвучно трясётся от хохота, слёзы катятся по его щекам.

– Вы… вы… мыльный пузырь… – он мог только выдавливать из себя слова между приступами смеха.

– ЗАТКНИТЕСЬ! – проревела Алиса, и её голос, обычно такой холодный и собранный, сорвался на визгливую, детскую нотку. Ещё одна предательская слеза скатилась по её щеке, смешавшись с мыльной водой.

Этот крик, а главное – волна чистейшего, беззащитного отчаяния, докатившаяся до него по связи, заставили Марка резко умолкнуть. Смех стих. Он вздохнул, протёр глаза и, не говоря ни слова, шагнул внутрь, протянув ей руку.

– Давайте-ка, – сказал он уже без тени насмешки, просто устало и даже немного мягко. – Встаньте. И выйдем отсюда. Пока вы не превратили что-нибудь ещё во что-нибудь неожиданное. У меня есть сухой плащ.

Алиса, стиснув зубы, но уже без сил сопротивляться, позволила ему помочь себе подняться. Она была мокрая, пахла розовым мылом и чувствовала себя полной идиоткой. Вся её броня из правил, регламентов и холодной эффективности развалилась на глазах, оставив на виду просто очень уставшую, напуганную и неуклюжую женщину.

Марк накинул на неё свой бархатный плащ, всё ещё хранивший тепло от камина.

– Ничего, – пробормотал он, отводя взгляд, чтобы дать ей хоть каплю достоинства. – Со всеми бывает. Однажды я, пытаясь успокоить разбушевавшегося домового, случайно превратил весь буфет клиентки в желе. Вишнёвое. Очень вкусное, кстати.

Он не стал говорить, что её маленькая катастрофа была, пожалуй, самой человечной и обнажённой сценой, которую он от неё видел. И что вид её, сидящей в луже мыльной воды с лицом оскорблённой кошки, почему-то тронул его куда больше, чем все её вчерашние ледяные тирады.

– Спасибо, – прошептала Алиса, кутаясь в плащ. И это «спасибо» было таким же искренним и неуклюжим, как и её падение.

– Не за что, – кивнул Марк. – Теперь, думаю, в нашем регламенте стоит добавить пункт о недопустимости посещения уборной в одиночку. Или снабдить её противоскользящими ковриками. Или… – он взглянул на её мокрые волосы, – …просто принять как данность, что иногда случаются мыльные апокалипсисы. Идёмте завтракать. После такого начала дня кофе нужен как воздух. Или как… ну, вы поняли.

Он повернулся и вышел в комнату, дав ей возможность прийти в себя. Алиса стояла, обняв себя за плечи в чужом плаще, пахнущем дымом, какой-то пряной мазью и… просто им. И понимала, что её война за полный контроль окончательно проиграна. По крайней мере, на сегодня. Оставалось только отступать с наименьшими потерями и надеяться, что профессор Белый сегодня найдёт ответ. Любой ответ. Пока она окончательно не превратила свою жизнь – и жизнь этого несносного хаосолога – в один большой, дурацкий, мыльный пузырь.

Плащ Марка был мягким, тёплым и до смешного великим на Алисе, свисая с её плеч почти до пола. Он пахнул не только дымом и пряностями, но и дорогим табаком и… деньгами. Качественная шерсть, тонкая подкладка из бархата, искусная работа. Алиса машинально оценила стоимость. Очень недешёвая вещь для якобы частного специалиста, живущего на доходы от сомнительных заказов.

Она собиралась что-то сказать – возможно, даже поблагодарить ещё раз, хотя это давалось с трудом – когда из внутреннего кармана плаща раздался не дребезжащий, как у неё, а чистый, мелодичный и настойчивый звон. Звонок был похож на звук хрустального колокольчика.