Сердце Порядка и Хаоса

– Зато эффективная, – напомнил Марк. – Мы уже не раз это доказывали. Справимся и сейчас. Сколько их там, этих эх? Три? Ну, три так три. Бывало и хуже.

Алиса улыбнулась и позволила увлечь себя к выходу. Манускрипт лежал в сумке, тихо пульсируя теплом – словно напоминал, что отныне они хранители тайны, охотники за эхами и, возможно, последняя надежда мира на равновесие. Тяжесть его была приятной, обещающей новые открытия.

– Ладно, Коверт, – сказал Марк, когда они выбрались из подвала и зажмурились от неожиданно яркого солнца, которое, казалось, специально ждало их выхода, чтобы ослепить. – Пошли отсюда. Мне этот подвал уже надоел. Хочу пирожков и обнять тебя. Не обязательно в таком порядке, но пирожки – в приоритете. Голод – не тётка, даже когда ты спасаешь мир.

– И к новой миссии, – добавила Алиса, щурясь на солнце и чувствуя, как усталость после подвала сменяется странным возбуждением.

– И к новой миссии, – согласился Марк. – Но сначала – пирожки. Углеводы – топливо для героев. И для тех, кто собирается спасать мир от самого себя. И для тех, кто собирается искать три эха неизвестно где.

Она улыбнулась и взяла его за руку. Его ладонь была тёплой и надёжной, и Алиса вдруг поняла, что именно это прикосновение, эта связь – не магическая, а простая человеческая – и есть то, что держит её в равновесии.

Впереди были новые приключения, новые опасности и новые открытия. «Воронье гнездо» не дремлет, разрыв расширяется, а эха ждут своего часа где-то там, в неизвестности.

Но сейчас, в этот момент, было просто хорошо. Потому что они были вместе. А вместе можно было пережить что угодно.

Даже необходимость стать охотниками за древними артефактами.

Даже встречу с «Вороньим гнездом».

Даже долгую дорогу в неизвестность.

Но сначала – пирожки. Это святое.

Глава 12. Рыбный день, или Как мы стали Стабилизаторами

Утро следующего дня началось с того, что «отголосок» в кармане Алисы запел.

Именно запел – тонким, противным голоском, очень похожим на осипшего тенора, который пытается исполнить арию из оперы, но забыл слова, а вместо этого решил импровизировать на тему утренних новостей.

– Что это?! – подскочил Марк, который уже успел прикорнуть на диване с книгой по древним артефактам. Книгу он держал вверх ногами, но при этом уверял, что так информация лучше усваивается – мол, мозг не расслабляется, ищет нестандартные пути.

– Артефакт сигналит, – Алиса вытащила шар из кармана. Тот сиял ярко-розовым светом и дёргался в руке, как живой, будто пытался вырваться и улететь по своим артефактным делам. – Кажется, он нашёл разрыв.

– Где? В нас? – Марк потёр глаза и попытался принять вертикальное положение. – Потому что во мне с утра точно что-то разорвалось. Между мной и желанием вставать.

– Сейчас определим. – Алиса проигнорировала его утренний юмор с профессиональной ловкостью человека, который за последние недели научился фильтровать девяносто процентов его слов.

Она поднесла шар к карте города, которую они накануне разложили на столе. Шар дёрнулся, перекатился по карте, покружился над одним районом, словно раздумывая, и замер точно в районе Центрального рынка.

– Рынок, – констатировал Марк, заглядывая через её плечо. – Прекрасно. Там и так каждый день магический сбой – цены скачут быстрее, чем курс валюты в кризис, а продавцы орут так, что любая аномалия отдыхает. Чем мы им поможем?

– Тем, что цены перестанут скакать буквально. – Алиса уже натягивала плащ с решимостью человека, готового к новым подвигам. Или к новым неприятностям. За последнее время эти понятия как-то сблизились.

– Кофе? – жалобно спросил Марк, глядя на неё глазами побитой собаки.

– По дороге.

– Булочка?

– По дороге.

– Поцелуй?

Алиса замерла на полпути к двери, потом медленно повернулась к нему. В его глазах плясали чертята, но за этим привычным озорством пряталось что-то очень тёплое – то, от чего у неё внутри происходил какой-то сбой системы.

– Это шантаж, – сказала она, стараясь, чтобы голос звучал строго.

– Это ведение переговоров. – Марк ничуть не смутился. – Ты же любишь всё раскладывать по пунктам. Вот и я предлагаю сделку: я встаю с дивана и иду спасать мир, а ты меня мотивируешь законным способом.

– Ты невыносим.

– Знаю. И?

Она вздохнула с таким видом, будто идёт на величайшую жертву в своей жизни, подошла и чмокнула его в щёку. Быстро, почти незаметно. Марк обиженно надул губы.

– Это не считается. Это даже не по протоколу.

– В протоколе нет пункта о поцелуях.

– Значит, срочно внести, – заявил он тоном, не терпящим возражений. – Пункт 13-Б: «Стратегический партнёр имеет право на один (1) полноценный поцелуй перед выполнением особо опасного задания». Я настаиваю на внесении этой поправки.

– Это задание не особо опасное. – Алиса поправила очки. – Это рынок.

– На рынке самые страшные монстры – бабки с семечками. – Марк изобразил драматический шёпот. – Они страшнее любой «Колючки». Они одним взглядом могут загипнотизировать и заставить купить гнилую морковку. Так что давай, выполняй пункт. Протокол есть протокол.

Алиса закатила глаза так выразительно, что это движение могло бы войти в учебники по невербальному общению, но всё же вернулась, взяла его лицо в ладони и поцеловала по-настоящему – быстро, но очень тепло, так, что у Марка на мгновение перехватило дыхание.

– Вот теперь можно и мир спасать, – довольно заявил он, когда она отстранилась. – Почувствовал прилив сил и боевого духа. Можно хоть на рынок, хоть на край света.

– На край света мы, возможно, тоже скоро отправимся, – пробормотала Алиса, пряча улыбку. – А пока ограничимся рынком.

Центральный рынок встретил их привычным гвалтом, запахом специй, рыбы и жареных пирожков, и – абсолютно нетипичным магическим фоном, от которого у Алисы зачесалось в носу. Это было похоже на то, как если бы кто-то смешал все заклинания, какие только существуют, в один огромный котёл, забыл выключить огонь и ушёл по важным делам.

– Чувствуешь? – спросила она, оглядываясь по сторонам с профессиональной настороженностью.

– Ещё бы. – Марк принюхался, сморщил нос и чихнул. – Такой букет – сногсшибательный. У меня даже в глазах зарябило. И в носу засвербело. И, кажется, волосы начали шевелиться сами по себе. Прямо чувствую себя ходячей аномалией. Хотя, погоди, мы и есть ходячая аномалия. Тогда всё нормально, это профессиональное.

«Отголосок» в кармане Алисы дёргался всё сильнее, указывая направление с настойчивостью заблудившегося туриста, который наконец-то увидел указатель. Они прошли мимо рядов с овощами – там творилось нечто странное: помидоры светились изнутри ровным красным светом, а огурцы пытались сползти с прилавка и убежать в сторону более спокойных продуктов.

– Огурцы-беглецы, – прокомментировал Марк. – Это уже тянет на отдельную новеллу. «Зелёный побег». Драма в четырёх действиях.

Мясные ряды тоже не подкачали – курица на витрине вдруг захлопала крыльями и попыталась взлететь, но вовремя вспомнила, что она уже ощипана и вообще не в форме для полётов, и смущённо затихла, только возмущённо квохча.

– У неё кризис идентичности, – заметил Марк. – Быть курицей, но не летать – это же трагедия. Хорошо, что мы вовремя пришли, а то бы она свихнулась окончательно.

– Идём, – Алиса потянула его дальше. – Очаг аномалии впереди.

Они остановились у рыбных прилавков. Здесь творилось нечто невообразимое.

Рыба плавала в воздухе.

Не одна-две, а целые косяки карасей, карпов и какой-то очень подозрительной селёдки кружили над прилавками, периодически ныряя обратно в аквариумы и снова выпрыгивая с такой грацией, будто всю жизнь только и делали, что тренировались для циркового номера. Продавцы метались с сачками, пытаясь поймать особо наглых особей, но те ловко уворачивались и, кажется, даже показывали хвостами какие-то неприличные жесты.

– Это… это грандиозно, – выдохнул Марк, забыв закрыть рот. – Я никогда не видел, чтобы рыба так веселилась. Они там, наверху, наверное, обсуждают нас, бедных наземных жителей.

– Она не веселится. – Алиса достала диагностический артефакт, который тут же зашёлся тревожным писком. – Она в панике. Здесь разрыв. Прямо под прилавками.

– Под рыбой? – Марк уточнил на всякий случай. – То есть источник аномалии – селёдка? Я всегда подозревал, что от селёдки больше вреда, чем пользы.

– Не селёдка, а то, что под ней. – Алиса указала на место под одним из столов, где асфальт слегка светился лиловым, пульсируя в такт полётам рыб. – Видишь? Оттуда и исходит энергия.

– И что делать? – Марк увернулся от особо ретивого карпа, который явно метил ему в голову, целясь плавником прямо между глаз.

– То же, что и с «Колючкой». – Алиса уже мысленно выстраивала план. – Только не в бой, а в успокоение. Мы должны закрыть разрыв нашей энергией. Заштопать дыру.

– Прямо здесь? – Марк оглянулся на толпу зевак, уже начавшую собираться вокруг рыбных рядов. – При всех? Это будет публичный дебют. Нас потом весь рынок обсуждать будет.

– А у тебя есть предложение получше?

Марк огляделся. Продавцы махали сачками, рыба летала, создавая в воздухе причудливые узоры, какая-то бойкая бабка снимала всё это на артефакт-камеру и комментировала в прямом эфире для городского магического телевидения:

– …и вот, дорогие зрители, вы только посмотрите на этого карпа! Какая грация, какое чувство полёта! А селёдка, селёдка, она, кажется, собирается исполнить кульбит! Не переключайтесь, мы продолжаем наше расследование!

– Ладно, – вздохнул Марк, понимая, что деваться некуда. – Будем звёздами экрана. Только давай быстро, пока меня не узнали.

– Тебя здесь могут узнать? – удивилась Алиса.

– Я должен своей бабке по матери за рыбу, которую взял в долг три года назад. – Марк виновато опустил глаза. – Если она меня увидит в магическом телевизоре, она прибежит сюда и устроит мне весёлую жизнь.

– Марк!

– И что делать? – Марк увернулся от особо ретивого карпа, который явно метил ему в голову, целясь плавником прямо между глаз.

– Разрыв прямо под прилавком, – Алиса указала на место под одним из столов, где доски слегка светились лиловым. – Видишь? Только невооружённым глазом почти незаметно из-за всей этой суеты. Но «отголосок» чует точно. Если мы его сейчас не закроем, рыба до вечера будет летать, а потом и овощи подключатся.

Марк присмотрелся и действительно увидел слабое пульсирующее свечение, пробивающееся сквозь щели между досок. Обычный человек, занятый ловлей летающей рыбы, ни за что бы не заметил – слишком много отвлекающих факторов. Но для них, наученных горьким опытом, это был как маяк.

– Тогда давай, – решительно сказал Марк. – Пока этот разрыв не решил устроить здесь филиал болотных аномалий.

Они встали по обе стороны от лилового пятна, взялись за руки и сосредоточились. Алиса закрыла глаза и представила структуру – идеальную, ровную, как ткань, которую нужно заштопать аккуратными стежками. Марк добавил текучести, подвижности – чтобы заплатка не была жёсткой и чужеродной, а вписалась в окружающий хаос естественно, как вода в реке.

Их энергии встретились где-то между ними, сплелись в единый пульсирующий поток и мягко накрыли разрыв.

Лиловое свечение померкло, словно его пригасили. Рыба, летавшая в воздухе, на секунду замерла, будто прислушиваясь к чему-то, а потом послушно, одна за другой, попадала обратно в аквариумы. Последний карп, уже занесённый для решающего удара над головой Марка, задумался, передумал и с громким плеском нырнул в воду, только хвостом махнув на прощание.

Тишина. Нарушаемая только плеском воды и тяжёлым дыханием двух «спасителей».

Потом взрыв аплодисментов.

– Браво! – закричал какой-то мужик, стоявший в первом ряду зевак. – Цирк приехал! Представление для детей и взрослых!

– Какие артисты! – вторила ему бабка с камерой, наводя объектив прямо на них. – А можно интервью? Как вы это делаете? Это специальные заклинания или врождённый талант?

Продавцы рыбы, наконец опомнившись, побросали бесполезные сачки и кинулись к ним с благодарностями, перебивая друг друга.

– Ребята, вы спасители! – толстяк в фартуке, от которого пахло рыбой за версту, тряс руку Марку так, что у того плечо хрустнуло. – Мы тут уже час с этой рыбой воюем! Она не только летала, она ещё и петь пыталась! Селёдка сонату затянула – хоть стой, хоть падай!

– А карп этот, – подхватил второй продавец, подбегая с другой стороны, – он вообще в личную жизнь полез! Жене моей комплименты отпускал! Я, понимаешь, стою, рыбу взвешиваю, а он из аквариума выпрыгивает и моей Ларке: «Мадам, у вас глаза как два омута, я готов в них утонуть!» Я ревновать начал! К карпу!

Толпа хохотала, утирая слёзы. Алиса пыталась сохранить серьёзное выражение лица, но у неё это плохо получалось – губы предательски расползались в улыбке. Марк же сиял, как начищенный самовар, принимая благодарности с видом человека, который только что спас мир и готов подписывать автографы.

– Это наша работа, – скромно сказал он, хотя «скромно» в его исполнении означало «с максимальной театральностью». – Стабилизируем магический фон. Чиним разрывы. Успокаиваем рыб. Между прочим, карпам отдельно проводим беседы о недопустимости флирта с замужними женщинами.

– А вы, собственно, кто? – спросил кто-то из толпы, и этот вопрос повис в воздухе, требуя ответа.

Марк и Алиса переглянулись. В его глазах она увидела растерянность, смешанную с азартом – он явно ждал, что она скажет.

– Мы… – начал Марк, но запнулся.

– Стабилизаторы, – вдруг сказала Алиса, и слово вылетело раньше, чем она успела его обдумать. – Мы Стабилизаторы.

Название родилось спонтанно, но легло как влитое – ёмко, понятно и с намёком на профессиональную деятельность. Марк посмотрел на неё с таким восхищением, будто она только что изобрела новый вид магии.

– Именно, – подтвердил он, расплываясь в улыбке. – Стабилизаторы. Чиним то, что сломалось в магии. Разрывы, сбои, аномалии. Быстро, качественно и с гарантией. Дёшево и сердито.

– А где вас искать? – не унималась бабка с камерой, явно рассчитывая на эксклюзивное интервью.

– Пока нигде, – ловко ушёл от ответа Марк. – Мы только начинаем. Но если что – спросите на рынке. Нас тут теперь каждая рыба знает. Селёдка вон вообще фанатка.

Толпа снова засмеялась. Алиса потянула Марка за рукав:

– Нам пора. Пока не начали брать автографы.

– Да-да, конечно. – Он галантно поклонился публике, как заправский артист, и они нырнули в толпу, растворяясь в ней быстрее, чем летающая рыба в ухе.

Отойдя на безопасное расстояние и убедившись, что за ними никто не следит (по крайней мере, из особо навязчивых поклонников), они остановились перевести дух.

– Стабилизаторы, – сказал Марк, всё ещё улыбаясь до ушей. – Это гениально. Ты придумала это на ходу?

– Это первое, что пришло в голову. – Алиса поправила сбившееся дыхание. – Название должно быть ёмким, запоминающимся и отражать суть деятельности.

– Идеальное название. – Марк явно наслаждался моментом. – Мы стабилизируем. Мы чиним. Мы – команда. Стабилизаторы. Звучит гордо.

– Мы – пара, которая только что развлекала весь рынок танцами с летающей рыбой, – напомнила Алиса, но в голосе её не было привычной строгости.

– Ты про рыбу? – Марк махнул рукой. – Так это было бесплатное шоу для местных. Нам ещё должны доплатить за организацию культурного досуга.

– Нам должны заплатить? – Алиса удивилась так искренне, будто этот вопрос никогда не приходил ей в голову. – Мы не договаривались о плате.

– Коверт, дорогая, – Марк положил руку ей на плечо с видом умудрённого жизнью наставника. – В этом мире за услуги платят. Это аксиома, не требующая доказательств. Если ты что-то чинишь – ты получаешь деньги. Или пирожки. Или информацию. Или, на худой конец, благодарность, которую можно конвертировать в будущие заказы. Но просто так, за спасибо, мы работать не будем. Иначе нас засмеют профессиональные сообщества.

– Я не думала о…

– Ты не думала о деньгах? – Марк изобразил драматическое удивление. – Алиса Коверт? Которая считает каждую копейку, записывает расходы в блокнот и может по памяти восстановить бюджет за последние три года?

– Я думала о миссии, – с достоинством ответила она, поправляя очки. – О спасении города. О стабилизации разрывов.

– Миссия миссией, а кушать хочется всегда. – Марк похлопал себя по животу. – И плащ мне новый нужен. Этот уже дышит на ладан, бедняга. Посмотри на него – он пережил болото, битвы, дожди, танцы с буфетами и теперь ещё и нападение летающей рыбы. Он заслужил почётную пенсию.

Алиса посмотрела на его многострадальный бархатный камзол, который действительно выглядел так, будто его пора нести в музей магических древностей, а не носить на плечах. Камзол имел такой вид, словно мог рассказать множество историй – и большинство из них начинались со слов «а однажды мы чуть не погибли, но было весело».

– Ладно, – сдалась она. – Будем брать плату. Но не пирожками.

– А почему не пирожками? – возмутился Марк. – Пирожки – это святое! Пирожки – это универсальная валюта в отношениях с Громовыми и прочими соседями.

– Пирожки – это неконвертируемая валюта. – Алиса говорила тоном лектора, объясняющего основы экономики. – Их нельзя положить в банк. Ими нельзя расплатиться за портальный дилижанс.

– Зато душевная, – не сдавался Марк. – Душевность нынче дороже золота. Но ладно, уговорила. Будем брать и деньгами тоже.

Они спорили бы ещё долго, переходя от экономических теорий к вопросам магического ценообразования, но в этот момент к ним подошёл невысокий, суетливый человечек в дорогом, но сильно помятом костюме, который явно не видел утюга со времён коронации нынешнего короля. Он нервно оглядывался по сторонам и мял в руках шляпу с таким видом, будто собирался сообщить нечто ужасное.

– Простите, – сказал он, приближаясь на цыпочках. – Вы те самые… Стабилизаторы? Я слышал, вы на рынке рыбу успокоили и вообще… ну, вы понимаете.

– Допустим, – осторожно ответила Алиса, принимая свой обычный деловой вид. – А вы кто?

– Я… я торговец. – Человечек заломил руки в жесте, достойном трагического актёра. – Оптовый торговец. Склад у меня на окраине, за Северными воротами. И там такое творится… – Он закатил глаза, будто собирался упасть в обморок. – Страшно рассказывать. Товары сами собой свойства меняют. Мука вдруг стала сахаром, сахар – солью, соль – каким-то непонятным порошком, который светится в темноте, а консервы… – он всхлипнул, – консервы начали петь. Хором. Военные марши. Соседи жалуются, думают, я казарму открыл!

Марк и Алиса переглянулись. В глазах Марка зажглось то самое выражение, которое означало «это будет весело».

– Пение консервов, – задумчиво сказал Марк, потирая подбородок. – Это новый уровень. Я слышал о поющих чайниках, о танцующих буфетах, но консервы… Это, знаешь ли, искусство в массах.

– Помогите, – взмолился торговец, падая на колени с такой скоростью, будто только этого и ждал. – Я заплачу. Сколько скажете. Золотом, серебром, чем угодно. Только уберите это безобразие! У меня уже клиенты разбегаются, никто не хочет покупать продукты, которые поют военные марши. Особенно тушёнка. У неё голос, как у простуженного генерала после ночи на морозе. Страшно слушать!

– Сколько? – деловито спросил Марк.

– Что? – торговец замер в полупоклоне.

– Сколько заплатите? Назовите цену.

Торговец задумался, пошевелил губами, видимо, подсчитывая что-то в уме, и назвал сумму. Алиса мысленно прикинула бюджет, добавила коэффициент риска, вычла амортизацию и кивнула:

– По рукам. Ведите.

Склад торговца оказался настоящим магическим бедламом, достойным отдельной главы в учебнике по неконтролируемым аномалиям.

Мешки с крупой прыгали на месте, как заводные, создавая впечатление, что под полом проходит оживлённая ярмарка с хороводами и плясками. Ящики с консервами действительно пели – и не просто марши, а целые оперные арии, причём с явным разделением на партии. Тенор из тушёнки выводил верхние ноты с таким надрывом, что стекла дрожали, бас из сгущёнки рокотал где-то в нижнем регистре, а сопрано из какой-то экзотической рыбы в томате выдавало такие рулады, что закладывало уши даже у видавших виды котов, которые уже давно сбежали с этого сумасшедшего склада.

– Это… это великолепно, – выдохнул Марк, прислушиваясь к концерту. – Я хочу это записать. Это же самодеятельность мирового уровня! Тут и симфонический оркестр не нужен.

– Ты не записывать, ты чинить пришёл, – одёрнула его Алиса, хотя в глубине души и сама была впечатлена масштабом происходящего.

– Но послушай! – Марк замер с блаженным выражением лица. – У них тут целая увертюра! А вон тот ящик, кажется, запел арию Бермолли. Бедный парень, он даже не подозревает, что его ждёт.

– Марк!

– Ладно-ладно, работаем. – Он с сожалением оторвался от прослушивания и направился к центру склада, где диагностический артефакт Алисы показывал эпицентр аномалии.

Разрыв нашёлся в углу склада – небольшой, но активный, пульсирующий лиловым светом и издающий тихое гудение, очень похожее на настройку оркестра перед концертом.

– Знакомая картина, – констатировал Марк. – Опять эти дыры в реальности. Когда они уже закончатся?

– Когда мы заткнём последнюю, – философски заметила Алиса, беря его за руку. – Давай. По нашей методике.

Они снова взялись за руки, синхронизировали дыхание и сплели свои энергии в единую ткань, которой аккуратно, словно заботливая швея, заштопали дыру в реальности.

Эффект был мгновенным. Консервы, не успев допеть арию до конца, сбились с ноты, возмущённо забулькали и затихли, только иногда всхлипывая. Крупа перестала прыгать, мешки замерли на месте с обиженным видом. Мука перестала превращаться в сахар, хотя один мешок на прощание выдал облачко сладкой пыли и довольно чихнул.

– Готово, – сказала Алиса, вытирая пот со лба. Работа по заштопыванию реальности отнимала много сил, но чувство выполненного долга стоило того.

Торговец, наблюдавший за процессом из-за колонны с выражением ужаса и надежды одновременно, выскочил из укрытия и кинулся к ним с такой скоростью, будто за ним гнались все ожившие консервы разом.

– Гениально! – закричал он, хватая их за руки и тряся с неожиданной для его комплекции силой. – Вы гении! Волшебники! Чудотворцы! Держите деньги! – Он сунул в руки Алисе увесистый кошель, звякнувший с убедительностью настоящего золота. – И это… – Он оглянулся, схватил коробку с консервами и сунул Марку. – Берите, угощайтесь! Тушёнка, правда, с характером, но вкусная.

Они вышли со склада, держа в руках коробку с «поющей» тушёнкой (теперь уже бывшей поющей) и кошель с первой настоящей зарплатой.

– Знаешь, – сказал Марк, когда они отошли на безопасное расстояние от склада и от потенциальных новых клиентов. – А мне нравится быть Стабилизатором. Во-первых, весело. Во-вторых, полезно. В-третьих, мы вместе. А в-четвёртых, нам за это ещё и платят! Это же идеальная работа!

– В-четвёртых, у нас теперь есть тушёнка, которая раньше пела, – добавила Алиса, и в голосе её слышалась улыбка.

– Ты про тушёнку? – Марк посмотрел на коробку с подозрением. – Серьёзно? Будешь предлагать использовать её как музыкальное сопровождение?

– Она может пригодиться. – Алиса пожала плечами. – Для отвлечения внимания. Или для психологической атаки. Представь, если мы скормим эту тушёнку кому-нибудь из «Вороньего гнезда», и она запоёт у него в желудке?

– Коверт, – Марк посмотрел на неё с благоговением, – ты только что придумала самое страшное оружие массового поражения. Я горжусь тобой.

– Это комплимент?

– Это констатация факта. – Марк улыбнулся той самой улыбкой, от которой у неё внутри всё переворачивалось. – Как и то, что я тебя люблю.

Она остановилась посреди улицы и посмотрела на него. Вокруг шумел город, где-то лаяла собака, пахло выпечкой из ближайшей пекарни, прохожие спешили по своим делам, и жизнь была прекрасна в своей обычной, ничем не примечательной необычности.

– Я тебя тоже, – тихо сказала она, и эти слова дались ей легче, чем в прошлый раз.

– Что? – Марк приложил руку к уху с преувеличенным вниманием. – Не слышу. Тушёнка заглушает. Кажется, она опять запела.

– Я тебя тоже люблю! – крикнула Алиса громче, и несколько прохожих обернулись, заулыбавшись этой странной парочке.

Марк просиял так, будто ему подарили все сокровища мира, добавив к ним пожизненный запас пирожков и полную стабильность реальности.

– Запиши это в протокол, – сказал он, стараясь выглядеть серьёзным. – Пункт 14-А: «Стратегический партнёр имеет право на публичные признания в любви при свидетелях». Это важно для отчётности и для поднятия боевого духа.

– Ты невыносим.

– Знаю. – Он взял её за руку. – Пойдём домой? Я сделаю яичницу. В честь первого рабочего дня и первой зарплаты.