Презумпция невиновности

– Нет, сэр. Парковка постепенно заполнялась обычными покупателями, но никого подозрительного я не заметил.

– Благодарю вас, офицер. У обвинения больше нет вопросов, Ваша Честь.

– Сторона защиты имеет вопросы? – спросила судья Смит

– Да, Ваша Честь, – Мастерс поднялся, неторопливо поправил галстук и подошёл к трибуне. Он встал сбоку от свидетеля, чтобы тот видел и присяжных, и адвоката одновременно.

– Офицер Родригес, вы упомянули, что прибыли на место в семь двадцать пять утра. Скажите, сколько времени прошло с момента предполагаемого убийства до вашего прибытия?

Родригес нахмурился, прикидывая.

– Если исходить из того, что убийство произошло вечером двадцать третьего, то примерно двенадцать часов.

– Двенадцать часов, – повторил Мастерс, делая паузу. – За это время на парковке могло произойти много чего, не так ли? Машины приезжали и уезжали, люди ходили, возможно, шёл дождь?

– Дождя не было, но движение было. Парковка коммерческая, работает круглосуточно, хотя магазин и закрыт ночью.

– То есть любые следы – шин, обуви, улики, – которые могли быть оставлены убийцей, могли быть уничтожены или искажены задолго до вашего приезда?

– Теоретически да, – признал Родригес. – Но криминалисты работают в таких условиях постоянно. Мы всё равно собрали все возможные образцы.

Мастерс кивнул, делая пометку в блокноте.

– Вы сказали, что обнаружили две гильзы. Скажите, офицер, гильзы лежали на видном месте? Их мог заметить любой прохожий?

– Они лежали на асфальте, сэр. Не в луже, не в траве. Да, их можно было заметить.

– И за двенадцать часов, пока парковка жила своей жизнью, никто их не подобрал, не сдвинул, не затоптал? Вам не кажется это странным?

Родригес пожал плечами.

– Люди часто не замечают того, что не ищут. Многие могли принять гильзы за мусор, за детали от машины. Не думаю, что это странно.

– Не думаете, – усмехнулся Мастерс. – Хорошо. Вы упомянули пластиковую бутылку. Её тоже никто не тронул за двенадцать часов?

– Видимо, нет.

– И отпечатков на ней не нашли. Удобное совпадение, не правда ли? Или, может быть, эта бутылка вообще не имела отношения к преступлению и её просто выбросил какой-нибудь покупатель накануне вечером?

– Это возможно, сэр. Поэтому она и не фигурирует как улика обвинения.

Мастерс удовлетворённо кивнул.

– Вы сказали, что поговорили с сотрудниками магазина, прибывшими на работу. Скажите, они все дали показания, что ничего не видели и не слышали?

– Да.

– А вы проверяли, были ли среди них люди, которые знали погибшую лично? Может быть, кто-то из работников Sunshine Market был с ней знаком?

Родригес замялся.

– Я… не проверял этого специально. Мы опрашивали их только как возможных очевидцев.

– То есть теоретически кто-то из сотрудников мог знать Джейн Вилльямс, мог иметь с ней какие-то отношения, и вы бы об этом не узнали?

Фишборн привстал:

– Протестую, Ваша Честь, защита домысливает. Свидетель не обязан проводить расследование личных связей каждого прохожего.

Судья Смит кивнула:

– Мистер Мастерс, поконкретнее.

– Я перефразирую, – легко согласился Мастерс. – Офицер, вы не устанавливали, был ли кто-то из опрошенных вами людей знаком с погибшей?

– Нет, сэр. Мы не задавали таких вопросов.

– Не задавали. Потому что это не входило в вашу задачу. Вы просто собирали первичные показания. Так?

– Так.

Мастерс сделал шаг назад, оглядывая зал.

– Офицер, вы упомянули, что камеры видеонаблюдения не захватили место преступления. Но они могли захватить въезд на парковку. Вы просматривали записи за весь вечер и ночь двадцать третьего октября?

– Да, сэр. Криминалисты изъяли записи. На въезде зафиксировано много машин в течение вечера. Опознать конкретную машину погибшей или возможного подозреваемого по этим записям не удалось – качество изображения плохое, номера не читаются.

– То есть ни одна машина, которая могла бы принадлежать убийце, не была идентифицирована?

– Не была.

Мастерс кивнул, давая присяжным время осознать: важнейшее доказательство – видеозапись – ничего не дало.

– Последний вопрос, офицер. Вы сказали, что на месте преступления не было следов борьбы. Джейн Вилльямс сидела спокойно, руки на коленях. Вам не показалось это странным для женщины, в которую стреляют?