Искра в сумерках

Я замерла. Этот вопрос резанул острее, чем я ожидала. Потому что я не знала ответа. Я не знала, смогу ли. Я не знала, выживу ли. Я не знала, будет ли моя сила достаточной. Но она смотрела на меня так, словно я уже была ответом на все её молитвы.

— Я... я постараюсь, — выдавила я.

Женщина кивнула и снова опустила взгляд на свёрток в своих руках. Я заметила, как Вейн посмотрел на меня — коротко, оценивающе, но ничего не сказал. И мы пошли дальше.

— Почему они не уходят? — спросила я, когда мы отошли на достаточное расстояние.

— Потому что это их дом. Они родились здесь. Здесь родились их родители. Они не хотят уходить. Им некуда идти. А даже если бы и ушли — везде одно и то же. Энергии не хватает всем.

Мы остановились на краю небольшой площади. В центре стоял фонтан — высохший, мёртвый, с треснувшим камнем. Когда-то, наверное, здесь била вода. Или лава. Или что-то ещё, что давало жизнь. Теперь — только пыль.

— Вы показываете мне это, чтобы я согласилась помочь, — произнесла я. — Чтобы я перестала сопротивляться.

— Я показываю тебе правду, — ответил он. — То, что ты с ней сделаешь, — твой выбор.

— Мой выбор? Вы похитили меня. Заперли в цитадели. Надели амулет. Где во всём этом был мой выбор?

— У тебя его не имелось, — невозмутимо согласился он. — Потому что тогда ты ещё не понимала. Теперь — понимаешь. Теперь ты видела. И выбор становится твоим.

Я замолчала. Он был прав. Я видела. И теперь не могла просто отмахнуться.

— Что будет с ними, если мы не доберёмся до Барьера?

— Они исчезнут. Не сразу. Но в течение ближайших десяти лет этот город опустеет полностью. За ним — другие. Потом поселение у скалы. Потом сама цитадель. Мой мир превратится в ледяную пустыню, и все, кто в нём живёт, исчезнут.

— А вы?

— Я, — он чуть усмехнулся, но усмешка вышла горькой, — я буду последним. Король, который остался на пустом троне.

Я разглядывала его профиль — резкий, будто высеченный из того же камня, что и эта впадина. Тысяча лет. Он прожил тысячу лет. Нёс этот мир на своих плечах. И теперь его последняя надежда — девушка из библиотеки, которая до сих пор не знает, кто она на самом деле. А если я не справлюсь? Если моей силы не хватит? Эта мысль жгла где-то в груди, но я отогнала её. Сейчас не время для сомнений.

— Я помогу, — сказала я. — Я ещё не готова. Но я научусь. И я помогу этим людям. Не ради вас. Ради них.

Он долго наблюдал за мной. А потом коротко кивнул.

— Этого достаточно.

Мы возвращались обратно в молчании. У самого выхода из кратера, на узком каменном уступе, я поскользнулась — мелкие камни посыпались из-под ног, и я взмахнула рукой, ища опору. Вейн поймал меня за запястье — быстро, без усилий. Я замерла. Его пальцы сомкнулись вокруг моего запястья, горячие и крепкие. От неожиданности сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле.

— Осторожнее, — сказал он.

На этот раз я не отстранилась сразу. Просто стояла и смотрела на его руку, сжимающую мою. Между нашими пальцами пробежала слабая серебристая искра — почти незаметная. По коже разлилось тепло, а от запястья вверх, к плечу, побежали мурашки — лёгкие, покалывающие, странно приятные.

— Ты чувствуешь это? — тихо спросил он.

— Да, — ответила я так же тихо, всё ещё ощущая, как затихает дрожь.

Он отпустил меня не сразу. А когда отпустил, его пальцы скользнули по моей ладони — медленно, почти неосознанно, прежде чем он отдёрнул руку и пошёл дальше.

Я глядела ему в спину и чувствовала, как в груди разливается жар. Странный. Неожиданный. Незваный. Я не понимала, что это. Я не хотела понимать. Потому что если я позволю себе это чувство, пути назад уже не будет. А я не была готова доверять. Не после того, как он назвал меня «ничем».

Но его пальцы всё ещё жгли моё запястье. И я ничего не могла с этим сделать.

У ворот цитадели нас встретила Рина. Она окинула взглядом нас обоих и, заметив, что мы вернулись вдвоём, едва заметно приподняла бровь. Но комментировать не стала. Лишь доложила Вейну:

— Прибыл гонец от Совета. Светлые снова требуют переговоров.

— Снова? — Вейн нахмурился.

— Настаивают. Говорят, что готовы обсуждать... условия.

— Какие условия?

— Условия твоей капитуляции, — Рина поджала губы, и на мгновение в её серых глазах вспыхнуло что-то холодное и острое. Она не сказала больше ни слова, но по тому, как напряглись её плечи, я поняла: Светлые были ей ненавистны не меньше, чем Вейну. — И выдачи Аномалии.

Вейн посмотрел на меня. Его взгляд стал тяжёлым.

— Ответь им, что переговоров не будет. Нижний мир не капитулирует. И Аномалию не отдаст.

— Как прикажешь, Повелитель.

Рина исчезла за дверями. Я стояла рядом с Вейном, чувствуя, как внутри нарастает тревога.

— Они не отступят, — произнесла я. — Рано или поздно они придут за мной.

— Да, — ответил Вейн. — Но не сегодня. И не завтра. Им нужно время, чтобы собрать силы. А нам — чтобы подготовиться.

— Тогда завтра мы тренируемся?

— Да, — он чуть усмехнулся. — Завтра ты будешь проклинать меня за каждую минуту этой тренировки.

Я не улыбнулась в ответ, но внутри что-то дрогнуло. За эти недели я научилась бояться его меньше. Или, может быть, научилась видеть за маской Короля что-то ещё — то, что он прятал за холодным взором и властным тоном. Я пока не знала, что именно. Но чувствовала: он не просто жестокий похититель. Он — тот, кто тысячу лет держал этот мир на своих плечах. И это заслуживало если не благодарности, то хотя бы... понимания.

— Вейн, — окликнула я, когда он уже взялся за ручку двери.

Он обернулся.

— Спасибо, что показали мне долину.

Он ничего не ответил. Но прежде чем дверь закрылась, я увидела, как уголок его губ дрогнул. А его взгляд на долю секунды задержался на моём лице — не оценивающий, не холодный, а просто... тёплый.

Дверь закрылась. Я осталась стоять в коридоре, прижимая пальцы к запястью — туда, где всё ещё чувствовался жар его ладони.

Этой ночью я не спала. Не могла. Каждый раз, закрывая глаза, я видела их. Женщину с мёртвым ребёнком на руках, её пустой взгляд, устремлённый в никуда. Мужчину, который копал могилу для своего сына, и слёзы, беззвучно катившиеся по его грязному лицу. Детей-сирот, сидящих у стены, — их глаза, разучившиеся улыбаться. Эти образы стояли передо мной, яркие, невыносимые. Я снова и снова прокручивала их в голове, и каждый раз внутри что-то сжималось — то ли гнев, то ли отчаяние, то ли и то и другое разом.

Я думала о том, что эти люди не виноваты. Они просто родились не в том мире. И они умирают. Медленно, мучительно, без надежды. А я — единственная, кто может это изменить. Не потому что я герой. Не потому что я сильная. А потому что так вышло. Потому что у меня есть эта проклятая сила, которая сломала мне жизнь, — и теперь, впервые за всё время, она может послужить чему-то большему, чем разрушение.

Я вспомнила женщину, которая спросила: «Ты правда можешь нам помочь?» И свой жалкий ответ: «Я постараюсь». Эти слова теперь казались мне предательством. Не «постараюсь». Я должна. Я обязана. Не ради Вейна. Не ради его мира. Ради них. Ради тех, кто не может защитить себя сам.

Я села на кровати и уставилась в темноту. Что-то изменилось. Я больше не была просто пленницей, которую заставляют сражаться. Я стала той, кто принял решение. Той, кто увидела и больше не могла отвернуться.

Завтра начнутся тренировки. Я буду учиться. Я стану сильнее. И когда придёт время — я сломаю Барьер. Не потому что он так сказал. А потому что я сама так решила.

Глава 11. Грани контроля

От лица Элис

Следующие дни слились в один бесконечный поток боли, пота и серебристых вспышек.

Вейн сдержал слово — тренировки стали жёстче. Торн гонял меня до изнеможения с утра, Рейна учила новым захватам днём, а вечером Вейн лично проводил синхронизацию. Мы балансировали где-то посередине, и с каждым разом я чувствовала, как наша связь становится прочнее. Это пугало и одновременно давало странное, незнакомое чувство опоры. Его энергия теперь ощущалась иначе — глубже, интимнее, — и каждый раз, когда он отпускал мои руки, я чувствовала странную пустоту, которую не хотела признавать.

— Ты всё ещё держишь дистанцию, — сказал он однажды вечером, когда мы сидели на каменном полу после очередной синхронизации. Его голос был низким, с той самой хрипотцой, от которой у меня всегда перехватывало дыхание. — Энергетически. Ты позволяешь мне вести, но не идёшь за мной до конца. Я чувствую это. Ты всё ещё боишься.

— Может, я боюсь, что если отдам вам всё, от меня ничего не останется, — ответила я, глядя на наши переплетённые пальцы. Его кожа была тёплой, и от этого простого прикосновения по моей руке бежали мурашки.

Он чуть сжал мои пальцы.

— Я не прошу отказываться от себя. Я прошу довериться настолько, чтобы мы могли действовать как единое целое. — Он помедлил, и его серебристые глаза встретились с моими. — Я знаю, что не заслужил твоего доверия. Но я хочу его заслужить.

— Это... неожиданно, — пробормотала я, чувствуя, как сердце забилось быстрее. — Обычно вы просто приказываете.

— Я много чего делал неправильно, — его губы дрогнули в подобии улыбки. — Может быть, пришло время меняться.

— Это поэтично. Не ожидала от вас.

— Я прожил тысячу лет. У меня было время научиться красиво говорить.

Я невольно улыбнулась. Это происходило всё чаще — моменты, когда он переставал быть ледяным Королём и становился просто Вейном. Они были короткими, как вспышки молний, но я научилась их замечать. И ждать.

— Ещё раз. Попробуем полное слияние.

Я вложила ладонь в его. И мир снова исчез.

Но теперь я знала, чего ждать. Я не сопротивлялась потоку. Я позволила ему течь через меня, и в какой-то момент перестала понимать, где заканчивается моя сила и начинается его сила. Это было похоже на падение в бездну, но не страшное — захватывающее. Как полёт. Как объятие. Как момент, когда время замирает, и остаётся только этот поток. И вдруг сквозь эту звенящую пустоту прорвалось не просто напряжение, а холодный, липкий страх — его страх. Не за себя. За меня. Я чувствовала его так же ясно, как собственное сердцебиение, и от этого мне вдруг стало спокойно: если уж сам Король боится меня потерять, значит, я действительно что-то значу.

Когда я открыла глаза, Вейн смотрел на меня. Он не отпустил мою ладонь сразу. Задержал на секунду дольше, чем требовалось. Его пальцы всё ещё лежали на моём запястье, и я ощущала, как между нами пробегают серебристые искры. Он смотрел на меня так, будто видел впервые. И в этом взгляде было что-то, от чего моё дыхание сбивалось. Что-то, что не имело отношения к тренировке.

— Вот так, — произнёс он, и его голос был ниже обычного. — Теперь ты понимаешь.

— Да, — выдохнула я, не узнавая собственный голос. — Теперь понимаю.

Он отпустил меня, поднимаясь.

— Завтра мы идём в долину. В Серый Камень. Будь готова.

— Я всегда готова, — ответила я.

— Знаю, — он направился к двери, но на пороге обернулся. — Ты сильнее, чем думаешь, Элис. И я не только о твоей энергии.

Он вышел, а я осталась сидеть на полу, прижимая пальцы к запястью — туда, где всё ещё горело его прикосновение.

На следующий день мы снова пошли в долину — на этот раз с Торном и Рейной. Поселение называлось Серый Камень, и в нём жило около трёхсот Тёмных.

Серый Камень оказался больше, чем я ожидала. Дома здесь были сложены из того же чёрного камня, что и цитадель, но выглядели иначе — их стены были ниже и толще, словно их строили не для красоты, а чтобы сохранить тепло. Из труб поднимался редкий, слабый дым — признак того, что внутри ещё теплилась жизнь. На верёвках, натянутых между домами, сушились пучки каких-то трав, и их горьковатый запах смешивался с вездесущим запахом остывающей лавы. Улицы были узкими, мощёнными всё тем же чёрным камнем, но кое-где между плитами пробивались бледные, почти белые ростки — слабые, но живые.

Когда мы вошли в поселение, жители начали выходить из домов. Они не кланялись, как в том первом поселении у скалы. Они просто смотрели — настороженно, исподлобья. В их глазах читалось что-то среднее между недоверием и осторожной надеждой. Женщина, стоявшая у порога с корзиной в руках, замерла, увидев нас. Мужчина, который колол дрова у дальнего дома, опустил топор и долго провожал нас взглядом. Дети — трое, все примерно одного возраста — бежали за нами, пока их не окликнула мать. В их глазах горело любопытство — простое, детское, и оно тронуло меня больше, чем всё остальное.

Нас встретили старейшины — трое пожилых Тёмных с уставшими лицами. Один из них, высокий и сутулый, с длинной седой косой, шагнул вперёд.

— Это та самая? — спросил он, глядя на меня.

— Да. Она поможет вам сегодня.

Оказалось, что в Сером Камне была проблема с источником энергии. Он был истощён почти до нуля. Жители не могли зарядить его сами: их собственных сил не хватало, а цитадель не присылала помощи. Не из равнодушия — из невозможности. Ресурсов едва хватало на саму цитадель и войско.

— Каждое поселение когда-то имело свой источник, — пояснил Вейн, пока мы шли к центральной площади. — Их заряжали от Ядра. Но когда потоки энергии иссякли, источники начали угасать один за другим. У нас просто нет ресурсов, чтобы помочь всем.

Центральная площадь была маленькой и почти пустой. В центре, на невысоком каменном постаменте, стояла чаша — грубая, высеченная из того же чёрного камня, но внутри неё покоился кристалл. Он был тусклым, почти чёрным, и лишь в самой сердцевине теплилась слабая серебристая искра — как умирающий светлячок. Вокруг чаши собрались жители. Они не подходили близко, но и не уходили. Просто стояли и ждали.

Я коснулась кристалла ладонями и закрыла глаза. Серебристое сияние вырвалось из моих рук, и кристалл ожил, засиял.

Старейшина опустился на колени.

— Благодарю. Этот источник умирал.

— Не нужно кланяться. Я просто сделала, что могла.

— Ты дала нам надежду.

Я повернулась к Вейну. Он стоял в стороне и смотрел на меня с тем же спокойным удовлетворением, что и всегда. Но теперь я замечала больше — лёгкое напряжение в его плечах, которое исчезло, когда наши взгляды встретились. Он был доволен. Не только результатом. Мной.

— Неплохо, — произнёс он. — Но впереди ещё много работы.

— Сколько ещё таких поселений?

— Около дюжины.

Мы покинули Серый Камень и направились обратно в цитадель. Путь лежал через те же замёрзшие поля и узкие ущелья, что и всегда, но теперь я смотрела на них иначе. Впервые за долгое время я чувствовала, что сделала что-то правильное. Что-то, что имеет значение. Эта мысль грела изнутри, и даже холодный ветер не мог её остудить.

Я шла рядом с Торном. Он молчал, но его молчание было не напряжённым, а задумчивым. Вейн и Рейна шли впереди, и до нас долетали обрывки их разговора — что-то о патрулях и северной границе.

— Почему вы пошли за ним? После войны. После того, что он сделал на стороне Светлых.

Я спросила Торна просто чтобы нарушить тишину, но, когда он поднял глаза, я поняла, что мой вопрос задел его куда глубже, чем я думала.

Торн долго молчал, глядя на замёрзшую землю под ногами.

— Я видел, как он пришёл к выжившим через три года после падения цитадели. Не как командир. Как человек, который таскал камни наравне со всеми. Который заряжал источники собственной энергией, пока не падал без сил. Который никогда не говорил: «Я ваш Король». Он говорил: «Я тот, кто это начал. И я это закончу».

Он повернулся ко мне.

— Я служил в Верхнем мире. Верил в их ложь. Когда я узнал правду, было поздно — я уже запятнал руки кровью. Вейн дал мне шанс искупить. Не словами. Делом. И я пошёл за ним.

— И за пятьсот лет не пожалели?

— Ни разу, — он усмехнулся. — Хотя иногда хотелось его придушить. Уж больно упрямый.

И вдруг он остановился.

— Повелитель. Скальные гончие. Они близко.

Земля задрожала. Из ущелья вырвалась стая — огромные, похожие на волков существа. Я видела их впервые так близко, и первое, что бросилось в глаза — их шкуры. Они были покрыты не просто шерстью, а каменной коркой, потрескавшейся, осыпающейся на бегу, и в этих трещинах пульсировал тусклый алый свет. Они дымились — не огнём, а каким-то едким, белёсым паром, словно сама их жизнь вытекала сквозь эти каменные панцири.

В памяти всплыли слова Вейна из первой нашей прогулки: «Стая живёт в ущелье. Охотятся ночью». Тогда это звучало почти буднично. Теперь я поняла: они охотятся не потому, что хотят. А потому, что энергия покидает их тела, и единственный способ выжить — забрать её у других.

Из их пастей вырвался низкий, вибрирующий рык, от которого закладывало уши, — и стая бросилась на нас.

— Элис, щит! — крикнул Вейн.

Я вскинула руки, и серебристая стена выросла между нами и стаей. В тот же миг гончие бросились на нас. Первая врезалась в щит и отлетела, но стена дрогнула. Вторая ударила следом, и по серебристой поверхности побежали трещины. Я стиснула зубы, удерживая защиту.

Они бросались на щит. Каждый удар отдавался во мне не только вибрацией силы, но и их бесконечной болью, которую я читала в их алых глазах. Бесконечной, нестихающей болью существ, которые когда-то были плотью и кровью, а теперь превратились в оживший камень. И я поняла, что это не их вина. Барьер убивал не только людей. Он убивал всё.

И вдруг я осознала: Вейн каждый день чувствует то же самое. Только он научился прятать это за стальным голосом и прямой спиной.

— Держи! — Торн и Рейна встали по бокам. Вейн шагнул вперёд, и его сила слилась с моей, подпитывая и укрепляя щит.

— Синхронизация, — скомандовал он. — Сейчас!

Я закрыла глаза и отпустила контроль. Его энергия влилась в мою, и стена вспыхнула с новой силой. Мы действовали как единое целое — он направлял, я держала. Гончие бились о преграду, но не могли пробить. Я ощущала его — не просто как поток силы, а как присутствие. Как будто он стоял не передо мной, а внутри меня. И от этого было страшно и хорошо одновременно.

А потом Вейн ударил. Импульс такой силы, что воздух загудел, — и стаю разметало по ущелью. Те, кто выжил, бросились наутёк, поджав хвосты. Одна из гончих, самая крупная, на мгновение задержалась у края ущелья и посмотрела прямо на меня — её алые глаза горели яростью. Затем она исчезла в темноте.

Я опустила руки и пошатнулась. Вейн подхватил меня за плечо.

— Ты как? — спросил он, и его голос был напряжённым. Его ладонь лежала на моём плече, и я чувствовала, как его пальцы чуть сжимаются, словно он боялся, что я исчезну.

— Жива. Только устала.

Он не убирал руку. Я чувствовала тепло его пальцев сквозь ткань и не пыталась отстраниться. Я подняла на него глаза. Он смотрел на меня — и в его серебристых глазах было что-то, чего я раньше не видела. Не просто беспокойство. Нечто более глубокое. То, что он прятал за маской Короля.

— Ты держала щит, — сказал он, и его голос был ниже обычного. — Я чувствовал тебя. Там, внутри. Ты не отступила.

— Вы сказали не отступать.

— Я много чего говорил, — его губы дрогнули в слабой улыбке, и я вдруг поняла, что никогда не видела, как он улыбается. По-настоящему. Не усмехается, не иронизирует, а улыбается — тепло и немного растерянно, словно он сам не ожидал от себя такого. — Ты не обязана слушаться всего.

— А вы не обязаны ловить меня каждый раз, когда я падаю.

— Может быть, — он посмотрел на меня, и в его серебристых глазах мелькнуло что-то тёплое. — Но я всё равно буду.

Он убрал руку, но не отошёл. Мы стояли на замёрзшем поле, в окружении следов битвы, и смотрели друг на друга. И в этот момент я впервые подумала: возможно, я нужна ему не только как ключ. Возможно, я нужна ему — просто я. Та, кого он назвал «ничем». Та, кто спорит с ним каждую тренировку. Та, кто заряжает источники и плачет над его воспоминаниями.

Я хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. Да и что тут было говорить? Я всё ещё боялась его. Всё ещё не доверяла до конца. Но что-то изменилось. Что-то важное. И я не знала, куда это приведёт.

Мы добрались до цитадели, и я едва доползла до своей комнаты. А посреди ночи проснулась от тихого скрипа открывающейся двери.

Вейн стоял на пороге.

— Разведчики доложили: Светлые перешли границу. Они уже в двадцати милях от цитадели. Идут сюда. За тобой.

— Что мне делать?

— Готовься. Встретим их у восточного крыла.

Он развернулся, но задержался на пороге. И вдруг вернулся. Его пальцы коснулись моего подбородка, приподнимая моё лицо. В его серебристых глазах горел тот самый огонь, который я запомнила с первой встречи, — но теперь в нём не было холода. Только тепло. Только решимость.

— Элис. Ты справишься. Я знаю.

Он отпустил меня и вышел, а я осталась стоять посреди комнаты, прижимая пальцы к подбородку. Там, где он коснулся меня, всё ещё горела кожа. Сердце колотилось так, будто я только что пробежала десять миль. Я не попыталась стереть этот след.

Завтра я буду сражаться. Не потому, что должна. А потому, что не могу иначе.

За него. За этот мир. За себя.

И, возможно, за нас.

Глава 12. Восточное крыло

От лица Элис

Я одевалась в темноте. Пальцы нащупали тунику, сапоги, жилет с серебристыми нитями — тот самый, что дала Рина. Амулет на запястье пульсировал быстрее обычного, будто чувствовал моё напряжение.

Светлые идут сюда. За мной.

Я повторяла эти слова про себя, пытаясь привыкнуть к ним. Ещё месяц назад я расставляла книги в библиотеке и грезила о том, чтобы накопить на отдельную квартиру. А теперь я стою в каменной цитадели посреди чужого мира, и элитные охотники Верхнего мира хотят меня убить.

Нет. Не хотят. Они выполняют приказ. Они верят, что я — угроза, которую нужно уничтожить.

Я сжала кулаки. Страх никуда не делся, он сидел внутри, холодный и липкий, но теперь он смешивался с чем-то ещё. Со злостью. С упрямством. С желанием доказать — им, Вейну, самой себе, — что я не просто «аномалия». Я человек. Или почти человек. И я имею право на жизнь.

В коридоре уже горели серебристые огни. Рина ждала меня у двери — бледная, но собранная.

— Они прорвались через восточные ворота. Торн и Рейна уже там. Кейд ставит купол.

— А Вейн?

— Ждёт тебя у восточного крыла.

Она вдруг взяла меня за руку. Я остановилась, удивлённая — за всё время она ни разу ко мне не прикасалась, если не считать утренней передачи подноса.

— Будь осторожна. Ты нужна ему. Не только как ключ. Если с тобой что-то случится, я не знаю, что он сделает.

Я сглотнула ком в горле.

— Со мной ничего не случится.

Рина кивнула и отпустила мою руку.

— Иди. Они ждут.

Восточное крыло цитадели было старым. Я была здесь только однажды, в первую ночь, когда пыталась сбежать. Тогда я не успела разглядеть его толком — только тени и холод. Теперь я видела всё: высокие стрельчатые окна, выходящие на чёрные скалы, каменные колонны, испещрённые следами от старых ударов, и тяжёлые двери, которые сейчас были распахнуты настежь. За ними кипел бой.

Вейн стоял в центре зала, спиной ко мне, и держал щит — полупрозрачную стену серебристой энергии, которая перекрывала проход. По ту сторону двигались фигуры в белом. Их было много — может, два десятка. Они били зарядами, и стена дрожала, но держалась.

Теперь, подойдя ближе, я разглядела их лучше. Светлые были в сияющих доспехах — белых с золотой чеканкой, отполированных до зеркального блеска. Их движения были выверенными, почти механическими: они перестраивались без слов, по одним лишь жестам командиров, как единый организм. Лица — холодные, сосредоточенные, лишённые эмоций. Они не кричали, не рычали, как ополченцы Нижнего мира. Они сражались молча, и от этого молчания становилось ещё страшнее.

Наши держались иначе. В левом коридоре, где стояли Торн и Рейна, я видела, как стражники прикрывают друг друга. Один — совсем молодой, почти мальчишка, сжимал жезл так, будто тот мог сломаться от одного удара. Рядом с ним пожилой воин с седым шрамом через всё лицо выставил плечо, прикрывая его от прямого попадания. В правом коридоре Кейд держал купол, и его лицо было напряжено до предела, а двое стражников — мужчина и женщина — стояли по бокам, готовые заменить его, если он упадёт.

— Вовремя, — бросил Вейн, не оборачиваясь. — Торн и Рейна держат левый коридор. Кейд — правый. Здесь — я. Ты будешь со мной.

— Что мне делать?

— То же, что и всегда. Слушаться моих команд. И не умирать.

Я встала рядом. Сквозь щит я видела их лица. Один из Светлых, совсем юный, нервно сжимал жезл, и я видела, как дрожат его пальцы. Другой, постарше, смотрел на меня не с ненавистью, а с холодным, расчётливым прицелом — так смотрят на мишень перед выстрелом. Они были красивы той же красотой, что и Вейн, но в их глазах не было ничего, кроме цели. Они смотрели на меня — и я понимала, что эта цель — я.