Рецепт ревности миллиардера

Громов усмехается, послушно меняя траекторию. Он двигается с грацией крупного, смертоносного зверя, абсолютно уверенного в своей власти над территорией. Мужчина останавливается у стекла, опирается на него одной рукой и чуть подается вперед. Мышцы на его широкой спине перекатываются под кожей подобно стальным канатам.

— Так пойдет, фотограф? — бросает он через могучее плечо.

— Подбородок ниже, — диктую я, крутя зум-кольцо тяжелого объектива. — Смотрите исподлобья. Больше огня в эмоциях. Мы снимаем первобытную страсть, а скучные мысли о отчетах оставим для совета директоров.

Он поворачивает голову и впивается в меня обжигающим взором. Этот мужчина целенаправленно превращает обычный рабочий процесс в бесстыдное, откровенное соблазнение.

Камера в моих руках весит около трех килограммов. Я привыкла часами таскать ее на шумных свадьбах, выстраивая пьяных гостей в ровные линии, но сейчас тушка с длинным портретником кажется отлитой из чистого чугуна. Жар его растренированного тела ощущается физически даже на расстоянии пяти метров.

— Вы шикарно получаетесь, — комментирую я, машинально нажимая на кнопку спуска. — Рождены для глянцевых обложек. Студентам-медикам можно изучать по вам анатомию идеального тела.

— Я рожден забирать свое, Натали, — вибрирующим шепотом отвечает Влад.

Он отрывается от холодного окна и делает еще один уверенный шаг ко мне. Разделяющее нас пространство стремительно тает. Мой пульс взлетает до критических отметок. Я вскидываю камеру, выставляя длинный тубус объектива перед собой, словно спасительный барьер между моим здравым смыслом и его разрушительной энергетикой.

— Жесткие правила контракта! Личная дистанция! — выпаливаю я, упираясь пластиковой блендой прямо в его литую горячую грудь.

Влад останавливается. Его раскаленное дыхание оседает на моих губах.Он решает наглядно продемонстрировать, кто здесь диктует условия игры.

Широкая, обжигающая ладонь Громова стальной хваткой ложится прямо на тушку моего дорогого объектива. Он делает резкое, властное движение на себя.

Камера дергается в моих руках, натянутый ремень больно впивается в шею, и меня мощным рывком припечатывает вплотную к его обнаженному, пышущему первобытным жаром торсу.

Воздух со свистом выбивается из моих легких. Грубый хлопок моей форменной футболки трется о его гладкую, раскаленную кожу.

— Эй, полегче! Это хрупкая оптика! — возмущаюсь я, упираясь свободными пальцами в его твердый пресс. — Вы собьете мне фокус, а ремонт стоит целое состояние! Отпустите объектив!

— Я выкуплю твое агентство целиком, — ровным, безапелляционным тоном заявляет Влад.

Его свободная рука собственнически ложится на мою талию, намертво фиксируя меня в стальном капкане своих объятий. Мои попытки вырваться гаснут о его железобетонную хватку.

— Вместе со всеми объективами, софтбоксами и твоей болтливой Оксаной. С завтрашнего дня ты работаешь исключительно на меня, эксклюзивно. Мой личный шеф-повар, посудомойка, актриса и фотограф.

Глава 6

— Аппетит у вас, Владислав Александрович, как у акулы в брачный период, — я решительно дергаю камеру на себя, отвоевывая жалкие миллиметры личного пространства. — Мечтайте дальше. Мое агентство имеет статус полной независимости. Директор скорее удавится, чем отдаст бизнес какому-то самоуверенному богачу. Тем более в час ночи! Нормальные люди в это время спят.

— Нормальные люди работают на меня, Натали, — бархатным, вибрирующим баритоном отзывается Громов.

Он плавно отпускает мой объектив, но лишь для того, чтобы засунуть руку в карман классических брюк. Влад достает тонкий смартфон последней модели, разблокирует экран одним касанием и нажимает кнопку вызова, сразу включая громкую связь.

Гудки эхом разносятся в тишине роскошного пентхауса. Я скрещиваю руки на груди, готовясь насладиться провалом этой дешевой театральной постановки.

— Да, Владислав Александрович, — раздается из динамика бодрый голос, абсолютно лишенный сонных ноток, будто помощник только и ждал звонка в начале второго ночи.

— Макар, мне нужно фотоагентство, в котором работает фотограф Натали. — Затем он смотрит на меня и тоном, не терпящим пререканий, требует: — Как оно, кстати, называется? Кто владелец?

— Студия “Отражение”, владелец Романов Илья Борисович, — отвечаю я с усмешкой.

— Найди контакты. Свяжись с этим Романовым прямо сейчас.

— Понял. Каков бюджет на покупку актива? — по-деловому уточняет Макар.

— Предложи сумму, от которой у него остановится сердце, — Влад делает ленивый шаг в мою сторону, загоняя меня спиной к панорамному окну. — Если откажется — удвой цифру. Если бросит трубку — утрой. Через пять минут жду подтверждения о полном переходе прав собственности к моему холдингу. Время пошло.

Громов сбрасывает вызов и небрежно бросает телефон на белоснежный диван.

Я нервно усмехаюсь. Внутренний голос подсказывает, что пора бежать, но ноги предательски врастают в пушистый ковер.

— Шикарный спектакль, — выдаю я максимально едким тоном, каким обычно разгоняю дерущихся грузчиков на заднем дворе ресторана. — За актерскую игру ставлю твердую пятерку. Только вот наш директор Илья Борисович на ночь отключает телефон. Вы до него ни за какие коврижки...

Влад приближается вплотную. Его горячее дыхание обжигает мне висок. Он опирается обеими руками о стекло прямо над моими плечами, намертво запирая меня в ловушку своего литого тела.

— Любая вещь имеет свой ценник, Натали, — произносит он, и его голос вибрирует глубоко в груди. — Просто некоторые активы стоят астрономических сумм. И я готов платить за то, чтобы ты смотрела только на меня.

Я открываю рот, чтобы выдать ему хлесткую отповедь про инфляцию, налоги и мою личную свободу, как вдруг в заднем кармане моих форменных штанов настойчиво пиликает мобильник.

Затем еще раз. И еще. Уведомления сыплются сливаясь в сплошное дзынь дзынь дзынь.

Громов усмехается и чуть отодвигается, позволяя мне достать телефон. Я судорожно смахиваю блокировку экрана.

На дисплее горит десяток панических сообщений от Ильи Борисовича. Текст набран сплошными заглавными буквами. Я вчитываюсь в строчки, и моя челюсть падает вниз. В глазах начинает откровенно рябить от количества восклицательных знаков.

“НАТАША! ЧТО У ТЕБЯ ТАМ ПРОИСХОДИТ?!”

“МНЕ ТОЛЬКО ЧТО ПОЗВОНИЛ КАКОЙ-ТО МАКАР ОТ ИМЕНИ ХОЛДИНГА ГРОМОВА! ОНИ ПРЕДЛОЖИЛИ ТАКУЮ СУММУ ЗА АГЕНТСТВО, ЧТО Я БЫЛ ГОТОВ В ПРИДАЧУ ПРОДАТЬ ИМ СОБСТВЕННУЮ ЖЕНУ И ТЕЩУ!”

Я судорожно сглатываю, читая следующую порцию сообщений, прилетевшую следом:

“ДЕНЬГИ УЖЕ УПАЛИ НА МОЙ ЛИЧНЫЙ СЧЕТ! МОМЕНТАЛЬНЫМ VIP-ПЕРЕВОДОМ, В ОБХОД ВСЕХ БУМАГ И ПРОВЕРОК! ЭТОТ МАКАР ПРЯМО ТАК И ЗАЯВИЛ: БОССУ СРОЧНО ПОНАДОБИЛОСЬ КУПИТЬ ФОТОГРАФА НАТАЛЬЮ СТЕПАНОВУ, А АГЕНТСТВО ИДЕТ ПРОСТО КАК БОНУС!”

“Я ПОРАЖАЮСЬ, ЧТО ТЫ ТАМ С НИМ ТАКОЕ ДЕЛАЛА, ЧТО ЧЕЛОВЕК ГОТОВ ЦЕЛОЕ АГЕНТСТВО КУПИТЬ, ЛИШЬ БЫ ЗАПОЛУЧИТЬ ТЕБЯ! СОВЕТ ВАМ ДА ЛЮБОВЬ, НАТАШЕНЬКА! ТЫ ТЕПЕРЬ ОФИЦИАЛЬНО ПРИНАДЛЕЖИШЬ ГРОМОВУ! ПАКУЮ ЧЕМОДАНЫ НА МАЛЬДИВЫ, ПРОЩАЙ!”

Я, словно в замедленной съемке, поднимаю ошарашенный взгляд на возвышающегося передо мной гиганта.

На суровом лице миллиардера играет победная усмешка хозяина жизни, успешно завершившего очередную сделку.

— Ну что, мой личный фотограф, — Влад властно проводит костяшками пальцев по моей щеке, стирая остатки моего сопротивления. — Продолжим нашу приватную фотосессию? Или сразу перейдем к тестированию прочности гостиничной кровати?

Глава 7

"Крепостное право отменили еще в девятнадцатом веке, Громов", — я решительно скидываю с плеча кожаную разгрузку, игнорируя торжествующий блеск в глазах миллиардера.

Влад победно усмехается, возвышаясь надо мной каменной скалой.

"Считай это слиянием активов. Ты — мой самый ценный актив, Натали. И я привык контролировать свои инвестиции круглосуточно."

Я фыркаю, собирая свои студийные зажимы с роскошного ковра.

— Вы купили стены и осветительные приборы, Владислав Александрович, — я застегиваю молнию на рюкзаке с резким, агрессивным звуком. — А что касается тех двадцати тысяч в час, которые вы мне обещали за ночь… Оставьте их себе. Купите на них еще какое-нибудь агентство.

Улыбка медленно сползает с сурового лица Громова. Он хмурится, явно не ожидая, что я добровольно откажусь от таких легких денег.

— Я согласилась на честную сделку, — выпрямляясь и глядя прямо в его глаза говорю я. — Мне нужно было отснять клиента, получить гонорар и закрыть долги, оставшиеся от бывшего мужа. Но я продавала свои услуги фотографа, а не саму себя в бессрочное рабство. Я не «актив».

— У тебя долги? — его баритон мгновенно тяжелеет, а в глазах вспыхивает опасный, хищный интерес. — Назови сумму. Я закрою их прямо сейчас. Любую цифру.

— Ага, щас! Чтобы я стала должна лично вам? — я нервно усмехаюсь и закидываю тяжелый рюкзак на плечо. — Нет уж, спасибо. Я лучше буду круглыми сутками драить тарелки на кухне и снимать пьяные свадьбы за копейки, чем стану вашей карманной игрушкой. Желаю удачи в управлении пустой студией!

Я стремительно направляюсь к выходу из пентхауса. Влад делает хищный выпад наперерез, его широкая ладонь тянется к моему локтю, но я ловко ныряю под его руку. Годы работы на тесной кухне научили меня виртуозно уворачиваться от летящих сковородок, так что обогнуть одного самоуверенного гиганта оказывается делом техники.

Дверь захлопывается за моей спиной, отрезая меня от запаха бергамота и тяжелой, подавляющей ауры Громова.

Утро встречает меня запахом пережаренного кофе в моей тесной хрущевке и разрывающимся от звонков телефоном.

Я сонно щурюсь на экран. Десять пропущенных от Оксаны, пятнадцать от управляющего рестораном, три панических сообщения от моего друга детства Дениса с вопросами, не нужна ли мне помощь, и сотня уведомлений из социальных сетей.

Я открываю первую попавшуюся ссылку. На весь экран смартфона красуется видеоролик отвратительного качества, снятый из-под полы. На кадрах — Влад, вышвыривающий Адриану из номера, и я, стоящая рядом в форменных штанах с рюкзаком.

Крупный заголовок кричит: "Грязные игры: как простая посудомойка подцепила совладельца ресторанной империи прямо в пентхаусе!"

Эта силиконовая шпионка умудрилась слить запись ночного скандала желтой прессе! Комментарии под видео пестрят проклятиями в мой адрес: меня называют хищницей, эскортницей и охотницей за чужими миллионами.

Я решительно натягиваю джинсы, хватаю куртку и вылетаю на улицу, работу еще никто не отменял.

Но стоило мне завернуть в служебный переулок нашего ресторана, как меня ослепляют вспышки фотокамер. Толпа журналистов с микрофонами бросается на меня, словно стая голодных пираний.

"Наталья! Как вам удалось соблазнить Громова?" "Вы добавляете в блюда приворотное зелье?" "Сколько стоит ночь с посудомойкой?"

Они оттесняют меня к мусорным бакам, тыча камерами прямо в лицо. Я сжимаю кулаки, лихорадочно соображая, как пробиться к служебной двери, применив пару жестких приемчиков уличного боя.

Внезапно раздается оглушительный визг тормозов. Толпа репортеров шарахается в стороны, когда в узкий переулок влетает огромный черный внедорожник, снося пустые мусорные контейнеры. Задняя дверца машины резко распахивается.

Тяжелая дверь внедорожника бьет по рукам особо наглого папарацци. Из салона появляется Влад.

Он выглядит пугающе спокойным, но от его фигуры исходит такая убийственная энергетика, что журналисты мгновенно затыкаются. Желваки на его лице перекатываются, взгляд обещает скорую и мучительную расправу каждому, кто посмеет сделать лишний вдох.

Влад в два размашистых шага преодолевает расстояние до меня. Его сильная рука мертвой хваткой смыкается на моей талии. Влад собственнически прижимает меня к своей широкой груди, полностью закрывая от объективов.

"Убрали камеры", — его голос звучит тихо, но этот ледяной рык заставляет толпу отступить еще на метр. — "Кто опубликует хоть одно фото ее лица — завтра останется без работы и с многомиллионным иском. Я понятно объясняю?"

Он игнорирует повисшую тишину. Одним плавным, властным движением Влад забрасывает меня на заднее сиденье машины и запрыгивает следом. Внедорожник срывается с места, вжимая меня в роскошную кожу салона.

Через полчаса мы оказываемся в его огромном кабинете на верхнем этаже головного офиса. Панорамные окна открывают вид на весь город, но мне плевать на пейзажи. Я киплю от гнева.

"Отличный пиар, Громов!" — я бросаю свой рюкзак на кожаный диван. — "Теперь вся страна уверена, что я делаю карьеру через вашу постель! А я всего лишь отмыла триста тарелок и спасла вашу смену!"

— Ты не посудомойка, Натали, — ровным тоном отвечает Влад, медленно надвигаясь на меня. — Вчерашнее мясо свело меня с ума. У тебя божий дар. И сейчас мы обернем этот грязный скандал в нашу пользу.

Глава 8

Он останавливается вплотную. Запах терпкого бергамота заполняет легкие, заставляя мой пульс предательски ускоряться.

— Ты станешь шеф-поваром моего нового флагманского ресторана, — безапелляционно заявляет он. — Мы созовем пресс-конференцию. Я докажу всем, что нашел гениального кулинара, а не эскортницу на одну ночь. Ты утрешь нос каждому, кто сегодня смел открывать рот в этом переулке.

— Ага, бегу и падаю, волосы назад! — я упрямо скрещиваю руки на груди, выстраивая барьер между собой и жаром его тела. — Я отказываюсь участвовать в ваших корпоративных играх. Я фотограф, Громов!

Влад молчит секунду. Затем его губы кривит хищная усмешка. Он неожиданно наклоняется, подхватывает мой рюкзак с камерой, в пару широких шагов подходит к стене и сдвигает картину. За ней обнаруживается массивный стальной сейф. Миллиардер небрежно кидает мою технику внутрь.

Дверца захлопывается с тяжелым щелчком.

Я задыхаюсь от возмущения.

— Вы совсем берега попутали?! — выкрикиваю я, вплотную подлетая к нему. — Это кража чистой воды! Я сейчас полицию вызову, Громов!

Влад небрежно кладет электронный ключ от сейфа во внутренний карман своего дорогого пиджака. В его глазах горит абсолютно дикий, железобетонный азарт.

— Вызывай. Посмотрим, кто приедет быстрее: патрульные или десяток моих адвокатов, — низким, вибрирующим баритоном произносит он. — Я не вор, Натали. Я бизнесмен, который берет залог за сорванный контракт. Вчера ты сбежала и испортила мне ужин.

— И что теперь? Решили взять мою камеру в заложники, пока я вам супчик не сварю? — шиплю я, сжимая кулаки.

— Предлагаю сделку, — Влад делает шаг навстречу, нависая надо мной непоколебимой скалой. — Один дегустационный ужин для меня лично. Прямо сейчас, на моей VIP-кухне за этой дверью. Если твоя еда меня не впечатлит — я немедленно открываю сейф, и ты уходишь. Но если я прав, и ты гений... я заплачу тебе столько, что ты закроешь долги бывшего мужа за пару месяцев и забудешь что такое подработка.

Мой мозг лихорадочно просчитывает варианты. Судиться с миллиардером — себе дороже. Он уже купил мое агентство, он легко перекроет мне кислород везде. Полиция здесь не поможет — его адвокаты размажут любое заявление в пыль. А вот закрыть проклятые кредиты и вернуть свою свободу... Звучит как джекпот. Но брать кота в мешке я не собираюсь.

— Пару месяцев работы? Слишком расплывчатая формулировка, — я вздергиваю подбородок, уверенно включаясь в торги. — Слова к делу не пришьешь.

Влад вопросительно вскидывает бровь.

— Если моя еда вас впечатлит, мы меняем условия, — говорю я, глядя прямо в его глаза. — Вы закрываете все мои долги одним чеком. Прямо сегодня. Плюс накидываете сверху щедрую компенсацию за моральный ущерб и незаконное лишение свободы моего объектива. И главное — после оплаты я сама решаю, оставаться на вашей кухне или уйти в свободное плавание.

Миллиардер издает тихий, вибрирующий смешок. Мои дерзкие ультиматумы его совершенно не пугают, скорее наоборот — разжигают в нем хищный азарт.

— Идет. Назовешь любую цифру после ужина, — легко соглашается он, делая плавный шаг назад и освобождая мне проход. — Но предупреждаю сразу: если ты решишь остаться, Натали, работать мы будем исключительно по моим правилам.

Раз на кону такие деньги и полная свобода действий, я заставлю его признать мое мастерство. Запах терпкого бергамота, исходящий от него, внезапно подсказывает мне гениальную идею. Я ударю по его собственным рецепторам.

— Ваша кухня там? — киваю я на тяжелую дубовую дверь в глубине кабинета.

— Именно, — довольно щурится Влад.

— Готовьтесь капитулировать, Владислав Александрович, — бросаю я, круто разворачиваюсь и решительно толкаю дверь бедром.

VIP-кухня за дверью больше напоминает рубку космического корабля. Идеальные хромированные поверхности, индукционные панели последнего поколения и огромный двустворчатый холодильник. Я по-хозяйски распахиваю дверцу. Так, премиальная мраморная говядина на месте, фермерское сливочное масло тоже в наличии. А вот с изысками туговато.

Я разворачиваюсь и выглядываю обратно в кабинет.

— Владислав Александрович, для владельца ресторанной империи у вас тут как-то скучновато, — заявляю я, требовательно скрестив руки на груди. — Мясо я нашла, но для победы мне нужны правильные инструменты. Свежая веточка тимьяна, бутылка элитного апельсинового ликера и... пара плодов свежего бергамота.

Влад усмехается, явно довольный моим командирским тоном. Он подходит к рабочему столу и нажимает кнопку на селекторе.

— Макар, свяжись с шеф-поваром ресторана на первом этаже, — диктует Громов спокойным, но не терпящим возражений тоном. — Мне на VIP-кухню срочно нужен свежий тимьян, лучший апельсиновый ликер из бара и бергамот. У него ровно три минуты, чтобы доставить это лично. Время пошло.

Я удовлетворенно киваю и скрываюсь за дверью, подготавливая рабочее место. Ровно через сто восемьдесят секунд в кабинет действительно влетает запыхавшийся шеф с нижнего этажа, оставляя на столе идеальную корзинку с нужными ингредиентами, и тут же тактично испаряется, поймав суровый взгляд босса.

Хм, как он их натренировал, но с мной у него этот фокус не пройдет.

Я забираю свои трофеи, возвращаюсь к плите и включаю вытяжку. Игра началась.

Глава 9

Раскаленное оливковое масло угрожающе зашипело, приняв в свои объятия увесистый кусок элитной мраморной говядины.

Я стояла у плиты. Мои руки привычно и четко выполняли работу. Секрет посудомойки с замашками мишленовского кулинара прост до безобразия. Моя мама виртуозно играла со специями, а ее лучшая подруга, шеф-повар крутого столичного ресторана, с самого детства брала меня к себе на кухню. Мы вместе придумывали рецепты еще когда я пешком под стол ходила.

А потом, когда бывший муж оставил меня с горой долгов и мне пришлось встать к раковине в ресторане... я просто смотрела. Пока другие бездумно оттирали жир с тарелок, я занимала лучшее место в первом ряду кулинарного мастер-класса. Наблюдала за работой нашего пафосного шефа, до секунд запоминала время готовки, мысленно разбирала рецепты на пропорции и легко понимала — я могла сделать это круче. Ничего сложного, если у тебя были мозги, отличная память и настоящая страсть к делу.

Золотистая корочка покрыла стейк, запечатав сок внутри. Я бросила на сковородку щедрый кусок сливочного масла, только что доставленную веточку тимьяна и пустила в ход свой козырь — тонкую стружку свежего бергамота в сочетании с каплей дорогого апельсинового ликера. Кухня мгновенно наполнилась сумасшедшим, пьянящим ароматом, в котором цитрусовая терпкость идеально сплелась с запахом жареного мяса.

Я наклонила сковороду и начала ритмично поливать стейк кипящим пряным маслом. В каждый взмах ложки я вложила весь свой профессионализм и дикое желание доказать этому хозяину жизни, кто здесь настоящий босс.

Я выложила мясо идеальной прожарки — с румяной корочкой снаружи и нежно-розовое внутри — на подогретую тарелку из черного сланца. Рядом — легкий крем из сельдерея и шелковистый, темный соус с яркими нотками того самого бергамота. Безупречный баланс. Дерзкое, благородное и первобытное сочетание. Прямо как этот мужчина в соседней комнате.

Я подхватила тарелку, толкнула дверь бедром и вышла в просторную обеденную зону.

Влад сидел во главе длинного стола из массива дуба. Он уже успел снять пиджак и закатать рукава белоснежной рубашки, обнажив сильные предплечья. Его взгляд мгновенно сфокусировался на мне, а затем опустился на дымящееся блюдо.

Я с громким стуком поставила тарелку прямо перед ним.

— Дегустируйте, Владислав Александрович. И готовьте ключи от сейфа, — сказала я, отступив на шаг.

Влад взял нож и вилку. Металл бесшумно разрезал нежнейшее мясо. Он отправил первый кусок в рот.

Я замерла, наблюдая за его реакцией.

Громов закрыл глаза. Его широкая грудная клетка замерла на секунду, а затем он издал тот самый глубокий, хриплый мужской стон, как от оргазма. Цитрусовые нотки в соусе били точно в цель — он узнал свой любимый аромат, сплетенный с идеальным вкусом мяса.

Миллиардер открыл глаза. В них полыхал такой откровенный, жадный голод, что мне стало жарко даже вдали от плиты.

Он отложил приборы в сторону. С грацией крупного хищника поднялся из-за стола. Не отрывая от меня обжигающего взгляда, Влад сделал шаг назад, потянулся к тяжелой двустворчатой двери кабинета и решительно повернул ключ в замке.

Щелчок громко раздался на всю кухню.

— Ты превзошла саму себя, Натали, — его голос упал до опасного, бархатного шепота. — Основное блюдо великолепно. А теперь я хочу перейти к десерту.

— Какой еще десерт? — выдала я, чувствуя, как пульс зашкалил. Я инстинктивно сделала шаг назад, и моя поясница впечаталась в холодный металл кухонного острова. Путь к отступлению был отрезан.

Влад молча сократил дистанцию. Он двигался плавно, уверенно, загнав меня в угол. Густой запах терпкого бергамота окутал меня плотным коконом.

Он перехватил мое запястье. На моем большом пальце алела случайная капля того самого темного соуса с бергамотом.

Громов не свел с меня глаз. Он поднес мою руку к своему лицу и медленно, властно обхватил палец горячими губами. Его шероховатый язык скользнул по моей коже, собрав пряную сладость.

От этого интимного, бесстыдного жеста у меня подкосились колени. Трепет, страх и животный восторг смешались в один взрывоопасный коктейль.

"Гениально, Натали", — произнес он низким баритоном, отпустив мою руку. — "Пари ты выиграла. Я признаю поражение".

Я сделала шаг назад, восстановив сбившееся дыхание. Мой внутренний счетовод тут же проснулся, деловито задвинув бушующие гормоны на задний план.

"Отлично", — кивнула я, уперев руки в боки. — "Значит, договор в силе. Жду перевод на свой счет за погашение долгов бывшего мужа, щедрую компенсацию за моральный ущерб и... немедленную свободу моему объективу. Камеру на базу, Владислав Александрович".

Громов усмехнулся. В его глазах вспыхнул настоящий охотничий азарт. Он достал смартфон из кармана брюк и сделал пару быстрых свайпов по экрану.

Через секунду мой телефон радостно тренькнул. Я достала аппарат и увидела уведомление о поступлении суммы, от которой у меня перехватило дыхание. Бывший муж копил эти кредиты годами, а этот танк решил проблему одним касанием экрана. И еще накинул сверху столько, что хватило бы на новую оптику.

Влад развернулся, подошел к стальному сейфу, быстро ввел код и достал мой тяжелый рюкзак. Он поставил его прямо на кухонный остров.

— Твоя техника, — сказал он уверенным, властным тоном. — А теперь вторая часть нашей сделки. Завтра мы запускаем новый флагманский ресторан в центре города. И ты возглавишь кухню. Как мы и договаривались.

Я по-хозяйски закинула лямку рюкзака на плечо, почувствовав приятную тяжесть своей камеры.

— Я стану шефом при одном условии, — заявила я, глядя прямо в лицо этому самоуверенному гиганту. — У меня будет полный карт-бланш. Никаких менеджеров с их дурацкими таблицами, никаких советчиков. Мое меню, мои правила, мои продукты.

Влад усмехнулся. Моя дерзость явно пришлась ему по вкусу.

— Согласен, — легко уронил миллиардер. — Полный карт-бланш и ровно половина ресторана.

Я даже моргнуть не успела, а он спокойно продолжил:

— Ты больше не наемный работник, Натали. Ты мой равноправный партнер с долей в пятьдесят процентов. Бумаги юристы оформят завтра. Но у меня тоже есть условие. Каждое новое блюдо я дегустирую лично.

— Без проблем, — пожала я плечами. — Буду складывать вам порции в пластиковые контейнеры с милыми крышечками и приносить в кабинет.

— Никаких контейнеров, — отрезал Влад. — И никаких разъездов. Мой шеф-повар не будет мотаться сутками на автобусе. Завтра утром мои люди перевезут твои вещи в роскошный пентхаус прямо над рестораном. Там итальянская мебель, панорамные окна и кухня за полмиллиона евро.