Я готова! Учите, профессор

Хотел же ещё тогда осадить, да пожалел. Видимо, зря. Мелкий ублюдок подсыпал Таре что-то. Приворот? Нет, скорее возбуждающее. Думал, поганец, что она к нему побежит. А она вот… не побежала.

И действительно, зачем куда-то бежать, когда тут под боком я! И я бы помог даме снять напряжение, будь ситуация другой. Да и мерзко это как-то. Другое дело, когда женщина знает что делает и чего хочет. Эта же пигалица, похоже, вообще ничего не осознаёт. Мало того, она ещё и адептка, а я преподаватель. Хотя не это главное. Хуже, что она объект расследования.

Я всё больше и больше склонялся к тому, что Тара Флен может оказаться причиной возмущений магического фона. Что-то в ней сбивает и расшатывает внешние магические потоки, хотя сама она ничего для этого не делает. Это магия так на неё реагирует. Точно как тогда, с другой женщиной…

Воспоминания неприятно резанули по нервам. Старая, давно зажившая травма дала о себе знать зудящим покалыванием между лопаток. Мотнул головой, отгоняя безрадостные картины прошлого и осторожно, но настойчиво отцепил от себя Тару, которая всё это время наглаживала мою грудь и уже начала ковырять ноготочками пуговицы.

— Адептка Флен, возьмите себя в руки, — произнёс как можно более суровым тоном, стараясь не смотреть ниже её лица.

А девочка-то, как говорится, уже давно созрела. Сколько ей? Восемнадцать, кажется, или девятнадцать — самое время… Так, соберись, Тар, не о том думаешь. Надо выбираться из этого треклятого кокона, пока у неё горячка не началась. Иначе придётся «лечить». И тут уже не до этической составляющей будет.

Мне было неизвестно, чем именно угостил её малолетний ублюдок (которому я обязательно доступно объясню, что так делать нельзя), но большинство таких средств опасны для жизни, если не снять потребность. Может начаться агония и даже необратимое безумие.

Тара лепетала какой-то бред и всё норовила прижаться ко мне. Но я крепко удерживал её на расстоянии за запястья. Девушка раскраснелась и заметно разогрелась, в прямом смысле. У неё уже начинался жар. Похоже, мальчишка понятия не имел, какая требуется дозировка и сильно переборщил. Да, объяснять ему, как нехорошо он поступил, я буду долго и качественно. И плевать, что Рхаш возлагает на поганца большие надежды. После моей воспитательной работы боевиком ему уже не быть. Да и не может такая гнилая личность стать хорошим защитником.

— Ну что ж, будем работать с тем, что есть, — вздохнул, чуть встряхнув девушку, чтобы отвлечь её от голодного созерцания моей шеи. И чего она там углядела, что взгляд оторвать не может? — Так, соберись, Тара. Давай будем учить тебя…

— Учите, профессор, — с придыханием перебила она. — Я вся в вашем распоряжении.

Твою ж… адептку! Будет сложнее, чем я думал. Главное, не сорваться и не «пожалеть» её, а то что-то во мне прямо восстало «человеколюбие». Сложно оставаться безучастным, когда тебе заявляет такое полуобнажённая привлекательная женщина, ещё и зазывно выгибаясь при этом.

— Флен, посмотри на меня, — произнёс жёстко, любезничать с ней сейчас точно не стоит, только ещё больше распалится.

— Я смотрю, — жарко выдохнула она, подавшись ко мне.

Пришлось перехватить за плечи и прикрикнуть:

— В глаза! В глаза смотреть.

Она подняла затуманенный взгляд и раскрасневшиеся губки растянулись в шальной улыбке.

— О да-а-а, и в глаза тоже хорошо. Они такие м-м-м, грозовые, — прошептала адептка, опять уместив руки на моей груди.

Но хоть прижаться больше не могла, за плечи крепко держал. И зрительный контакт худо-бедно получилось наладить. Девчонка то и дело норовила опустить взгляд ниже, но я немного сжульничал, воспользовавшись фиксацией на объекте. Думать и хотеть она может что угодно, но смотреть теперь будет только в глаза.

Ещё бы и руки зафиксировать. Блуждание цепких пальчиков по груди и животу сильно сбивает.

— А вот туда точно не стоит, — перехватил шаловливую ручку, когда ноготки скользнули по пряжке ремня.

— Очень даже стоит. Я знаю, — авторитетно заявила она и вторую руку тоже пришлось зафиксировать.

— Слушай внимательно и выполняй, что скажу! — рявкнул так, что любая бы весь пыл растеряла.

Но Таре было плевать на тон, и вообще на то, что я говорю. Она бы сейчас и на откровенные оскорбления не отреагировала. Она видела только объект вожделения, и была готова на всё, чтобы заполучить его. Ну что ж…

— Если будешь послушной и сделаешь всё, что попрошу, я отвечу тебе тем же, — произнёс чуть мягче.

Девушка задумалась ненадолго, видимо соображая, что означает моё витиеватое обещание. Да, с мыслительными способностями у неё сейчас не очень, нужно проще выражаться. Тут голые инстинкты работают, причём искусственно усиленные.

Но наконец до неё дошёл смысл моих слов и взгляд загорелся безумным предвкушением. Плохо, надо поторопиться.

— Словесную или техническую формулу передачи ты в зелье, конечно же, не вложила, — скорее констатировал, чем спросил я.

Она пару раз хлопнула глазами и отрицательно мотнула головой, подтверждая мои опасения. Чего и следовало ожидать, по-простому не выйдет. Придётся идти другим путём, более грубым.

И вот тут зрительный контакт просто необходим, не только для того, чтобы удержать остатки её рассудка на поверхности. Но и для того, чтобы проникнуть в сознание. Ментальная магия очень тонкое дело. Тут каждая мелочь имеет значение и может, как навредить, так и помочь.

— Тара, ты же хочешь, чтобы я… был ласковым? — спросил, чуть ослабив хватку на её руках.

— О, да-а-а, — простонала она так, что я и сам того же захотел. Как же всё не вовремя!

— Тогда будь хорошей девочкой и открой мне своё сознание, — улыбнулся, продолжая удерживать зрительный контакт.

Её глаза уже заметно помутнели, на лбу выступила испарина. Нужно поспешить, если отключится, никакой зрительный или метальный контакт не поможет мне вытащить из неё нити управления щитом.

Удивительно, но Тара так легко распахнула своё сознание, что я буквально провалился в него и… ничего там не обнаружил! Чистый лист, будто у новорожденного ребёнка. А это может означать только одно — на ней стоит такая сильная защита, что даже сам факт её наличия не обнаружить.

Паршиво, хотя и не критично. Доступ она мне дала, и это главное. Да, теперь я не смогу быстро сам перехватить управление. Придётся уговаривать, чтобы передала. И у меня есть, чем её… хм, подкупить.

— Ты же хорошая девочка, верно? — прошептал, позволив ей приблизиться. — Порадуй меня, сосредоточься и передай нити управления щитом.

— Хм, — призадумалась она, чуть склонив голову набок. — Поцелуй! — придумала наконец.

— Что? — решил уточнить, в надежде, что удастся сторговаться на оплату постфактум.

— Передам за поцелуй, — потопила в заливистом смехе мои надежды Тара.

— Хорошо, ты передай, а потом поцелую, — «честно» пообещал я.

— Ну не-е-ет, я так не играю, — надула она губки.

А мне и вовсе было не до игрушек. Во-первых, время идёт, а во-вторых, не уверен, что после поцелуя она вообще будет в состоянии передать мне что-то, кроме своего тела. Которое, кстати, уже стало просто пугающе горячим, что не мешало ему оставаться притягательным. Так что да, рассчитываться я с ней буду потом, очень потом, но щедро и с авансами.

— Нет. Ты передашь мне управление щитом, а потом я тебя поцелую. Обещаю.

— Поклянись!

Да, такого поворота я не ожидал. Но спорить времени не было.

— Клянусь, я тебя поцелую позже, — произнёс просто, без всяких витиеватых формулировок, но вкладывая силу в слова, потому что эта пигалица, несмотря на своё плачевное состояние, принялась отслеживать магические потоки, чтобы убедиться в действенности клятвы.

— Ну хорошо-о-о, — протянула она, — потом так потом. Что мне делать?

Я перехватил её за плечи, чтобы стабилизировать зрительный и ментальный контакт с вертлявой адепткой и вздохнул:

— Во-первых, убрать руки с моего живота… и оттуда тем более. Да, вот так будет лучше. Да не щекочи ты мне бока! Так, теперь нащупай нити управления щитом и покажи их мне. Я сам не могу увидеть, кто-то знатно потрудился, чтобы защитить твою бедовую головушку от взломов.

— Нити… нити… — зашептала она, покусывая припухшие губы. — Не выходит.

И вдруг резко толкнула меня, впечатав спиной в щит. Сама потянулась и положила ладонь на незримую преграду. Не в себе, а соображает, что так проще нащупать контакт, умница!

— Нашла! — наконец воскликнула Тара.

И я увидел в её казалось бы девственно чистом сознании парочку едва мерцающих ниточек, тянущихся ко мне из чёрной пустоты. Перехватил их осторожно, чтобы не оборвать и быстро перенаправил на себя, привязал. Всё!

— А теперь поцелуй! — потребовала Тара, подалась ко мне, прижалась своими сухими горячими губами к моим, коротко застонала и потеряла сознание.

Подхватил на руки бесчувственное тело и хмыкнул.

— Я, конечно, знал, что неплохо целуюсь, но не думал, что настолько сногсшибательно.

По моему приказу щит лопнул, как мыльный пузырь, разлетевшись в стороны распадающимися энергетическими осколками. Но вот незадача, рубашка Тары в этот момент всё ещё висела на нём, с внешней стороны, и тоже разлетелась на кусочки.

Обрывки ткани медленно спланировали на пол, а я покосился на полуголую девушку у себя на руках. Ну не тащить же её через всю академию в таком виде. Не забываем, ей тут ещё учиться, она за свою репутацию переживает. А лазарет в параллельном крыле…

Уложил адептку на стол, быстро стянул с себя рубаху и натянул на неё. Правда с этим возникли небольшие проблемы. Пришлось немного повозиться, теряя драгоценное время, потому что раздевать женщин я умею, а вот одевать как-то не приходилось, тем более безвольных, как кукла.

— Так-то лучше, — проговорил, подхватывая девушку, утонувшую в моей рубашке.

Она тихо застонала, приоткрыла глаза и опять начала наглаживать мою грудь, но уже не так настойчиво, возбуждающая отрава сильно ослабила бедняжку.

Поскорее бы добраться до виновника всего этого. Убью гниду!

Но сначала нужно добраться до лазарета и помочь Таре. Чем я и занялся, едва ли не бегом покинув лабораторию.

Глава 9

Так меня ещё никогда не заносило! Всякое бывало, даже как-то умудрилась случайно хлебнуть веселящего зелья и устроить небольшой погром прямо на лекции по истории магических конфессий. Но чтобы вот так, полностью потерять контроль и напасть на преподавателя… Такого ещё не было!

Соображала я, прямо скажем, плохо. Вернее будет сказать — совсем не соображала, что говорю и делаю. А потом и вовсе отключилась. Пришла в себя, когда меня куда-то несли. И не отказала себе в удовольствии облапить голый торс профессора, который, собственно и нёс меня в неизвестном направлении.

Профессор фыркал и шипел, чтобы я не распускала руки, но куда там! Тут такие мышцы, такое всё! Прижалась щекой к рельефной груди, мурча от удовольствия, как кошка, и зажмурилась.

Где-то на фоне слышались шепотки и отдалённые смешки. Но меня это сейчас вообще не заботило. Отреагировала только когда, пинком открыв какие-то двери, профессор попытался сгрузить меня на кровать, попутно разговаривая с кем-то.

Я цеплялась за него, не желая отлепляться, и мешала рассказывать, что со мной не так. Но он таки отцепил мои руки от себя, потом на лоб легла прохладная ладонь и я начала засыпать.

— Ну уж нет, — проворчала, пытаясь оттолкнуть руку магистра Аклиса, нашего главного целителя.

— Ну уж да, Тара. Спать! — приказал он и я уснула.

Ночью меня пару раз будили, чтобы заставить выпить какое-то противное зелье. А как только допивала, опять усыпляли. Так что, осознание очередного трындеца накрыло меня только утром, когда мама с Лютой пришли проведать и, заодно, рассказать, какое эпичное представление я устроила накануне.

— Убейте меня, чтобы не мучилась, — простонала я уже раз в сотый, наверное, в подушку.

— Ну уж не-е-ет, — захихикала Люта. — Сначала я хочу увидеть твоё лицо, когда перед профессором Эйчем извиняться будешь.

— Да ни за что! — воскликнула я.

— Ну-ну, милая, — похлопала меня по руке мама, — не переживай так. Профессор на тебя не в обиде. Я с ним пообщалась, очень разумный мужчина. А ты, Люточка, — повернулась она к моей безжалостной подруге, — лучше поддержи Тару. Ей сейчас и так нелегко. Ох, какое же это горе — так разочароваться в первой любви.

Мама ещё раз похлопала меня по руке, велела отдыхать и ушла, как она выразилась «чтобы не пропустить экзекуцию моего обидчика».

— Ну вот на минуту тебя одну оставить нельзя, — обвинительно заявила Люта, плюхнувшись на кровать рядом со мной. — И как тебя угораздило-то? Это ж надо умудриться нахлебаться возбудителя и покуситься на профессора!

Говорила всё это Люта с серьёзным лицом, но я видела, что её буквально распирает. Того и гляди расхохочется на весь лазарет.

— Ладно, рассказывай уже, — махнула я рукой, зная, что она не успокоится, пока все эмоции не выплеснет.

— Ы-ы-ы, — не выдержав, завыла подруга. — Это было эпично! Как вспомню, так глаза на лоб лезть начинают. Вот точно так же, как в тот момент, когда мы с тётей Айрой из города вернулись…

— Как погуляли? — невинно хлопая ресничками, поинтересовалась я.

— О, это совсем другая история. Наполненная разочарованиями и болью. Потом расскажу, — отмахнулась Люта.

Мне оставалось только покорно молчать. Пусть выговорится.

— В общем так, — села поудобнее подруга, поджав под себя ноги, — заходим мы в ПИБА, а тут… полуголый профессор Эйч тащит тебя, замотанную в его рубашку, через холл.

Я застонала и опять уткнулась в подушку.

— Да подожди ты, это ещё не всё, — дёрнула меня за плечо Люта. — А ты в этот момент активно лапаешь его голую грудь, плечи и вообще всё, до чего можешь дотянуться. И всё это под восторженными взглядами собравшихся поглазеть на представление адептов!

— Я хочу умереть и проснуться от этого кошмара, — простонала в подушку.

— Ты уж определись, умереть или проснуться. И то и другое не получится, — захихикала подруга.

— Какая же ты язва, — проворчала я. — И не жалко меня совсем?

— А чего тебя жалеть-то? Все же знают, из-за чего ты себя так вела. Я бы скорее Акса пожалела, если бы он таким слизняком не был, — пожала плечами Люта.

— И что теперь с ним будет? — прижала я ладошки к щекам.

— Ничего хорошего, это точно, — улыбнулась Люта. — Профессор Эйч, как только тебя сюда принёс, сразу за ним отправился. Я сама не видела, осталась с твоей мамой, она сильно испугалась за тебя, но говорят, Эйч выволок Акса из комнаты за загривок, даже одеться толком не дал. Представляешь, этот идиот ждал тебя в своей комнате, полностью голый! Вот так, в одних штанах, Эйч его и отволок к ректору на ковёр. Больше Аксэна никто не видел. Сейчас как раз разбирательство должно начаться. Твоя мама будет настаивать на исключении и дальнейшем рассмотрении в имперском суде.

— Зачем? — застонала я, спрятав лицо в ладонях. — Это же такая огласка. Я со стыда в катакомбы иных предков провалюсь!

— Ты это брось! — прикрикнула Люта. — Ты ни в чём не виновата. А Акса твоего надо как следует наказать. Чтобы неповадно было!

— Он не мой, — огрызнулась я.

— Да уж, нам таких не надо, — поддакнула подруга. — А вот Эйч… Эх, жаль, что он профессор. Видела бы ты, как он за тебя переживал. А какой злой был! Не удивлюсь, если ПИБА Акс покинет с парой сломанных рёбер.

— Я отсюда никогда не выйду, — заявила я, усевшись посреди кровати и обняв подушку.

— Не получится, — пропела Люта. — Мы тебе уже и одежду принесли. Так что давай приводи себя в порядок и пошли завтракать.

— Мне плохо, — приложила я ладошку ко лбу.

— Думаешь, удастся обмануть магистра Аклиса умирающим видом? — хмыкнула Люта. — Ты здорова, действие возбудителя вовремя нейтрализовали. Так что шевелись давай. И да, не забудь поблагодарить профессора Эйча при встрече. Я от тебя ни на шаг не отойду, пока не поприсутствую при этом действе!

Судя по горящему взгляду, именно так эта ехидна и сделает. Не упустит возможности насладиться представлением. Или моей скоропостижной кончиной от стыда!

***

Мне казалось, что на меня смотрит, без преувеличения, вся академия! Пока шли от лазарета до столовой все, кого встречали по пути, проходились по мне взглядами. Кто-то тут же отворачивался, будто чувствуя неловкость, кто-то глазел с нескрываемым любопытством. Нашлись и те, кто откровенно насмехался, или провожал злыми взглядами. Последние были в основном девушками из стана обожательниц Аксэна Нота, к которому недавно принадлежала и я.

Да, как много может измениться всего за пару дней! Ещё недавно я мечтала о свидании с неотразимым Аксом, сейчас же не испытываю к нему ничего, кроме брезгливой злости. Этот негодяй надолго подпортил мне жизнь. Адепты народ злопамятный, и плевать они хотели, что я тут жертва. Наверняка дружки Акса ещё долго будут припоминать мне его отчисление. А про девчонок и думать страшно. Вот уж кто точно будет изощрённо мстить за уход предмета своего обожания из ПИБА.

Я думала, что на меня глазеют, пока шла в столовую. Наивная! Вот когда я туда пришла, тогда да, на меня уставились ВСЕ!

Столовая была набита до отказа. Только наш с Лютой маленький столик и остался свободным, будто одних нас и ждали. Хотя, почему это будто? Нас действительно ждали, и столик поэтому был не занят.

Тут же окружили одногруппники, защебетали, застрекотали, наперебой спрашивая, как я себя чувствую, и нарочито мельтеша, чтобы закрыть от любопытных взглядов со всех сторон. Я и оглянуться не успела, как наш столик подтащили к другому, побольше, добавили ещё парочку и в результате я оказалась зажата между Лютой и непрестанно болтающим Виком.

Передо мной появилась пиала с ароматным бульоном, тарелка хрустящих жареных сухариков, какой-то соус, свежие овощи и большая чашка травяного чая. Я удивлённо смотрела на всё это разнообразие и никак не могла понять — откуда?! За три года в ПИБА я ни разу не видела таких блюд в нашей столовой. Да и у остальных ребят была обычная утренняя каша.

— Ешь давай, — пихнул меня в бок Вик. — Не дразнись.

— А-а-а…

— Не акай, а ешь, — поддакнула Люта. — Это тебе привет от кухонных бытовушек. Переживают.

— М-м-м, понятно, — протянула я.

Хотя на самом деле ничего понятно не было. Я ожидала насмешек в лицо, перешёптываний за спиной и кучи издевательских, каверзных вопросов и комментариев, а получила… Нет, разумеется, были и те, кто шептался и злорадствовал, но мои одногруппники! Вот уж кто приятно удивил и порадовал!

Я всегда считала, что они сторонятся меня, опасаются и не доверяют, из-за моей неуклюжести в магии. А они… Ещё и бытовушки с этим бульоном. Чуть не разревелась над тарелкой.

Окончательно расклеиться не дал Вик. Он опять начал рассказывать какую-то забавную глупость из разряда «как я буду отмазываться от неуда за невыполненное задание» и я сама не заметила, как начала смеяться и подбрасывать ему нелепые идеи, вместе с остальными ребятами.

Да, несмотря на всё, сегодня у меня получился отличный завтрак! И на лекции мы пошли все вместе. Меня не покидало ощущение, что сокурсники стараются защитить меня от чего-то. И это было очень приятно. Ещё бы профессора проявили солидарность с ними…

Но нет, преподаватели были непреклонны и неумолимы. Так что мне пришлось быстро собраться и включиться в учебный процесс, а то и так отработок хватает.

А главное, не думать о том, что приближается практикум по боевым практикам. Не представляю, как я буду заряжать кристалл абсолютного щита в присутствии профессора Эйча, после всего, что произошло… между нами. В памяти опять замелькали отдельные моменты, слова, прикосновения… Вот уж точно, лучше бы я ничего не помнила!

— Адептка Флен, я для кого рассказываю? — строго вопросила профессор Тэйр, сложив длинные тощие руки на впалой груди.

Пришлось приложить усилия и вернуться к конспектированию. Но мысли мои были далеки от структуры заклинаний и энергетических потоков словоформул.

Полдня пролетело как в тумане. Я слушала, конспектировала, отвечала на какие-то вопросы, но думать могла только об одном. Вернее, о двоих.

Глупо, наверное, но мне было жаль Акса. Испортил себе жизнь таким идиотским поступком. Так стремился, добивался, и вот — отчисление с позором, а может и не только. Зная мою маму, так она и до тюрьмы дело довести может. И будет права, но всё же…

Вторым камнем преткновения моих суматошных мыслей был, разумеется, профессор Эйч. Я не представляла, как переживу встречу с ним. Как посмотрю в глаза, заговорю… Вот уж действительно полный трындец в тапках!

На обед мы опять шли дружной шумной компанией. Одногруппники продолжали опекать меня, но при этом старательно делали вид, что всё как обычно, ничего не произошло и их не распирает от любопытства. Напрасно!

Я же не слепая, вопреки расхожему мнению способна видеть дальше своего носа. И я обязательно отблагодарю друзей за поддержку, удовлетворив их любопытство пикантными подробностями своих злоключений, но только не сейчас, когда ещё так свежи воспоминания и желание провалиться в катакомбы иных предков только крепнет с каждой минутой, приближающей практикум с профессором Эйчем.

За обедом бытовушки опять порадовали меня особым меню. Я так растрогалась, что не сразу почувствовала характерный привкус бодрящей магии в компоте. Спохватилась, только отпив больше полстакана.

О не-е-ет, только не это! Я и так вечно что-то неправильно на практикумах делаю, а сегодня и вовсе в облаках витаю. Как мне ещё и повышенный резерв контролировать?! Вот удружили так удружили, бытовушки! Но злиться на них было бы несправедливо, они же как лучше хотели. А получится, видимо, как всегда. Им же потом лабораторию и восстанавливать.

Эх, хоть больной притворяйся, чтобы практикум пропустить. Покосилась на Люту и поняла — не выйдет. Подруга слишком хорошо меня знает и не позволит увильнуть от встречи с Эйчем. И не докажешь же ей, что я хочу пропустить занятия исключительно ради сохранности академии. Хотя, я и себе-то это доказать не могла, понимала, что ощутимо подскочивший резерв это только предлог оттянуть неизбежное.

Так что на практикум я шла, как на казнь. Друзья притихли, чувствуя моё нарастающее напряжение, но держались рядом. Однако даже им не удалось остановить таран по имени Морана Эвилл.

— Ты! — подлетев, как вихрь, больно ткнула меня пальцем в грудь бывшая пассия Нота. — Это ты во всём виновата!

Стройная брюнетка с аристократическими чертами лица, безупречными причёской и внешностью — Морана была полной моей противоположностью. Всегда собранная, лучшая на своём потоке, она старалась быть первой во всём. Если судить непредвзято, они с Аксэном были бы идеальной парой. Оба лучшие в учёбе, оба самовлюблённые выскочки…

— Будь любезна, уточни, в чём именно моя вина? — отмахнувшись от тычущего в грудь пальца, поинтересовалась я.

— Его исключили из-за тебя! — прошипела Эвилл, наступая.

— Ты больная? — возмутилась Люта. — Этот придурок пытался отравить Тару!

— Можно подумать, — фыркнула Морана. — Некоторые специально эрицу принимают, чтобы ощущения ярче были. Может ты так и сделала. Кто знает, чем вы там с новым профессором по вечерам занимаетесь. Напутала с дозировкой, а свалить всё решили на моего Аксэна!

— Точно больная, — прошептала я, ошалело округлив глаза.

— Я этого так не оставлю, слышишь, Флен! Я выведу тебя на чистую воду. И тогда уже ты вылетишь из ПИБА, вместе со своим профессором!

Морана грубо толкнула меня в плечо и пошла дальше, задрав свой аристократический нос. Её вечные спутницы подружки-подпевалы бодро поскакали следом.

— Не слушай ты её, — хлопнул меня по плечу Вик.

Но сомнение в его голосе я уловила, как и во взглядах остальных сокурсников. Это был мимолётный блик, мелькнувший и потонувший в неоспоримом «да ну, ерунда какая-то», но стало очень неуютно. А что, если Эвилл удастся заронить зерно сомнений и в голову непреклонной ректора Адали? Такими темпами я действительно могу из академии вылететь!

— Да плюнь ты на неё, ну очевидно же, сбрендила от избытка яда, — Люта махнула рукой в сторону удаляющейся Мораны, подхватила меня под локоть и потянула к дверям в лабораторию для практикумов по боевым практикам, которая сегодня больше походила на артефакторскую мастерскую.

Бытовушки как всегда проделали колоссальную работу в сжатые сроки, и помещение было полностью восстановлено после взрыва на прошлом практикуме.

Сейчас стойки с котлами и многочисленные ингредиенты для зелий заменили основательными дубовыми столами с увеличителями, держателями, инструментами для обработки и огранки. В самих же столах таилось столько отсеков и ящиков с заготовками и материалами для артефактов, что попытки посчитать их количество стали уже хохмой ПИБА.

Не знаю, кто проектировал артефакторский рабочий стол, но это явно была выдающаяся личность, с тонкими ручками и полным отсутствием чувства меры. Некоторые отсеки были настолько маленькими, что извлечь из них что-то удавалось только с помощью магии. Другие прятались под скрывающими чарами. А иногда просто исчезали и появлялись вновь только тогда, когда их содержимое действительно было необходимо.