Я готова! Учите, профессор

С другой же стороны, подозрительно всё это как-то. Эти странные столкновения в коридоре, потом полигон. Хоть режьте меня, но никак не возьму в толк, зачем магу с таким уровнем владения оружием (он и боевой магией наверняка не хуже владеет) идти в преподаватели по боевым практикам. Ладно бы ещё тренером по практической боёвке, как Рхаш, и то, зачем? А тут наполовину теоретическая дисциплина, боевые зелья и артефакты, тактика и стратегия магического боя — всё это, безусловно, полезно и даже интересно, но никак не вяжется с образом виртуозного бойца-практика, засевшим у меня в голове после полигона и никак не желающим оттуда выколупываться.

Странно всё это, непонятно и подозрительно. А если у меня что-то вызывает подозрение, я не успокоюсь, пока не докопаюсь до истины. Натура у меня такая, пытливая. Пытать буду, но узнаю, в чём подвох!

Когда протрубил сигнал об окончании лекции, я в числе первых схватила сумку и поспешила к выходу. Но не тут-то было.

— Адептка Флен, — окликнули меня уже у двери, — задержитесь.

Я обернулась, всё ещё надеясь, что мне показалось. Но нет, профессор Эйч смотрел прямо на меня, не оставляя сомнений — мне не послышалось.

Ну начало-о-ось…

Отойдя в сторонку, я с тоской провожала взглядом покидающих аудиторию сокурсников. Они в ответ поглядывали на меня с нескрываемым интересом. Вообще, у меня с ребятами отношения были неплохие, но особой дружбы я ни с кем не водила. Единственным исключением была Люта, которая сама вцепилась в меня мёртвой хваткой, ещё в день поступления. И до сих пор не отцеплялась, за что я была ей искренне благодарна. Все остальные начали сторониться после парочки опасных инцидентов. Но за три года одногруппники как-то попривыкли и уже не реагировали так остро на мои выходки. Хорошо им, сейчас побегут заниматься своими делами, занятия на сегодня уже закончились. А я…

— За дверью подожду, — шепнула Люта и, ободряюще подмигнув, юркнула в коридор, неплотно прикрыв за собой дверь, подслушивать будет.

А я поплелась к преподавательскому столу. Остановилась напротив и замерла в ожидании.

— Адептка Тара Флен, — задумчиво произнёс профессор Эйч, открывая папку с моей характеристикой. На меня он даже не взглянул. — Я так понимаю, это с вами у меня сегодня вечером назначена встреча в исследовательских лабораториях?

— Видимо, да, — со вздохом кивнула я.

Он наконец-то оторвался от изучения моей характеристики, пристально посмотрел на меня тёмно-серыми с синеватым оттенком, словно грозовое небо, глазами и огорошил:

— Профессор Зарун настоятельно рекомендовал повнимательнее присмотреться к вам, адептка Флен. Он свято верит, что вы обладаете выдающимися способностями, которые при должной огранке станут достоянием магического сообщества.

— Вот как… — удивлённо протянула я.

Надо же. А я была уверена, что Зарун меня люто ненавидит. Сколько я ему нервов попортила за прошедшие три года. Как-то так сложилось, что именно на его практикумах у меня чаще всего случались сбои в выполнении простейших, на первый взгляд, заданий.

Взять хотя бы это несчастное зелье отсроченного взрыва. Ну пустяковая же работа, даже второкурсник без проблем смешает. Это был первый практикум в этом учебном году, повторение пройденного, вот нам и дали лёгкое задание, для разминки, так сказать. А вышло… то, что вышло.

Да я это самое зелье на зельеварении с закрытыми глазами делала не раз, и всё нормально было, а тут. В общем, слова профессора стали для меня настоящим откровением. Захотелось поблагодарить его хоть что ли. И извиниться, за все три года. Да, именно так я и поступлю! Сейчас же пойду и попрошу прощения у профессора Заруны, если он ещё не покинул академию.

— И это всё? — тем временем, приподняв бровь, поинтересовался профессор Эйч. — Вам больше нечего сказать?

— Есть, — кивнула я, мысленно добавив «но не вам». Улыбнулась и спросила: — Не подскажете, во сколько у нас с вами встреча?

— В восемь, — поделился ценной информацией он. Усмехнулся и, захлопнув папку, добавил: — Жду с нетерпением.

— Ну, я тогда пойду? — сделала шажок в сторону выхода.

— Идите, — кивнул профессор, чуть склонив голову набок и как-то странно меня разглядывая. — До встречи, в восемь.

— Да-да, — часто закивала я. — Увидимся, в восемь.

И поспешила удалиться.

— Тара, — уже у дверей окликнул он меня.

Я обернулась, вцепившись в дверную ручку.

— А что не так с моей обувью? — спросил Эйч, и даже заглянул под стол, чтобы убедиться, что с его обувью всё в порядке.

Ы-ы-ы, таки слышал!

— Всё! В смысле всё с ней так. Отличные тапочки! — выпалила я и вылетела из аудитории.

Люта обнаружилась за дверью. Она привалилась к стене и тихо похрюкивала, уткнувшись лицом в ученическую сумку. Весело ей, издалека подслушивать. Посмотрела бы я на неё, будь она лицом к лицу с этим… волосатым.

Я зыркнула на подругу, схватила её за локоть и потянула подальше от аудитории, пока Эйч не вышел.

Люта послушно пошла за мной, продолжая веселиться.

— Ты чего на тапках-то зациклилась? Он же в туфлях был, — спросила она, немного успокоившись.

— Ай, непонятно всё как-то получилось, — досадливо махнула я рукой. — Потом расскажу.

— А сейчас к Заруну? — проницательно поинтересовалась подруга.

— Как ты?..

— Ой, да брось! Я тебя как облупленную знаю. Услышала, что похвалили, и сразу совестно стало. Наверняка, извиниться хочешь.

Да, Люта знала меня лучше всех, наверное, даже лучше мамы. Доверие к подруге у меня было абсолютное, маме я доверяла меньше, да что там, я и себе так не верила, как Люте!

Кстати, о маме. На днях она прислала весточку, что намеревается заглянуть в гости, а значит, у неё опять случилось вселенское горе. Очередной единственный бросил, ну или она его.

Мамуля у меня очень хорошая, любящая и заботливая. Вот только влюбчивая, как кошка. Минимум раз в год она встречает своего единственного, истинную пару на всю жизнь. У них закручивается жаркий роман, со страстями и клятвами в вечной любви, а потом случается какая-то мелочь, вроде расхождения во вкусах в одежде, или у кавалера обнаруживается непростительный изъян (храпит или подставками для стаканов не пользуется), и всё летит в пропасть.

Тогда мама впадает в депрессию на неделю, а выплакавшись, приезжает ко мне. Пару дней мы объедаемся сладостями и ходим по различным салонам-магазинам, потом проходит ещё месяц-другой и она опять находит свою истинную любовь. И так происходит вот уже семь лет, с тех пор, как закончился затяжной пятилетний траур по папе.

А как раз сейчас мне возиться с мамиными сердечными переживаниями совершенно некогда. У меня наказание, отработка, Акс начал встречаться с вертихвосткой Мораной Эвилл, да ещё и профессор новый подозрительный какой-то. Но если мама прислала весточку, значит, может явиться в любой момент. В прошлый раз ночью приехала и долбилась в ворота, пока привратника не разбудила.

— Не открывает, — развела руками Люта, ещё раз постучав в дверь кабинета профессора Заруна.

— Уехал уже, наверное, — вздохнула я, прижимая к груди сумку. — Ничего, я ему письмо напишу.

Мы развернулись, чтобы уйти, и нос к носу столкнулись с профессором Эйчем.

— Вы ко мне, адептки? — приподняв чёрную бровь, поинтересовался он.

Точно! Это же теперь его кабинет!

— Нет, нам бы с профессором Заруном повидаться. Но он уже уехал, наверное, — взяла слово Люта.

— Да, профессор Зарун покинул академию вчера вечером, — кивнул Эйч. — Я могу чем-то помочь?

— Нет, — мотнула я головой. — Мы пойдём.

Профессор отступил в сторону, пропуская нас. А когда мы прошли мимо него, добавил:

— До встречи через три часа, адептка Флен.

Я в ответ промычала что-то нечленораздельное. Разговаривать с ним почему-то не хотелось. Сама не знаю почему, но этот мужчина вызывал у меня стойкое чувство беспокойства. Исходило от него что-то такое, угрожающее. Будто он по мою душу в ПИБА явился.

Я не могла похвастаться отменной интуицией, но сейчас была склонна верить собственному чутью. Как говорится, чуяла неприятности пятой точкой.

Глава 4

Три часа пролетели незаметно. Я и успела-то только переодеться да поужинать. Ну и ещё с Лютой слегка поскандалила. Мы делим на двоих комнату на втором этаже студенческого жилого крыла, и вот дружим же, крепко дружим, но неизбежно ругаемся из-за каких-то мелочей не реже раза в неделю. Причём самозабвенно, с отдачей, вдрызг.

И сегодня как раз настал такой день. Не там брошенная вещь, не вовремя открытая дверь, неосторожное слово или взгляд — и понеслось! Разругались до слёз. Разбежались в разные стороны, поклявшись больше никогда не разговаривать. И в столовой за разные столы сели.

Но ближе к восьми часам, когда я в панике искала и никак не могла найти рецептурник (толстую тетрадь, в которую каждый адепт с первого курса записывает все рецепты зелий, декоктов и прочих смесей), он вдруг свалился с самой верхней полки моего ученического стеллажа. Пыльный и слегка помятый, он видимо там с прошлого учебного года валялся.

Отряхнула тетрадь, смахнула пыль простеньким заклинанием очистки и поспешила на встречу с таинственным профессором Эйчем. Уже в дверях остановилась и, не оборачиваясь, буркнула:

— Спасибо.

Люта в ответ только фыркнула. Обижается ещё, но рецептурник найти помогла…

По дороге в заброшенное исследовательское крыло я улыбалась, прижимая к груди рецептурник. Как же мне повезло с подругой. И пусть она бывает вспыльчивой, да и обидчивая, чего уж там, зато отходчивая и с ней хоть в огонь! Наверняка, к тому моменту, как вернусь, уже успокоится, и кинется расспрашивать — что там с новым профессором.

И действительно, что с ним не так? Ну не верится мне в зов сердца, сподвигший профессора Эйча отринуть мирские заботы и положить свою жизнь на алтарь преподавания. Не похож он на любителя вдалбливать в пустые головы адептов крупицы драгоценных знаний. Разве что кулаками вдалбливать возьмётся. Такой подход наверняка больше в его стиле, нежели скучные лекции и занудные практикумы.

Исходя из всего этого, меня не на шутку тревожило — зачем же он в действительности заявился в ПИБА. Уж точно не для того, чтобы зелья со мной по подвалам варить. И тем волнительнее было спускаться по пыльным ступеням в полуподвальные помещения лабораторий.

Стены тут были пропитаны антимагическим составом, сдерживающим все магические воздействия, из-за чего слегка светились в полумраке тусклого освещения. Посетители здесь бывали редко, поэтому и освещалось исследовательское крыло чисто для галочки. Адепты сюда обычно не совались, из-за гнетущего ощущения, вызываемого теми же сдерживающими стенами, а преподаватели использовали заброшенное крыло в качестве складских помещений. Ну и для особо опасных практикумов, или, как в моём случае, занятий с особо криворукими адептами.

Спустившись по лестнице, я осмотрелась и уверенно пошла к единственной приоткрытой двери, из которой лился ровный яркий свет. Профессор Эйч, видимо, уже ждал меня.

Подошла, заглянула в лабораторию и остолбенела.

Он стоял перед лабораторным столом и что-то там смешивал... в белой рубашке с закатанными рукавами, простых свободных брюках и… тапочках! Один в один, как тогда, в коридоре, даже волосы в такой же небрежный хвост собраны.

Почувствовав мой взгляд, профессор обернулся, улыбнулся и произнёс:

— Вы опоздали, адептка.

Мельком бросив взгляд на настенные часы, я поджала губы и пробурчала:

— На две минуты всего.

— В зельеварении точность превыше всего. Но вы это и сами прекрасно знаете, на собственном опыте убедились, что неточность приводит к весьма плачевным последствиям.

На столе перед ним что-то забурлило, из пузатой колбы повалил ядовито-жёлтый то ли дым, то ли пар, Эйч схватил какую-то бутылку, на глаз плеснул в колбу из неё, удовлетворённо кивнул, когда дым и бурление прекратилось, принюхался, ещё раз кивнул и… залпом выпил гремучую смесь.

Я стояла в дверях, вытаращившись на него, как на сумасшедшего, а профессор довольно облизал губы, отставил колбу и, бодро потирая руки, провозгласил:

— Ну что ж, приступим!

Я кивнула и отступила на пару шагов назад.

— Адептка Флен? — приподнял он бровь. — Вы что, боитесь своего профессора?

— Ну, знаете ли… Откуда мне знать, что вы там выпили, — передёрнула я плечами, обнимая и прижимая к себе рецептурник, как спасительную соломинку.

Больше-то хвататься не за что было. Разве что за голову, потому что, кажется, наш новый профессор по боевым практикам того… со своей головой слегка повздорил, вот так же, как мы с Лютой сегодня. Только мы-то помиримся быстро, а профессор Эйч — не факт.

— Ах это, — приподнял он опустевшую колбу. — Это всего лишь бодрящий коктейль. В последние дни всё никак не хватает времени на сон, приходится бодриться кардинальными методами. А вы что подумали, адептка?

Я неопределённо пожала плечами и заставила себя переступить порог. И правда, а что я подумала? Всего-то, намешал что-то бурляще-пыхтящее новый профессор и выпил. Живой же остался, и даже не позеленел. Чего я испугалась-то?!

Я и сама не могла найти ответ на этот вопрос, но в присутствии профессора Эйча чувствовала себя очень некомфортно. Нервы были натянуты, как струна, которая того и гляди лопнет. И тогда… не знаю, что случится, но это явно не понравится ни профессору, ни мне, ни уж тем более ректору Адали. А она и так меня из последних сил терпит, исключительно из любви к пожертвованиям, которые щедро отстёгивает в фонд ПИБА мой дедушка по отцу. Самого деда я никогда не видела, но считала глупым отказываться от его «подарков».

Однако, щедрость родственника не безгранична, в отличие от моих разрушительных талантов. Поэтому нужно взять себя в руки, запихать поглубже личные предпочтения и лишние эмоции, отработать наказание, пересдать практикум и перестать уже думать всякие глупости в отношении профессора Эйча. И что за имя такое?! Больше на прозвище похоже…

— Вы так и будете стоять у дверей, будто готовитесь сбежать? — поинтересовался профессор, сложив руки на груди. — Или всё же соизволите подойти к рабочей зоне и выслушать задание?

Он указал на стойку с небольшим котелком, притулившуюся в углу, рядом со стеллажом, заставленным ингредиентами. Я вздохнула и поплелась к котелку. Варить зелья не было никакого желания, тем более в таком настроении. Обязательно же отвлекусь и напортачу.

Бросила рецептурник на рабочий стол, развернулась к профессору и уставилась на… его тапочки, в ожидании, когда они соизволят озвучить задание.

— Ну что ж, — хмыкнул профессор, — пожалуй, начнём с чего-нибудь безобидного. Приготовьте ка мне зелье успокоения третьего порядка. Справитесь?

У-у-у, нашёл безобидное! Успокоительное зелье третьего порядка это убойная штука — вырубает всех, кто заранее не принял антидот, на расстоянии сотни шагов. Достаточно встряхнуть и разбить флакон, зелье тут же трансформируется в газ без цвета и запаха, и распространяется мгновенно.

Правда вреда никакого не приносит. Даже бодрит слегка, когда очнёшься… спустя три часа. Но это в случае, если его правильно приготовить. Варианты последствий в случае нарушения технологии изготовления безграничны. И это профессор Эйч считает безобидным заданием? Он что, моё личное дело не читал?!

— Вы уверены? — уточнила на всякий случай.

— Более чем. А вас что-то смущает? Боитесь не справиться? — прищурился Эйч.

— Ну что вы, — растянула я губы в подобии улыбки, листая рецептурник. — Успокоительное, так успокоительное.

«Заодно и отоспитесь, если что…» — добавила мысленно.

Рецепт был довольно короток и незатейлив. Всего пять ингредиентов и основа из очищенной, заряженной на трансформацию в летучую форму воды. Единственной особенностью этого зелья являлось то, что последний ингредиент добавлялся по окончании процесса варения и остужения, иначе пары от кипения вырубали бы зельевара прямо у котла.

А ещё, разливать по флаконам его следовало очень осторожно, и запечатывать, разумеется, герметично. Но в зельеварении в принципе было три краеугольных камня: точно, нежно, плотно. На первом курсе все неизменно хихикают, когда преподаватели об этом рассказывают. Но потом, когда пару раз ошпарятся, или ещё как-то пострадают, смеяться перестают.

Меня уже давно это не веселило, хотя происшествий от этого меньше не стало. Но я стараюсь, и это уже немало!

Убедившись, что правильно запомнила состав зелья, я принялась готовить ингредиенты. Профессор Эйч над душой не стоял, занимался своими делами, изредка поглядывая на меня.

Я тоже посматривала на него украдкой. Опять какой-то гремучий коктейль намешивает. Принюхалась, но по запаху разобрать, что он там делает, не смогла. К тому же, у меня уже вода закипать начала, пора было добавлять заранее отмеренные составляющие зелья.

Профессор Эйч к тому времени закончил намешивать своё пойло, понюхал его, выпил половину, посмотрел на оставшееся, потом на меня, хмыкнул и допил всё. Потом отставил колбу и бодро подошёл ко мне, чтобы контролировать процесс.

Первые три компонента ушли в воду без проблем, и я даже без запинки нужные словесные формулы отчеканила, заряжая и ускоряя процесс магией, а вот с четвёртым возникла небольшая заминка.

— Стой! — вдруг выкрикнул Эйч, в мгновение оказавшись рядом и схватив мою руку прямо над котлом.

Осторожно отвёл её в сторону и забрал мерный стакан.

— Вы чего? — нахмурилась я.

— Что это? — чуть встряхнул он стаканом у меня перед носом, сверля гневным взором.

Ух, какой у него взгляд был! Серые с предгрозовой синевой глаза практически почернели, и так и метали молнии. Мне даже показалось, что грозой запахло. А лицо такое напряжённое, сосредоточенное. Будто я тут отравить его этими несчастными тёртыми ядрами сонного ореха пыталась.

— Это, — ткнула пальчиком стакан в руке профессора, попутно отодвинув его от своего лица, а то надышусь коварным порошочком и буду дня три сонная и вялая ходить, — порошок из ядер сонного ореха, две меры по Кайсу, как указано в рецепте.

Эйч сжал зубы так, что я, кажется, скрежет услышала. Грубо отодвинув меня в сторону, он подошёл к рабочему столу, схватил банку с порошком и продемонстрировал её мне.

— Вот это порошок сонного ореха, адептка Флен, — отчеканил он. — И вы его даже не открывали. А это, — приподнял он мерный стакан, — вы извлекли из внутреннего ящика стола, из отсека для особо ядовитых веществ. И попади этот порошок в кипящую воду, мы с вами уже были бы мертвы.

Я сглотнула, покосившись на стакан в руках профессора, и отступила подальше.

— Знаете, что больше всего интересует меня в данной ситуации? — прищурившись и наступая на меня, произнёс он почти шёпотом.

— Ч-что? — слегка заикаясь и пятясь, спросила я.

— Как вы умудрились легко и непринуждённо открыть этот хропов опечатанный отсек, не приложив никаких усилий и не потревожив защитный контур?!

Интересный вопрос! И я бы даже задумалась над ним, но вот незадача, во-первых, совершенно не помнила, как это делала, а во-вторых, так страшно стало, что коленки затряслись. Чего он на меня тут орёт? Я его и так боюсь, а он!

Профессор сверлил меня взглядом, ожидая ответа, которого у меня не было. Как я могу отвечать за то, чего даже не помню? Не доставала я никаких ядов, и тем более не взламывала опечатанных хранилищ, которых тут, в опасной близости от адептов, вообще-то и быть не должно!

А если ты не чувствуешь себя виноватой, как известно, лучшая защита, это нападение.

Упёрла руки в бока, вздёрнула подбородок и заявила:

— Я ничего не взламывала! И вообще, что тут делают опасные яды? Это же рабочая зона для адептов, тут не должно быть неразрешённых к практикумам ингредиентов.

Профессор Эйч удивлённо повёл бровью, очевидно, не ожидал такого поворота, хмыкнул, покачал головой, одним этим жестом показывая, что он думает о моих претензиях и обо мне в целом (явно ничего хорошего, даже, скорее всего что-то нецензурное, но озвучить статус преподавателя не позволяет), и полез в тот самый ящик стола.

Получилось у него не сразу. Сначала пришлось снимать защитную печать, потом убирать тревожный щит, и только после этих манипуляций ящик поддался. И вот как бы я всё это вскрыла? У меня даже знаний нужных нет! Нет, не могла я эту гадость самостоятельно достать, напутал что-то Эйч.

Осторожно ссыпав содержимое стакана в керамическую ёмкость, преподаватель плотно закрыл её, провёл рукой, опечатывая, потом закрыл ящик, вернул все защитные печати и щиты на место, отнёс стакан к ёмкости с очищающим раствором, и только после воззрился на меня ну очень нехорошим взглядом.

— Сегодняшний практикум вам не засчитан, адептка Флен, — категорично отрезал он. — Попытаете удачу завтра. А сейчас… уйди с глаз моих долой, недоразумение.

Он устало вздохнул, помассировал виски и отвернулся, давая понять, что меня тут не желают видеть. Ну уж нет! Я такими темпами действительно до самого выпуска из ПИБА буду наказание отрабатывать. Надо взять себя в руки и доварить уже это треклятое зелье!

Сжала кулаки, зажмурилась, набираясь смелости, и упрямо проговорила:

— Я не закончила. Тут совсем немного осталось.

— Завтра, — не оборачиваясь, отмахнулся он. — Свободна.

А я тихонько подбежала к столу схватила банку с порошком сонного ореха и, пока не помешали, сыпнула прямо из неё в котёл. Пока чистый стакан достану, пока отсыплю две меры, Эйч может заметить и остановить. А я просто обязана доварить это зелье, немного же совсем осталось, уже почти готово. Не хочу и завтра с ним возиться.

Глазомер у меня всегда был отменный, и рецепт я помнила отлично. Так что, судя по тому, как мутное зелье в котле начало светлеть, приобретая прозрачность, получилось всё как надо.

Остался последний штрих: затушить огонь, остудить и добавить катализатор — три капли концентрированной вытяжки из летучего ночного гриба. И всё! Можно разливать.

Профессор Эйч, кажется, решил, что я уже ушла, или просто не хотел смотреть на ноющую адептку, поэтому продолжал стоять спиной ко мне, опершись руками на соседний стол и опустив голову.

Я быстро схватила маленький пузырёк из чёрного стекла и мерную трубочку, встала над котлом, погасила огонь жестом и скороговоркой выкрикнула заклинание мгновенного остужения, одновременно откупоривая пузырёк с вытяжкой летучего гриба.

— Стой! Оно перекипело! — вскрикнул профессор, бросившись ко мне как раз в тот момент, когда с мерной палочки в зелье упала последняя, третья капля.

А я уже благополучно оседала на пол, закрывая глаза и погружаясь в глубокий сон, навеянный неожиданно повалившим из котла, но зато холодным и бесцветным, как и должно быть, паром.

Глава 5

Эйч.

— Стой! Оно перекипело! — крикнул я на ходу, но было уже поздно.

Девчонка умудрилась завершить зелье, только, видимо, не знала, что перекипевшая заряженная вода в сочетании с летучим грибом даёт мгновенную реакцию.

Успел подхватить её в последний момент, уже у пола. Так и хотелось за волосы схватить паршивку, но пожалел белые кудряшки. Уж очень забавно курносое личико в их обрамлении смотрелось.

Выпрямился, держа отрубившуюся адептку на руках, и тут же пошатнулся, но на ногах устоял. Забористую дрянь она сварила, даже через двойную дозу антидота пробирает. Хорошо, что вторую половину тоже сам выпил, а не отдал ей, как намеревался сначала. Как чувствовал, что без эксцессов не обойдётся.

И ведь предупреждали же меня, говорили, что это ходячая катастрофа. Не поверил, как оказалось, зря. Ещё и усталость эта, хватку потерял. Мало того, что несколько суток перед вызовом в академию провёл без сна (на переговорах с горными феями не поспишь, моргнуть не успеешь, как выпотрошат и на косметические декокты пустят), так ещё и это странное чувство беспокойства, преследующее с первых минут появления в ПИБА. Даже несмотря на дикую усталость, ночью так и не удалось поспать.

Что-то тут определённо было не так. И дело даже не в магическом фоне, тревожило что-то другое. А что именно — никак не получалось уловить.

Покосился на девчонку, спящую у меня на руках, и пришёл к неутешительному выводу — придётся присмотреться к ней повнимательней. Не хотелось бы, чтобы причиной вызова оказалась именно она.

Но я уже и такой возможности не исключал. Уж больно легко, играючи, она преодолела высшую защитную магию. Не взломала, не потревожила, а просто прошла сквозь, будто препятствий и не было. Такое мне приходилось видеть только однажды. Очень хотелось верить, что это не такой же случай.

Но сначала необходимо отдохнуть, иначе от меня просто не будет толку. На бодрящих коктейлях долго не протянешь, усталость потом всё равно возьмёт своё, причём в двойном размере. Магия не терпит злоупотреблений.