Вселенная Дзынь: Хроники обыкновенного чуда

– Концепция устарела, – пробормотал он задумчиво.

– Что? – выдохнула Августюша.

– Визуализация звука тишины. Теперь у нас будет визуализация звука… другого. Совершенно другого. – чётко сказал он!

Он встал, подошёл и обнял её так, будто она была сделана из того самого звонкого хрусталя, что висел в воздухе.

– Поздравляю, штурман. На борту Вселенной Дзынь появился пассажир! Капитан в полном восторге, но давно догадывался. – звонко выпалил он ей.

Так началась великая реконфигурация Их Вселенной Дзынь.

Если раньше их система была бинарной и квантово-запутанной, то теперь в ней зародилась сингулярность – точка бесконечной плотности и неопределённости, вокруг которой стало перестраиваться абсолютно всё. Эта точка пока не имела имени, пола и формы. Но она уже обладала колоссальной гравитацией.

Ксенофонтушка немедленно перешёл в режим проектирования обновлённой мета-Вселенной Дзынь. Его хаос стал направленным. Чертежи абстрактных скульптур сменились схемами безопасности. Он рассчитывал радиусы закругления для будущей мебели (никаких острых углов!), изучал материалы на предмет экологичности, конструировал в уме складную кроватку, которая могла бы поместиться в их шести метрах и не нарушить баланс системы. Его мозг работал как суперкомпьютер, решающий уравнение с тремя неизвестными: любовь, безопасность, квадратные метры.

Августюша же погрузилась в состояние биологически-философского созерцания. Её ньютоновский мир, и так покорёженный Ксенофонтушей, теперь и вовсе летел в тартарары под напором гормонов и осознания. Она читала книги, где эмбрион сравнивали с вселенной в миниатюре, и чувствовала себя богом-демиургом, ответственным за Большой Взрыв новой жизни. Её тошнило не только от запахов, но и от внезапно нахлынувшей, абсолютной ответственности. В один из таких вечеров, бегая на домашней беговой дорожке (ей казалось, что в здоровом теле – здоровый дух – должен быть в любом состоянии, даже в «интересном»), она сказала:

– Я не знаю, как быть матерью. Я знаю, как быть студенткой, уже и женой, продавцом пирожков, преподавателем, даже старшим преподавателем на кафедре. Но это… Это, как если бы тебе дали управлять звездолётом, прочитав лишь инструкцию к тостеру. Ксенофонтушка, сидевший рядом и что-то чертивший на обороте обоев (проект «Воздухо-обменник/невидимка»), положил карандаш.