Измена. Давай начнём сначала

Я сидела на кровати и пошевелиться не могла. Меня будто пригвоздило. Крепко сжав телефон в руке, я зажмурила глаза, мысленно восстанавливая в памяти последние дни.

— Проснулась? — муж влетел в комнату, вырывая меня из мыслей. — Мила, я записал тебя на завтра к врачу. У тебя в последнее время не всё в порядке с нервами, тебе нужна профессиональная помощь.

— Мне кажется, Платон, помощь нужна только тебе, — я приподнялась с кровати. — Где Варя?

— Варя у моей мамы, я подумал, что тебе нужно отдохнуть, — Платон как не в чём не бывало ослабил галстук и начал расстёгивать рубашку. — Я сейчас приму ванну, а ты приготовь что-нибудь пожрать. С утра ничего не ел. На работе полнейший хаос.

— Платон, я слышала твой разговор с Лорой, — цежу сквозь зубы. — Я ухожу от тебя.

Муж отбросил галстук в сторону. В глазах вспыхнул опасный огонёк.

— Хочешь развод? — муж подошёл ко мне ближе и сжал подбородок.

— Да, я не хочу больше жить с предателем. Ты изменяешь мне и я больше не поверю ни единому твоему слову, — сдерживая слёзы, жёстко выпаливаю я.

— Что ты слышала? Повтори! — рычит.

— Что у вас с Лорой будет ребёнок. Давно ты изменяешь мне с ней?

— Давно, — муж брезгливо отбросил мой подбородок в сторону. — Я не хотел, чтобы ты знала, но раз ты так настаиваешь, тогда лови правду.

На его лице заиграла насмешливая улыбка.

Его слова больно ранят моё и без того больное сердце. Я прикусила губу, всматриваясь в лицо мужа.

Как? Почему он мне изменил? Чем я его не устроила?

— Платон, — я тяжело вздохнула. — Предполагаю, ты и сам понимаешь, что после этого наши пути расходятся.

— Нет, не расходятся, — в его глазах не было ни тени раскаяния. — То, что у меня есть любовницы тебя не касается. Я тебя бросать не собираюсь. Ты моя законная жена и будешь жить в этом доме со мной. А попробуешь сбежать, я найду тебя и засажу в дурку и с дочерью ты сможешь попрощаться навсегда. Если тебя устраивает такой расклад, тогда, пожалуйста, проваливай!

Я задыхаюсь от его слов. Платон никогда не был таким. Он был внимательным, заботливым и любящим мужем. А сейчас я вижу перед собой абсолютно чужого для меня человека. Его как будто подменили.

— Платон, ты себя вообще слышишь? — сквозь слёзы кричу я. — Ты хочешь, чтобы я закрыла глаза на то, что у тебя есть любовница и у вас будет ребёнок?

— У нас не будет никакого ребёнка, успокойся, — он махнул рукой и достал из шкафа банный халат. — С Лорой у меня был один случайный секс и то мне не понравилось.

У меня дар речи пропал от его правды. Он говорил о своих изменах как о чём-то само собой разумеющемся. Как будто бы так и нужно и это норма.

— Пойми, Мила, я изменял для нас обоих. Ты знаешь сколько раз в неделю мужчине нужно отцеживать своё семя?

Я истерично улыбнулась не находясь с ответом.

— Ежедневно, Мила. Е-Ж-Е-Д-Н-Е-В-Н-О! — проговорил он по слогам, спуская штаны. — А ты мне столько дать не можешь. Вот и приходится на стороне искать. Мы мужчины полигамные существа.

— Что ты вообще несёшь? — не верю его словам.

— Да то, что это физиология, родная.

У меня глаза на лоб полезли от этого бреда.

— Ты без меня никто, Мила. Будь счастлива, что я вообще согласился взять тебя в жёны. Ты как сыр в масле катаешься. Одежда есть, еда есть, крыша над головой есть и заметь, всё лучшего качества. Не в подвале с пропитым мужик живёшь. Если хочешь, чтобы я и с тобой спал, то делай что-нибудь. Принарядись, причёску сделай, сходи в салон. А то в последнее время смотреть противно, погрязла в своих этих тортах, и сидишь вся в муке и в яйцах, — он брезгливо поморщился и, накинув полотенце на плечо, вышел из комнаты.

Всё ясно, Платон оказался типичным похотливым кобелём, у которого встаёт на всё что ходит в короткой юбке. Спорить сейчас бесполезно. Сделаю только хуже. Придётся на время принять его правила игры и действовать аккуратно.

Глава 18

Как же всё это отвратительно!

Мерзко до противных колючих мурашек на коже.

Меня только что словно изваляли в грязи, испачкали каждый сантиметр моего тела.

Взяв всю волю в кулак, я прошла на кухню и достала из морозилки пельмени. Поставила кипятить воду и отошла к окну.

Не могу спокойно дышать из-за жгучего кома в горле. Муж потерял последнюю каплю совести, раз считает, что его измена это нечто обычное и я должна с этим жить. Но я уже не та маленькая Мила, которая с широко раскрытыми глазами заглядывала в рот Платону, я выросла и больше не позволю меня обидеть.

Мне нужны деньги. Всё упирается только в них. Мои накопления ничтожны, ведь я даже не считала необходимым откладывать большие суммы. Всё что зарабатывала на тортах тратила на Варю, либо на свои мелкие хотелки. Глупая была, даже будучи замужем нужно всегда иметь подушку безопасности, так как никогда не знаешь, что твой муж может выкинуть завтра.

Я могу украсть карту Платона, пока он будет спать. Пароль я знаю. Сниму побольше налички в первом попавшемся банкомате, соберу Вареньку и уеду. Но куда? Родных у меня нет. А дядя первый, кто сдаст меня с потрохами Платону. Единственный вариант это Ромка, возможно он сможет приютить нас с дочерью на пару дней, он ведь обещал помогать мне. Хотя мы столько лет не виделись, что я не могу ему довериться на все сто процентов. Кто знает, может он шестёрка Платона, такой же как и Лора.

В голове шум. Мысли бесконечным потоком бились о стенки мозга вызывая жгучую боль в висках.

— Успокоилась? — муж незаметно подкрался сзади и положил свою ладонь мне на талию.

Я вздрогнула от его прикосновений. По всему телу пробежал холодок.

— Моя умничка. Я поэтому на тебе и женился. Знал, что ты послушная и покладистая кошечка. У нас с тобой всё будет хорошо.

— Отпусти меня, Платон, — я старалась вырваться из его захвата, но он крепко прижал меня к себе.

— Перестань, ты же давно этого хотела, — его горячее дыхание обжигало моё ухо.

Меня мутило от его слов. От него пахло мужским гелем для душа. Когда-то я обожала этот запах, но сейчас он меня душит, вызывая мучительный спазм в горле.

— Иди к своим любовницам, меня не трогай, — я извивалась, отстраняясь от него.

Но он меня не слушал.

— Ты такая горячая, когда злишься, меня это заводит, — шепчет, приспуская лямку моего платья.

Его ладони жадно изучали мои бёдра. Платон рычал, покрывая мои ключицы поцелуями.

Я оцепенела от страха. Неужели он сможет взять меня силой? И после всего, что наговорил мне? После признания в своих грязных изменах?

— Перестань, — кричу я.

Но муж рывком развернул меня к себе и жадно впился поцелуем, затыкая рот. Кусает мои губы, зарывается правой рукой в мои волосы, с силой прижимая к себе.

Я сжала губы, не подпуская Платона внутрь.

— Моя неприступная, мне это нравиться, — шепчет муж, срывая платье вниз, полностью оголяя мою грудь.

Нет! Пожалуйста, только не сейчас!

Я кусалась, царапал его спину, старалась вырваться из его объятий, но его сила превосходила мою в многократном размере.

Ловлю его взгляд. Он опьянённый, одурманенный. В мужа как будто вселился бес. Его уже было не остановить.

Он подсадил меня на подоконник и рукой проник ко мне под трусики.

— Так нравиться? — шепчет, жадно облизываясь.

Наконец найдя в себе силы, я со всего размаха врезала ему по идеально выбритой щеке. Зажмурилась, сжавшись на подоконнике.

Муж отшатнулся и сделал пару шагов назад.

— Не подходи ко мне больше, — дрожащим сквозь слёзы голосом кричу я.

— Вот видишь как, Мила, — говорит он и отходит к плите. — Как мне не бегать к любовницам, если ты сама мне не даёшь, то что я хочу. Разве так поступают примерные жёны?

Меня трясёт. Поток слёз душит. Сейчас я просто не в силах ему ничего ответить. Мне нужно смыть с себя грязь, которая осталась после его прикосновений.

Глава 19

Я около тридцати минут стояла под душем, позволяя горячей воде смыть помои, в которых с ног до головы обвалял меня муж.

Слёзы больше не текли. Кажется за эти дни я всё выплакала. Мне больше нельзя быть слабой, я должна взять себя в руки и бороться за свою жизнь и жизнь своей дочери.

Последней каплей моего терпения стала попытка мужа меня изнасиловать. Этот поступок перевернул всё внутри меня. Мне было невыносимо больно от осознания, что всё это время я жила с чудовищем.

Но жалеть себя и плакать больше не имеет смысла. Пора действовать и действовать решительно.

Приоткрыв дверь я вышла из ванной.

Из кабинета мужа доносилось ритмичное постукивание по клавишам клавиатуры. Воспользовавшись моментом, я быстро переоделась в джинсы, накинула худи, тёплую жилетку и тихо на носочках вышла в прихожую, чтобы обуться.

Первым делом мне нужно было привести дочь домой. Без неё мой побег невозможен. Она частичка моей души. Мой смысл жизни. Без Вари я и шага не ступлю из этой квартиры. Сначала я приведу её домой, украду деньги и ночью совершу побег.

Тихонько натягивая кроссовок, я чувствовала напряжение внутри. Кровь закипала, растекаясь кипятком по жилам. Как назло на кроссовке запутались шнурки.

— Ну же, — кряхтела я, присев на корточки.

Сердце готово было выпрыгнуть из груди от адреналина. Дышу через раз, стараясь создавать меньше шума.

Если он увидит, как я ухожу, он не позволит привести дочь домой. Настоит на своём и весь мой план полетит к чертям.

— А ты далеко ли собралась, любимая? — слышу едкий смешок за своей спиной.

Меня пробирает до мурашек. Руки трясутся.

Я прикусила губу и развернулась к мужу.

— Я хочу привести Варюшу домой. Она наверняка напугана, мы с ней не договаривались, что она сегодня будет у бабушки, — спокойно сказал я, наконец завязав шнурки на обуви.

— Не волнуйся, у Вари всё хорошо. Я купил ей большого плюшевого медведя, которого она выпрашивала уже несколько месяцев. У неё есть развлечение, — муж встал возле входной двери.

Я растеряно посмотрела на него, фальшиво улыбнувшись.

— И всё же я хочу, чтобы дочь была дома, вместе с нами, — я попыталась отодвинуть мужа от двери, но он не поддался.

— Мила, тебе нужен отдых, ты вся на нервах. Ребёнок как губка впитывает плохую энергетику, а для её психики это вредно.

Да, конечно, о дочери он переживает. Отец года нашёлся.

— Платон, но, а кто виноват, что у нас дома в последние недели негативная энергетика? — хмыкаю я. — Чтобы ребёнку было комфортно, оба его родителя должны уважать и любить друг друга. А у нас нет ни того, ни другого.

— То есть я виноват, в том, что ты Мила превратилась в клушу? Я виноват, что ты больше не можешь мне дать то чего хочет любой здоровый и адекватный мужчина?

Я насмешливо покачала головой.

Нет смысла продолжать этот абсурдный разговор. Если буду спорить, то сделаю только хуже. Платон сошёл сума раз считает, что порядок вещей, который он выстроил в своём больном мозгу это норма.

— Хорошо, Платон, прости, — я наигранно развела руками. — Я виновата, да. Но ребёнок здесь не причём. Она не любит оставаться у твоей матери с ночёвкой, ей там страшно. Не хочешь пускать меня одну, давай заберём её вместе.

Сейчас я была готова придумать всё что угодно. Врать, играть в послушную и покладистую, как он хочет. Делать вид, что его предательство, от которого у меня всё тело болит для меня обычное дело и я согласна, что сама во всём виновата. Лишь бы он вернул мою дочь домой.

Муж недовольно цокнул и достал из кармана халата телефон.

— Сергей, чтобы через пять минут был у моей матери. Заберёшь мою дочь и привезёшь домой. Задача ясна?

Я облегчённо выдохнула и невольно улыбнулась. Одно дело сделано, Варюша вернётся под моё крыло, а дальше уже дело за малым.

Внутри всё тряслось от предвкушения огромных перемен в жизни. Но назад пути нет. Обратный отсчёт пошёл.

Глава 20

— Мамуля, пливет! — Варюша забегает в дом и я тут же подхватываю её на руки. — Смотли какого мне папа купил медведя. — Показывает маленьким пальчиком на плюшевую игрушку с меня ростом, которую следом занёс Сергей – водитель Платона.

— Ну, ничего себе, — охаю я.

Моя малышка.

Она со мной, рядом. Я больше никуда её не отпущу, ни на секунду.

— Папа, с-а-а-мый лучший, — дочка улыбается, обхватывая мою шею крошечными пальчиками, крепко прижимаясь ко мне.

Я еле сдерживалась, чтобы не разреветься при ребёнке. Мой лучик света, она даже не понимает, какие перемены её ждут. А моё сердце разрывается на тысячу маленьких осколков, понимая, что все эти изменения доставят моему ребёнку ужасные неудобства.

Ну почему всё так сложилось?

Почему Платон просто не может отпустить меня с дочерью по-человечески?

Если он больше не любит меня, зачем держать насильно и шантажировать Варей? Разошлись бы мирно, он бы был воскресным папой. Да, учитывая его занятость с дочерью они бы виделись не часто, но я бы в любом случае не запрещала бы им общаться.

Но Платон решил действовать иначе. Он объявил мне войну. И я вступила в этот бой, так как не смогу так просто отпустить дочурку.

Я посмотрела на Варю и, не сдержавшись, начала целовать её мягкие щёчки, маленький носик кнопочкой, лобик. Дочка хохотала и визжала от нежности, ещё сильнее прижимаясь в ответ.

— Мила, ну хватит её на руках держать. Девочка уже взрослая, а ты с ней всё как с маленькой, — недовольно пробурчал Платон, стоя в дверном проёме.

— Папочка, — завизжала Варя, увидев мужа.

А у меня сердце внутри обрывается. Внутри всё сдавило до жуткой боли, будто кто-то подошёл и ударил кулаком.

Я отпустила Варю на пол, позволив, подойти к отцу.

Сейчас нужно играть в спектакль. Делать вид, что мы счастливая семья.

Делать вид…

А ведь я всегда наивно верила, что мы и есть та самая счастливая семья. Мечтала родить ещё детишек и дожить с мужем до бриллиантовой свадьбы.

Я верила в это!

А муж, который до этого берёг меня как хрустальную вазу сейчас, собственными руками с треском разбивает меня об пол.

Вечер прошёл в жутком напряжении. Притворяться покорной и понимающей супругой давалось мне всё сложнее и сложнее.

Внутри меня всю трясло. Я с нетерпением ждала наступления ночи, чтобы осуществить свой план.

Пока муж перед сном сидел в своём кабинете и работал, я воспользовалась моментом и собрала в спортивную сумку вещи первой необходимости: пару сменных кофт, нижнее бельё, паспорта, свидетельство о рождении дочери, Варину любимую пижаму с единорогами, её кофточки, штанишки и любимую детскую книжку.

Сумку я спрятала под детскую кроватку. Там самое надёжное место, куда Платон точно не заглянет.

Уложив Варю спать, я долго не могла найти в себе силы зайти в спальню к мужу. Сейчас я во всём чувствовал опасность. Боялась, что и там Платон снова наброситься на меня, возьмёт силой и изнасилует.

Волнение закручивалось тугой пружиной. Руки тряслись. Сердце было готово выпрыгнуть из груди и улететь куда-то далеко в космос.

Я как идиотка около пятнадцати минут стояла возле двери, не решаясь войти.

— Ты спать сегодня будешь, или нет? — я вздрогнула, когда муж открыл прям возле моего носа дверь в спальню.

Тяжело сглотнув, я подняла на него обескураженный взгляд:

— Прости, — тошнит от наигранных извинений. — Я просто думала, что ты уже спишь и боялась разбудить.

— Заходи и ложись в кровать, — приказывает муж, указывая на наше ложе.

Я покорно кивнула головой, мышкой забежала в комнату и легла на самом краешке кровати.

— Мила, ну что ты как не родная? — муж дотронулся до моего бедра. — Мы же уже обо всём поговорили.

— Платон, я хочу спать. Я устала от сегодняшних разговоров.

— Я ещё раз тебе повторяю. Наличие у меня других женщин никак не влияет на вас с Варей. Вы также остаётесь моими девочками, о которых я буду продолжать заботиться несмотря ни на что.

Я закатила глаза, томно выдыхая.

Как же я устала это слушать. Хочется развернуться и врезать ему по лицу за эти грязные, мерзкие, тошнотворные слова.

— Мила, спасение нашей семьи в твоих руках, — шепчет мне на ухо, продолжая гладить по бедру. — Если будешь послушной девочкой днём и грязной сучкой ночью, то я буду удовлетворен сполна и любовницы мне больше не потребуются. Но, а сели же ты решишь на меня обижаться и вести себя неподобающим образом, то тогда я сделаю всё, чтобы засадить тебя в дурку и лишить родительских прав. Ты меня услышала, родная?

— Услышала, — шепчу я, сквозь поток паники, который меня охватил.

Платон хотел напугать меня и у него это получилось, так как я прекрасно знаю, что всё что он сказал он с лёгкостью сможет осуществить. У него хватит на это и денег и связей. А моя жизнь будет полностью разрушена.

Спустя час, Платон захрапел. Я же, смотрела в потолок, ещё раз прокручивая план побега. Механические часы, стоящие на тумбочке возле моей половины кровати, умиротворённо тикали, гипнотизируя. Сна не было не в одном глазу. По всему телу то и дело толпой пробегали мурашки. Адреналин зашкаливал, кончики пальцев дрожали. Я ждала. Ждала, момента, чтобы пробраться в кабинет мужа и украсть банковскую карту.

Я тихо приподнялась с кровати, когда время близилось к часу ночи. На носочках в абсолютной тьме я зашла в кабинет мужа.

Глаза уже привыкли к полумраку и я отчётливо могла различать предметы вокруг. Подойдя к столу, я вытерла вспотевший руки об халат и присела у сейфа. Там лежат все банковские карты мужа и скорее всего есть какая-то наличка.

Платон не знал, что я ещё пару месяцев назад случайно увидела комбинацию цифр, которую он вводил. Тогда мне эта информация казалось бесполезной, ведь мне не нужно было лезть к мужу в сейф, но сейчас я была безмерно благодарна своей потрясающей памяти.

Дрожащей рукой я начала вводить цифры. Один-Девять-Девять-Восемь-Один-Шесть.

Сейф издал одобрительный звук и его дверца приоткрылась.

На верхней полке лежала стопка с деньгами. Как удачно! Я облегчённо выдохнула.

Схватила деньги, банковские карты и мой кулон с бриллиантами, который муж подарил мне на одну из наших годовщин.

Этого добра точно должно было хватить на первое время. Потом я найду работу и смогу обеспечить наше с малышкой безбедное существование.

Первое дело сделано. Осталось самое сложное, незаметно сбежать из квартиры.

Всё также во тьме и на носочках я прошла в детскую.

— Варюша, милая, — касаюсь дочери. — Просыпайся.

— Мамулечка, но я ещё спать хочу, — начинает канючить дочка.

— Нет, нет, милая, мы сейчас с тобой едем на прогулку, — шепчу и нежно треплю её за щёчку. — Давай, мой комочек, просыпайся.

Пока дочка сладко потягивается на кровати, я быстро натянула на себя джинсы и худи, которые также заранее оставила в детской.

Одевшись сама, я быстро натянула одежду на полусонную дочку и взяла её на руки, следом подхватив спортивную сумку с вещами.

Божечки, пожалуйста, позволь мне спокойно уйти. Уехать далеко-далеко и начать жизнь с чистого листа.

Жмурясь от волнения и страха, я крепко прижимаю ребёнка к себе и тихонечко приоткрываю дверь в спальню. Тревога переполняла меня до краёв. В голове шум. Я несколько раз вдохнула и выдохнула, прежде чем выйти из комнаты.

— Мамуля, а папочка тоже с нами едет? — шепчет Варя у меня на руках.

— Нет, милая, папа не сможет поехать, — говорю я полушёпотом, замирая от увиденного за дверью.

Глава 21

— Далеко собрались? — его глаза сверкнули в полумраке коридора.

У меня всё оборвалось внутри.

Не получилось…

— Куда ты потащила ребёнка посреди ночи? — суровый тон мужа режет меня без ножа.

Я крепче прижала к себе дочку и сделала шаг назад.

— Платон, отпусти нас, — прошептала я, опустив глаза в пол.

Он же спал! Или виртуозно притворялся спящим и выжидал момент, чтобы разрушить мой план?

Я понимала, какую глупость совершила. Легче было убежать утром, после того как Платон уйдёт на работу. Но я так торопилась, так хотела обрести долгожданную свободу. И сбросить с себя тяжесть и неприятное послевкусие, которое осталось от наших с Платоном отношений.

— Мила, ты полная дура,