Там, где заканчивается свет

Подозрение?

Он смотрел на фотографию в моей руке, потом посмотрел на карман моего пальто.

— Что ты здесь делаешь?

— Гуляю.

— В порту?

— Да.

Его челюсть сжалась. Я заметила, как он заиграл желваками.

— Очень убедительно.

Я закатила глаза и скрестила руки на груди.

— Ты всегда такой неприятный?

— Только с людьми, которым не доверяю.

— Тогда можешь расслабиться, потому что я тоже тебе не доверяю.

Он усмехнулся с издёвкой.

— Мне плевать.

Я хотела пройти мимо него. Меня раздражал этот человек и наш диалог, который ни к чему хорошему не вёл, но Кейден перегородил мне дорогу.

— Что ты нашла?

— Ничего из того, что должно тебя заинтересовать.

— Тогда покажи.

Мои глаза округлились. Я смотрела прямо на него.

— Что ещё прикажешь сделать?

Он снова посмотрел на мой карман. А потом медленно, проговаривая каждое слово с нажимом, произнёс:

— Если ты думаешь, что я не знаю, зачем ты здесь, Вейл… то ты очень сильно ошибаешься.

— Ты ничего не знаешь ни обо мне, ни зачем я здесь.

Его взгляд стал холоднее.

— Знаю достаточно.

— Например?

Он молчал. Я раздражённо выдохнула, собиралась уйти, но он снова заговорил, останавливая меня.

— Ты вернулась через десять лет.

— И?

— И через несколько дней после смерти матери начинаешь искать то, что связано с Норой.

— Я не ищу Нору.

— Не ври мне.

— Я ищу ответы.

Он усмехнулся, закурил.

— И эти ответы почему-то привели тебя сюда.

— Я пришла сюда, потому что мама оставила мне фотографию этого места.

Кейден немного изменился в лице.

— Покажи.

Я протянула ему фотографию. Он посмотрел на неё всего несколько секунд и сразу убрал её себе в карман, а затем снова перевёл взгляд на меня.

— Это останется у меня.

— Почему?

Он посмотрел на меня так, будто ответ был очевиден.

— Потому что ты не должна была её находить. И где ты вообще её нашла?

— В коробке мамы.

— Что ещё там было?

Он лениво стряхнул пепел с сигареты прямо на асфальт.

— Почему тебя это волнует?

— Вейл.

— Что?

Он сделал шаг ко мне.

— Я спрашиваю, что ещё было в этой долбаной коробке?

— Фотографии.

— Какие?

— Норы.

Он провёл рукой по волосам, о чём-то задумался.

— Ещё?

Я молчу. Стараюсь не смотреть на него. Не хочу, чтобы он знал о ключе. Но его взгляд, голос, то, что он теперь стоит слишком близко ко мне, слишком сильно заставляли чувствовать тревогу и страх.

— Ещё, — повторяет он, и я чувствую его пронзительный взгляд на себе.

— Конверт.

— Что в нём?

Я раздражаюсь сильнее. То ли от того, что он заходит своими вопросами слишком далеко, то ли от самого его присутствия.

— Не твоё дело! — почти во весь голос говорю я.

— Всё, что связано с моей сестрой, — моё дело.

Мне вдруг стало смешно.

— Ты понимаешь, насколько это звучит ненормально?

— Мне плевать.

— Я заметила.

Его взгляд снова скользнул по моему карману. Он наконец выкинул сигарету.

— Ключ.

— Не понимаю, о чём ты.

Я развернулась и стала уходить подальше от него, но почувствовала, как Кейден схватил меня за запястье.

Не больно, но достаточно, чтобы остановить и развернуть меня.

— Отпусти.

Я гневно смотрела на него. Он явно возомнил о себе слишком много.

— Дай мне ключ.

— У тебя точно проблемы с головой.

Я попыталась вырвать руку, но тогда его хватка стала сильнее и болезненнее. Свободной рукой он ловко залез мне в карман и достал ключ.

— Ты совсем охренел?!

— Возможно.

Он отпустил моё запястье и отошёл от меня. Его лицо мгновенно изменилось.

— Отдай.

— Нет.

Он сжал ключ в ладони.

— Кто-то ещё знает, что ты это нашла?

— Мой брат.

— Ты сказала ему?

— Да.

Кейден выругался себе под нос. Сунул ключ в свой карман и собирался уйти.

— Ты сейчас серьёзно?

— Что?

— Ты не можешь просто забрать чужую вещь.

— Поверь, тебе лучше не проверять, на что я способен.

Я издала нервный смешок.

— Ты ведёшь себя как псих.

— А ты ведёшь себя так, будто действительно не понимаешь, куда лезешь.

— Тогда объясни мне.

Он молчал, просто смотрел на меня так, будто пытался прочитать в моих глазах все ответы.

— Не могу, Вейл.

— Почему?

— Потому что не знаю, какую игру ты затеяла.

— Я не понимаю, о чём ты.

— Ты действительно хочешь, чтобы я поверил, что твоя мать оставила тебе ключ от двери, связанной с моей сестрой, фотографию порта и конверт про Нору…

Теперь он говорил это почти тихо:

— А ты просто случайно решила прийти сюда?

— Да.

Моё дыхание было едва заметным. Внутри всё дрожало. Мне не нравилось это ощущение рядом с ним. Кейден прищурился.

— Ты сама понимаешь, как это звучит?

— Как правда.

— Нет, — он покачал головой. — Как очень плохая ложь.

Мне почему-то стало обидно. И почему-то больнее, чем должно было. Я вздохнула и попыталась успокоиться.

— Я не знаю, что твоя семья пережила десять лет назад.

— Не называй это семьёй.

— Хорошо.

Я сглотнула.

— Я не знаю, что произошло с Норой.

Его взгляд стал жёстче. Кулаки снова сжались.

— Но ты знаешь её имя.

— Потому что она умерла!

— Ты знаешь порт.

— Потому что мама оставила мне фотографию!

— Ты знаешь про дверь.

— Потому что на ключе семнадцать!

— И всё это случайно?

— Да!

Он смотрел на меня несколько секунд. Я ждала от него хоть какой-то реакции. Но он просто спокойно сказал:

— Ты очень хорошо врёшь.

У меня перехватило дыхание.

— А ты очень хорошо ненавидишь человека, которого даже не знаешь.

Он замолчал. Я продолжила:

— Ты смотришь на меня так, будто я должна отвечать за то, что случилось десять лет назад.

Кейден отвёл взгляд.

— Возможно, должна.

— Мне было двенадцать лет!

Он нахмурился.

— А мне было пятнадцать.

В его голосе впервые за весь разговор появилась боль. Настоящая. Но тут же исчезла.

— Я тоже был ребёнком.

Он сделал шаг назад.

— Если ты ничего не знаешь, тогда почему твоя мать оставила это тебе?

— Я не знаю!

— Почему Нейтон знает?

— Не знаю!

— Почему ты пришла сюда?

— Потому что мне нужно понять!

Он замолчал. Я вытерла ладонями щёки и только тогда поняла, что плачу. Это разозлило меня ещё сильнее.

— Отдай мне ключ!

Он посмотрел на мои слёзы. На секунду задержал взгляд, будто хотел что-то сказать, но промолчал.

— Нет.

— Ненавижу тебя.

— Это взаимно.

Он развернулся.

— Кейден.

Он остановился, но даже не стал разворачиваться в мою сторону.

— Если ты заберёшь его, я всё равно найду эту дверь и зайду туда.

Парень немного развернул голову.

— Эта дверь уже забрала у меня человека.

И ушёл, оставив меня стоять там одну.

Когда я вернулась домой, было уже темно. Я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. В кармане было пусто, ключа больше не было. Но теперь у меня появилась уверенность.

Я вспомнила лицо Кейдена, его злость, его уверенность в том, что я что-то скрываю. И его слова:«Мне было пятнадцать».

Я всё ещё не знала, что произошло десять лет назад, но теперь была уверена в одном: Кейден не

хотел, чтобы я открывала эту дверь.

Я сняла пальто, снова подошла к маминой коробке, взяла фотографии и начала перебирать. Не знаю, как я не заметила раньше, но среди фотографий был ещё один маленький белый лист бумаги. На нём была всего одна строчка, всё ещё почерком мамы.

«Если Кейден Роу узнает о ключе — не отдавай».

Я перестала дышать. Упорно смотрела на эти слова, снова перечитывая. И мне снова стало очень страшно. Потому что мама знала о Кейдене то, чего не знала я. И всё равно оставила ключ мне.

Я подняла глаза на тёмное окно в гостиной, за ним снова шёл дождь. Где-то недалеко шумело море.А в моём кармане больше не было ключа. Вместо него у меня появился вопрос, на который я должна была найти ответ:

Что моя мать знала о Кейдене Роу?

Глава 3

Я должен был оставить её в покое

Кейден.

Я не должен был забирать у неё ключ. Но забрал.До сих пор чувствовал под пальцами холод металла, хотя положил его в карман куртки.Я мог просто уйти. Мог оставить Элизу Вейл стоять у двери семнадцать и позволить ей делать то, что она собиралась делать с самого начала, — лезть туда, куда её никто не звал.Но вместо этого я забрал этот ключ, потому что знал, что случится, если она откроет эту дверь.Не знал, что именно она там найдёт, но был уверен, что после этого у Вейл не будет дороги назад.Я завёл машину и несколько минут просто сидел, глядя на мокрое лобовое стекло. В городе снова шёл дождь.Я смотрел, как ловко дворники на машине справляются с водой и как прохожие поспешно бегут домой, укрываясь от противно холодного дождя.Перед глазами появилось её лицо. Злое.Растерянное.И это раздражало меня больше всего.Она выглядела так, будто действительно ничего не понимала. Но я не собирался вестись на это. Вейлы слишком хорошо умели скрывать, врать и делать вид,

что ничего не знают.Я достал телефон. Открыл номер одной из девчонок, с которой познакомился недавно в баре. Я понимал, что мне нужно развлечься, прочистить голову, немного отдохнуть. Но вместо того, чтобы позвонить ей и встретиться, я поехал в свой гараж.Там хотя бы всё было понятно.Если двигатель не заводится — нужно найти причину.Если деталь сломалась — меняешь.Если кто-то врёт — рано или поздно он ошибается.С людьми всё было куда сложнее.В гараже горел привычно яркий свет, воздух был пропитан бензином, маслом и пылью.Я бросил ключи на стол рядом с кружкой остывшего кофе. «Снова забыл выпить», — подумал я и снял куртку.Тишина.Дэмиана ещё не было. Я посмотрел на часы. Обычно он приходит раньше меня. Прошёл дальше в гараж и увидел на капоте машины вторую кружку с кофе, но пустую. Я усмехнулся. «Значит, всё-таки приходил».Машина, которую я обошёл со стороны, стояла на ремонте. Я открыл капот и заставил себя заняться работой. Через двадцать минут услышал знакомый звук мотора.— Ты уже здесь?— Как видишь.

Дэмиан пролез под дверью и стряхнул с куртки капли дождя.— Ты спал вообще?— Нет.— Вижу. — Дэмиан усмехнулся. Я тоже. Обычный разговор, обычный Дэмиан.Он поставил на стол два контейнера с едой, обошёл меня и встал с другой стороны капота, всматриваясь в мои действия.— Она вернулась.— Кто?— Элиза Вейл.— Я знаю.— Что? Откуда?Я взял грязную тряпку, протёр об неё руки и направился к своей куртке. Достал из кармана ключ и направился снова к Дэмиану.— Вот. — Я положил ключ на деталь машины между нами.Он посмотрел на него. Всего на секунду. Потом поднял глаза на меня.— Что это?— Ключ.Дэмиан усмехнулся.— Спасибо, а то я подумал, это трусики очередной красотки.Я закатил глаза и хмуро посмотрел на друга. Сейчас мне было не до шуток.

— Это ключ от двери 17.Дэмиан выпрямился, посмотрел на меня.— Откуда он у тебя?— Забрал у Вейл.— Ты с ней виделся?— Вчера.— И?Я прислонился к стене гаража.— Она нашла старую фотографию порта, этот ключ и пошла туда.Он немного задумался.— Одна?— Да.— Смелая.— Или глупая. — Я протёр большими пальцами глаза.— Скорее второе.Я усмехнулся. Вот теперь всё стало нормально.Именно так Дэмиан всегда говорил. Без лишней драмы, без нравоучений — просто и непринуждённо.— Она нашла ещё кое-что, — сказал я.— Что?— Письмо её матери.Он нахмурился.— И что в нём?— Пока не знаю.Я провёл пальцем по пыльной коробке передач в машине.

— Хорошо, что забрал его.Я снова посмотрел на друга. Он держал в руке ключ.— Почему?Дэмиан пожал плечами и положил его на место.— Потому что ты полезешь туда первым, а думать начнёшь потом.Я ничего не ответил. Вместо этого быстрым движением поймал контейнер, который Дэмиан кинул в меня.— Ешь.— Не хочу.— Ты третий день живёшь на кофе, — пробормотал друг с набитым ртом.— Не преувеличивай.— Я тебя знаю, старик.— А я не доверяю тебе в готовке.— Заткнись и ешь.Он сказал это совершенно спокойно, даже не постаравшись поднять на меня взгляд и оторваться от еды. И я впервые за этот день почувствовал, что можно выдохнуть.Дэмиан был единственным человеком, которому мне не приходилось объяснять, почему я не сплю.Почему иногда просыпаюсь от собственного крика и почему до сих пор помню голос девятилетнего ребёнка.Он всё это знал. Он был там. Он был рядом.Если бы мне пришлось назвать человека, которому я доверял без вопросов, я бы назвал Дэмиана.

Иногда мне казалось, что только он понимает, почему я всё ещё не отпустил Нору.— Она сказала, что всё равно найдёт эту дверь, —произнёс я.— Тогда она найдёт проблемы.— Я сказал ей то же самое.— Ты собираешься её останавливать?Я задумался.— Да.— Как?— Пока не знаю.Он кивнул.— Тогда придумай.Никакой паники, никакого страха, никакой попытки заставить меня забыть о двери.Я открыл контейнер и откусил бутерброд.— Ненавижу, когда ты прав.— Ты ненавидишь, когда кто-то кроме тебя прав.— Это тоже.Он рассмеялся. И на несколько секунд всё стало почти нормально.Почти.Мы ещё недолго поговорили о вещах, которые нужно сделать в машине, после чего Дэмиан ушёл в подсобку.Мой телефон завибрировал.Одно сообщение, номер неизвестный.«Не лезь к двери 17».

Я поднял глаза на закрытую дверь подсобки.— Дэм.— Что?Он выглянул. Я подошёл к нему и показал телефон.Дэмиан нахмурился.— Кто это?— Не знаю.— Ответишь?— Нет.Он вернул мне телефон и задумчиво сказал:— Можешь пробить номер.— Сделаю.— А потом?— Посмотрим.Дэмиан кивнул и снова ушёл.Я ещё раз посмотрел на сообщение и удалил его. Не потому что испугался, а потому что меня злило, что кто-то думал, что может мной управлять.Позже, когда в гараже снова стало тихо, я открыл старый шкаф, который не трогал уже много лет.На верхних полках лежали документы по бизнесу отца, старые счета, договоры, бумаги, в которых я давно перестал разбираться. Всё, что осталось от его жизни здесь, он почему-то хранил так — вперемешку с тем, что давно никому не было нужно. Я перебрал несколько папок, пока не нашёл ту, которую искал. Помнил её слишком хорошо.На первой странице стояла дата.

Десять лет назад.Я медленно перелистнул несколько листов.Счета.Маршруты.Названия компаний, которые тогда ничего мне не говорили.Номера машин.Я уже собирался закрыть папку, когда между документами увидел фотографию Норы.Она сидела на капоте отцовской машины и щурилась от солнца. Волосы растрепало ветром, а на лице была та самая улыбка, которую я любил больше всего. Я провёл большим пальцем по краю снимка.— Мелкая…Я перевернул фотографию. На обратной стороне был почерк отца.«Не трогай это. Когда-нибудь поймёшь».Я усмехнулся и покачал головой.— Очень вовремя.На следующей странице была схема одного из маршрутов, внизу стоял номер машины и прикреплённая фотография.Чёрная машина у порта.Я замер. Память вернулась слишком быстро — порт, свет фонарей и эта машина, которую я позже пытался найти снова и снова. Дэмиан много раз говорил мне оставить тот день, но я его не слушал. Я тогда вообще никого не слушал.

Мы оба были тогда детьми. И оба слишком поздно поняли, что взрослые вокруг нас играют по другим правилам.Телефон снова завибрировал в кармане. Я положил папку. Снова сообщение с неизвестного номера:«Ты ошибся тогда. Не ошибись снова».Я с силой сжал телефон в руке. Больше всего меня бесило сообщение, а не то, что я не знал, кто его отправил.Слишком много людей, которые были связаны с дверью. Элиза. Виктория. Нора. Отец. И слишком мало ответов.Я мог бы убедить себя, что всё это случайность, если бы десять лет назад не совершил эту же ошибку.Поверил тому, что мне говорили, и за эту ошибку заплатил чужой жизнью.Я закрыл глаза и глубоко вдохнул.— Чёрт.Я не знал, чего хотела Виктория, не знал, что именно нашла Элиза и не знал, кто теперь пытается предупредить меня. Но в одном я сейчас был уверен точно: Элиза Вейл не должна была открыть ту дверь. Не сейчас. И уж точно не одна.Моя проблема сейчас была в другом. Чем больше я думал об этой девчонке, тем меньше был уверен, что она действительно знает, во что пытается влезть.И это мне не нравилось. Потому что если она ничего не знает, это значит, что кто-то другой знает всё.Но самое мрачное было в другом:

Элиза могла быть не частью этой истории… она могла оказаться следующей жертвой.Кулаком я ударил по старому шкафу, тот немного пошатнулся. Боль в костяшках вернула меня из мыслей.Нет. Я не позволю ей открыть эту дверь, пока сам не пойму, что за ней находится и кому понадобилось, чтобы Нора никогда не смогла рассказать об этом сама.

Глава 4

Нора

Кейден.

Я не любил вспоминать детство. Не потому, что оно было плохим. Наоборот. Наверное, именно поэтому. Хорошие воспоминания иногда бывают больнее плохих. Плохое ты хотя бы можешь ненавидеть, а хорошее приходится терять снова и снова.

Я сидел в гараже, прислонившись спиной к холодной стене, и смотрел на фотографию, которую нашёл среди старых документов отца.

Нора. Девять лет.

Волосы растрёпаны, коленки в ссадинах, одна шнуровка на кроссовках развязана. Она никогда не умела выглядеть аккуратно и никогда не пыталась.

Я провёл пальцем по фотографии.

— Мелкая…

Иногда мне казалось, что я помню её голос лучше, чем собственный. Особенно, когда она смеялась.

Нора смеялась так, будто весь мир был её личной шуткой. Даже когда вокруг происходило

что-то серьёзное, она умудрялась найти какую-нибудь мелочь, из-за которой начинала хихикать.

Я был старше на шесть лет и считал своим долгом делать вид, что меня это раздражает. Но получалось плохо, и она это знала. Всегда знала.

— Кейд!

Я обернулся. Она стояла посреди двора и держала в руках мой чёрный худи.

— Отдай.

— Неа.

— Нора.

— Ты сам сказал, что он тебе больше не нравится.

— Я сказал, что он старый.

— Значит, теперь он мой.

— Отдай.

Она прижала худи к груди и улыбнулась.

— Догони.

И побежала.

Тогда я был пятнадцатилетним идиотом, который мог бы просто позволить ей забрать эту вещь, но вместо этого побежал за ней.

— Нора!

Она смеялась, убегая от меня по двору.

— Не догонишь!

— Я тебя всё равно поймаю!

— Не поймаешь!

Я догнал её через несколько секунд. Она визжала и пыталась вырваться, а я поднял её на руки и перекинул через плечо.

— Отдай.

— Нет! Кейден!

— Сама виновата.

— Ты ужасный!

— Зато худи мой.

Она наконец перестала вырываться и повисла у меня на плече.

— Я тебя ненавижу.

— Конечно.

— Очень сильно.

— Конечно.

— Прям вот совсем!

Я засмеялся.

— Тебе девять, а ты уже врёшь как взрослая.

Она подняла голову и посмотрела на меня.

— А ты старый.

— Мне пятнадцать.

— Старый.

— Иди домой.

— Не хочу.

— Нора.

— Не хочу.

Она всегда говорила так, будто последнее слово обязательно должно было остаться за ней. Обычно так и было.

Я поставил её на землю. Она тут же поправила волосы, забрала худи и улыбнулась.

— Всё, теперь он мой.

— Ладно.

— Правда?

— Правда.

Она замерла.

— Ты чего?

— Ничего.

Она подозрительно прищурилась.

— Ты добрый сегодня.

— Не привыкай.

Она засмеялась. Я тоже.

Тогда мне казалось, что такие дни будут всегда.Что Нора будет расти, что однажды она станет подростком, потом взрослой. Что будет продолжать приходить ко мне без стука и брать мои вещи, спорить со мной, раздражать меня и рассказывать обо всём на свете. Но ей девять. Навсегда девять.

Нора была слишком наблюдательной. В детстве я считал это просто любопытством. Она замечала всё. Новые машины возле домов, незнакомых людей, чужие разговоры. Даже если взрослые говорили тихо, она всё равно каким-то образом оказывалась рядом.

— Ты опять подслушиваешь? — тихо спросил я однажды.

— Нет.

— Тогда почему стоишь под дверью?

— Я просто здесь стою.

— В коридоре?

— Да.

— Под дверью?

Она посмотрела на меня совершенно серьёзно.

— Тут лучше слышно.

Я не выдержал и рассмеялся.

— Ты ненормальная.

— Зато всё слышу.

— Тебе не нужно всё слышать.

Она пожала плечами.

— А вдруг важно?

Тогда я не придал этим словам значения, а теперь думаю о них слишком часто.

Она любила море. Мы часто ходили к нему, когда родители были заняты. Нора могла часами сидеть на камнях и смотреть на воду.

Мне обычно становилось скучно уже через десять минут.

— Что ты там видишь?

— Ничего.

— Тогда зачем смотришь?

— Потому что нравится.

Я сел рядом.

— Логично.

Она молчала. Потом снова задала один из своих странных вопросов:

— Кейд?

— Что?

— А люди могут исчезнуть?

Я повернул голову.

— В смысле?

— Ну… просто исчезнуть?

— Могут уехать.

— А если никто не знает, куда?

— Тогда найдут.

— А если не найдут?

Я посмотрел на неё. Она больше не улыбалась.

— Нора, откуда у тебя такие мысли?

— Просто спросила.

— Не думай об этом.

— Почему?

— Потому что тебе девять.

— И что?

— И потому что я старше.

Она нахмурилась.

— На шесть лет.

— Именно.

— Это не так уж много.

— Для тебя много.

— Неправда.

Я толкнул её плечом, она толкнула меня в ответ. Через минуту мы уже спорили, кто первый столкнул другого.

Как обычно.

Иногда она приходила ко мне ночью. Просто открывала дверь и забиралась под одеяло.

— Что случилось?

— Ничего.

— Тогда почему ты здесь?

— Мне приснилось.

Я никогда не спрашивал, что именно, просто двигался к краю кровати и освобождал ей место.Она ложилась рядом и тихо говорила:

— Только не уходи.

— Не уйду.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Она закрывала глаза и через несколько минут засыпала. А я лежал рядом и смотрел в потолок.Мне казалось, что защищать её — это самое простое, что есть в моей жизни. Я был старше, был сильнее, я мог встать между ней и всем, что могло причинить ей боль. По крайней мере, я так думал, до того момента, пока не понял, что иногда одного желания защитить человека недостаточно.

В тот день мы сидели на полу в моей комнате.

Нора рисовала. Я пытался делать школьную домашнюю работу, но получалось плохо.

— Кейд.

— М?

— Если ты куда-то уйдёшь, я пойду за тобой.

Я поднял взгляд.

— Не пойдёшь.

— Пойду.

— Нора.

Она посмотрела на меня.

— Всё равно пойду.

Я улыбнулся.

— Даже если я скажу не идти?

— Да.

— Даже если закрою дверь?

— Найду другую.

— Даже если уеду далеко?

— Найду.

— Даже если не скажу куда?

Она немного подумала.

— Тогда буду искать.

Я покачал головой.

— Ты невозможная.

Она улыбнулась.

— Знаю.

Я ничего не ответил. Просто потрепал её по волосам.

Этот разговор я помню лучше всего. Не потому, что он был особенным, а потому, что теперь я знаю, чем всё закончилось.

Я открыл глаза. Гараж снова был передо мной.Холодный свет, инструменты, машина на подъёмнике, телефон на столе, фотография Норы в моей руке.

Я посмотрел на неё ещё раз.

Девять лет.

Иногда я пытался представить, какой бы она была сейчас. Наверняка крала бы у меня машину и возвращала бы её с пустым баком. Возможно, сделала бы татуировку или пирсинг. Встречалась бы с каким-нибудь придурком, которого бы я недолюбливал.

И постоянно бы твердила мне, что я стал слишком серьёзным. А я бы дальше делал вид, что она бесит, а потом бы снова улыбался.

Я сжал фото в своей руке.

Десять лет.

Уже прошло столько лет, а я всё ещё возвращался туда. В тот возраст. В тот дом. К тому времени, когда думал, что могу её защитить.

Я ненавидел это.

Ненавидел, что не смог.

Ненавидел, что годы ничего не изменили.

И больше всего я ненавидел то, как иногда просыпаюсь с ощущением, что Нора просто где-то есть. Что сейчас откроется дверь, она вбежит внутрь, скажет какую-то глупость — и всё снова станет нормально.

Но дверь не открывалась.

И она не возвращалась.

Я посмотрел на фотографию.

— Прости, мелкая.

Потом убрал её обратно в папку и закрыл шкаф.

Подошёл к телефону. Сообщение всё ещё было там.

«Не ошибись снова.»

Я перечитал его несколько раз.

А потом подумал об Элизе.

О её злости, о слезах, которые она пыталась спрятать, о том, как она смотрела на меня, когда я забрал ключ.

Она действительно может ничего не знать.