Там, где заканчивается свет

Эйра Лан

Там, где заканчивается свет

Глава 1

Дом, который помнит

Элиза.

Бракстон встретил меня дождем.

Не ливнем — здесь почти никогда не было красивых дождей. Мелким, холодным, едва заметным. Он не падал с неба, а будто висел над городом, защищая от теплых лучей солнца. Вода собиралась на стекле автомобиля мутными дорожками, размывая вывески, фонари и редких прохожих.

Я смотрела в окно и пыталась понять, почему все кажется одновременно знакомым и чужим.Наверное, потому что меня не было здесь пять лет.Пять лет — достаточно, чтобы забыть, какой именно поворот ведет к набережной, но недостаточно, чтобы забыть запах моря. Соль. Мокрый металл. Дизельное топливо. Старое дерево, пропитанное дождем.Бракстон пах именно так. Я помнила этот запах еще ребенком. Тогда мне казалось, что он принадлежит всему городу, но теперь я понимала, что он просто въедался в стены, одежду и кожу каждого, кто здесь жил.

Машина медленно проехала мимо старого кинотеатра. Вывеска все еще висела над входом, хотя

половина букв давно погасла. За ним начинались невысокие дома — серый кирпич, темные окна, балконы с коваными ограждениями, местами покрытыми ржавчиной. Где-то сушилось белье, несмотря на дождь. На перекрестке у магазина под небольшим навесом стоял мужчина в рабочей куртке и курил, пряча сигарету от ветра. Чуть дальше показался порт. Я задержала взгляд на высоких кранах. Огромных, неподвижных, похожих на скелеты каких-то животных. Между ними медленно двигался грузовой состав. Я на мгновение отвернулась, но взгляд снова вернулся к окну. Порт был причиной, по которой Бракстон когда-то вырос.И, наверное, причиной, по которой он так и не смог стать нормальным городом. Здесь все было связано с ним. Люди, деньги, грузы, фамилии и секреты.

Когда я была маленькой, я ничего из этого не понимала. Я просто знала, что папа иногда уезжал туда поздно вечером, а мама никогда не спрашивала, когда он вернется. Я почему-то вспомнила это, и мне вдруг стало не по себе. В кармане куртки едва заметно завибрировал телефон, возвращая меня из собственных мыслей. Я достала его и посмотрела на экран. Несколько сообщений. Университет, риэлтор и Нейтон. Я задержала взгляд на последнем имени.

— Ты уже приехала?

Несколько секунд я просто смотрела на экран, потом заблокировала телефон. Отвечать не хотелось.Через минуту снова пришло сообщение:

— Элиз, ответь мне.

Я тяжело вздохнула, написала короткое «Да» и убрала телефон обратно в карман. Нейтон иногда был слишком настойчивым, особенно в те моменты, когда понимал, что я собираюсь сделать что-то без него. А я как раз собиралась. Приехать, разобрать весь хлам в доме, собрать мамины вещи, продать его, вернуться обратно в Ривертон и продолжить жить так, будто последние несколько недель были просто плохим сном. Очень простой план. Почти убедительный. Если не считать того, что каждый раз, когда я думала о маме, внутри становилось пусто.

Машина остановилась.

— Приехали, — сказал водитель.

Я подняла глаза и увидела дом. Наш дом. На секунду я перестала дышать. Он почти не изменился.Темный кирпичный фасад, высокие окна, каменные ступени, старый фонарь возле двери, который Нейтон сотни раз разбивал мячом, а отец каждый раз чинил.Даже дерево у крыльца все еще наклонялось влево, хотя в детстве мне казалось, что оно огромное и почти касается неба. Сейчас дом выглядел меньше, старше и нежилым. Я расплатилась с водителем и вышла из машины. Холод сразу пробрался под куртку.

Достав чемодан, я направилась в сторону дома.Колеса застревали между плитками, и мне несколько раз пришлось дернуть ручку, чтобы вытащить его.

— Черт.

В этот момент дверь дома тихо скрипнула. Я замерла, подняла голову — она была закрыта.Некоторое время я смотрела на нее, не двигаясь.«Наверное, ветер». Заставила себя подняться по ступеням. Ключ вошел в замок с первого раза, издав громкий щелчок. Войдя внутрь, я почувствовала до боли знакомый запах. Дом все еще пах мамой. Кофе, деревом и ее кремом для рук. Это была моя первая мысль.

Не «я вернулась». Не «здесь никого нет». Только:

«Дом все еще пахнет мамой».

Закрыла дверь, оставила чемодан возле вешалки и пару минут просто стояла в прихожей. Смотрела по сторонам: на старую тумбу, на зеркало, на фотографии в рамке.

— Мам?..

Слово сорвалось само. Давящая тишина. Конечно.Тишина. Проглотив скопившуюся слюну, которая пророчила подступающие слезы, я быстрым движением сняла куртку и повесила. Рядом все еще висело мамино пальто. Я протянула руку и нежно, совсем легко коснулась его рукава. Холодная ткань,

ничего больше. И почему-то именно это оказалось хуже всего. Быстро отдернула руку.

— Ладно, — прошептала я себе. — Просто дом.

Прошла дальше. На кухне горел свет. Я остановилась, несколько секунд смотрела на него,

пытаясь вспомнить. Я точно выключила его после похорон. Или нет? Возможно, забыла? Наверное. На кухне, на столе, стояли две чашки. Одна — возле окна, вторая — напротив нее. Я нахмурилась. Мама любила пить кофе по утрам, но больше всего любила делать это одна. Обе чашки были чистыми. Никаких следов, никаких объяснений. Я заставила себя улыбнуться.

— Ты просто забыла выключить свет, Элиза.

Собственный голос прозвучал слишком тихо. И слишком неуверенно. На холодильнике все еще висели наши старые фотографии. Я подошла ближе.Одна была сделана несколько лет назад, в Ривертоне.Я, мама и Нейтон. Все улыбаются, мама смотрит прямо в камеру, Нейтон — на меня. Сейчас я почти не узнавала себя в той девчонке. Слишком беззаботная, слишком уверенная, что дом будет стоять всегда, что родители всегда будут рядом, что самое страшное, что может случиться в жизни, — это опоздать домой и получить от отца выговор. Я отвернулась. На столешнице лежала записка, почерк мамы.

«Не забудь купить молоко».

Я невольно улыбнулась. Она писала это Нейтону.Он всегда забывал покупать молоко, потому что терпеть его не мог, а мама не любила кофе без него.Наверное, именно эти мелочи и заставляли меня до сих пор ждать, что она сейчас войдет на кухню и спросит, почему я снова оставила куртку где попало.Улыбка исчезла, а слезы появились слишком быстро.

Я опустилась на пол и закрыла лицо руками. Мне казалось, что на похоронах я выплакала все. Но это оказалось не так.

Виктория умерла внезапно. Врачи сказали, что это сердце. Я верила в это, потому что знала о маминых проблемах с ним. Они говорилии что-то о приступе, который мог случиться даже при хорошем лечении. Я почти не запомнила их слова, в тот день я вообще плохо слышала людей. Будто кто-то выключил свет посреди комнаты. Без предупреждения. Не дав глазам привыкнуть к темноте. И голос врача, который звучит слишком спокойно в ней, казался каким-то неправильным. Как будто смерть не только что забрала у меня маму. Как будто мир продолжал существовать совершенно нормально. Люди продолжали говорить, машины продолжали ездить, где-то кто-то смеялся. А у меня больше не было возможности сказать ей последнее слово. Но сейчас, находясь здесь, я впервые поймала себя на мысли, что, возможно, чего-то не знала. И эта мысль пугала меня сильнее, чем сама тишина.

Не знаю, сколько я просидела на полу, но, когда пришла немного в себя, подняла голову — глаза уже опухли. Я вытерла лицо ладонями и собиралась встать, когда вдруг почувствовала странное ощущение. Чье-то присутствие. Медленно посмотрела в сторону гостиной, но там никого не было. Только темное отражение в окне. Мое.

Последнюю неделю я слишком мало спала.Наверное, поэтому мне начинало мерещиться. Я

поднялась. Открыла в доме окна, поставила чайник, сняла несколько чехлов с мебели, попыталась делать обычные вещи. Но дом не давал забыть. Каждая комната хранила какую-то часть прошлого. На лестнице я вспомнила, как Нейтон столкнул меня со второй ступеньки. В коридоре — как мама ругала нас за мокрые следы. В гостиной — наши семейные ужины. И отца, который почти всегда говорил одно и то же:

«Не задавайте слишком много глупых вопросов».

Тогда я еще не понимала, почему он так раздражается. Теперь почему-то вспомнила именно это.

Я поднялась наверх в свою комнату. Она оставалась почти такой, какой я ее помню. Книги на полках, моя старая шкатулка со всякими безделушками, рабочий стол. Над кроватью — доска с фотографиями из «Полароида». Я открыла шкаф.Пусто. Всего одна старая школьная кофта осталась

висеть на вешалке, а на верхней полке стояла коробка. Я достала ее и поставила на кровать. В ней были фотографии, альбомы, наши детские рисунки, наши с Нейтоном первые ботиночки. Его — синие, а мои — желтые.

Мама любила хранить такие вещи. Иногда доставала коробку и часами рассматривала фотографии. Тогда мне казалось, что мама живет воспоминаниями больше, чем настоящим.

Теперь я делала то же самое.

Детство, праздники, море, Нейтон, отец, мама.

Я перебирала фотографии одну за другой, пока один снимок не заставил меня остановиться. На ней были не мы. Не наша семья. Двое детей, мальчик и девочка. Я не сразу их узнала, но через мгновение сердце неприятно кольнуло.

Кейден и Нора Роу.

Девочке было около девяти лет. Она улыбалась, смотря прямо в камеру. Мальчик стоял рядом, но не улыбался. Смотрел куда-то в сторону, будто фотография интересовала его гораздо меньше, чем происходящее за пределами кадра. Нора держала его за футболку. Я перевернула фотографию. Сзади была дата. Почти десять лет назад. Я снова посмотрела на них и вдруг вспомнила.

Желтая куртка, мокрые волосы, детский смех.

«— Если ты куда-нибудь уйдешь, я пойду за тобой! — Нора, прекрати, не пойдешь. — Все равно пойду!»

Худощавый, живой, вечно чем-то недовольный мальчишка, который любил часами сидеть в гараже отца, копаясь в машинах, и которого невозможно было увидеть без младшей сестры.

Она была совсем другая, не похожая на своего брата. Любопытная, навязчивая, дружелюбная. Ей было интересно все. «Почему море соленое и нравится ли рыбам такая вода?» Она могла задавать вопросы часами.

Я снова посмотрела на фотографию, на Нору и ее улыбку, на ее руку, сжимающую футболку брата.

Норы не было уже десять лет.

Я поспешно убрала фотографии обратно в коробку, когда услышала звонок телефона. Я вздрогнула, посмотрела на экран и увидела имя брата.

Нейтон.

Я закатила глаза. Не потому, что он достал меня за последние две недели. Хотя и по этому тоже.

— Нейт, я уже взрослая. Ты можешь перестать так беспокоиться. Тем более когда я нахожусь в доме наших родителей?! — гневно отвечаю я. В моем голосе слышатся нотки раздражения и усталости, но голос брата, как всегда, оставался спокойным.

— Я просто переживаю за тебя, Элиза. Ты находишься одна в пустом доме, куда твоя задница много лет не приезжала.

Я закрываю глаза и откидываюсь на свою кровать.

— Я знаю, но я не маленький ребенок, Нейт.

— Ты моя сестра. Просто смирись. — Он сделал паузу, и я услышала, как он что-то пьет, после чего продолжает: — Я приеду в ближайшее время, как только улажу оставшиеся дела с работой, — говорит Нейтон. Он не смог приехать на похороны мамы.Сначала улетел в другой штат по работе, а после вернулся в Ривертон и начал разбираться с тем, что

осталось.

Мы жили в одном городе, но виделись слишком редко. Он был занят. Я тоже. А теперь вдруг выяснилось, что между нами было слишком много вещей, о которых мы не говорили.

— Хорошо, — сказала я наконец. — Я пока займусь мамиными вещами.

— Элиза?

— Что?

Он замолчал. Ненадолго.

— Будь аккуратна.

Я нахмурилась, не понимая, о чем речь.

— С чем?

Но теперь я услышала только гудки. Пару минут я смотрела на экран, потом отложила телефон. В доме снова стало тихо и пусто. Не обращать внимание на эту оглушительную тишину не получалось. Скрипели стены, где-то наверху что-то тихо стукнуло, и я подняла голову. Ничего. Мне нужно было пройтись, проветрить голову.

Время было не настолько поздним, чтобы город окончательно уснул, но достаточно поздним, чтобы на улицах почти никого не осталось. Но мне было все равно. Мне нужно было выбраться из дома, подальше от фотографий, от маминого пальто, от двух чашек и от собственного прошлого.

Дождь на улице почти закончился. Осталась лишь легкая дымка и холодный, влажный воздух, который покалывал ноздри. Улицы были пустыми и темными.Изредка отражались фонари в мокром асфальте.Вдали где-то гудел корабль. Я шла к набережной, пытаясь заставить себя повернуть обратно. Ветер становился сильнее, когда я приближалась к воде. Я подняла воротник куртки, зарываясь в него носом, когда услышала звук двигателя. Черная машина

остановилась у обочины, неподалеку от круглосуточного магазина. Мой шаг замедлился.

Дверь открылась, и из машины вышел мужчина.Он был высоким, в черной грязной куртке, полностью пропитанной машинным маслом. Мокрые темные волосы под тяжестью воды опустились на лоб. Он захлопнул дверь и поднял глаза. Прямо на меня. Я остановилась. Он тоже. Пару секунд мы смотрели друг на друга. Я не сразу его узнала. И он произнес:

— Вейл? — его голос был низким, грубым, и в нем прослеживалась неприязнь. От этого у меня неприятно сжалось внутри. Я открыла рот, не осмеливаясь сразу ответить, но потом спросила:

— Мы знакомы?

Парень немного прищурился, и его взгляд стал еще более неприятным. Он обошел машину, подходя чуть ближе ко мне. Таким образом, свет от фонаря стал падать на его лицо. На верхней губе немного виднелся небольшой старый шрам. И вдруг я поняла.

Я знаю его. Не таким, но знаю.

— Кейден?

Он ничего не ответил. Но его взгляд сказал достаточно. Я была последним человеком, которого он хотел бы видеть.

— Ты меня помнишь? — его голос оставался таким же холодным и отстраненным, будто мой ответ его

совершенно не интересовал. Я сглотнула.

— Немного… — тихо и неуверенно сказала я.

На губах Кейдена появилась едва заметная усмешка. Без радости, без приветствия. Он выглядел спокойным, почти невозмутимым. Но взгляд оставался острым. Я чувствовала его на себе, словно лезвие.

Он сделал шаг в мою сторону, достал из заднего кармана джинсов пачку сигарет и закурил. На несколько секунд отвернулся, выпуская дым в холодный воздух.

— А я тебя хорошо помню, — тихо произнес он, снова посмотрев на меня. Я не знала, куда деть взгляд. Мне было некомфортно рядом с ним. Не потому, что я его боялась, по крайней мере, я пыталась убедить себя именно в этом.

— Держись от меня подальше, Вейл.

Я моргнула.

— Почему?

Он уже собирался уйти, но резко остановился. На секунду в его лице промелькнуло что-то странное.Усталость? Злость? Боль? Или все вместе. Я не успела понять. Он отвернулся, и его пальцы сжались в кулаки. Кейден сделал пару шагов к магазину, а затем едва заметно повернул голову в мою сторону.

— Потому что твоя фамилия уже однажды принесла мне достаточно проблем.

Глава 2

То, что осталось после неё

Элиза.

Ночью я почти не спала. Каждый раз, когда закрывала глаза, передо мной появлялось одно и то же лицо.

Кейден.

В голове отпечатался его взгляд. Холодный, тяжёлый, такой, будто он смотрел не на меня, а сквозь меня — туда, где я сама ничего не видела. Я всё прокручивала его последнюю фразу в мыслях, пытаясь найти в ней хоть какой-то смысл.

«Твоя фамилия уже однажды принесла мне достаточно проблем».

Но чем больше думала, тем меньше понимала. Я знала Кейдена Роу. Вернее, знала его настолько, насколько помнила мальчика, которого видела в детстве несколько раз в год. Помнила его худым, вечно растрёпанным и каким-то слишком серьёзным для своих пятнадцати.

Но мужчина, которого я встретила вчера, не имел почти ничего общего с этим мальчишкой из моей памяти.

Я была уверена только в одной вещи. Он не шутил, когда сказал, чтобы я держалась от него подальше.

Я повернулась на другой бок и посмотрела на часы.

07:18

Ещё слишком рано. Я снова закрыла глаза в надежде, что смогу поспать хотя бы немного.

Но внизу раздался звонок в дверь.

Я вздрогнула, резко села на кровати.

— Кому понадобилось приходить сюда в такую рань?

Звонок повторился.

— Господи…

Я натянула толстовку поверх футболки, кое-как собрала волосы и спустилась вниз.

Звонок прозвучал ещё раз.

— Иду!

Когда я открыла дверь, на пороге стояла Мэри. Я сразу её узнала. Она почти не изменилась за эти годы, только совсем немного в уголках её добрых глаз прослеживались морщины старости.

— Элиза?

— Да?..

Она улыбнулась, но её улыбка показалась мне странной, слишком осторожной.

— Я Мэри.

— Я помню.

Она кивнула и посмотрела куда-то мне за плечо.

— Можно войти?

— Конечно.

Мэри переступила порог и поставила коробку и пакет на небольшой столик. Я закрыла дверь и подошла, смотря сначала на коробку, а потом на женщину.

— Это что?

Она аккуратно провела ладонью по крышке.

— Твоя мама оставила её у меня.

Я замерла.

— Когда?

— За пару дней до смерти.

Мне вдруг стало холодно. Мэри подняла на меня глаза.

— Виктория сказала, что после её смерти эта коробка должна оказаться у тебя и попросила, чтобы я сохранила её у себя до твоего возвращения.

Я медленно прошла к большому дивану в гостиной и присела.

— Мама знала, что умрёт?

— Нет, — Мэри ответила слишком быстро, подходя ко мне, и я взглянула ей в глаза.

— Твоя мама… она стала очень тревожной в последние недели.

— Из-за чего?

— Не знаю.

— Мэри.

Женщина тяжело вздохнула и присела рядом со мной.

— Она много раз спрашивала, не приходил ли кто-нибудь, если её не было дома. Я спрашивала её, о ком она говорит, но…

Она чуть улыбнулась, положила свою тёплую руку на мою ладонь.

— Но Виктория всегда умела заставить человека почувствовать себя виноватым за лишний вопрос.

На моих губах невольно появилась улыбка.

— Да, она это умела.

Быстро бросив взгляд на коробку, я снова устремила его к глазам Мэри.

— Она сказала что-нибудь ещё?

— Сказала, что ты сама должна решить, когда будешь готова.

— Готова к чему? — В моих мыслях не было абсолютно никакого объяснения всем её словам.

— К тому, что внутри.

— Звучит жутко.

— Наверное, так и было задумано.

Мэри легко похлопала меня по тыльной стороне ладони и встала с дивана.

— Я пойду.

Я быстро встала и направилась за женщиной.

— Загляни в пакет, я приготовила для тебя тыквенный пирог. Ты выглядишь уставшей и измотанной, надеюсь, он тебе понравится.

Она одарила меня тёплой улыбкой и уже собиралась выйти за дверь.

— Мэри? — окликнула я её. Мне хотелось спросить про Кейдена, почему он так ко мне относится, почему вчера смотрел на меня так, будто я причинила ему много боли. Но вместо этого спросила:

— Мама была счастлива перед смертью?

Мэри опустила глаза и очень тихо произнесла:«Нет». Я сглотнула образовавшийся ком в горле.

— Она была напугана.

— Чего она боялась?

Женщина несколько секунд смотрела на меня, словно решала, стоит ли вообще отвечать.

— Не знаю, Элиза. Но, думаю, тебе самой скоро придётся это понять.

И ушла, а я осталась стоять в прихожей ещё несколько минут, перед тем как подошла к коробке.Она была старой, на крышке остались едва заметные царапины. Почему-то я боялась её открывать. Вместо этого я взяла пакет с пирогом и пошла на кухню.

Заварила чай, отрезала кусок пирога, просидела так минут десять, заставляя себя хоть немного поесть. В голове были спутаны мысли. Изредка я посматривала на коробку, думая о том, что внутри неё и стоит ли мне вообще лезть туда.

Может быть, от злости, а может, от чрезмерного любопытства, но теперь я снова оказалась около этой коробки. Я открыла её. Сверху лежали фотографии, некоторые я помнила, некоторые видела впервые.Мама, отец, Нейтон, я — совсем маленькая.

Потом фотография, от которой по спине пробежали мурашки.

Нора. Она сидела на деревянном ограждении возле моря и довольно улыбалась на камеру. Рядом стоял Кейден и обнимал её за плечи, рука Норы показывала «класс». Я улыбнулась, не знаю почему.

На этой фотографии они были совершенно обычными. Просто брат с сестрой. Я повернула фотографию, на обороте снова стояла дата и короткая подпись мамы:

«Последнее лето, когда они были детьми».

Я снова перечитала её. Потом ещё раз посмотрела на Нору и провела пальцем по краю фотографии.Почему-то стало тяжело дышать. Я положила фотографию рядом. В коробке под остальными фотографиями лежал небольшой белый конверт с моим именем. Я снова узнала почерк мамы.

«Элиза»

Руки задрожали, я взяла конверт и перевернула. С обратной стороны было написано:

«Не открывай, пока не будешь готова узнать, что произошло с Норой».

Я застыла и поняла, что только теперь мне стало по-настоящему страшно. Снова мысли окутали мою голову. Вчера Кейден смотрел на меня так, будто я должна была знать ответ. А сегодня мама оставила мне конверт с вопросом, на который сама, похоже, собиралась ответить.

Я открыла конверт. Внутри была ещё одна фотография. Очень старая, на ней был порт и дверь с металлической табличкой 17. На обороте фотографии снова было написано:

«Не верь первому объяснению».

Уже слишком напряжённая, я хотела сложить всё обратно в коробку, как увидела, что на дне лежит ключ. Я взяла его. Совершенно обычный ключ, маленький, холодный, с выбитыми цифрами 17 на нём.

«Твоя фамилия уже однажды принесла мне достаточно проблем».

Что, черт возьми, произошло здесь десять лет назад?

Я просидела с этой коробкой ещё, наверное, час.Потом взяла телефон, открыла переписку с Нейтоном и написала:

«Ты знаешь что-нибудь о Норе?»

Посмотрела на сообщение, удалила и снова написала:

«Что такое дверь под номером 17?»

Снова удалила и решила позвонить. Он ответил после третьего гудка.

— Элиза?

— Ты занят?

— Да.

— Я нашла кое-что.

На другом конце стало тихо.

— Что именно?

— Коробку.

Пауза. Слишком длинная. Я нахмурилась.

— Какую коробку?

— Ты знаешь, о чём я говорю?

— Нет.

Его ответ был слишком быстрым и резким.

— Нейтон.

— Что?

— Мама оставила мне фотографии.

Молчание.

— Какие?

— Норы.

Я услышала его напряжённый вдох, совсем тихий.

— Элиз… не трогай больше ничего.

— Почему?

— Просто не надо.

— Это не ответ.

Он снова замолчал.

— Ты открыла конверт?

Я медленно выпрямилась. Моё тело и так было напряжено, но сейчас я напряглась ещё сильнее.

— Откуда ты знаешь про конверт?!

Тишина.

— Нейтон!

— Мама могла оставить несколько вещей, но…просто не лезь в это.

— Почему?

— Потому что это дело уже давно закончено и к тебе не имеет никакого отношения.

Голос Нейтона стал строгим. Он злился. А у меня внутри почему-то всё сжалось от его слов, голос стал дрожать.

— Тогда почему Кейден Роу смотрит на меня так, будто я лично убила его сестру?

Нейтон ничего не ответил. Я лишь слышала его тяжёлое дыхание.

— Нейтон…

— Ты с ним разговаривала?

— Да.

— Больше не разговаривай. У тебя с ним ничего общего… просто не лезь в это, Элизабет, и не задавай глупых вопросов… Пожалуйста…

Я никогда не слышала в его голосе такого тона.Связь оборвалась, или это он сбросил звонок. Я посмотрела на экран, потом на ключ, который всё

ещё сжимала в руке, и поняла. Теперь я точно не смогу оставить всё как есть.

К полудню дождь прекратился. Я переоделась в тёплый вязаный свитер, тёмные облегающие джинсы, натянула на ноги ботинки, подходящие под эту мерзкую погоду, надела пальто и вышла из дома.Я убеждала себя, что просто хочу пройтись, разобраться с мыслями, которые крутились по кругу.Порт оказался самым логичным местом. Хотя бы потому, что он был на фотографии и потому, что там находилась дверь 17. Если она вообще существовала.

Бракстон днём выглядел иначе, он казался не таким мёртвым, как ночью. Но от этого не становился уютнее.

Грузовики проезжали мимо, где-то гремел металл, запах был тем же. Я остановилась возле старого административного здания. На фотографии за дверью стояла длинная стена. Такая же, как здесь. Я достала снимок и сверила. Почти совпадает.

— Чёрт.

— Ты всегда разговариваешь сама с собой?

Я резко обернулась, пошатываясь. Резкий голос Кейдена меня напугал. Он стоял в нескольких метрах от меня. В грязной светлой толстовке, руки испачканы машинным маслом и ржавчиной. Его волосы были растрёпаны, а взгляд был таким же, как прошлым вечером, но было в нём и что-то ещё.