Вечное солнце

Вечное солнце

От автора.

Данная книга является второй частью трилогии «Солнца».

Первая книга называется «Одно солнце».

Приятного прочтения, дорогие! Жду вас у себя в блоге в любой удобной для вас соц.сети под ником @writer_anna_h для обсуждения и визуального знакомства с героями и атмосферой книги.

Глава 1. Снова студент

Фил. Год спустя.

Холодный воздух Дарема напоминает мне, что лето закончилось. Оттягиваю лацканы пальто, вытягиваю рукава и хватаюсь за ручку чемодана. Колёсики противно начинают бить по брусчатке. Вот тебе и элитный британский университет: содержать целый город у них деньги есть, а выложить нормальный асфальт, видимо, нет.

Университет Эшфорд (Ashford) встречает меня аллеями с лавочками и низко подстриженными кустами, впереди вижу огромную зелёную лужайку, на которой кучками рассыпались студенты.

— Эта песня хороша, начинай сначала… — вздыхаю, оглядывая кампус.

Это уже мой третий университет, и на этот раз я планирую его закончить, как бы тяжело мне ни было. К счастью, я уже испытал все прелести студенчества, и единственное, чего не пробовал, — это по-человечески учиться.

— Самое время стать зубрилой, Филатов, — ободряюще говорю сам себе, и ступаю на низко подстриженный газон.

Слева тянется старое здание колледжа с высокими арочными окнами и плющом по каменным стенам, справа — современный стеклянный корпус школы AI и поведенческих наук. Дальше виднеется часовня, похожая на декорацию к фильму про привидения и несколько аккуратных residence halls — жилых корпусов, на языке оригинала звучит красиво, будто у каждого здания здесь есть своя родословная, но по факту это обычное общежитие.

Иду по направлению ко входу в холл резиденции, мимо девушек-чирлидерш, репетирующих трюки для университетской команды по футболу.

— Five, six, seven, eight! Jump! One, two. Hold it! Hold! [1]— командует кто-то с поля.

Я бы не обратил на них внимания, если бы не знакомый голос, который никак не ожидал услышать в подобном амплуа.

— Ryan, how many times do I have to tell you? Lift me by the thigh, not by my arse. If you’re trying to grope me, at least wash your hands first![2]

Ева Лазурская, одетая в откровенную форму чирлидерши, отчитывает здорового парня, который выше её на две головы.

— Eva, are you serious? Again?[3]— психует тот.

— Да потому что мы всю тренировку репетируем элементарную поддержку! — Лазурская нервно хватает спортивную сумку с поля и отворачивается от команды. — Тренировка окончена!

Ребята устало смотрят ей вслед, но после начинают рассеяно и неспеша собираться. Я стою чуть в стороне и перехватываю Еву по пути ко входу в холл.

— Серьёзно? Чирлидинг?

Мой вопрос заставляет её остановиться и повернуть голову.

— Филатов? — Ева недоверчиво окидывает меня взглядом с ног до головы. — Пляжные шорты тебе шли больше.

— Приму за комплимент.

— Это не он, — фыркает она и отвлекается на сумку, чтобы засунуть в неё зелёно-белые помпоны. — Ты что здесь делаешь?

— Теперь учусь, — запускаю руки в карманы, рассматривая знакомую в совершенно непривычном образе.

— В смысле?

— В прямом. Сдал экзамены и попал на академический трек школы AI и поведенческих наук.

— Ты бы никогда не сдал экзамены на поступление в этот университет.

— Как грубо. Считаешь меня глупым?

Ева только мотает головой и отворачивается, собираясь уйти.

— Стой, — я равняюсь с ней. — Вообще-то я думал, мы пообщаемся, и ты проведёшь мне экскурсию, раз уж будем учиться на одном факультете.

— Тебе это ни к чему.

— Почему?

— Вылетишь после первого же теста.

— Ну мне не впервой слышать от людей, что они в меня не верят, — спокойно комментирую я, продолжая идти рядом с Евой.

— Господи, Фил, зачем ты здесь? — закатив глаза, не выдерживает Лазурская и снова останавливается, упираясь в меня пытливым взглядом.

— Хочу изучать профессию будущего.

— Бред! Думаешь, её как-то можно вернуть? Фил, я сожалею о твоей утрате, но пора смириться и жить дальше. Университет тебе в этом никак не поможет! — без всякого чувства такта выливает на меня своё несвязное умозаключение эта гарпия.

В груди неприятно колет от упоминания её. Той, чьё имя нельзя называть в моём присутствии. Но я игнорирую боль, сглатываю и тут же натягиваю маску с ухмылкой безразличия.

— Дело не в этом.

— А в чём? В науку решил податься? Никогда в это не поверю.

— Решил, что хочу быть полезен для общества.

Ева отмахивается и возобновляет движение по направлению к жилому корпусу. Мы идём по зелёной, слегка влажной траве, из-за чего ботинки немного проваливаются, а чемодан и вовсе становится в два раза тяжелее: колёсики тонут в земле и путаются в траве.

— Так почему чирлидинг? — решаю сменить тему, чтобы остудить её недовольство.

Я, к слову, до сих пор не понимаю, за что она так на меня взъелась, но если хочу закончить то, ради чего сюда приехал, мне нужно с ней подружиться.

— Участие в общественной деятельности даёт дополнительные баллы к рейтингу, — фыркает Ева, стягивая повязку со лба. — Женской футбольной команды у нас нет, пришлось идти прыгать с помпонами.

— Так говоришь, будто сделать двойное сальто — это так, раз плюнуть.

— В детстве родители отдали нас с сестрой на спортивную гимнастику. Позже Кира выбрала танцы, а мне это пригодилось в зарабатывании бонусов здесь. Ещё вопросы?

— Выглядит круто, — киваю я, искренне восхищённый её техникой, которую мне удалось увидеть краем глаза.

— Но не так, как у Киры, верно? — бросает она, будто намеренно пытается сделать мне больно.

Я не нахожу, что ответить. Просто смотрю в её карие глаза, которые источают лютую ненависть ко мне. Ох, подружиться с Лазурской-старшей будет сложнее, чем я предполагал.

— Увидимся в классе, — бросает она и скрывается в здании резиденции.

Я смотрю ей вслед и анализирую наш разговор. Ева за пределами острова просто невыносимая. В какой момент она сделала из меня заклятого врага? А самое главное — из-за чего?

Поднимаю голову к небу и с грустью отмечаю, что оно серое и, кажется, вот-вот ливанёт дождь. Ненавижу такую погоду, а здесь, в Дареме, туман, серость и дождь — визитная карточка. Неужели нельзя было построить этот университет где-нибудь в Испании?

— Hi, you must be Vlad?[4]— тонкий голосок на чистом британском английском слышится за моим плечом.

Я поворачиваю голову и вижу невысокую пухленькую девушку с нелепыми рыжими косичками.

— Sorry, я Вайолет. Вайолет Беннет. Я peer mentor вашего трека, ну… куратор для новых студентов. Мне сказали, что сегодня прибудет студент из России, и попросили встретить тебя, передать материалы и всё показать.

Девчонка прижимает учебники к груди и стеснительно переминается с ноги на ногу.

— Приятно познакомиться. Я Влад, но можешь называть меня Фил, — протягиваю ей руку, и она растерянно пожимает её.

— Ты знаком с Евой? — кивает девушка в сторону крыльца, где секунду назад была Лазурская.

— Да, есть у нас общие знакомые. А она всегда такая? — спрашиваю, имея в виду агрессивную манеру общения Евы.

— О, это тебе ещё повезло, — хихикнув, выпаливает Беннет. — Сейчас она просто фыркает, а раньше была ещё и стервой.

— Что, правда?

— Ага… о чёрт, вы друзья? — она вдруг испуганно прикрывает рот.

— Не беспокойся об этом, — я доброжелательно касаюсь её плеча. — Давай так: я сейчас закину вещи в комнату и угощу тебя кофе, а ты мне расскажешь, кто здесь кто и как всё устроено. Идёт?

Девчонка словно в статую превратилась, смотрит на меня застывшими глазами.

— Эй, ты в порядке?

— Да, просто… ну… вау! — не может вымолвить она, а затем краснеет.

— Не понял. Это значит «да»?

— Подожди, ты что, серьёзно?

Я надышался выхлопными газами, что резко перестал понимать английский или они здесь все такие пришибленные?

— А почему я должен быть несерьёзным?

— Ну такой, как ты, угощает кофе такую, как я… — она нервно жестикулирует, указывая то на меня, то на себя.

— А, — господи, я и забыл, куда приехал. — У вас тут до сих пор классовое неравенство или что?

— Нет, просто ты такой… а я… обычно я невидимка и не подошла бы никогда в жизни, — она нервно хихикает — но мне нужно передать тебе welcome pack. — она передаёт мне упомянутую плотную папку с лого университета.

— Значит так, мисс Беннет, — перебиваю я её нервный трёп, забирая документы. — Такие как я обычно ведут себя как мудаки, но я уже был в этой роли слишком долго и отныне быть не хочу. Поэтому с этой минуты ты мой лучший друг, и если кто-то обидит, можешь смело жаловаться мне, чтобы я поставил упырей на место.

— Это розыгрыш?

— Нет, это реальность. Давай веди меня в корпус для мальчиков, и после проведёшь экскурсию.

Вайолет моргает несколько раз, будто пытается понять, не появится ли сейчас из-за куста съёмочная группа, но всё-таки кивает.

Мы проходим через главный двор, где под арками гуляет сквозняк, минуем стойку у входа, здесь дежурный проверяет пропуска, и после — попадаем в моё общежитие. Вайолет выдаёт мне ключ-карту, временный пропуск, расписание вводных лекций и ссылку на студенческий портал. Я закидываю чемодан в комнату, успеваю оценить простой, но уютный интерьер в лучших традициях сдержанной, но богатой Англии. Вайолет показывает мне учебный корпус, общий зал, прачечную, столовую и наконец ведёт в библиотеку, где, по её словам, находится лучшая кофейня на территории кампуса.

— Итак, здесь у нас библиотека. Я, правда, не знаю, зачем она нужна: все книги давно переведены в электронный формат, но такова академическая традиция — плодить эти горы пыли.

— Ты, смотрю, не особо жалуешь традиции?

— Я за оптимизацию, разумное использование ресурсов и против бессмысленного потребления, — мы проходим мимо стеллажей и выходим к просторному холлу.

— А содержание такой библиотеки, — продолжает Вайолет, пока мы идем мимо уютной лаундж-зоны с мягкими креслами, пуфами и столиками для ноутбуков, — это огромное количество пыли, расход энергии, обслуживание, климат-контроль, реставрация фондов и…

— Ладно, я понял, ты за современное будущее! — смеюсь я и отвлекаюсь на меню, когда мы наконец-то подошли к стойке с бариста. — Что пить будешь?

— Да, извини, заносит, — Вайолет застенчиво усмехается и зависает взглядом на десертах.

— Любишь сладкое?

— Да… — с грустью и лёгкой задумчивостью говорит она.

— Моё предложение включает и пирожное.

— Нет, ты что. Нет, ни в коем случае, — встрепенувшись, начинает она отнекиваться. — Так, а ты куда планируешь вступить? — тут же меняет тему разговора, чтобы отвлечь меня.

— Что значит куда?

— В какой клуб? Или ты футболист?

— Так, я совсем тебя не понимаю, — отвечаю Вайолет и снова смотрю на бариста. — Можно мне чёрный кофе, а девушке…

— Чай! Тоже чёрный.

Нам делают напитки, и моя новообретённая подруга продолжает:

— Большинство студентов стараются заниматься общественной деятельностью. Это повышает общий рейтинг, иногда даёт бонусы к заявкам на гранты и стажировки. Но если ты в университетской команде по соккеру, то в клуб вступать не обязательно.

— Футболисты — это элита?

— Что-то вроде. Ева потому и организовала чирлидинг, чтобы её не заставили участвовать в университетском спектакле.

— Даже так? Я думал, ей это не в радость.

— Почему?

— Крутить пируэты в коротких юбках кажется не её вайб.

Беннет заливается смехом.

— О, ты не знаешь, какой у неё вайб. Но лучше пусть машет помпонами, чем устраивает травлю на первокурсниц.

— Травлю?

— Ой, я, наверное, лишнего взболтнула, — Вайолет снова прикусывает губу, в страхе, что ляпнула что-то не то.

Нам подают напитки, и она спешит спрятать лицо за стаканом.

— Нет, так не пойдёт, — я направляю её к уютным мягким сиденьям в углу. — Давай выкладывай!

Беннет прикусывает губу, будто осматриваясь, не следит ли кто за нами. Затем присаживается на широкий подоконник, превращённый в длинную мягкую нишу у окна и заговорщически начинает свой рассказ:

— В общем, когда мы были на первом курсе, Ева и Алисия были самыми популярными девчонками потока и лучшими подругами. Они организовали что-то вроде сестринского объединения — клуб классных девчонок. И кто не входил туда, тот постоянно подвергался розыгрышам и всякого рода козням с их стороны. Одним словом, если ты не из богатой семьи и не родилась красоткой, то будет несладко.

— Так, но тебе-то чего переживать? Ты по второму пункту всех здесь обошла! — подмигиваю я Беннет, из-за чего её щёки в мгновение становятся пунцовыми.

— Очень смешно. Ещё одна такая шутка, и я больше ничего тебе не расскажу! А ещё заблокирую тебе доступ в прачечную через студенческий портал.

— Это была не шутка!

Вайолет бросает в меня лежащую рядом подушку, которую я, конечно, легко ловлю одной рукой. Девушка поправляет свои нелепые косички и продолжает:

— В общем, если серьёзно, я была той, кому досталось от стерва-клуба.

— Стерва-клуб?

— Да, мы так их называли.

— Надо запомнить.

— Сейчас ни к чему, это давно в прошлом.

— То есть сейчас Лазурская не строит из себя королеву выпускного и никого не задирает?

— Именно. Ударилась в учёбу и даже перестала дружить с Алисией. Это, конечно, было для неё тем ещё потрясением.

— А с чего вдруг?

— Это случилось, когда Ева встретила парня с круиза, на котором отдыхала. После того лета она вернулась совершенно другая: перестала цепляться к нам, распустила клуб и окончательно рассорилась с Бернауд, — поясняет Вайолет и снова приникает губами к стакану. — Говорят, он ей даже предложение сделал весной. Так влюбился. Она вся просто светилась от счастья.

— А где этот парень сейчас?

— Кажется с ним что-то случилось, точно не знаю. После этого Лазурская окончательно закрылась, перестала кого-либо замечать, пропадала в библиотеке и превратилась в настоящего монстра на тренировках. Порой казалось, она пытается себя наказать за что-то или просто скорбеть по-другому не умеет.

— Это её изменило… — говорю я задумчиво, не спрашивая, а констатируя очевидный факт.

— Да, очень. Но к прежней версии себя она не вернулась, просто стала одиночкой, — пожав плечами, заканчивает Вайолет.

Вот сейчас мне начинает быть понятна скрытность Евы. На острове она всегда держалась особняком: вроде в компании и вроде нет. У каждого есть травмы, и теперь я знаю немного о шрамах Лазурской. Может, это поможет мне подобраться к ней ближе и узнать больше о программе VEDA.

— Спасибо, что рассказала, теперь всё прояснилось, — возвращаюсь я к разговору с Вайолет.

— А откуда ты её знаешь?

— Мы познакомились на одном курорте прошлым летом. У нас есть общий друг.

— Ясно, но она как-то не рада была тебя видеть, — хмурит бровки рыжая, будто сомневается в правдивости моих слов.

— Да мы… мы с ней не особо ладили.

Но я хочу это исправить.

Беннет кивает и отпивает свой чай, потом её взгляд падает куда-то за мою спину:

— А вот и Алисия идёт. Она, кстати, тоже сильно изменилась.

Я поворачиваю голову, чтобы узнать, как выглядит бывшая подруга Евы и чуть не роняю челюсть на пол.

— Как ты сказала её зовут?

— Алисия Бернауд.

Вот только я её знаю как Алису. Свою бывшую, если она может являться таковой. Девушка с идеально ровными белоснежными волосами в зелёной форме университета идёт уверенной походкой мимо нас. Её окружает пара друзей, которые активно что-то обсуждают, пока Алиса пялится в телефон.

— Она… — я не отрываю от неё глаз, пытаясь дать объяснение увиденному. — Это она была главной в клубе стерв? Ты ничего не путаешь?

— Поверь, когда на тебя выливают ведро краски, такое сложно забыть или перепутать.

— Она это сделала?

— О да, — кивает Беннет, тихо сёрбая из стакана.

Алисия с друзьями скрывается в коридоре.

— Так, Вайолет, не обидишься, если я оставлю тебя? Появились кое-какие дела.

Мне срочно нужно поговорить с Евой. Мне нужны ответы и чёткое объяснение, как Алиса, девушка, с которой я недолго, но всё же встречался на острове, оказалась наследницей фармацевтической империи Бернауд и настоящей стервой-садисткой.

— Конечно. Спасибо за чай, — Вайолет решает не придавать значения моему внезапному побегу.

— Не за что, ещё поболтаем, — я подскакиваю и бегу прочь из комнаты отдыха.

Иду по длинным коридорам, мысленно пытаясь запомнить их планировку. Уверен, каждый год здесь теряется энное количество студентов, которые заблудились и так и не нашли выход из этого лабиринта.

Отличная получилась бы страшилка для посиделок у костра.

Выбежав на улицу, иду в сторону зданий, где живут девушки. Про себя уже придумал историю, которую буду плести охраннику, чтобы он позволил мне попасть внутрь, но этого не требуется: приближаясь к крыльцу резиденции, я замечаю нужного мне человека.

Ева сидит на лавочке со стаканом кофе и что-то активно клацает на планшете.

— И снова здравствуйте! — я плюхаюсь рядом так, чтобы быть повёрнутым полностью к ней.

— Ты ещё здесь? — безразлично комментирует ледяная королева, бросив на меня мимолётный взгляд.

— Привыкай, я здесь буду ещё очень долго.

— Не думаю.

— У меня есть вопрос.

Лазурская смотрит на меня с прищуром, закатывает глаза, выдыхает тёплый воздух в пространство, который тут же превращается в облако, и удостаивает меня внимательным выражением лица:

— Только быстро.

— Кто такая Алисия Бернауд? Потому что я знал эту девушку как Алису, простую скромную официантку, которая «работала на острове», — выделяю кавычками последнее слово. — Или она тоже цифровая модель, собранная по живому человеку?

— Тише, — Ева захлопывает планшет и наклоняется ко мне. — Ты же подписал NDA[5], не в курсе, чем это грозит?

— В курсе. Поэтому, если не хочешь говорить об этом на улице, пойдём туда, где нас никто не подслушает.

Цокнув, фыркнув, и махнув своей пышной гривой, она всё же нехотя встаёт со скамьи и направляется внутрь здания. Я иду следом. Мы беспрепятственно проходим мимо стойки администратора, поднимаемся на второй этаж и оказываемся в комнате Евы.

— Ты живёшь одна?

— Да, привилегия отличниц.

— Или богатых родителей, — не могу удержаться от шпильки.

— Кто бы говорил.

— А я этого и не скрываю.

— Фил, давай по существу. Что ты хочешь знать? — резко прерывает нашу перепалку и складывает руки на груди.

— Как так вышло, что в симуляции я встречался с одним человеком, а здесь вижу совершенно иного? Кажется, вся суть программы в том, чтобы быть максимально реалистичной и подстраиваться под существующую жизнь человека.

— Да, это так, — соглашается Ева. — Но не каждый случай можно вести по базовому протоколу. Иногда приходится менять параметры среды и собирать индивидуальный сценарий, чтобы добиться терапевтического результата.

— И что это значит?

— Если совсем просто: человека помещают в симуляцию, где он должен прожить определённый эмоциональный опыт. Не травму заново, а ситуацию, которая помогает иначе взглянуть на себя, на других людей и на собственные реакции. Часто достаточно смоделировать условия, в которых пациент сам проявит привычный паттерн поведения и сможет безопасно с ним столкнуться. Но психика — не математика. Здесь нельзя взять универсальную формулу и применить её ко всем. Поэтому стандартные методы иногда не работают, и приходится адаптировать протокол под конкретного участника.

— Ты можешь объяснить простыми словами, а не прятаться за научными формулировками?

— Странно, что ты не понимаешь. Мы это проходили на первом курсе психологии, — Ева наигранно задумывается и продолжает: — Ах да, ты же не учился с нами. Решил, что тебе достаточно годового обучение на академическом треке.

Я игнорирую её выпад. Уверен, она ещё не раз припомнит, что я не на своём месте, но это меня мало волнует.

— Самоутвердилась? Можем продолжить?

— Даже ещё не начинала, — хмыкнув, девушка подходит к окну, будто хочет что-то проверить, а затем в небрежной манере всё же решается мне пояснить происходящее. — Алиса оказалась достаточно сложным случаем. Классическая психотерапия не особо помогала, и я предложила пригласить её в программу.

— А какие у неё были проблемы?

Я уже знал небольшой контекст происходящего от Беннет, но мне была интересна версия Евы.

— Думаю, тебе уже успели рассказать ключевые сплетни кампуса. Не строй из себя незнайку.

— Хочу услышать от тебя. Так сказать, от первоисточника.

Лазурская скептически кривит губы, точно подбирая какой-нибудь острый ответ, но всё же решает попридержать язык и продолжает:

— У Бернауд наблюдались выраженные нарциссические черты с агрессивно-доминантным поведением, низкой эмпатией и фиксацией на статусной иерархии. Сначала это казалось обычной избалованностью, синдромом богатой девочки. Но потом её выходки вышли из-под контроля. Это был самый настоящий буллинг с элементами насилия. Если бы не экстренное вмешательство, боюсь, Алису могли бы признать социально опасной.

— И поэтому ей создали иную личность? Как это возможно? Ведь в симуляции ты не помнишь буквально пару часов до погружения, а не всю свою жизнь.

— Не мог бы ты не кричать об этом направо и налево? — шипит Лазурская, понижая голос.

— На «острове», — поправляюсь я. — На острове нет никаких искажений реальности. Разве нет?

— С Алисой пришлось работать дольше обычного. Подготовительная терапия, медикаментозное сопровождение, гипноз, несколько сессий с психотерапевтом. После этого под неё разработали специальный протокол, где она должна была пожить в шкуре тех, кто обычно становится её жертвой в реальной жизни.

— И вы устроили ей травлю?

— Не совсем. Программа почти не использует искусственную модерацию событий, поэтому организовать травлю напрямую не представлялось возможным, но… — Ева вдруг замолкает и кусает нижнюю губу, будто только что поняла, что взболтнула лишнего.

— Но? Почему ты остановилась?

— Неважно, я тебе в целом всё рассказала! — она вдруг подлетает ко мне и хватает за локоть, чтобы выпроводить из комнаты.

— Так, стоп, Лазурская, давай заканчивай предложение!

— Но… но достаточно было, чтобы она… — Ева растерянно пытается меня вытолкнуть. — Пожила жизнью обычной девчонки с работой на лето.

Я резко останавливаюсь и упираюсь упрямым взглядом в эту невыносимую девчонку.

— Ева, скажи правду. Что ты хотела сказать?

Девушка отворачивает голову в сторону.

— Алисе нужно было прожить в чужой шкуре. Если буллинг было сложно организовать, значит, её «наказание» было выражено в другом. И это другое… — рассуждаю я, проверяя реакцию Евы на мои слова, но до меня уже и так доходит смысл сказанного. — Я.

Заканчиваю и вижу по её лицу, что прав.

— Я должен был разбить ей сердце, чтобы она испытала сильный эмоциональный всплеск, верно?

— Это не было подстроено специально, — признаётся Ева. — Но один из таких сценариев рассматривался. И он сработал.

— Это помогло Алисе?

— Да. После острова она прошла ещё один курс психотерапии и вернулась в университет. Сейчас она совершенно другой человек.

— А ты? — вдруг срывается с моих губ.

Я ведь не идиот. У Евы тоже целый вагон травм и триггеров, и её погружение в симуляцию не случайно.

— А что я?

— Ты стала другим человеком после острова?

— Нет. Я там исключительно в научных целях.

— Но ты ведь не знаешь, что находишься в симуляции, а значит, не можешь всё анализировать с точки зрения науки, — я внимательно вглядываюсь в её лицо, пытаясь распознать ложь. — Или всё же знаешь?

Беру на понт, потому что давно подозреваю: от меня многое утаили там, в клинике.

— Я нахожусь в симуляции на тех же условиях, что и другие участники. Разница состоит лишь в том, что после выхода я не еду домой, а анализирую происходившее со мной и окружением: записываю отчёты, отмечаю наблюдения, прохожу анкетирование.

Без всякой заминки отвечает Ева.

— А теперь проваливай. Я ответила на все твои вопросы!

Улыбнувшись краем губ, я киваю в знак прощания и покидаю её комнату. Уверен, Лазурская что-то скрывает. И плохие новости для неё — я здесь как раз за тем, чтобы выяснить, что именно.

Глава 2. Всё было по-настоящему

Фил. Год назад. Клиника Лазурских.

— Фил, Кира не человек, а цифровая модель…

Слова Евы ощущаются как удар по пустой металлической бочке, от которого ещё долго слышен гул и вибрация. «Цифровая модель», «не человек», «погибла несколько лет назад» — фразы прокручиваются в моей голове бесконечной шарманкой.