Последний Капеллан. Фатум.

Николай Егоров

Последний Капеллан. Фатум.

ПРОЛОГ

– Другая дорога ждёт тебя, совсем другая, сделай шаг, и мир навсегда перестанет быть таким, каким ты знал его раньше, Эрик.

Тьма вокруг – она повсюду, и я в ней тону, тщетно пытаясь понять, в каком направлении искать спасение. Но паники нет, ведь паника – это враг.

Вдруг звуки, вначале такие неясные и едва различимые, становятся всё ближе и ближе, но мне, как и прежде, никак не разглядеть их источник. Проклятая тьма. Громкость нарастает, и вот уже вдалеке слышатся чьи-то крики и конское ржание, а вслед за этим непостижимым рывком кто-то, словно сам Создатель, поднимает меня вверх и ставит на ноги.

Теперь я стою. Стою на своих ногах, и меня, кажется, поддерживают чьи-то руки. Снова вспоминаю, что тьма до сих пор не отпускает меня, но паники, как и прежде, нет.

«Нет. Нет, это не она виновата, не тьма», – приходит ко мне осознание того, что тьма здесь ни при чём, ведь это мои глаза, мои собственные глаза, которые почему-то по-прежнему закрыты, будто никак не желают открываться, живя своей собственной жизнью, спрятавшись от этой неправильной реальности за тонкой завесой, сотканной из неведения и непонимания происходящего.

– Лекаря, лекаря сюда, сотню варгов вам в грызло! – снова пробивается чей-то голос в моё сознание.

«Хотя нет, постойте, я хорошо знаю этот голос, ведь я много раз слышал его. Вот только где и когда? Вода! Ледяная, почти обжигающая, льётся по лицу, возвращая меня к жизни, возвращая в мир, из которого я только что пытался сбежать. Крепкая рука ложится мне на лицо, смывая всю грязь. Вот оно! Это грязь и моя собственная кровь. Всё, что смешалось при падении. Падение? Вспомнил!!!»

Невероятным усилием размыкаю ставшие ужасно тяжёлыми веки, впуская в сознание яркий дневной свет, источаемый Шедаром. Наконец-то.

Прямо на моих глазах одна из проносившихся мимо лошадей вместе со своим ездоком проделывает в воздухе немыслимое сальто, после чего они в прямом смысле меняются местами, и всадник оказывается внизу, придавленный внушительным весом облачённого в боевую попону животного. Мысль, которая приходит несколько запоздало, указывает на то, что оба уже не подают признаков жизни.

Откуда-то справа или слева, пока неясно, снова возникает всё тот же голос:

– Эрик, а ну-ка, давай приходи в себя!!! Мы пока ещё стоим, а значит, ты нужен парням!!!

Моё имя, а вместе с ним и вся моя бурная биография после этого громоподобного рёва пещерного тролля пронеслись перед моими глазами за одно мгновение.

«Вспомнил, – с облегчением в голове всё-таки возникла хотя бы одна многообещающая позитивная мысль, – я – Эрик Дункан, лекарь-капеллан первой сотни седьмого легиона Северо-западной армии королевства Османтус. И сейчас вместе с остальным войском мы принимаем участие в сражении на Мрачном поле. А сражаемся мы, отстаивая интересы родины и короны, против союза орочьих племён, пришедших из проклятого леса, некогда называвшегося Хрустальная Сень и принадлежавшего светлым эльфам».

– Только не надо так орать, Роланд, умирать мне пока рановато, – всё-таки немного совладав с собой, отвечаю сотнику.

– Я уже минут десять тут с тобой командный голос вырабатываю, а ты всё не реагировал, – проворчал в ответ ветеран. Ветеран, которому на днях едва исполнилось тридцать лет.

– Поздравляю, ты таки достиг невероятных успехов. Орки ещё не разбежались?

– Это хорошо, что у вас, уважаемый лекарь, проснулось чувство юмора, ибо в вашем случае это прямой признак того, что вы уже готовы приступать к своим обязанностям, – резко перейдя на деловой тон, снова обратился он ко мне.

– Разрешите приступать, господин сотник?

– Действуйте. Раненые у шатра, – кивнул он головой в сторону холма, одиноко торчавшего в десяти шагах от нас, а затем добавил в свойственной ему манере: – Повторюсь, мы пока ещё стоим, да вот только уж больно много орков согнали сюда их вожди. Того и гляди проклятые опрокинут наш правый фланг.

– Не опрокинут, сотник. В тот момент, когда меня чуть не отправило в мир мёртвых шаманство орков, я как раз возвращался с правого. Командующий направил туда свой личный резерв.

– «Чёрные Лилии»? – удивлённо переспросил Роланд, а затем не без сомнения добавил: – Ну, если так, то беспокоиться, возможно, не о чем.

И действительно, основания для того, чтобы думать подобным образом, у него были вполне себе весомые, поскольку там, где на поле битвы возникали знамёна с чёрными лилиями, стилизованными под изображение черепа, у врага на первый план выходила лишь одна проблема – успевать считать потери убитыми.

Оставив Роланда наедине с самим собой и неожиданно свалившимся на него статусом командира всего нашего третьего пехотного полка, я отправился в лазарет, нужно было заняться ранеными, коих в последние часы сражения прибыло немало.

– Ирвин, как у нас дела? – подходя к шатру, крикнул я вслед младшему лекарю, который, не заметив меня, пробежал мимо в направлении только что прибывших возов с ранеными.

Дёрнувшись от неожиданности, будто от удара плетью, он повернулся и поспешил мне навстречу, а когда подошёл, то взгляд его, полный скорби, смущённо устремился вниз.

– Господин Эрик, рад, что вы вернулись. Дела плохи, необходимо больше бинтов и зелий, да и обезболивающие средства почти закончились, а люди всё прибывают, – сосредоточенно отрапортовал он будто на одном дыхании, а затем слегка озадаченно добавил: – Прошу прощения, вас необходимо перевязать. Позвольте, я…

– Ирвин, во-первых, прекрати называть меня господином, терпеть не могу эти условности. Во-вторых, ты уже посылал людей к интенданту Старку?

– Посылал, – со страдальческим выражением лица процедил он. – Вы же сами хорошо знаете этого мерзкого людоеда.

– Ясно. Я сейчас напишу тебе для него записку, передашь лично в руки и обязательно дождёшься, чтобы прочёл он её строго в твоём присутствии. После этого он тебе выдаст даже то, что специально для нашего герцога приберёг. И вот ещё что, не вздумай интересоваться содержимым записки, иначе самолично обеспечу тебе трибунал.

Некоторые знания, полученные мной при лечении сослуживцев, в определённых ситуациях срабатывали всё равно что казначейские облигации королевского двора Османтуса. Вот и в случае с нашим интендантом я решил использовать один немного щекотливый факт из его жизни, чтобы получить то, что так необходимо было для спасения жизней солдат. Так уж получилось, что после визита в некий публичный дом, гостеприимно распахнувший свои двери перед некоторыми офицерами нашей великой армии, господин Старк обзавёлся очень нехорошим заболеванием, которое ко всему прочему могло негативно сказаться не только на его здоровье, но и на перспективах его дельнейшей семейной жизни с госпожой Старк. Собственно говоря, напоминанием об этом инциденте я и обосновал свой внушительный запрос на необходимые мне средства.

Ирвин был отличным помощником, и я был уверен в нём без всяких оговорок, лезть в чужую переписку он не станет ни при каких обстоятельствах. А вот я в его отсутствие наконец-то смог привести в порядок своё раненое чело, которое неплохо так пострадало при моём знакомстве с последствиями работы шаманов орков.

Кстати, в итоге на нашем фланге все атаки противника были героически отбиты, и отнюдь не последнюю роль в этом сыграл мой друг Роланд. Впрочем, нашему герцогу в этот день не помогли склонить чашу весов в пользу армии Османтуса даже его знаменитые «Чёрные Лилии», хотя справедливости ради стоит признать, что если бы не бойцы этого легиона, то, вероятно, уже к вечеру победу в сражении на Мрачном поле праздновали бы орки. Сомни они окончательно правый фланг, посыпалась бы вся оборона, поскольку во вторых рядах стояло местное ополчение, которое ничем хорошим себя не проявило, кроме, пожалуй, дисциплинированного выполнения всех команд.

На следующее утро вихрем ворвавшийся в наш лагерь вестовой лихо отрапортовал, что в связи с нестабильным положением войска командованием было принято решение отойти на иные рубежи, расположенные восточнее Мрачного поля.

– Мы так до самой столицы провинции будем топать, – саркастично ухмыльнувшись после услышанного, произнёс Роланд, отчего молодой посыльный, воспылав праведным гневом, раздулся и покраснел, словно перегретый котёл, вот-вот готовый взорваться.

Решив, что нашему славному командиру нет нужды утомлять себя дуэлями чести со всеми подряд, я поспешил выпроводить этого буйного патриота из лагеря под предлогом того, что у нас и так инфекций полно, а раненым стерильность нужна.

– Командир, вам в последнее время дуэлей не хватает? – с интересом спросил я.

– Эрик, а тебе не надоело уже второй месяц наблюдать за тем, как наш великий стратег герцог Де Гир, сдавая город за городом, отступает от границ?

– Роланд, я никого не оправдываю, вот только проблема не в герцоге, точнее, и в нём, наверное, тоже. Да только ведь у орков пятикратное преимущество в живой силе, и единственное, что нам позволяет сдерживать их натиск – это подготовленные по приказу герцога оборонительные рубежи, ну и, конечно, наши любезные маги.

– Друг мой, вечно отступать не получится. Османтус сейчас в очень трудном положении. Сегодня пришло донесение о том, что наши соседи из Новой Ольвии неожиданно атаковали приграничные крепости. Война на несколько фронтов будет крайне тяжёлой.

– Остаётся надеяться только на то, что там наверху видят картину в целом и уже ищут пути выхода из того хренового положения, в которое мы столь неожиданно вляпались, – закончил я наш разговор на этой невесёлой ноте, параллельно окидывая взглядом весь лагерь.

На следующий день боеспособные остатки нашей армии маршем выдвинулись на запасные оборонительные рубежи. Некоторые поговаривали, что туда подвезли гномьи камнемёты, что само по себе может сыграть решающую роль в судьбе всего нашего измотанного войска. Прикрывать отход армии было суждено добровольцам, которых набирали везде, где только можно было. В результате набралось две сотни воинов, готовых отдать свои жизни для того, чтобы другие продолжали жить. Мы уходили, а они оставались, и именно в тот самый момент со мной что-то произошло.

– Ирвин! – подозвал я к себе своего помощника и, не давая тому опомниться, вручил ему в руки клочок бумаги. – Передашь нашему новоиспечённому лейтенанту Роланду строго в руки, а на словах объяснишь, что я остался с ними, – махнул я рукой в сторону тех самых добровольцев.

– Господин Дункан… – с протестующим выражением лица начал было говорить он, но ничего сказать так и не успел, потому как я просто оборвал его ненужный монолог в самом начале.

– И слышать ничего не хочу, Ирвин. Лишнее это всё. Ступай, дружище, – хлопнул я его по плечу и добавил: – Из тебя получится отличный лекарь. Верю в тебя.

Он понуро опустил взгляд, порывисто обнял меня, после чего развернулся и с мокрыми от слёз глазами побежал догонять теперь уже его обоз с ранеными. Я же отправился к тем, с кем в едином строю мне предстояло провести, вероятно, последние часы своей жизни. Не знаю почему, но я был совершенно спокоен, будто так и должно было быть.

– Лекарь-капеллан Эрик Дункан, – представился я сразу. – Кто командует?

– Там спросите, господин капеллан, – ответил один из воинов, кивнув головой в сторону чёрного шатра, перед входом в который гордо развевался штандарт не кого-нибудь, а самих «Чёрных Лилий».

Полог шатра был свёрнут в рулон и подвешен сверху, а потому я беспрепятственно прошёл внутрь. Столпившись около стола, трое мужчин внимательно изучали лежащую на нём карту местности. Чтобы привлечь их внимание, я коротко доложил о своём прибытии. В ответ на это все трое воззрились на меня сначала с удивлением, а затем и как на умалишённого, что в подобной ситуации было неудивительно. И всё же первым справился с собой командир «Лилий».

– Лейтенант Гектор Пирс. «Чёрные Лилии». Командую сводной ротой прикрытия, – представился он и тут же продолжил: – Что вы тут делаете, господин капеллан?

– Прибыл в ваше распоряжение для оказания в случае таковой необходимости первой помощи бойцам вверенной вам роты, – терпеливо повторил я.

– Это я уже услышал. Однако полагаю, что как человек здравомыслящий вы отдаёте себе отчёт в том, что вряд ли ваши услуги понадобятся хоть кому-нибудь из тех, кто здесь остаётся, а потому я жду вашего правдивого ответа. Решили доказать даме сердца, что вы герой, или просто бежите от чего-то или кого-то? – этот вопрос он задавал уже едва сдерживаясь.

– Господин лейтенант, исключительно для того, чтобы удовлетворить ваше любопытство, совершенно неуместное, как мне кажется, я отвечу на ваши вопросы, а то вы так и до прихода орков не доживёте. Никому и ничего не планирую доказывать, наверное, ещё и потому, что меня никто не ждёт, и, конечно же, ни от кого не бегу, привычки такой не имею. Этого достаточно?

В первые мгновения после моего, безусловно, излишне дерзкого ответа в шатре наступила безмолвная и одновременно звенящая тишина, при этом рука лейтенанта красноречиво легла на рукоять висящего у него на поясе меча. Тот из воинов, что был постарше, тактично кашлянул, привлекая к себе всеобщее внимание.

– Господин лейтенант, господин лекарь-капеллан Дункан личность в солдатских кругах известная, не одну жизнь спас, талант. Да и в дуэлях, как говорят, не последний меч. Вы ведь, кажется, в школе при академии магии Дивграда учились, господин Дункан? Недавно выпустились? – аккуратно сменив тему разговора, продолжил он.

– Всё верно, недавно, – коротко ответил я, не сводя взгляда с офицера «Лилий».

– А руководит там, как и прежде, мастер Кристофер Титус? Поправьте меня, если я ошибся.

– Вы не ошиблись, – всё так же коротко ответил я, совершенно не имея представления о том, к чему клонит моей собеседник.

– Вы меня так и не вспомнили, друг мой? Я младший брат вашего наставника – Виктор, – увидев моё замешательство, он продолжил: – Ну вспоминайте же, по его приглашению я судил дуэльный турнир, где вы получили ранг «Коготь Филина». Вижу, этот особый знак по-прежнему при вас.

Вот здесь-то на меня всё же снизошло озарение. Передо мной стоял не кто иной, как мастер Виктор Титус, один из лучших мечников Османтуса.

– Прошу прощения, мастер, – поклонился я со всем уважением, – к своему стыду, я слишком увлёкся беседой с господином лейтенантом.

– Бывает, не страшно, – махнул он рукой и улыбнулся, – кстати, знакомьтесь, этот щёголь в боевом доспехе магов – господин Авитус Честер.

Молодой маг всего-то на пару лет старше меня, но, как видно, уже повидавший достаточно в этой жизни, поприветствовал меня вежливым, едва заметным кивком головы. Справа на груди его чёрный камзол украшал знак огненного факультета академии Ашенбурга, а сразу под ним располагался знак в виде двух перекрещенных рук со сжатыми в кулаки кистями. Оба знака были изготовлены из тёмного лавового камня с переливающимися оранжевыми прожилками, что говорило о том, что обладатель этих знаков находится на середине пути овладения своим даром.

Маги боевых специальностей относились к нам, лекарям, скорее снисходительно. По их мнению, тех, кто не владел магией стихий, относить к магам было недопустимо. Правда, все они, когда наступало время посещения лекаря, по тем или иным причинам меняли свои взгляды коренным образом. Особенно ярко проявлялись эти метаморфозы, когда на кону были их драгоценные жизни.

– Господин лейтенант, – вновь обратился к нему господин Титус, – за этого человека вы можете быть спокойны, обузой он точно не будет. Может, вы позволите ему присоединиться к нашему обсуждению?

Сменив гнев если и не на милость, но всё-таки однозначно успокоившись, лейтенант жестом пригласил меня пройти к столу и взглянуть на карту. Несколько минут я пристально изучал нанесённые на неё обозначения, запоминая места расположения противостоящих нам войск и детали местности.

Сам я никогда не управлял ничем больше десятка – и то состоящего не из бравых вояк, а из моих коллег, однако потому-то я и лекарь-капеллан, а не сотник или тысячник. Но вот незадача, дело в том, что согласно причудам наших армейских чинов, последними, кто мог бы взять командование в свои руки после гибели всех офицеров, были именно капелланы, если таковые оставались к этому моменту в строю, поскольку мы ещё и священнослужители, то есть духовные лица на службе в армии Османтуса. Помимо основной задачи – врачевания, мы также должны были заниматься поддержанием правильного высокодуховного восприятия солдатами тех жертв, на которые им приходилось идти ради благополучия нашей родины.

– Что думаете, господин Дункан? – обратился ко мне лейтенант, заметив, что я перестал сосредоточенно водить глазами по карте.

– Думаю, что если мы останемся на этом рубеже, нас просто сомнут числом, а уж раньше или позже, значения не имеет.

– В правильном направлении мыслите, – поддержал меня господин Титус, на что лейтенант согласно кивнул. – Наши лазутчики доложили, что передовые войска орков были весьма чувствительно потрёпаны в последних боях и сейчас, в зависимости от ситуации, либо пополняются, либо перегруппировываются и отходят в тыл.

– Герцогом перед нами поставлена задача – любой ценой сдержать их продвижение, а поскольку двумя сотнями противостоять десятитысячному авангарду орков на этой местности даже в теории невозможно, мы думаем действовать партизанскими методами. Господин Честер и несколько его собратьев по ремеслу разместят повсюду магические ловушки, «Лилии» займутся ловушками обычными, а вот вам, господин Дункан, раз уж вы проявили такое рвение, поручаю организовать сносное подобие лазарета. Лагерь обустроим в Мерцающих горах. Да, подберите себе кого-нибудь в помощь и потолковее, кривые руки и пустая голова на вашем фронте ответственности станут преступлением, – продолжил лейтенант.

– Несколько минут назад вы говорили, что вероятнее всего, моя помощь тут не пригодится.

– Не будем об этом. Считайте, что это была проверка и вы её с блеском прошли.

– Сделаю всё возможное, господин лейтенант. Со мной остались лишь мои личные запасы трав и зелий, всё остальное ушло с армией, но я постараюсь что-нибудь придумать.

С того момента, как я покинул шатёр нашего командира в поисках кандидатуры на должность моего помощника, прошло уже около недели. За это время мы неплохо преуспели в претворении в жизнь тех планов, которые были намечены на памятном для меня совещании с одной единственной целью – сдержать орков.

Ну и, конечно же, я подобрал себе помощника из числа тех, кто хотя бы мог отличить ромашку от хризантемы. Им оказался молодой парень по имени Брок, живший до прихода вербовщиков в одной из местных деревень. К тому моменту как в неё нагрянули представители власти, Брок обучался у местной травницы уже около двух лет и довольно неплохо освоил некоторые премудрости ремесла, наложить повязку или приготовить целебный отвар, а также простейшее зелье было ему вполне по силам.

– Брок, ты собрал травы, которые я просил? – обратился я к помощнику, рассматривая неплохо заживающую рану одного из наших пациентов.

– Да, господин Дункан. Здесь инула, крапива и вот ещё немного черники для ребят, – с довольным видом вытащил он из мешка несколько свёртков.

– Откуда свёртки? В деревню наведывался? – напустив на себя строгий вид, спросил я.

Сначала мой подмастерье побледнел, а затем, что стало удивительным даже для меня, не успев опомниться, густо покраснел, пытаясь подобрать более или менее удачное объяснение своему поступку. И после недолгих размышлений, вероятно уповая на мою гуманность, выдал следующий текст:

– Господин лекарь-капеллан, я это, ну не со зла. Тётушка Клара мне как мать, отец-то у меня из бывших военных, деревней нашей заправлял, либо в поле, либо на охоте, либо деревню охраняет, до нас четверых у него и руки не доходили, вот она и помогала. А потом я к ней в ученики напросился и сейчас не могу её без помощи оставить, неправильно это, не по-людски, – на последнем слове он в сердцах ударил кулаком по столу.

– Брок, сейчас ты ответственен не только за тётушку Клару, но и за всех тех, кто сражается вместе с нами. Война идёт, если ты ещё не понял.

– Понял, – ответил он понуро.

– Она одна в деревне осталась?

– Да, остальные с армией ушли. Говорит, что никуда отсюда не уйдёт, это её дом, и, мол, если умереть суждено, то ей всё равно, от ятагана орков или от старости.

– С характером она у вас.

В ответ на это замечание Брок только глубоко вздохнул и красноречиво развёл руками.

– Ладно, попрошу лейтенанта, чтобы за деревней время от времени присматривали наши бойцы.

– Спасибо вам, господин Дункан, – робко улыбнулся он в ответ.

– А пока раненым помоги, герой. И не забудь, уговор у нас с тобой, – погрозил я ему пальцем, покидая шатёр и направляясь на очередное совещание.

Вторая неделя нашей маленькой победоносной войны подходила к концу. За это время собранная наспех сводная рота, на которую никто не делал ставок, умудрилась не только задержать дальнейшее продвижение врага, но и лишить его около тысячи воинов убитыми и ранеными, а также, что не менее важно, лишить его провианта. Для весьма прожорливой армии зеленокожих уродов именно вопрос наличия еды в количестве, необходимом для того, чтобы прокормить всю эту ораву, играл если не ключевую, то уж точно одну из весомых ролей.

Со временем оставаться на одном месте и дальше продолжать воевать столь же эффективно стало просто невозможно. С каждым новым днём охотники орков всё ближе подбирались к лагерю, и только благодаря мастерству наших парней мы, как и прежде, выходили сухими из воды.

И всё же вечно так продолжаться не могло. В один из дней на совещании было решено, что перед тем, как отойти на ныне занимаемые армией рубежи, нам необходимо совершить два-три одновременных налёта на лагеря орков. В строю на тот момент у нас оставалось около полутора сотен боеспособных воинов.

Охрана у орков хромала исключительно тогда, когда они находились на исконно своих территориях, по крайней мере так меня учили. А вот на землях врага их командиры не позволяли им расслабиться, даже в ночное время суток. Воинов заставляли спать, есть и даже отправлять естественные надобности, оставаясь при этом закованными в броню. И всё же от опытных лучников или воинов, отменно владевших ножом, никакое железо не спасало, один бесшумный выстрел – и вот на землю уже оседает вмиг ослабевшее тело со стрелой в горле или глазнице.

Несколько лагерей, как раз подходящих для такого рейда, наши разведчики обнаружили буквально накануне. Поскольку уходить решили сразу после налётов, которых в итоге было намечено три, участвовали в них все, за исключением разве что раненых и тех, кто оставался их охранять до нашего возвращения. Почему «нашего»? Наверное, потому что лейтенанту Пирсу показалось, что мастеру Титусу очень нужен тот, кто сможет при необходимости заменить его на посту командира отряда.

Моего мнения никто при этом не спрашивал, а зря, я бы подсказал нашему славному лидеру, что на эту роль гораздо лучше подошёл бы кто-нибудь из сержантов, однако, как известно, у «Лилий» приказы обсуждать было не принято, и в этот раз, к своему собственному удивлению, я промолчал.

Своего помощника Брока я оставил с ранеными. К тому моменту как наше пребывание здесь начало подходить к концу, этот хитрый парень сумел даже свою тётушку Клару в лагерь перевезти и теперь под нашим общим надзором продолжал познавать основы ремесла лекаря. Надо сказать, руки у этой доброй старой женщины были просто золотыми, и уж пара наших воинов точно обязана ей своими жизнями.

По лесу мы шли максимально аккуратно, стараясь ничем не нарушить его столь оглушительной тишины. Ни ветра, ни птиц, ни зверей, как будто всё вымерло вокруг именно в тот самый момент, когда нам отнюдь не помешало бы хотя бы лёгкое дуновение ветерка, что способно заставить заскрипеть ветви деревьев или разбудить и спугнуть задремавшую было птицу, главное, чтобы как можно дальше от того места, где двигался отряд.

До цели мы в конце концов добрались без происшествий, слава богам. Зрелище, которое предстало перед нами в свете ярко горящих костров и факелов, всех нас привело в бешенство. О зверствах охотников всегда ходило множество рассказов, отчего понять то, насколько все они были правдивыми, не всегда получалось с первого раза. В одном их авторы полностью соглашались между собой – среди охотников воевали в основном орки с первобытно-кровожадными наклонностями. Если остальные войска предпочитали щадить мирное население, угоняя его в рабство, то для этих мразей не существовало ничего святого. Любой, будь то эльф, гном или человек, был для них врагом. Так, словно сторожевых псов, с детских лет их натаскивали в ещё сохранившихся с древних времён орочьих крепостях, которые были построены в период рассвета этой расы.