Вольный лекарь. Студент. Том 8

***

Утром, после завтрака, заявился почтальон с телеграммой от Ильи. В ней лекарь писал, что дворецкий знает лишь то, что Полина в последний раз отправляла телеграмму из Нижнего Новгорода почти три недели назад. Из гостиницы «Виолетта», в которой они с Сергеем жили, потом съехали, но в Москву так и не прибыли. Старший Базаров поднял жандармерию и ищет ее.

— Плохие новости? — осторожно уточнила Вера.

Они с лекарем настороженно наблюдали за мной. Видимо, у меня на лице было написано, что я обеспокоен.

— Мне нужно в Нижний Новгород, — сказал я, сложил телеграмму и убрал ее в карман.

— Когда? — спросил Анатолий Ренатович.

— Зачем?! — одновременно с ним воскликнула Вера.

— В Новгороде последний раз видели Полину. Оттуда я могу взять ее след.

— Как это «взять след»? Как ищейка, что ли? — недоуменно спросила Вера.

— Почти, — улыбнулся я.

— Езжай, — кивнул лекарь. — Ты знаешь, что делаешь.

— Спасибо за поддержку, — кивнул я и поспешил на второй этаж собирать вещи.

Я решил перебороть свое предвзятое отношение к дирижаблям и добраться до места именно на нем, ведь это был самый быстрый способ передвижения. На прощание Вера попросила держать их в курсе дел, а Анатолий Ренатович пообещал дождаться меня, чтобы вместе поехать в Краснодар.

— Удачи тебе, и помни — ты не один. Мы всегда готовы прийти к тебе на помощь. Ты можешь на нас положиться, — напутствовал лекарь.

— Спасибо. Я очень дорожу вами.

Я чмокнул в щеку прослезившуюся Веру, крепко пожал руку Анатолию Ренатовичу, забросил на плечо рюкзак, некогда подаренный Семеном, и вышел со двора.

Извозчик Сергей, увидев меня в окне у своей калитки, поспешил навстречу.

— Снова в Москву? — спросил он, спускаясь с крыльца.

— Угадал.

— Да что тут гадать? — улыбнулся он. — По деревне можно и пешком прогуляться. Куда едем?

— На вокзал. Надеюсь, успею на ближайший дирижабль до Нижнего Новгорода.

— На кой тебе в Новгород? Родня там живет? — спросил он, выводя коней из стойла.

— Не совсем, — ушел я от ответа.

— Что будешь делать, если дирижабль уже улетел? — уточнил он.

— Ты мне отдашь на время одного из своих резвых коней. За хорошую плату, конечно.

— Запросто. Тебе, как постоянному клиенту, даже скидку сделаю, — кивнул он.

Позже, когда мы добрались до вокзала, выяснилось, что как раз сегодня в обед есть рейс до Нижнего Новгорода. Я купил самый дешевый билет и занял место на скамейке у окна. Оставалось надеяться, что Полина жива и все не напрасно.

Время шло мучительно медленно. Мне казалось, что стрелки на больших круглых часах, висящих на стене, будто увязли в чем-то желеобразном и с огромным усилием продвигаются вперед. Чтобы хоть как-то ускорить время, я вышел на улицу и обошел ближайшие лавки. Купил кружку кваса с мясной кулебякой и кусок вяленого мяса в дорогу.

Ровно в час дня началась посадка. Я поднялся в гондолу, чувствуя себя не так уверенно, как в прошлый раз. Теперь-то я знал, что даже в небе нельзя считать себя в безопасности.

В каюте кроме меня было еще трое мужчин. Они тоже обсуждали эпидемию, что надвигалась с юга. Я же мыслями искал Полину. Ходить пешком или нанимать извозчика не хотелось, поэтому решил взять лошадь в аренду. Возможно, след поведет меня в Москву или, наоборот, совсем в другую сторону. Как бы то ни было, руна «Наместел» и книга, подаренная Полиной, помогут мне найти ее… живую или мертвую.

Путь до Нижнего Новгорода занял почти пять часов. Когда дирижабль спустился на землю, начало вечереть.

Я вышел на улицу и вытащил из кармана телеграмму Ильи.

— Гостиница «Виолетта», — вслух прочел я и осмотрелся.

Поблизости никакой «Виолетты» не было. Я подошел к мужчине, сидящему на крыльце вокзала и лузгающему семечки.

— Не подскажете, где «Виолетта»? — спросил я.

— Виолетта? В первый раз слышу. Не знаю никакую Виолетту. Ольгу знаю, Проклу знаю, Виолетту не знаю, — пожал он плечами.

— Это гостиница так называется, — пояснил я.

— Тем более не знаю. Я дома живу, на кой черт мне гостиница?

— Ясно, — кивнул я и двинулся к извозчику, который только что остановился и внимательным взглядом высматривал клиента.

Уж кто-кто, а они лучше всех знают город.

— Подвезете до «Виолетты»? — спросил я.

— Отчего же не подвезти, — обрадовался он. — Садитесь, поехали.

Гостиница оказалась совсем недалеко, всего минут десять неспешной езды, но извозчик заломил такую цену, будто по всему городу меня прокатил. Я не стал идти у него на поводу и заплатил лишь половину озвученного, на что он начал возмущаться и грозить городовыми.

— Зовите городовых. Вот они удивятся, когда узнают, как извозчики обманывают приезжих, — кивнул я.

— Ух-х, жмот! — выкрикнул он и быстро ретировался.

Я подошел к крыльцу, туда, где наверняка Полина проходила, и вытащил из рюкзака книгу, подаренную ей.

Прямо на книге я начал рисовать руну «Наместел». Как только руна активировалась, над книгой появилась голубая стрела, которая указывала вперед, на дорогу. Ну что ж, теперь я точно найду Полину. Осталось только надеяться, что она жива.

Глава 3

Я шел по булыжной мостовой Нижнего Новгорода, наблюдая за мерцающей голубой стрелкой, висящей над потрепанной книгой. Сначала стрелка привела меня на большой городской рынок. От торговых рядов пахло кислой капустой, пряностями, кожей и свежей древесиной, а также вонючим сыром и протухшим мясом. Я почти не обращал внимания на то, что творится вокруг, наблюдая лишь за стрелкой, которая то заводила меня в лавку с тканями, то подходила к большому чану с живыми рыбами, которые плескались в речной воде, обрызгивая тех, кто с любопытством заглядывал в чан, то замирала у торговцев со сладостями. Я буквально шел след в след за Полиной. Магическая стрелка не могла пропустить неважное и вела меня, как собака-ищейка, которая учуяла нужный запах.

Время было вечернее, но на рынке было многолюдно. Толпились торговцы и покупатели, мальчишки-разносчики мелькали между ног, извозчики прикрикивали на лошадей. Стрелка же все вела меня вперед. Точно так же шла Полина. Наверняка что-то искала, ведь я то и дело заглядывал то в одну лавку, то в другую. Я обошел весь рынок, прежде чем вернулся к тому месту, где вошел. Потерял изрядно времени, но по-другому никак.

Стараясь не угодить под ноги лошадей и колеса повозок, я перебежал через перекресток и двинулся по пешеходной улице. Здесь я двигался гораздо быстрее, почти бежал, обходя дам в накидках и широкополых шляпах, господ в сюртуках и нянек с капризными барскими детьми. Я так увлекся наблюдением за стрелкой, которая иногда подрагивала и временами крутилась на месте, что чуть не налетел на городового — тучного мужчину с гладковыбритым лицом, который внезапно вышел из-за угла дома.

— Смотри, куда прешь! — грозно выкрикнул он.

— Извините, зачитался, — быстро ответил я, показав на книгу.

— Лицеист, что ли? — нахмурив кустистые брови, уточнил он.

— Ага, — кивнул я и поспешил дальше по дороге.

Вскоре я почувствовал прохладный запах реки с примесью тины и вышел на набережную. Здесь ветер трепал мне волосы и полы кафтана, чайки с криком носились друг за другом, пытаясь отобрать рыбешку. Стрелка повела меня к парапету. Я остановился у низкой каменной ограды и посмотрел на водную гладь, по которой проплывали пароходы и барки. Внизу, на берегу, по деревянным настилам суетно двигались грузчики с тюками, разгружая причаленный грузовой пароход.

Немного отдышавшись, я вновь посмотрел на стрелку. Она вела меня вдоль парапета к узким проулкам. Я двинулся в указанном направлении и оказался на тихой улочке, где не было ни повозок, ни всадников, ни прогуливающихся людей. Где-то скрипнула дверь, мяукнула кошка, послышался тяжелый старческий кашель. Что здесь понадобилось такой барышне, как Полина? Непонятно.

Стрелка упорно вела вверх по улице, поэтому я послушно следовал за ней. Это был жилой район, где нет ни лавок, ни трактиров, лишь старые дома и покосившиеся избы. Дорога грунтовая, с лужами, поэтому для прогулок Полина бы точно не выбрала эту улицу. Однако уже скоро я понял, куда вела меня стрелка.

Между двух каменных трехэтажных домов находилась небольшая мастерская по пошиву шляп. Время было позднее, поэтому мастерская была закрыта. Стрелка настаивала на том, что я должен зайти, и, как бы я ни старался увести моего ручного следопыта, она упорно показывала на мастерскую. Ясно было одно — чтобы продолжить движение, нужно зайти в мастерскую.

Я огляделся и увидел только двух пожилых женщин, бредущих мне навстречу. Сделав вид, что изучаю шляпки в витрине мастерской, я подождал, когда они пройдут мимо и отдалятся на приличное расстояние, прежде чем подошел к двери и, применив руну «Расщепления», зашел внутрь.

Стрелка провела меня по двум комнатам: в одной на полках лежали разнообразные шляпки, во второй, по-видимому, снимали мерки. Здесь стояли манекены, висели ленточные сантиметры и лежали заготовки. Только после того, как я прошел путь Полины по мастерской, стрелка вывела меня на улицу и повела дальше.

Я снова вышел к гостинице «Виолетта», но на этот раз подошел не к зданию, а обошел его с торца и увидел конюшни и навесы, под которыми стояли кареты.

После того как я прошелся вдоль навесов, стрелка повела меня к оживленной дороге. Я почти бежал по обочине и вскоре понял, что след ведет прочь из города. Полина уехала на карете, а не отправилась дальше на дирижабле или поезде. Теперь нужно и мне заиметь какое-нибудь средство передвижения.

Руна забрала у меня много энергии, ведь я уже несколько часов бегал по городу. Поэтому я огляделся, чтобы запомнить место, на котором остановился, и прервал действие руны. Лучшим решением будет остановиться где-нибудь на ночь и уже рано утром продолжить движение.

Прежде чем пойти на поиски постоялого двора, я остановил извозчика, медленно двигающегося вдоль дороги.

— Куда везти? — с готовностью спросил он, увидев мою поднятую руку.

— Никуда везти не надо. Я бы хотел взять лошадь в аренду. Где это можно сделать?

— Ну-у-у, одну лошадь в аренду никто не даст. А вдруг ты с ней пропадешь и не вернешь? Хорошая лошадь дорого стоит, — с сомнением покачал он головой.

— Как же быть? — вопрос я адресовал не ему, а себе, но мужчина поспешил ответить.

— Купи у барышников по дешевке на Каменском проспекте, — предложил он. — Тебе хватит на поездку, а там можно на мясо сдать или продать за копейки. Я бы так сделал.

— Спасибо за подсказку, — кивнул я. — А где этот Каменский проспект?

— Вот по этой дороге пройдешь, на втором перекрестке свернешь, и дальше — все прямо. Упрешься аккурат в рынок с лошадьми, — указал извозчик.

— Понял.

— Если надо, могу подвезти, — предложил он, стараясь все-таки подзаработать.

— Сам найду. Лучше подвезите до ближайшего постоялого двора с трактиром.

— Садись, — обрадовался он. — Прокачу с ветерком.

Я остановился в небольшом, но на удивление уютном постоялом дворе с милой девушкой-служанкой, которая выдала мне комплект чистого белья и проводила меня до комнаты.

Поужинав гороховым супом со свининой, поднялся к себе и, не теряя зря времени, лег спать. Мне нужно восстановить запас энергии. Можно было бы, конечно, воспользоваться камнем, но я решил, что его следует использовать лишь в самом крайнем случае. Мне стало казаться, что природная энергия может исчерпаться, и тогда я останусь без поддержки, которая в некоторых случаях крайне необходима.

Ночь пролетела почти незаметно. Мне казалось, что я едва успел закрыть глаза, как в дверь тихонько постучали, и послышался девичий голосок:

— Степан Алексеевич, вы просили разбудить! Уже утро! Вставайте! Завтрак готов! Вы меня слышите? — она снова постучала, но на этот раз гораздо настойчивее.

— Слышу-слышу, — пробурчал я, вылезая из-под подушки. — Уже встаю.

— Вот и ладненько! — обрадовалась она. — Яичницу с салом будете?

— Буду.

— А чай с молоком?

— Буду.

— Сейчас накрою на стол. Спускайтесь! — послышались удаляющиеся шаги.

Я поднялся с кровати и, прихватив чистое полотенце, пошел умываться. Не знаю, во сколько начнется продажа лошадей, но буду в числе первых покупателей. Денег у меня достаточно, поэтому возьму здоровую, сильную и быструю лошадь. Возможно, позже именно на ней я вернусь в Выселки и в дальнейшем буду использовать ее для поездок, а то на извозчика Сергея потратил уже солидную сумму.

Когда спустился в трактир, увидел, как служанка расставляет посуду с подноса на стол.

— Степан Алексеевич, прошу к столу. Все горячее, с пылу с жару, — улыбнулась она.

— Спасибо, э-э-э…

— Акулина меня зовут, — еле слышно ответила служанка и почему-то зарделась.

— Спасибо, Акулина, за заботу.

Девушка кивнула и, зажав поднос подмышкой, торопливо двинулась в сторону кухни, откуда слышалось шкворчание, звук льющейся воды и пение. Уже у самой двери она остановилась и осторожно спросила:

— Вы у нас надолго остановились?

— Нет. Поем и уеду, — ответил я, опускаясь на скамью.

От еды так аппетитно пахло, что рот наполнился слюной.

— Жалко, — выдохнула девушка и исчезла за дверью.

Чего именно ей было жалко, я не понял. Может, хотела, чтобы я задержался и побольше заплатил. Или я ей понравился, поэтому хотела продолжить знакомство. Но я здесь с определенной целью и не буду отступать от задуманного. Нужно найти Полину, и как можно быстрее.

С аппетитом съев яичницу с салом и чай со сладкой булкой, оплатил хозяину, натирающему стаканы за стойкой, свой завтрак и вышел на улицу. Время было примерно шесть утра, поэтому дороги пустовали. Я решил не ждать появления извозчиков и торопливо двинулся туда, где торговали лошадьми.

Идти пришлось довольно далеко, километра три, а может, и все четыре. Прохожие направляли меня, поэтому через полчаса я добрался до нужного места. Это был большой пустырь, по периметру которого расположились различные постройки: навесы, стойла, лавки.

Площадь пустовала, и только из стойл слышался тяжелый стук копыт и ржание. Пришлось ждать не меньше часа, когда начал стекаться народ. Кто-то продавал, кто-то покупал. Я увидел щуплого мужичка с двумя пегими красавцами и поспешил к нему навстречу.

— Добрый день. За сколько продаете? — спросил я и провел рукой по морде рыжего коня с белыми пятнами.

— Понравился мой Буран, да? — с довольным видом спросил он.

— Понравился. Так за сколько отдадите?

— А сколько сам предложишь?

— Ну… я даже не знаю. Рублей сто? — предположил я.

— Чего? Какие сто рублей? С дуба упал и землю башкой пропахал? — возмутился мужичок. — Меньше чем за двести не отдам.

— Дорого, не возьму, — потеряв интерес к коню, я двинулся к другому продавцу, который пригнал на площадь аж семерых молодых лошадок.

— Эй, парень, за сто восемьдесят купи! — крикнул мне вслед мужичок.

— Сто пятьдесят, и куплю! — ответил я.

Видно было, что мужичок сомневается. Он смотрел то на меня, то на коня.

— Ну что? У меня нет времени ждать! — поторопил я.

— Эх, ладно! Твоя взяла! — махнул он рукой.

Я с радостью вернулся обратно. Конь мне понравился, и очень не хотелось его упускать, но и переплачивать не желал. Заплатив ровно сто пятьдесят рублей, я взял коня под уздцы.

— Вы сказали, его Буран зовут?

— Да, Буран. Хороший конь. Ежели не нужда — не продавал бы, — он явно расстроился, что приходится прощаться с конем.

— Какая нужда? Что случилось?

— Намедни дом сгорел со всем скрабом. Сами еле ноги унесли. Теперь вот ютимся всемером у свекрови. Хорошо хоть огонь на конюшню не перекинулся, а то бы и их потерял, — мужичок любовно провел рукой по крупу Бурана и тяжело вздохнул. — На эти деньги одежу своим пятерым детям справлю и муки с картошкой накуплю.

— На, держите. Вам нужнее, — особо не раздумывая, я полез в рюкзак и вытащил несколько купюр, всего — пятьдесят рублей.

— Да как же так-то? — удивился он, не спеша забирать деньги. — Ведь договорились уже. Я от своих слов не отказываюсь.

— Тогда возьмите как помощь от чистого сердца.

— Вот спасибо тебе, парень, — обрадовался он, спрятал деньги в нагрудный карман и крепко пожал мне руку. — Век не забуду.

— Берегите детей, — кивнул я, взял Бурана за узду и повел к торговцам, чтобы купить седло и сбрую.

Вскоре я уже сидел на коне и ехал на то самое место, где оборвал след Полины. Пришло время продолжить путь с новыми силами и на здоровом крепком коне.

***

На похороны Рачкова, которые проходили у него дома и с участием людей архимонаха Рязанова, пришли всего человек десять, и то по большей части его сослуживцы, которые нашли повод прогулять работу, а заодно хорошо выпить и закусить. Сам архимонах не присутствовал, чтобы не скомпрометировать себя связью с наемным убийцей.

Позже, в тот же день, его люди рассказали, как прошли похороны. Во-первых, скорбь на лицах была наигранной. Одна женщина, вроде бы помощница по дому, пыталась вызвать слезы, но ничего не получилось. Еще один сказал очень проникновенную речь про умершего, но никто даже бровью не повел. Будто все ждали, когда же наконец похороны закончатся и позовут за стол.

Когда гроб с телом положили в повозку и повезли в сторону кладбища, только трое мужчин вышли сопроводить. Остальные остались в доме. Архимонах велел все почистить, поэтому еще до похорон из дома исчезли наряды, парики и прочая атрибутика. Из сейфа пропало почти все оружие — осталось только охотничье ружье, ведь все знали, что поездки Рачкова связаны с его страстью — охотой. Архимонаха эта теория вполне устраивала, поэтому он попросил подстроить все именно таким образом.

Пришедшие на похороны сослуживцы бесцеремонно забрали все, что им понравилось, и никто им не мешал это сделать. Служанка Рачкова, которая боялась его как огня, наконец-то с облегчением выдохнула и просидела весь день на кухне, пробуя деликатесы, к которым наемник относился очень бережливо и не позволял служанке к ним даже прикоснуться. Это были сыры долгой выдержки, черная икра, засахаренные заграничные фрукты и орехи, а также мармелад и пастила.

К вечеру все, кто собрался проводить наемника в последний путь, настолько развеселились, что устроили настоящий праздник с музыкой, танцами и пением. Даже городовым пришлось вмешаться, потому что соседи никак не могли утихомирить шумных гостей.

— Неужто не было ни одного человека, который бы любил Рачкова? — задумчиво спросил архимонах у охранника, доложившего обо всем.

— Если и был такой человек, то на похороны не приходил. Единственный, кто горевал о нем — это его кот. Тот весь день пролежал на его кровати и не польстился даже на блюдечко с молоком, которое предложила ему служанка.

— И где теперь этот кот?

— Понятия не имею, — пожал плечами охранник.

— Свободен, — устало кивнул Прокопий.

Мужчина развернулся и вышел, а архимонах почувствовал пустоту в груди. Рачков хоть и был убийцей, но они много лет успешно сотрудничали. Наемник по приказу Рязанова убил не меньше тридцати магов и врагов ордена, чем здорово облегчил ему жизнь.

Прокопий невесело усмехнулся. Он хотел убить Рачкова из страха перед ним, но оказалось, что только он по-настоящему жалеет о его смерти.

— Воля Истинного необъяснима, — сказал он и, запахнув махровый халат на толстом животе, поднялся с кресла.

Со вчерашнего дня он ждал сведений о Степане Устинове, но тот как в воду канул. Неужто узнал о замысле архимонаха и скрылся? Нет-нет, это невозможно, ведь никто кроме него самого и двух верных людей не знает о том, что он задумал.

Однако пропажа знахаря не сильно беспокоила Прокопия. Если не сейчас, то к началу учебного года он точно объявится. Вот тогда с ним и разберутся. Правда, после этого его не будут хоронить, ведь даже останков не найдут.

Архимонах посмотрел на часы и пошел одеваться в парадную одежду, называемую Одеянием Великого служения — это был многослойный наряд, украшенный золотой вышивкой и драгоценными камнями. В такую одежду он одевался, лишь когда принимал приглашение какого-нибудь важного господина или высокопоставленного чиновника. Сегодня он шел на званый ужин к самому брату императора. Мысль о том, что он, Прокопий Рязанов, крутится в таких высоких кругах, возвышала его в своих же глазах. Да, он уже не деревенский мальчик из бедной семьи и не служитель в небольшом захолустном храме, а Его Святость — высший чин в ордене «Лика Истинного».

Глава 4

Лекарь Илья снова весь день просидел на приеме, а поздно вечером вместо того, чтобы пойти домой, двинулся в стационар проверить своих больных, за которых переживал. Коллеги часто говорили ему, что не следует принимать проблемы других людей близко к сердцу, но он так не умел. Илья с детства был очень сердобольным и восприимчивым и именно поэтому пошел учиться на лекаря. Правда, тогда он представлял все по-другому. Ему казалось, что каждый больной, который обращается к нему за помощью, обязательно выздоровеет, однако реальность внесла коррективы.

Оказалось, что больные в большинстве случаев не соблюдают его рекомендации: забывают пить лекарства или намеренно этого не делают, потому что считают, что те не помогают, либо потому что не нравятся на вкус. А еще он понял, что медицина чаще снимает симптомы, но не избавляет от причины болезни. Ему же хотелось понять механизм заболевания, чтобы уметь его предотвращать.

Он настоял на том, что сам будет лечить своих больных, поэтому ходил в стационар два, иногда три раза, чтобы проконтролировать прием лекарств. Еще он много разговаривал с пациентами, чтобы докопаться до сути. Вчера к нему попала женщина с отравлением после того, как ела позеленевший картофель. Симптомы типичные для других желудочно-кишечных болезней: рвота, понос, горечь во рту, но только подробно собранный анамнез позволил понять причину и объяснить женщине, что так делать не следует, иначе она после выписки очень скоро обратно попадет в больницу.

Чуть позже, после стационара, он вышел на улицу и, мельком взглянув на звездное небо, поплелся в сторону дома. Он так устал, что с трудом заставил себя ускориться, чтобы не попасть под копыта мчащегося всадника. Вереница больных, страшных ран, гнилых зубов, опухших животов так и мелькала перед глазами.

— Эй, парень! — услышал он крик.

— Завтра приходите на прием, — устало выдохнул он и поплелся дальше, даже не взглянув на говорившего.

— Ты что, не узнал меня, что ли? — удивился тот.

Илья нехотя обернулся и вгляделся в темный мужской силуэт. Ближайший фонарь стоял в отдалении, поэтому во тьме не было видно лица.

— Нет, не узнал, — пожал он плечами.

— Да я же Антип, кучер господина Базарова. Ты подходил ко мне и спрашивал о нем, — мужчина приблизился, и только сейчас Илья разглядел его лицо. Это действительно был кучер, который лично отвез старшего Базарова на вокзал, когда тот ехал на поиски дочери.

— А-а, Антип. Добрый вечер, — кивнул он и по привычке поинтересовался: — Как самочувствие? Где болит?

— Ничего не болит, только палец припух, но это ерунда, — отмахнулся он. — Вы дали мне пятак и попросили оповестить, когда господин вернется. Так вот, за тем я здесь и сижу, чтобы сказать, что он вернулся.

— Базаров вернулся? С дочерью? — оживился Илья.

Усталость и сонливость будто рукой сняло.

— Один. Полинку так и не нашел, — кучер опустил курчавую голову. — Нигде ее нет. Похоже, убили нашу госпожу.

— Да ты что, — выдохнул ошеломленный Илья.

Первая мысль, которая сразу же промелькнула в голове — как рассказать об этом Степе? Вторая мысль — наведаться самому к Базарову и сначала обо всем подробно расспросить.

— Ты пешком или на экипаже? — уточнил лекарь.

— На экипаже. Кучера пешком не ходят, — с гордостью заявил он и указал на карету с впряженным рысаком.

— Поехали к Базарову, — Илья решительно двинулся к карете и, не дожидаясь, когда перед ним откроют дверь, сам взобрался туда и с силой захлопнул. — Гони, Антип!

В особняке Базаровых Илья за последнее время был уже трижды, но только сегодня с порога почувствовал уныние, царящее в доме. Дворецкий с красными глазами и хлюпающим носом заметно постарел и сгорбился. Увидев в дверях Илью, он помотал головой и еле слышно ответил:

— Всеволод Афанасьевич никого не принимает.

— Скажите ему, что я — друг Степана Устинова, — с нажимом проговорил лекарь. — Степан должен знать, что с Полиной, и я никуда не уйду, пока все не разузнаю.

Дворецкий хотел было возмутиться, даже глаза загорелись праведным гневом, но уже через секунду он сокрушенно покачал головой и махнул рукой.

— Идите за мной, но, если господин вас выгонит, вините в этом только себя. Неправильное время выбрали для вопросов.

— Разберемся.