Я не должен

Он молча смотрел, как они уходят. Две женщины в форме, две охотницы, покинувшие его логово, но оставившие свой запах и обещание вернуться.

Как только за ними закрылась дверь, Леонид, не мешкая, повернул ключ в замке дважды. Звук щелчков

показался ему самым прекрасным звуком на свете. Он прислонился лбом к холодной поверхности двери, тяжело дыша. Тишина, нарушаемая лишь гулом крови в ушах, обрушилась на него.

Затем, словно на автопилоте, он прошёл к бару. Его руки дрожали, когда он снял тяжёлую хрустальную пробку с бутылки. Он не стал утруждать себя поиском льда. Плеснул в стакан-рокс ровно половину, наблюдая, как янтарная жидкость лениво плещется у стенок. И выпил. Почти залпом. Обжигающий, торфяной вкус ударил по горлу, заставив на мгновение перехватить дыхание. Он даже не закусил. Лишь сильно зажмурился и закрыл лицо ладонью, пытаясь стереть из памяти хищные улыбки и оценивающие взгляды.

После этого он резко, почти без сил, плюхнулся на огромный кожаный диван. Мир немного поплыл перед глазами — то ли от стресса, то ли от выпитого виски. Он лежал, глядя в потолок, и пытался унять бешено колотящееся сердце. Пускай и в нетрезвом виде, но его мозг лихорадочно заработал, прокручивая случившееся снова и снова.

Глава 2

Прошло чуть больше часа. Леонид, немного протрезвев, отошел от шокового состояния. Само присутствие полиции в его квартире и риск отправиться в район гетто сильно давили на его нервную систему. Он всегда знал, что это может произойти, но не хотел верить, что все так плохо.

Внутри него бушевали противоречивые чувства: тревога, злость и растерянность переплетались в один узел. Чтобы справиться с давлением, он решил взять в руки свой планшет известной, недешевой марки и позвонить другу. Этот друг был не просто приятелем, а владельцем успешного ресторана «Голодная тарелочница» и таким же богатым предпринимателем, как и он сам. У Леонида была уверенность, что среди богатых людей, таких как они, должна существовать поддержка, особенно в это непростое время.

Существовал тайный орден богатых мужчин, известный как «Золотой телец», о котором знали лишь избранные. Он был создан для того, чтобы мужчины помогали друг другу в мире, где грань между успехом и провалом становится всё более призрачной. В мире, где мужчины постоянно ощущают давление общества и ожидания со стороны женщин, которые ищут лишь финансовую стабильность, такая поддержка была необходима. Леонид понимал, что без этого ордена многие успешные мужчины могли бы получить статус "недомужчины", что в их окружении было настоящей трагедией.

Он набрал номер Артура, своего давнего друга и партнера по бизнесу. После нескольких гудков, на другом конце провода раздался знакомый голос.

— О, Леня! С прошедшим тебя!

Леонид смущенно кивнул, хотя собеседник этого не видел.

— Спасибо большое, Артур. Но я по тому же вопросу, что и раньше, — ответил он, уже понимая, что прелести разговора о праздниках сейчас не место.

Артур моментально изменил свое веселое выражение на серьезное, его голос стал низким и настороженным.

— К тебе что, полиция партии приходила? — встревожено спросил он.

Леонид еще раз кивнул, хотя это казалось излишним в разговоре по телефону.

— Эти твари и до тебя добрались. Хотя это ожидаемо, — произнес Артур с ноткой опасения в голосе.

— Вот я поэтому тебе и звоню. Хотел узнать, что мне делать? — спросил Леонид, чувствуя, как внутри него нарастает напряжение.

Артур задумался, его лицо стало серьезным, он явно обдумывал возможные пути решения сложившейся ситуации.

— Слушай, Леня, ситуация действительно критическая. Нельзя забывать, что они ищут любого повода, чтобы привлечь людей к ответственности. Даже малейшая деталь может сыграть против тебя. Первое, что я тебе советую — не паниковать. Мы с тобой, как члены ордена, должны держать низкий профиль. Они могут пытаться нажать на тебя, хочешь верь, хочешь нет, но самый лучший способ справиться с этой ситуацией — это слаженно действовать.

Леонид напрягся, вслушиваясь в слова Артура. Его мысли метались между паранойей и рациональным мышлением.

— Но как? — спросил он, стараясь сохранить спокойствие. — Ты же знаешь, у меня на руках много дел, и такое давление… Это не шутки.

— Да, ты прав. И я не собираюсь недооценивать серьёзность ситуации, — ответил Артур. — Во-первых, у тебя есть связи. Постарайся связаться с несколькими надежными адвокатами, которые не так подвержены влиянию системы. Не лишним будет также собрать всех союзников из ордена. Возможно, нам стоит провести встречу, чтобы оценить обстановку и выработать тактику действий.

Леонид кивнул, ощущая, как его напряжение немного ослабевает от мудрости друга.

— Ты прав, Артур. Это разумно. Дай мне время, и я соберу информацию и своих людей.

— Отлично. Ты не один, мы все за тебя, помни об этом. Нужно только действовать быстро и аккуратно, — настойчиво ответил Артур.

Леонид почувствовал, как уверенность возвращается. Словно мощный шторм поменял направление, он понял, что у него всё еще есть шансы. Он был не один, и это придавало ему сил.

— В прошлый раз мы пытались найти тебе девушку среди бизнес-леди, — спокойно напомнил Артур. — Но в обществе, где девушеки вместо того, чтобы пользоваться равенством и строить карьеру самостоятельно, предпочитают прийти к богатому на всё готовенькое — достойных и самостоятельных действительно немного. Это редкость, и потому каждая такая встреча на вес золота.

— И всё же, — неуверенно произнёс Леонид. — Тебе-то это удалось.

— Да, — смутился он и чуть тише добавил: — Познакомился я с владелицей небольшой кофейни. Девушка с головой на плечах. Правда, в ту кофейню пары почти не ходят, формат камерный: утренние деловые завтраки, студенты с ноутбуками, одинокие мыслители у окна.

— Потому что тарелочницы не любят кофейни, — усмехнулся Леонид. — Они любят дорогие рестораны. Вроде твоего.

Артур на секунду оживился и, не скрывая улыбки, кивнул:

— Приму это как комплимент. Но ты же понимаешь, дело не в ресторанах. Дело в привычках и целях. Если человек хочет брать — он ищет того, у кого можно брать. Если строить — он ищет того, с кем можно строить.

— А что по поводу иностранок? — после паузы спросил Леонид. — Есть ли смысл смотреть в эту сторону?

— Всё так же непросто, — вздохнул Артур. — Ты же знаешь, у неофеминисток главный страх — конкуренция. Особенно конкуренция ценностями. Между девушкой, которая постоянно что-то требует, и хозяйственной, самостоятельной или карьеристкой мужчина чаще выберет вторую. Поэтому внешние барьеры для иностранок только растут: визовые проволочки, проверки, дополнительные сборы. Да и не каждый рискнёт ехать в страну с такими порядками.

— Неужели все такие? — тихо спросил Леонид, глядя в тёмное окно, где отражался усталый человек с потускневшими глазами.

— Проблема не в том, что нет хороших девушек. Они есть, и их немало, — произнёс Артур спокойно, чуть наклонив голову, словно подводя итог затянувшемуся разговору. — Проблема в том, что плохие девушки умело косят под хороших, притворяются, подстраиваются, выучили роли и реплики. А вычислять шкур ты умеешь — не раз доказывал.

— Ты мне предлагаешь искать иголку в стоге сена? — сухо усмехнулся Леонид, глядя на узкую полоску неона, дрожащую на чёрной поверхности бокала.

— Боюсь, иного выбора у тебя нет, — Артур развёл руками. — Надо не просто искать, а выстроить способ, систему, фильтр, если хочешь. Так, чтобы хорошая девушка не прошла мимо, а маска у фальшивой слетела как можно раньше.

Леонид медленно кивнул. В ресторане стихал гул; официант бесшумно

Разговор стих, словно кто-то плотно прикрыл дверь в безгласную комнату. Леонид налил себе небольшой стакан виски, поднёс к губам и выпил залпом. Жгучая волна прошла по груди, согрела и прояснила голову. Он медленно взялся за ручку двери и вошёл в кабинет.

Кабинет был небольшим, но вполне приличным и уютным: здесь всё говорило о практичности хозяина и о его любви к чётким линиям. На полу лежал ковёр из шкур горных козлов — густой, тёплый, с приглушённым блеском ворса. Тёмный дубовый письменный стол, выполненный в выверенном дизайнерском стиле, тянулся к окну, на его широкую столешницу мягко падал жёлтый полусвет настольного светильника с матовым колпаком. Рядом стояла строгая подставка с двумя ручками: одна тяжёлая, с гравировкой на корпусе, другая — тоньше, со стальным клипом.

На стене над столом висела небольшая картина — простой натюрморт: белая чашка, два зелёных яблока, складка льняной скатерти. Для незнакомца — безобидная деталь интерьера. Но для Леонида она была больше, чем просто живопись. Картина прикрывала сейф, о существовании которого знал только он. Он потянул раму на себя; с обратной стороны едва слышно щёлкнула механическая защёлка. Под тонкой тканью, укреплённой на рейке, скрывалась стальная дверь.

Леонид набрал комбинацию, привычно задерживая пальцы на трёх последних цифрах — словно давая памяти ещё раз подтвердить правильность выбора. Тугой замок еле слышно щёлкнул. Дверца мягко подалась. Холодный воздух сейфа пах металлом и бумагой.

Внутри лежали аккуратно сложенные купюры в банковских резинках, компактный пистолет — револьвер с отполированным до тёмного блеска барабаном, пара конвертов с документами, перетянутых шпагатом, и ежедневник в плотной тёмно-синей обложке без надписей. Ежедневник выглядел неприметным — почти чужим на фоне остального. Но именно он в последнее время притягивал к себе его руку чаще всего.

Леонид взял дневник, положил на стол и бережно закрыл сейф. Картина вернулась на место, зрачок объектива в углу потолка спокойно

Сегодня ко мне пришла полиция партии. Они узнавали, почему я до сих пор один. А мне двадцать девять лет. Они напомнили мне, что холостые мужчины угроза для общества. Но я не понимаю почему? Чем такие как приносят зло обществу? Отсутствие детей? Нет. Уверен, что причина кроется в другом. Я не слышал не одного бесплодного, которого бы только из-за его заболевания отправили бы в гетто.

Леонид глубоко вздохнул. Он решил дальше писать о наболевшем.

Они хотят, чтобы я нашел себе девушку. А кого искать? Что в соцсетях, что в реальной жизни одни самодовольные девушки, которые ищут себе только богатых. А сами ничего из себя не представляют и ничего не хотят давать взамен. У них яичница сгорит. Хотя спроси у девушек про умение готовить. Ты тут же противным голосом услышишь – «Я тебе, что кухарка что ли?». А если ты ее вещи попросишь постирать. То точно на кресте распят. А сами девушки не стесняются, не просить, а требовать от мужчин больших заработков, квартиры, машины. Они как блохи, которые ищут себе собаку пожирнее, чтобы напиться ее крови. Только кровь в нашем случае – это деньги и все, что с ними связано. Я искал девушку давно. Но я не хочу себе «бытовую проститутку», которая при первой же возможности отожмет половину именно моего честно нажитого имущества, сама же ничего в семью не вложив. Брак – это женская страховка, чтобы в случае, когда мужчина тебе надоест, можно было у него чего-нибудь оттяпать. Желательно квартиру. А то что в мое время браки долго не живут и жертвами ЗАГСа становятся только мужчины – это только подтверждает. Правда, говорить об этом нельзя. Полиция партии за такое мнение точно посадит. Да даже если в слова задуматься становится страшно. Брак – это сломанная вещь не пригодная к эксплуатации. Одно только название буквально кричит о ненадежности этого слова. А что после брака? Развод. Развод – это синоним слова «обман», мол ты не развелся, тебя развели.

Тот временно прекратил писать. Он вспомнил пережитую недавно историю.

Они называют себя «сильными и независимыми», но при этом их главная цель найти себе богатого, чтобы их содержали. Карьерой и бизнесом из девушек занимаются лишь единицы. Остальные же «сильные и независимые» предпочтут жить за счет мужского кошелька. В этом заключается «женская независимость»? Сомневаюсь. Мне как богатому бизнесмену тошно. Все хотят, нет, не меня, мой кошелек. Я хочу поведать вам одну такую историю. Их у меня много, но эта была совсем недавно. Последняя. Она была два дня назад. Я сходил в кофейню, чтобы заказать латте с какой-нибудь вкусняшкой…

Леонид в своем дневнике стал описывать эту историю. Он на своей остановился возле не большой, но вполне приличной кофейне. Первое на что он обратил внимание – это разумеется взгляд девушек. Они разглядывали его машину. Их взгляды, будто терминаторы, сканируют свою будущую жертву.

Он скромно открыл стеклянную дверь и вошел внутрь. Из шести столиков были заняты лишь два. На первом молодой парень. На вид студент. Но он был один. Лицо его было взволнованным. В левой руке он держал кружку с кофе, в правой телефон. Леонид предположил, что он ждет подружку, которая по классике жанра опаздывает, ведь ей необходимо хорошенько накрасится. Правда Лёня знал, что косметика в этом общества нужна не для того, чтобы показывать, а для того, чтобы скрывать.

На втором занятом столике сидели две девушки с губами, как будто они в засос поцеловали пчелиный улей. От количества пудры и мази кожа аж отражала свет ламп.

Самое приятное – это то, что они на него смотрели. Они не заметили, на какой машине он приехал.

Он подошел к стойке бариста. Там была девушка. По лицу невооружённым глазом было видно, что она не очень довольно своей должностью. Да и просто одним только фактом того, что она работает, а не кто-то, какой-нибудь «настоящий мужчина» работает за неё и отдает ей всю свою зарплату. Ведь он мужчина. Он ДОЛЖЕН. Он ОБЯЗАН.

Девушка невольно посмотрела на него.

— Что будете брать,- вежлива, но с закатанными глазами спросила она.

— Я буду латте и возможно…

Лицо, фигура, одежда мужчины ни о чём не говорили. Ей было всё равно. Но не руки. На пальцах не было обручального кольца. Или же, как принятого говорить в этом обществе «неокальцован». Также часы. Это были брендовые, дорогие часы. Они не были какими-нибудь ювелиными-золотыми. Скорее всего половину зарплаты бариста. Может чуть дороже. Не дёшево, но в то же время далеко не тысячи долларов.

Не успел он как-то отреагировать, как он заметил, как девушка с улыбкой безумного маньяка схватила его правую руку.

— А может ещё возьмете меня.

Тот испугался.

— Что простите?

— Я вижу вы холостой мужчина, да и к тому вам больше двадцати пяти. Верно.

— Какая вам разница, сколько мне лет?

— А то вы не знаете, что делают с холостяками.

Это было лишнее болезненное упоминание о районе гетто для «недомужчнин».

— Я знаю, - с тоской сказал он.

— Я тоже свободная. Сильная и независимая. Как насчёт узнать друг друга получше. Вы мне очень понравились.

От такой наглости Леонид резко оттянул руку. Если бы он что-то закал, что она бы пялилась на него, как коршун на мышь. Тот решил уйти. А девушка осталась недовольной. Она думала, что та будучи востребованной спокойно заполучит «обеспечуна», но не тут то было.

Глава 3

Что вершит суд над человеческими поступками? Быть может, это некая высшая, небесная сила, что незримо следит за каждым из нас, скрупулёзно сплетая нити кармы? Нет. Я давно пришёл к выводу, что закона кармы не существует. Это лишь успокоительная сказка для тех, кто боится признать очевидное: вселенная к нам абсолютно безразлична. Если бы этот вселенский закон справедливости существовал, то почему хорошие, честные люди попадают в ужасные аварии, становясь калеками? Почему старики, всю жизнь трудившиеся на благо других, становятся лёгкой добычей для бездушных мошенников? Почему невинные дети страдают от страшных болезней, а их родители в отчаянии готовы продать последнее? Почему праведники умирают в забвении и нищете, в то время как отъявленные злодеи процветают, строят бизнес-империи на чужих слезах и смеются нам в лицо со страниц глянцевых журналов? Вселенной всё равно. Она – лишь холодный, молчаливый свидетель нашей жестокой лотереи бытия.

Но там, где молчат небеса, начинают говорить люди. Люди, уставшие от несправедливости. Те, кто берёт правосудие в свои руки, чтобы наказать зло, до которого не дотягивается ни закон, ни мифическая карма. И среди них – я.

На этом острове, в этом кипящем котле человеческих страстей и пороков, развелось слишком много тех, кто мужчин за людей не считает. Для них мужчина – это не партнёр, не друг, не любимый человек. Это ходячий кошелёк. Безлимитная кредитная карта. Ресурс, который вечно им ДОЛЖЕН просто по факту своего существования. А они? Они не должны ничего. Их единственная задача – потреблять, требовать и принимать как должное.

И одни из самых отвратительных представительниц этого вида – тарелочницы. Это не просто женщины, ищущие выгоду. Это целая каста, философия паразитирования. Они нагло и цинично обманывают мужчин, превращая свидания в бесплатный гастрономический тур. Питаются в самых дорогих ресторанах за их счёт, а после сытного ужина исчезают в ночи, блокируя номер телефона и растворяясь в цифровом тумане. Меня это всегда бесило до скрежета зубов.

Поразительно, в каком лицемерном мире мы живём. Если женщина борется за равные права, требует равной оплаты труда и уважения – она героиня, она феминистка, и весь прогрессивный мир ей рукоплещет. Но стоит мужчине заикнуться о равных правах, о том, что счёт в ресторане было бы справедливо разделить пополам, – на него тут же вешают ярлык жадного неудачника, «пополамщика». И это у так называемых «сильных и независимых» называется равноправием? Какое же это лицемерие! Как же это бесит.

Но я спокоен. Мой гнев – это не слепая ярость, а холодное, острое лезвие. Я верю, что этот мир от подобной нечисти очищу именно я. Моё имя – «Посудомойщик». Я пришёл, чтобы вычистить эти грязные «тарелки». Я избавлю пусть не весь мир, но хотя бы этот остров от наглых тарелочниц. И, возможно, верну отчаявшимся мужчинам веру в то, что справедливость всё-таки существует.

Мужчина сел за свой лаконичный стол из тёмного дерева. За окном сгущались сумерки, и город зажигал свои неоновые огни, превращаясь в гудящий улей. Единственным источником света в комнате был холодный прямоугольник экрана ноутбука. Мужчина открыл сайт знакомств. Само это словосочетание вызывало у него горькую усмешку. «Сайт знакомств»... Скорее, базар. Современный невольничий рынок, где девушки – это товар, каждая из которых пытается продать себя как можно дороже, выставив на витрину самые удачные ракурсы и отфильтрованную версию своей жизни.

Он медленно пролистывал профили. Бесконечная карусель одинаковых лиц: надутые губы, томные взгляды в объектив, стандартные позы. Биографии, написанные словно под копирку: «люблю путешествовать», «ищу серьёзные отношения», «ценю в мужчине чувство юмора и щедрость». Последнее слово всегда было ключевым.

Он открыл аватарку очередной девушки. Выбор был не случайным. За долгие месяцы своей «работы» он научился видеть их насквозь. Обычно «тарелочниц» выдаёт их кричащая вульгарность и хищная уверенность во взгляде. Они считают себя альфа-хищницами, для которых наивный мужчина – это всего лишь добыча, а его кошелёк – законный трофей.

Но они даже не подозревают, что в этот раз на охоту вышел совершенно другой хищник. И жертвами в этой игре будут именно они. Он начал печатать сообщение, тщательно подбирая слова. Приманка была заброшена. Оставалось только ждать

Зелёный кружок рядом с её аватаром горел, словно маяк в цифровом тумане. В онлайне. Готова. Он не стал терять ни секунды. Пальцы быстро и уверенно заскользили по клавиатуре.

— Привет, занята?

Вопрос был намеренно простым, даже немного небрежным. Никаких избитых комплиментов или витиеватых подходов. Это был первый тест, лакмусовая бумажка. Он знал, что на такой «независимый и скромный» вопрос человек, действительно ищущий общения, мог отреагировать по-разному: задать встречный вопрос, проявить сдержанный интерес. Но у его «целей» реакция была почти всегда запрограммированной.

Ответ пришёл почти мгновенно, словно она сидела, обновив страницу, в низком старте.

— Да нет. Как раз ищу, с кем поговорить.

Формально – идеальный ответ. Дружелюбный, открытый, располагающий к диалогу. Но он чувствовал за этими словами холодный расчёт. Это был ответ не человека, а функции. Стандартное приглашение к действию. Опытный рыбак чувствует малейшее подрагивание лески – это ещё не поклёвка, но уже интерес. Он усмехнулся. Главное, что выдавало тарелочниц, было ещё впереди.

Теперь настало время для второго этапа – прямолинейной лести, грубой, но всегда безотказно действующей.

— А ты красивая, – напечатал он, вкладывая в эти слова ровно ноль искренности. Это был лишь инструмент, сладкая ложь, призванная развязать ей язык и подтолкнуть к нужному действию. — Хочешь встретимся?

Он откинулся на спинку стула, наблюдая за индикатором «печатает...». Индикатор не просто появился – он запульсировал с лихорадочной скоростью. Она даже не пыталась выдержать паузу, не задала ни одного вопроса о нём самом, о его интересах, о его жизни. Её цель была предельно ясна.

— Я с радостью! Давно хотела найти настоящего мужчину, с которым можно провести время. Я один ресторан хороший знаю. Давай туда сходим?

Бинго. Холодное, почти хищное удовлетворение разлилось по его венам. Вот она и попалась. Словно мышь, которая, увидев сыр, забыла о существовании мышеловки. По своему огромному опыту он знал: именно это – их главный опознавательный знак. Не просьба о «цветах и шампанском», не намёки на подарки, а именно эта стремительная, лишённая всякой скромности инициатива. Они всегда сами предлагают пойти в ресторан. И не просто в ресторан, а в конкретное, заранее выбранное место.

Она прислала название и ссылку на карту. Картина стала кристально ясной. Он знал это заведение. Одно из тех пафосных мест, где цена одного блюда равна недельному бюджету на продукты средней семьи. Тарелочницы по дешёвым забегаловкам не ходят. Их цель – не просто поесть, а наесться дорого, экзотично, за чужой счёт, чтобы потом выложить фото в социальные сети с подписью о «прекрасном вечере с загадочным незнакомцем».

Он продолжил игру, сохраняя ледяное спокойствие.

— Когда можем встретиться?

— Через час. Ты сам подъедешь или такси закажешь?

И снова в точку. Ещё один вопрос с двойным дном, классический маркер. Во-первых, «через час». Никакой подготовки, никаких долгих сборов. Она всегда в боевой готовности, её «работа» не терпит отлагательств. А во-вторых, этот мнимый выбор: «подъедешь или закажешь такси». Это был выбор без выбора. Оба варианта подразумевали, что он должен позаботиться о её логистике. Равноправие равноправием, феминизм и независимость – это для публичных выступлений. А в реальной жизни мужчина для них по-прежнему должен быть удобным, галантным банкоматом на колёсах.

Личным водителем или спонсором поездки. Никаких встреч «на месте», никакой самостоятельности. Это было последним доказательством, которого он ждал.

Он медленно, с расстановкой напечатал ответ.

— Я подъеду.

— Хорошо. Жду.

Сообщение с кокетливым эмодзи стало финальным аккордом в этой короткой партии. Она была уверена, что вечер сложится по её сценарию. Что её ждёт очередной бесплатный ужин и очередной одураченный мужчина.

Он закрыл ноутбук. План был готов. Охота переходила в свою финальную, самую интересную стадию. Пора было вымыть очередную «тарелку».

Переписка была закончена. Он не стал дожидаться её последнего, полного предвкушения сообщения. Одним движением он захлопнул крышку ноутбука, оборвав тонкую цифровую нить, связывавшую его с очередной жертвой. Комнату поглотила тишина, нарушаемая лишь гулом системного блока.

Мужчина медленно провёл рукой по лицу, от подбородка до лба, словно стирая невидимую маску усталости и презрения.

— Они все как одна... — прошептал он в пустоту. Голос был тихим, но в нём звенела сталь холодного убеждения. — Ничем друг от друга не отличаются. Один и тот же шаблон, один и тот же алгоритм. Надели на себя картонные короны, выкованные из лайков и чужого внимания, и ходят гордые, а на деле — пустышки. Абсолютно ничего из себя не представляют.