Саморазрушенное божество

Моро подмигнул ей, а затем отошёл на метров пятьсот, попутно проводя руками по верхушкам растений. Наконец он остановился, несколько секунд постоял, собираясь с мыслями, и прокричал какие-то слова — Белла не смогла разобрать их, хотя слышала всё отчётливо.

Вокруг Моро взметнулся на несколько метров столб пламени — на дороге заржали лошади, краем глаза она заметила, как несколько слуг попрятались за карету.

Столб резко расширился и тут же сузился. От его основания в стороны побежали кривые линии, выжигая в поле восьмиконечный переплетённый узор, который едва не дополз до её дерева. Белла что было сил вцепилась в ветку. Тяжёлый горький дым обжёг горло, заставил закашляться — вместо воздуха она глотала гарь. Внезапно всё стянулось обратно к центру и на миг застыло. В пламени мелькнула зелёная вспышка, и только тогда её накрыло настоящим жаром; она машинально заслонила лицо руками. В следующий миг всё схлопнулось. Уши заложило, на несколько секунд она оглохла, остался лишь тонкий писк. Рванувший следом порыв ветра смёл остатки огня и едва не сбросил её с дерева — удержал только ствол, в который она упёрлась спиной.

Механически спустившись, она побежала к отцу. Он стоял в выжженном кругу на коленях и, приоткрыв рот, глубоко дышал. Рубашка его вся пропиталась потом и прилипла к телу. На шее у него свисал амулет — уже без идеальной сферы кварца.

— Мы сейчас сожгли... — задыхаясь, проговорил он, — денег, которых бы хватило на год той деревеньки. Но некоторые вещи лучше прочувствовать вживую.

— Что ты сделал? — всё ещё в шоке прокричала Белла, оттягивая отца за плечи, чтобы он встал.

Моро нежно приостановил её попытки рукой и аккуратно поднялся.

— Это было одно из самых красочных использований магии, что ты видела, — без тени гордости сказал он. — Твой дедушка... А зараза... — Моро всё ещё пытался собраться с мыслями. — Император до меня на горох бы нас поставил за такое нерациональное использование решительно всего.

Они сами дошли до кареты. Император отмахнулся ото всех, кто пытался с ними заговорить. С яростью посмотрел на пажа, пытавшегося его поддержать, отчего тот чуть ли не уменьшился вдвое.

И вот колёса застучали в привычном ритме, Моро залпом опустошил кувшин с отваром. Белла, уже успокоившись, пока с интересом вертела нимиритовую шкатулку, что всё это время дожидалась их.

— Открывай, — наконец разрешил Моро.

Она послушалась и с небольшой дрожью в руках откинула крышку.

— И всё? — разочарованно выдохнула она. В обитой изнутри красным бархатом шкатулке лежал чёрный камень, похожий на обсидиан.

Моро с усмешкой выдохнул.

— Ты, должно быть, заметила, — без предисловий начал он, — что вещи, используемые для колдовства, чернеют и рассыпаются?

Белла посмотрела на свои руки — она помнила, что недавно в пожаре держала куклу, и ничего, что было после этого. Тем не менее на её правой ладони остался небольшой чёрный ожог.

— Это заживёт, — поймав её взгляд, сказал император. — Так вот, раз лучше всего для колдовства подходят драгоценные камни, то одному аркануму пришла идея стабилизировать камень до того, как он рассыплется в пыль, — неспеша начал рассказывать Моро. — Собственно, результат его любопытства сейчас перед тобой.

— И зачем он нужен? — всё ещё не понимая, спросила Белла.

— Камни изначально-то все прозрачные, — Моро достал заранее подготовленное ведро. — Но, как ты видишь, этот чёрный, — он посмотрел на Беллу, ожидая, когда до неё дойдёт. Не дождался. — В нём что-то есть, что-то, из-за чего он чернеет и рассыпается, иными словами, то, что даёт нам магию.

Белла одними пальцами очень аккуратно достала камень из шкатулки и на вытянутых руках подставила его под дневной свет. Камень всё так же остался чёрным.

— Вот тут-то озадачились уже все арканумы, — с лёгкой улыбкой, наблюдая за её действиями, продолжил Моро. — С одной стороны, картина есть, с другой — полотно на ней нам не доступно. Рассказ о том, как подбирали ключ к ней, я упущу — маленькая ты ещё, — серьёзно добавил он, всё ещё держа ведро. — Поднеси его к глазам и скажи: Insania.

Она послушалась отца, сделала всё, как он сказал.

В уши ей тут же ударил гул. Она вскрикнула, прижимая к голове руки. Это не помогло. Под пальцы начал затекать пот. Гул всё нарастал, всё нарастал. Начали проступать слова. Она не понимала их: «Pochemy ee net? Pochemy ee net? Pochemy ee net? Ya Itan?» К горлу подступил ком чего-то липкого. Её стошнило.

— Тихо, тихо, — Моро что-то сказал, чего она опять не поняла, и убрал камень обратно в шкатулку.

Глава шестая. Девочка с пугио.

Она открыла глаза и, не моргая, смотрела на букет сорняков. Цветы покачивались, когда карета наезжала на камень, и это покачивание завораживало. Но вот, наехав на особенно глубокую ямку, её снова скрутило, и уже в почти полное ведёрко скатилось несколько жёлтых горьких капель и пара слёз.

Моро всё это время терпеливо растирал что-то в ступке, а затем залил содержимое тёплой водой, и Белла почувствовала успокаивающий запах ромашки.

Перелив содержимое в кубок, он помог ей приподняться и выпить отвар.

— Мы почти дома, — негромко сказал он, садясь обратно. — Ты увидела много, и у тебя, должно быть, остались вопросы. — Белла попыталась кивнуть, но лишь устало выдохнула; впрочем, её подтверждение и не требовалось. — Не пытайся говорить, пока рановато, — он перевёл взгляд на неё и попытался ободряюще улыбнуться.

Несколько минут они проехали молча, под неспешное покачивание цветов.

— Твой побег напомнил мне, что я не всегда смогу быть рядом, — наконец начал он. — Я не смогу этого избежать, но смогу подготовить тебя к этому. — Белла с непониманием смотрела на него, слегка приоткрыв пересохшие губы. — То, что ты видела в камне, это была частичка души Алатидерна. Уверен, ты слышала это имя, когда твои нянечки бранились. — издал короткий смешок Моро. — Как-то мой старый друг... — Моро на секунду замялся.

— Дядя Самаэль? — с трудом произнесла Белла.

— М? Нет, не дядя Самаэль, — он отмер. — Так вот, он рассказывал сказку, мол, Алатидерн — это последняя, предсмертная эмоция умирающего бога. Этот бог был настолько огромным, что на его теле расположились целые континенты, и мы с тобой. — он взял её за руку. — Но эта последняя эмоция была настолько тёмной, что отравила душу бога, а вслед за ней и всю нашу магию... Многие верят, что рано или поздно Алатидерн ослабеет и в конце концов развеется, а магия снова станет безопасной, — Моро едва заметно усмехнулся, не выпуская из рук амулет.

— И это правда? — спросила она, чуть наклонившись к нему.

— Для большинства — да. — Он подмигнул ей. — Не всё сразу, милая.

Белла постепенно начинала чувствовать себя лучше — второй кубок отвара решительно выпила без посторонней помощи. «Интересно, — размышляла она про себя, — что должен был пережить этот бог, чтобы появилось такое?» Белла со смесью страха и любопытства посмотрела на нимиритовую шкатулку и как-то инстинктивно сильнее сжала кубок.

Наконец они начали подъезжать к столице. Манус-Редже встретила их деревянными домиками, которые неспешно дымили печами. Проехав средь них минут пять, карета с эскортом наконец въехала на один из широких каменных мостов, тянущихся через реку. Этот мост, насколько помнила Белла, называли «Заступным»; вдоль него стояли статуи именитых охотников на чудовищ: Виго из Сул-Алтуна, Рейневан де Беляу, Минус Барсоди — двух остальных она не знала.

— Ты прикажешь поставить тут... — не договорила она, поворачиваясь к отцу.

— Ромул не пал в бою, — размышляя, протянул Моро. — Его смерть можно было бы избежать... — Моро сделал глоток из своего кубка. — С другой стороны, трудно найти вещь менее достойную, чем спасение ребёнка. — Император тоже посмотрел на мелькающие статуи на мосту. — Да, — пожал он плечами, — мы сделаем ему самый лучший памятник из возможных. Народ любит такие истории, — последнюю фразу он проговорил про себя.

Они проехали монументальные ворота бастиона — каждый камень на них был расписан узорами, центральным элементом которых был полумесяц. За воротами и начиналась настоящая столица. Вымощенные улочки, дома, оплетаемые виноградом, и множество людей то и дело пробегали мимо них. Вот рыжая девочка с усыпанным веснушками лицом, одного с Беллой возраста, ловко исполняла пируэт с компактным пугио. Через дорогу от неё бойкий сухой старичок торговал куклами и амулетами: «Всяк в хозяйстве пригодится амулетик от Лоренце» — пусть кричалка и была не очень складной, но около него уже столпилось человек пять, рассматривающих товары.

Площадь Небесного квартала встретила их спектаклем марионеток: с негромкими щелчками они кружились в чём-то наподобие вальса под аккомпанемент двух разодетых в яркие платья бардов. А когда марионетки синхронно поклонились, площадь взорвалась овациями. Следующий танец Белла посмотреть не успела — карета повернула и оказалась у самых ворот Бельвуара.

Часть вторая. Геноцид.

Глава седьмая. Сколько нужно газа?...

За воротами выстроились рядами туи, отважно стерегущие озеро с небольшим островком, где гнездились чёрные журавли. Но вот проезжающий кортеж зашумел, заставив одну из птиц, по-видимому самца, повернуться к ним и предупреждающе распушить перья, охраняя своё гнездо.

У дверей замка их встречало не меньше дюжины слуг. Белла смогла узнать только няню и Минуса, который небрежно облокотился на основание арки.

Моро первый вышел из кареты, подавая руку Белле, но принцесса самостоятельно спрыгнула и тут же помчалась к Офелии. Няня с улыбкой поклонилась им и что-то затараторила Белле. Император не вслушивался. Он с лёгкостью спустил с каблучка Геру — тот ещё сонно щурился на дневном свету, — оценивающе рассмотрел мальчика и передал его подошедшему Барсоди.

— Император приезжает с одиноким ребёнком, чем же интересно это кончится? — холодно сказал Минус. — Сэр Эван уже высказал своё драгоценное мнение касательно того, что мы детоубийцы? — Барсоди так же оценивающе посмотрел на Геру, который теперь с непониманием глядел на них, мотая головой от одного к другому.

— На моё счастье, он не знает данных нюансов, — сказал Моро, доставая подсохшие сорняки. — Отведи паренька к Авентусу, пусть начнёт готовить его к напитыванию. Потом подойди в мой кабинет. Ты глянул то, что я просил? — Он немного понизил голос, так как мимо прошло несколько гружёных вещами пажей.

Минус проводил их холодным взглядом, кивая:

— Как назвать человека, готового тут же рассказать услышанное от хозяина за звонкую монету?

— Заведомо сытым, — рассмеявшись, ответил Моро.

— Всем бы такое чувство юмора, — сухо усмехнулся Минус, затем подхватил Геру и, кивнув, отправился в сторону Арканеума.

Император шёл долго. Мимо мелькали макушки слуг, железные забрала стражи, барельефы и колонны. Но видел он горящий амбар, заполненный дымом, и то, как после судорожного вдоха теряет сознание. На этом моменте он силой сжал амулет в кармане мантии. На покрасневшем пальце белой ямкой отпечатался полумесяц. «Сколько надо вдохнуть газа, чтобы умереть?» — пронеслось у него в голове после этого. Наконец император добрался до своего кабинета и на секунду задумался, провёл большим пальцем по стёртому навершию, затем легко потянул дверь на себя.

Его кабинет. Моро с улыбкой втянул запах старых книг и... спирта?

— Зараза... — прошептал он. — Опять препарат потек.

Две стены были заставлены массивными еловыми шкафами с книгами, иногда на полках попадались заспиртованные жабы, пикси и эмбрион, отделённый от амниотической оболочки. Моро предполагал, что это мантикора, но степень развития не позволяла точно установить вид. Лишь последний позвонок хвоста имел многообещающее утолщение.

Разложив цветы сушиться на столе, император повернулся к мозаичной карте, занимающей всю противоположную окну стену. Лучи света плясали на Бордхольме. «Танец света в царстве тьмы». Забавно, — коротко отметил про себя Моро.

Дверь кабинета без стука отворилась, запуская гостя внутрь.

— Это что за новый вид самоистязаний? — Самаэль протянул императору кубок. — Если бы я мог обходиться без кареты... — мечтательно протянул он. — Или ты так только до комнаты в Хаменсдорфе путешествуешь? — его серые глаза загорелись ехидством.

Моро посмотрел на него, не поворачивая головы, и молча отпил из кубка.

— А хочешь получать жалованье только медяками?

— Да, и в месяц ровно пятьдесят один. Прям как я люблю. — Самаэль перестал улыбаться и тоже посмотрел на карту. — Ваш хутор у Альны вместе с Тяжмой, Заячьим логом, Терринкой, Большими Сучьями и ещё десятком деревень. Везде одно и то же — сгорело несколько домов и амбар, старосты просят помочь, отправить еды хотя бы до сенокоса. — Длань говорил это и методично показывал названные деревни на карте.

— Удивительно, везде сгорели амбары и строго в долине у гор, — Моро осушил кубок. Отвар отдавал горечью, оставляя на зубах волокна.

— Не думал, что в ваши годы ещё можно удивляться сгоревшим амбарам, — в кабинет вошёл Минус. — Но, впрочем, к ним есть предпосылки — архивы продававшегося кобольдам зерна. — Барсоди положил на стол выцветшую книгу и указал на одну из строчек деформированным пальцем. — Десять лет назад они покупали двести десять килограмм зерна в месяц, угадаете, сколько они закупили за весь прошлый год? — Минус широко улыбнулся, показав пожелтевшие зубы.

— Не больше тонны, — предположил Моро, проводя рукой по колючему подбородку.

— Четыреста тридцать семь килограмм, — казначей перевернул с дюжину страниц и подчеркнул углём названное число.

На несколько минут кабинет замолчал, лишь свет всё так же подрагивал на карте. Император плавно подошёл к окну, под которым бегали между лавочек люди. Марионетки на площади закончили очередной танец, сорвав в этот раз куда больше оваций.

— Мы можем примерно подсчитать их количество? — прервал молчание Самаэль.

— Около шести тысяч, — тут же ответил казначей, видимо ожидавший этого вопроса.

— Шесть тысяч... Горы... — Длань сел за стол, перечисляя данные. — Если созвать армию, то об этом тут же узнают соседи. — Самаэль кинул жабу, из колбы которой вытек весь спирт. Амфибия попала прямо в архипелаг на карте.

— Затем они созовут свои войска, — продолжил его мысль Минус, — и снова повторится век Ненависти, — скребя пальцем каменный подоконник, закончил он.

— Минус, — Моро наконец включился в разговор, отрываясь от наблюдения за площадью, — сколько надо газа, чтобы задохнулись, ну скажем, тысячи четыре?

— Занятная мысль, — Самаэль, как ни в чём не бывало, продолжил крутить в руках найденное на столе перо. — Мы, — он кивнул на Минуса, который уже что-то с энтузиазмом выписывал на бумаге, — понимаем твою логику. Но Белле... Ты ей объяснить-то сможешь? — его взгляд впервые за весь разговор стал серьёзным. — Девочка живёт в мире сказок и баллад.

— Я очень надеюсь, — голос Моро стал очень тихим, — что поэтому, когда-нибудь она выберет другой путь.