Некро Лог

Зубастая пасть клацнула возле самого носа.

Вжух!

Арбалетный болт влетел волку прямо в глаз. Зверь взвизгнул, дернулся, отпрыгнул в сторону — прямо туда, где уже ждала Аяана.

С мелким она покончила в два счета своими длинными мечами. Первый распорол брюхо, второй вошел под лопатку. Волк рухнул, не успев даже взвыть.

— Ми! — донеслось откуда-то слева.

Я обернулся.

Ми улепетывала за колонну. За ней, лязгая цепями, неслись двое — один сбоку, второй чуть сзади. Очень умный ход с её стороны: разделить стаю, заставить их растянуться.

Аяана тем временем уже развернулась к следующему. Клинки зловеще сверкнули и обрушились на одноглазого. Мечи вошли в покрытое шерстью тело, пронзили насквозь, вышли с другой стороны. Волк дернулся и затих.

Наемница выдернула клинки. На ее лице, забрызганном кровью, застыла зловещая улыбка.

Не сговариваясь, мы рванули к Ми.

Я бежал, сжимая щит, чувствуя, как булава хлопает по бедру. Аяана летела рядом. Где-то позади гремели цепи.

Я обернулся на бегу.

Вожак бежал за нами.

Огромный лютоволк с глазами, полными ненависти. Он волочил по песку два мертвых волка. Цепи, которыми они были скованы, теперь тянулись за ним.

Цепи.

Я рванул к другой колонне.

Аяана замерла на мгновение, провожая меня удивленным взглядом. На ее лице читалось: «Какого черта он делает?»

Я добежал до каменной глыбы, развернулся, прижался спиной к холодной поверхности. Вожак уже приближался, волоча за собой два окровавленных трупа.

— Алекс, ты охренел?! — донеслось откуда-то сбоку. Голос Аяаны.

Цепи.

Два волка, бежавших за Ми, вдруг беспомощно рванули назад.

Цепи натянулись, дернули их, сбивая с лап. Вожак, не снижая скорости, тянул их за собой к противоположной колонне — туда, где я стоял, прижавшись спиной к камню.

Аяана проводила взглядом среднего волка, который отчаянно скреб когтями по песку, пытаясь удержаться. Бесполезно. Цепь была короче, чем ему хотелось бы.

Со вторым, что помельче, она разобралась на полпути.

Один удар — меч прошел сквозь шею, как нож сквозь масло. Волк даже взвизгнуть не успел. Просто дернулся и затих, повиснув на цепи, привязанной к среднему волку.

— Нечего тут волочиться, — буркнула Аяана.

Я смотрел на приближающегося вожака. Он тащил за собой два трупа на одной цепи и среднего на другой.

— Давай, — прошептал я, сжимая булаву. — Иди сюда.

Глава 7. Записи с сорок третьей по сорок седьмую

Запись сорок третья

Я побежал. Не к Ми, не от вожака — а в сторону, огибая колонну по широкой дуге. Вожак рванул следом, волоча за собой две цепи с бесполезными волками. Цепи гремели, мертвые туши подпрыгивали на песке, а тот, средний, что еще цеплялся за жизнь, верещал как дворовый пёс, которого пнули под зад.

Один виток. Второй.

Цепь обмоталась вокруг колонны, натянулась, заскрипела. Вожак дернулся, пытаясь разорвать петлю, но трупы, привязанные к нему, работали против него — они цеплялись за песок, тормозили, не давали разогнаться.

Я сделал еще круг.

— Давай, лохматый, — выдохнул я. — Еще немного.

Вожак зарычал, рванулся, но цепь держала крепко. Еще виток — и он окончательно запутался в собственных оковах.

Я остановился, тяжело дыша, и обернулся.

Аяана стояла в десяти шагах, опустив клинки, и смотрела на этот цирк с выражением, которое трудно было описать словами: удивление вперемешку с уважением.

Рядом с ней стояла Ми и звонко хохотала. Впервые за всё время я слышал, как она смеется. По-настоящему, как ребенок, который увидел что-то невероятно смешное.

Арена затаила дыхание. Тысячи глаз смотрели на нас и на вожака, прикованного к колонне. Он рычал и бился, дергаясь на цепи.

А потом я упал на колени. Щит и булава полетели в песок. Я сидел, тяжело дыша, и смотрел на это зрелище.

И вдруг я засмеялся.

Негромко, хрипло, но от души. Потому что это было слишком абсурдно, чтобы не смеяться.

Аяана подошла ко мне, встала рядом, глядя сверху вниз.

— Ну и что мы будем делать дальше? — спросила она.

Но мы все понимали, что будем делать дальше.

— Тир, — выдохнул я. — Мы устроим тир.

— Ми, — сказал я. — Пли.

Она подняла арбалет. Глаза ее горели.

Первый болт вошел в вожака. Тот дернулся, зарычал, но цепь держала.

Второй — в живого, того, что все еще скулил. Он затих.

Третий — в мертвого, для верности.

Аяана, не желая пропускать веселье, достала веер метательных кинжалов. Прищурила один глаз. Бросок. Еще бросок. Еще.

Кинжалы вонзались в вожака с глухим стуком.

— Три попадания, — сказала она. — Четыре. Пять.

— Считаешь? — спросил я.

— А ты нет?

Я посмотрел на гору мертвой плоти, утыканную болтами и кинжалами.

— Нет, — признался я. — Я просто рад, что мы живы.

Ми подняла арбалет, прицелилась в вожака в последний раз. Тот уже не подавал признаков жизни.

— Ми! — сказала она и выстрелила.

Болт попал прямо в глаз.

— В яблочко, — сказала Аяана.

Арена молчала. Потом взорвалась овациями.

Где-то наверху, в королевской ложе, Бресс Дер Доур безучастно наблюдал. Ему было все равно.

А нам — нет.

Запись сорок четвертая

Под рев толпы мы вернулись в свою казарму.

Звуки арены гудели в ушах, но здесь, за толстыми каменными стенами, было тихо. Почти по-домашнему уютно, если не считать, что домом теперь была камера с двухъярусными кроватями.

Орн встретил нас у входа. Его мутные глаза смотрели на нас с уважением.

— Хорошо, — прогудел он и пожал каждому руку. Ладонь у него была как камень, обтянутая старой кожей. — Научил всему, чему смог. Дальше сами.

— Спасибо, — ответил я, пытаясь потихоньку вытащить руку из его захвата.

Он кивнул и отошел в угол, где и застыл, как статуя. Похоже, его миссия была выполнена.

Скайя стояла чуть поодаль, сложив руки на груди. Она одобрительно кивнула, глядя на меня. Потом неожиданно подошла ко мне и обняла.

Со стороны это выглядело как обычный жест поддержки — тренер поздравляет бойца с победой, ничего особенного. Но я почувствовал, как ее губы коснулись моего уха.

Тишина. Ни слова.

Вместо этого что-то мягкое скользнуло в мою ладонь. Свернутая в тонкую трубочку записка.

Скайя сжала мои пальцы в кулак и так же плавно отстранилась. На ее лице не дрогнул ни один мускул. Она еще раз одобрительно кивнула — теперь Аяане и Ми — и отошла к стене, где уже стоял Орн.

— Что это было? — шепнула Аяана, подходя ближе.

— Потом, — так же тихо ответил я, пряча кулак в карман.

— Этот чудесный бой стоит отпраздновать, если вы хотите! — ворвался в тишину голос Эстера.

Он появился в дверном проеме, лучась энергией.

Аяана посмотрела на него тем же взглядом, которым она сверлила его перед боем. Эстер сделал вид, что не замечает.

— Мы бы хотели отдохнуть, — сказал я.

— Зря! — Эстер даже подпрыгнул от энтузиазма. — Сейчас для вас любые двери открыты! Вы можете свободно перемещаться по Апокрифу, если знаете, куда хотите попасть!

— В смысле «перемещаться»? — насторожилась Аяана.

Орн, до этого молчавший, вдруг подал голос:

— Тут такое дело... Апокриф — материально-нематериальный... — он запнулся, подбирая слова. — Просто пойти... нет.

— Пояснение, — вмешалась Скайя своим ровным, монотонным голосом. — Для того чтобы попасть в какую-то точку Апокрифа, нужно представить это место и шагнуть вперед.

— И всё? — удивился я.

— И всё, — кивнула она. — Если не знаете, как попасть в какое-то место, уточните ориентиры. Перечисление: крыша, дверь, окна.

— Крыша, дверь, окна, — повторил я. — То есть если я хочу, например, на крышу, я представляю крышу и шагаю?

— Да, — подтвердила Скайя.

— А если я хочу в таверну?

— Представляй таверну.

— А если я никогда не был в таверне?

— Тогда не представляй, — философски заметил Орн.

Я задумался. Звучало слишком просто, а в Апокрифе, судя по тому, что мы уже знаем, просто ничего не бывает.

— Очень интересно, — сказал я осторожно. — А что будет, если представить неточно?

Эстер просиял. Он явно ждал этого вопроса.

— Всё очень просто! — воскликнул он. — Вы попадете сразу в несколько мест...

— ...по частям, — закончил Орн.

Пауза.

— По частям? — переспросила Аяана.

— Ну да, — кивнул Эстер, ничуть не смущаясь. — Голова на крыше, ноги в таверне, руки... ну, где-то еще. Но это редкость! Обычно просто размазывает по разным локациям.

— Обычно, — эхом повторил я.

— Но вы не бойтесь! — Эстер хлопнул в ладоши. — Вы теперь звезды! У вас отличная визуализация, я уверен!

— Мы пока посидим тут, — сказал я, оглядываясь на свою кровать. — Целыми.

— Целыми — это хорошо, — одобрил Орн.

— Спасибо, — добавил я на всякий случай.

Эстер разочарованно вздохнул, но спорить не стал. Он взмахнул плащом и исчез в коридоре, напевая какую-то веселую мелодию.

Скайя и Орн переглянулись и тоже вышли, оставив нас одних.

Я сел на кровать, вытащил из кармана скомканную записку и развернул.

— Ну? — спросила Аяана, подходя ближе. Ми тоже подошла, встав на цыпочки, чтобы заглянуть.

Запись сорок пятая

В записке было:

«Приказ. Вечером встретимся в таверне “Дохлый пони”. Ориентиры: зеленая дверь, воняет блювотиной, дохлый пони прибит на вывеске».

Я перечитал еще раз. Ориентиры были настолько выразительными, что представить это место оказалось проще простого.

— Вечером, — сказал я, пряча записку. — Но сначала...

— Скелет, — закончила за меня Аяана.

— Ми! — воодушевилась Ми.

Мы вышли из казармы и направились в тренировочный зал.

Там было пусто. Манекены стояли в тех же позах, в каких мы их оставили. В некоторых все еще торчали мечи. Похоже, здесь никто не любил тренироваться перед боем. А те, кто тренировался... ну, это им не помогло.

— Щёлк.

Звук донесся со стороны массивной клетки. Такой звук обычно получается, если щелкнуть языком по нёбу. Проблема была в том, что у скелета не было ни языка, ни нёба. Однако звук явно произвел он.

Мы подошли ближе. Остановились на почтительном расстоянии — метрах в двух.

Скелет сидел в клетке, держась за прутья. Пустые глазницы смотрели прямо на нас. Мы разглядывали его. Он разглядывал нас.

— Знаешь, что самое страшное в жизни? — спросил он вдруг.

— Смерть? — неуверенно предположила Аяана.

— Нет! Остеопороз!

Скелет заржал, как дикая лошадь, с каким-то даже всхлипом в конце.

Я вздохнул. Еще один шутник на нашу голову.

— Хорошо сидится? — спросил я, пытаясь перевести разговор в другое русло.

— Не очень, — скелет сразу погрустнел. — Раньше у меня было мясо на костях. А однажды я проснулся — а у меня нет кожи. Прохладно!

Он снова заржал.

Богиня, дай мне сил пережить этот разговор.

— Ми! — вдруг звонко сказала Ми и начала смеяться.

Я посмотрел на нее. Она стояла, держась за живот. Ребенок, которому рассказали самую смешную шутку в мире.

У скелета появился маленький фанат.

— Видишь? — скелет ткнул в Ми костяным пальцем. — Она понимает! А вы какие-то скучные.

— Мы устали, — буркнула Аяана.

— От чего? От жизни? — скелет склонил голову набок. — Я вот от смерти устал. Скучно здесь.

— Мы вообще-то по делу, — сказал я.

— По делу? — скелет оживился. — Дела — это моя стихия! Я, знаете ли, — Делец. Что нужно? Кого-то убить? Что-то достать? Я хоть и в клетке, но у меня руки длинные. В прямом смысле.

Он вытянул руку сквозь прутья и помахал ею.

Ми снова засмеялась.

— Мы хотим спросить, — начал я осторожно, — про Апокриф.

Скелет склонил голову набок, пустые глазницы уставились на меня.

— Это скучно, — сказал он наконец. — Тут живут и умирают. Леди Анамалексистраль всем заведует. Не переходите ей дорогу. Никогда.

— Похоже, тебя прибили за твои шуточки, — констатировала Аяана.

— Ты видишь меня насквозь! — парировал скелет и снова заржал.

Ми расхохоталась вместе с ним. Два сапога — пара.

— Я был Бардом, — начал скелет, выпрямляясь и принимая пафосную позу. — Вдохновителем Арены! Я героически погиб...

Пауза.

— ...упав пьяным в сортир.

Ми смеялась до упаду. Она схватилась за живот и согнулась пополам.

Я посмотрел на Аяану. Мы оба молчали, потому что комментировать это было выше наших сил.

— Хозяйка воскресила меня, — продолжал скелет, уже без пафоса, — и посадила в клетку. Выбраться не могу. Умереть тоже. Обреченность и назидание другим.

Он грустно вздохнул. У него это получилось удивительно выразительно.

— Ми! — сказала Ми, подходя к клетке поближе. Она протянула руку сквозь прутья и погладила скелета по черепу.

— Осторожнее, — предупредил я.

— Всё в порядке, — махнул костяной рукой скелет. — Я не опасен. Просто сижу тут и жду. Сам не знаю чего.

— Может, мы сможем помочь? — спросил я.

— Помочь? — скелет задумался. — А что, можно попробовать. Если выиграете все бои и получите желание... попросите за меня. Хочу чтобы меня выпустили. Или убили. Или хотя бы дали кожу.

— Есть другой вариант, — загадочно сказал я.

Запись сорок шестая

В резерве каждого жреца есть заклинание «Изгнание нежити».

Не то чтобы оно часто использовалось или как-то практиковалось. Скорее, это такая страховка — на случай, если, не дай богиня, во время похорон отошедший к праотцам покойничек вдруг решит восстать из могилы и в последний раз обнять безутешную вдовушку.

Упокаивать погосты мне не приходилось. Жрецы-настоятели занимались этим, но очень давно. По учебнику действие заклинания описывалось эффектно: вспышка света и нежить развеивается в прах.

Я выбрал «Изгнание нежити», но руки чесались опробовать на скелете весь спектр своих заклинаний.

— Ты чего задумал? — спросила Аяана, заметив мой хитрый взгляд.

— «Изгнание нежити», — с улыбкой ответил я.

Скелет оживился.

— Можешь попробовать, — сказал он скептически. — Я проклят, я не могу умереть. Думаешь, получится?

— У меня с заклинаниями сложные отношения, — признался я. — Но попробовать стоит.

— Только аккуратней, — хохотнул скелет. — Меня еще ни разу не изгоняли.

Я подошел ближе к клетке. Скелет, несмотря на свою браваду, слегка отодвинулся вглубь. Аяана отошла в сторону, увлекая за собой Ми. На всякий случай.

Я выставил руку ладонью вперед и начал читать молитву. Ну, молитвой это можно было назвать с большой натяжкой — четыре слова на «древнесвященском», вызубренные еще в храме, когда меня готовили к алтарной службе. Главное — это интонация и уверенность.

Я почувствовал толчок где-то в груди. Божественный поток потек через руку, собираясь в ладони теплым, пульсирующим комом.

Яркая, ослепительная вспышка. Я зажмурился, но свет проникал даже сквозь веки.

Когда я открыл глаза, клетка была пуста.

Ни пепла. Ни божественного вознесения души с уходящим вдаль «спасибо». Ничего.

Абсолютно пустая клетка.

— Ох, — выдохнула Аяана. — Ты его...

— Ми! — вдруг звонко сказала девочка и ткнула пальцем в пол клетки.

Я присмотрелся.

Там, на самом дне, среди пыли и мелкого мусора, стоял маленький скелетик.

Он был размером с мышь. Скелет поднял голову — крошечный череп на тонких косточках — и уставился на нас пустыми глазницами.

— Ну спасибо, — сказал тонкий, едва слышный голосок.

Ми захохотала.

Скелет посмотрел на прутья клетки. Расстояние между ними теперь было для него как широкие ворота.

— Ну я пошел! — деловито сказал скелетик. — Наконец-то свобода.

— И куда ты пойдешь? — поинтересовалась Аяана.

— Героически сражаться с мышами! А есть варианты?

— Мы отправляемся в таверну «Дохлый Пони».

— Отвязное место! Я с вами, — согласился скелетик.

— Ми! — подтвердила Ми и протянула ему ладонь.

Маленький скелет забрался на ее руку и устроился на плече, как ручной зверек.

— Ну что, — сказала Аяана. — В таверну?

— В таверну, — кивнул я.

Я закрыл глаза, представил зеленую дверь, запах блевотины и дохлого пони.

И мы, взявшись за руки, шагнули вперед.

Запись сорок седьмая

Мир перестал быть размытой копией себя, и мы оказались возле зеленых дверей. Над ними висел прибитый копьем мертвый пони — дохлый, но гордый. Вывеска работала, ориентир был найден.

Я шагнул, чтобы открыть дверь, и запнулся обо что-то.

Нога.

Отрубленная по колено. В коричневом сапоге со шпорой. Шпора звякнула, когда я отшвырнул конечность в сторону.

— Одна нога тут, — задумчиво произнес скелет с плеча Ми. А потом засмеялся и, указывая вдоль здания, выдал: — Другая там!

Я проследил взглядом. Там действительно валялась вторая нога. В таком же сапоге. Такая же одинокая.

Скелет хохотнул.

Мы перешагнули через отрубленную конечность. Внутри таверны пахло жареным мясом, кислым вином и, как и обещали ориентиры, блевотиной.

Двери скрипнули, раскрываясь и впуская нас внутрь.

В данное время помещение было полузаполненным. Клиенты только начинали стекаться. Это было очень странное заведение, чьими гостями были самые разные расы. Темный эльф в потертом камзоле сидел рядом с персоной, у которой из-под капюшона торчали рога. Гном с бородой до колен тянул какую-то мутную жидкость из глиняной кружки. Рядом с ним, свесив ноги со скамьи, восседал скелет в шляпе — почти как наш, только крупнее и с шипастым ошейником.

Все они занимались примерно одним и тем же: накачивали себя алкоголем до следующей битвы.

Мы сели за столик. Под ногой Аяаны ужасно скрипнула половица.

Скрип.

К нам подошел толстый бородатый мужчина. Передник в пятнах, в руках он держал пустую кружку и тряпку, взгляд усталый, но цепкий.

— Что будете пить? — спросил он, вытирая руки о тряпку.

— Что-нибудь покрепче, — сказала Аяана.

— Могу предложить вам гномовуху, — сказал трактирщик.

— Давайте, — согласилась Аяана.

— Воду, — сказал я.

— А тебе, малышка? — спросил трактирщик, глядя на Ми.

— Молока, — сказал я. — Ей молока.

— Ми? — спросила Ми, впервые услышав это слово. Она повернулась к скелету на плече.

— Тебе понравится, — шепнул скелетик и засмеялся. — Полезно для костей.

Ми задумалась. Потом кивнула.

— Ми, — сказала она.

Трактирщик записал заказ и ушел.

Я осмотрел зал. Эльф и демон уже перешли на «ты» и спорили о том, чья раса больше убила драконов. Гном заснул лицом в кружку. Скелет в шляпе листал какую-то книгу, не обращая внимания на окружающий хаос.

Я постучал пальцами по столу.

За соседним столиком сидели два подозрительных типа, и я услышал обрывки фраз:

— Ты продаешь информацию?

— Ты покупаешь информацию?

В таверне становилось все многолюднее. Кто-то громко спорил у стойки, кто-то пел песню, кто-то просто сидел и пил, глядя в одну точку.

Нам принесли напитки.

Скрип. Мерзкая половица снова скрипнула под столом.

Ми смотрела на белую жидкость с интересом, отпила, и на лице появилась радостная улыбка.

Я использовал благословение, чтобы превратить воду в алкоголь. Заклинание прошло без приключений.

Аяана отпила из большой кружки гномовухи и довольно выдохнула.

Ми сидела, вертя в руках пустую кружку из-под молока. Скелет на ее плече что-то шептал ей на ухо, и она тихо смеялась.

За одним столом начали играть в кости. Но ставили не золото или серебро — победитель отрезал палец проигравшему. Как я узнал, эта игра называлась «Пальчики». Пять костей, самая слабая кость не считается. Получившийся результат из четырех костей сравнивается между игроками, победитель получает палец.

Долго в такую игру не получится проигрывать. Один из опытных игроков имел пять пальцев в общей сложности на обеих руках. Очень прибыльная игра, если ты собираешь чужие пальцы.

Скрип.

Чертова половица не унималась. Аяана, человек практичный и не терпящий раздражающих звуков, полезла под стол — посмотреть, что там скрипит.

— Сейчас я ей покажу, — пробормотала она.

Мы с Ми переглянулись.

Аяана поддела доску ножом, приподняла. И замерла.

Там, в темноте под половицей, сидела серая мышь. Обычная серая мышь, с блестящими глазками-бусинками.

Они посмотрели друг на друга. Пару мгновений.

А потом случилось странное — даже для этого места, где странное было нормой.

Мышь протянула Аяане что-то в своих маленьких лапках. Аккуратно, почти торжественно.

Это была картошка.

Аяана взяла картошку. Мышь тут же юркнула в темноту.

Наемница медленно опустила половицу назад, вылезла из-под стола и с силой прибила доску ногой.

Мы уставились на картошку. Старая, окаменевшая, с высохшими проростками. И она была похожа…

— Это же твое лицо, — сказала Аяана.

— Что? — не понял я.

— Картошка. Похожа на твое лицо.

Я взял ее в руки и присмотрелся.

Глупо, но действительно что-то общее было. Те же впалые щеки, тот же морщинистый лоб, та же вытянутая форма.

Наемница положила картошку себе в карман.

В этот момент в глубине зала скрипнула дверь.

В таверну вошла девушка в плаще с капюшоном. Она не оглядывалась, не искала нас взглядом. Просто прошла к нашему столу и села на свободный стул.

— Вы вовремя, — сказала Скайя.

— Мы всегда вовремя, — ответил я. — Что за срочность?

Скайя обвела взглядом стол. Посмотрела на Ми, на скелета у нее на плече, на меня.

— Вам нужно кое-что знать, — сказала она.