Энчантер

— Надо навсегда отвадить убийцу гоблинов от нашего замка, — сказал король, — и от последующих попыток нападать на гоблинов. Сделайте так, чтобы он не хотел нас убивать. Или не мог. Мне всё равно. Главное — результат.

— Заявочка интересна, — Аяана присвистнула. — А если мы просто убьём его?

— Я же сказал: убивать людей вредит бизнесу, — ответил король. — Если он умрёт в моём замке, его друзья или родственники могут прийти за мной. А если он больше не будет или не сможет убивать гоблинов — это идеальный вариант.

Я посмотрел на Аяану. Она посмотрела на меня. Мы оба знали, что есть способ отвадить наёмного убийцу от гоблинов, но, как оказалось, у нас были разные варианты.

— Мы подумаем, — сказал я. — И дадим ответ до того, как покинем замок.

Король Грум кивнул и довольно улыбнулся.

— Хорошо. Я покажу вам путь к Энчантеру, но после того, как вы решите мою проблему. Договорились?

— Договорились, — ответил я.

Запись шестнадцатая

— Что скажет мудрейшая Ми? — обратился я к девочке, когда мы уже покидали тронный зал короля Грума.

— Ми! — звонко произнесла Ми, вскинув руку.

— Мудро! — согласился я, чувствуя, как внутри разливается что-то тёплое от её детской простоты. — Твой вариант решения сложившейся ситуации пока что самый хороший.

— А ты что предлагаешь? — поинтересовалась Аяана, искоса взглянув на меня.

— Предлагаю сделать так, чтобы у него не было причин их ненавидеть, — ответил я, — или дать ему причину ненавидеть кого-то другого. Переключить его внимание, так сказать.

— Слишком муторно, — брезгливо ответила наёмница, услышав моё предложение. — Слишком много разговоров, слишком мало дела.

— Хорошо, а твой вариант? — спросил я, глядя на неё.

Аяана злобно улыбнулась. Эта улыбка мне не нравилась. Я видел её раньше — перед тем, как она предлагала что-то очень простое и очень жестокое.

— Мой? — она еле сдерживала улыбку, предвкушая мою реакцию. — Отрубить ему руки.

— Что? — я остановился.

— Что? — переспросила она с невинным видом.

— Ми? — удивилась девочка, но в её глазах я увидел не вопрос, а любопытство. Она явно не понимала, почему я так удивлён.

— Ну, я так подумала, — начала рассуждать Аяана, накручивая рыжую косичку на палец. — Если отрубим ему руки, то он не сможет убивать гоблинов. Но останется жив. Без рук он не представляет угрозы. И король Грум останется доволен — его проблема решена без убийства.

— Дело говорит наёмница, — прозвучал голос Паладина Зари в моей голове. — Безрукий не может держать меч. Это просто, логично и не требует долгих разговоров.

Я устало выдохнул и потёр глаза.

— Давайте сначала попробуем с ним поговорить, — предложил я. — Если мы выслушаем его историю, может быть, у меня получится убедить его без членовредительства. Возможно, у него есть причина ненавидеть гоблинов, которую можно устранить.

Аяана усмехнулась, но промолчала.

Мы подошли к клетке, где сидел Дезмонд. Он сидел на соломе, прислонившись к прутьям, и смотрел на нас с той же настороженностью, что и раньше.

— Привет, — сказал я. — Нам надо поговорить.

Запись семнадцатая

— Ненавижу гоблинов, — прошипел Дезмонд, вцепившись в железные прутья клетки. Его пальцы побелели от напряжения, глаза горели той самой ненавистью, которая не угасает годами. — Всех. До единого. Мне даже их смерть не доставляет удовольствия — просто облегчение, что их стало меньше.

Аяана слушала убийцу гоблинов и одобрительно кивала.

— А что насчёт драконов? — поинтересовался я, стараясь говорить как можно более буднично, будто предлагал сменить работу с одной на другую. — «Убийца гоблинов» — титул не очень почётный. На слух так себе. А вот «убийца драконов» — статусно. Звучит важно. Не хочешь ли перевести весь свой гнев на драконов?

— Нет! — отрезал Дезмонд, даже не задумавшись. — Я убивал и буду убивать гоблинов. Они мерзкие создания, а эти ещё и самогон варят.

— Ты что-то имеешь против самогона? — уточнила Аяана, в её голосе послышалась искренняя обида.

— Да! — рявкнул он. — Я не пью. Вообще.

— Понятно, — сказала наёмница и сделала шаг ближе к клетке.

Она оценивала клетку, расстояние между прутьями. Можно ли просунуть руку, чтобы схватить за шею трезвенника и шмякнуть его об решётку головой. Её пальцы сами собой сжались в кулак.

— Освободите меня, — сказал Дезмонд, переводя взгляд с меня на неё и обратно. — Если вы не хотите их убивать, всё сделаю я. Я убью их всех! Больших, маленьких, старых, молодых, младенцев. Я размажу их головы, обмажусь их кровью и буду упиваться их предсмертными муками. Всё, что вам нужно, — это выпустить меня.

— Ми! — сказала девочка, и в её голосе послышалось неодобрение.

Я поднял глаза к потолку, разглядывая трещины в старых камнях.

— Видит Отини, я старался, — сказал я, обращаясь неизвестно к кому. — Дезмонд, ты не помогаешь.

— Выпустите! — заорал он, ударив кулаками по прутьям. — Убить! Всех! До единого!

Я вздохнул и медленно повернулся к Аяане. На её лице застыла зловещая улыбка. Я молча кивнул.

Наемница не стала медлить. Она просунула руку через прутья, схватила Дезмонда за затылок и с силой приложила его лицом об прутья решётки. Звук был глухим — звук, когда кость встречается с металлом. Дезмонд охнул, тело его обмякло, и он начал медленно сползать по прутьям.

Аяана не дала ему упасть. Она перехватила его второй рукой через решётку, ловко вытаскивая из клетки его вялые кисти рук. Дезмонд что-то простонал, но сознание уже покинуло его.

— Что ты делаешь? — спросил я, хотя уже знал ответ.

— Помогаю ему, — ответила она, не оборачиваясь.

Я взял Ми за плечо и развернул к стене, закрывая ей обзор. Девочка не сопротивлялась, но я чувствовал, как она напряглась.

— Дядя наговорил на декапитацию, — сказал я тихо, — но лишится всего лишь рук.

Запись восемнадцатая

— Так что там со свадьбой? — спросил я у наёмницы, возвращаясь в тронный зал короля Грума.

— Сосок сказал, что мы втроём приглашены на свадьбу Никуса, князя Карцерона, — ответила Аяана. — Похоже, у нас появились связи в высших кругах.

— Ми! — с придыханием сообщила девочка, и я почувствовал, что она уже мысленно выбирает наряд.

— Великая честь, — подтвердил я. — В подарок принесём отрубленные кисти убийцы гоблинов?

— Не, — сказала Аяана, качая головой. — Кисти — королю гоблинов. Всегда хорошо иметь свободные руки под рукой.

— Как скажешь.

Когда мы зашли в тронный зал, король чуть привстал от удивления. Он явно не ожидал нашего скорого возвращения. Его брови поползли вверх, а на лице отразилось сомнение.

— Вы решили мою проблему? — спросил он, уже не так уверенно, как раньше.

— Ну да, — протянул я, стараясь говорить как можно более небрежно.

— Мы решили её по частям, — добавила Аяана и кинула две отрубленные кисти в сторону трона.

Те шмякнулись об пол возле трона, оставляя за собой тёмные следы.

— Не понял, — произнёс он, глядя на отрубленные руки. — Объясните.

— Очень просто, — сказал я, подходя ближе. — Он больше не будет убивать гоблинов. Потому что не сможет держать меч. Или кинжал. И или что-то ещё, чем можно убивать.

— А что, он остался жив? — удивился король.

— Жив, — подтвердила Аяана. — Без кистей рук, но жив.

Король задумался, глядя на нас.

— Ну, я просил отвадить его, — сказал он. — И вы это сделали. Но я надеялся, что вы придумаете что-то более... дипломатичное?

— Это было дипломатично, — ответила Аяана. — Мы просто лишили его орудий труда.

Король Грум хмыкнул, потрогал корону, почесал затылок и медленно кивнул.

— Ладно, — сказал он. — Это работает. Я доволен.

Без рук Дезмонд, возможно, когда-нибудь захочет отомстить. Но это уже была проблема завтрашнего дня.

Запись девятнадцатая

— Ну и пойло, — выдавила из себя Аяана, отпив глоток гоблинского самогона. Она зажмурилась, пошевелила губами, будто пробуя на вкус каждую каплю, и добавила с уважением: — Добротное. Будешь?

Я отказался. Я видел, как этот самогон варится, и моё доверие к нему было примерно на уровне доверия к болотной ведьме, которая предлагает тебе чай на заячьем помёте.

— Мы сначала варили пиво, — произнес король. — Но гоблинское пиво оказалось на вкус как дерьмо. И на запах тоже. В общем, мы отказались от своего бренда гоблинского пива — слишком большая конкуренция среди дерьма.

Король Грум, довольный тем, что его продукт оценили по достоинству, важно восседал на троне. Он снабдил нас более точной картой нашего дальнейшего пути. Правда, нарисовал он её кровью на обрывке старой кожи, которая, судя по всему, когда-то была частью чьей-то куртки. Указывал на важные моменты он отрубленной кистью Дезмонда. Кисть оказалась удивительно удобным инструментом — пальцы сгибались как надо, а ногти оставляли чёткие линии на коже.

— Вот тут вы повернёте на запад и вернётесь на тракт, — говорил король, водя кистью по карте. — Пройдёте до развилки. На север дорога будет вести на Великий Базар, на юг — в Безымянный город. Где-то посередине будет мост через высохшую реку «Тухлянка». Идите через мост по тропе и никуда не сворачивайте. Дорога выведет вас в Темнолесье, там ищите Мрачный замок. Энчантер обитает в нём.

— Остерегайтесь хозяина Темнолесья, — добавил он, понижая голос. — Ходят слухи, что он ловит людей и не людей и вешает на кровавое дерево.

— Зачем? — спросил я.

— В лесу полно ёлок, — пожал плечами король Грум. — Но одну он любит больше всего. Украшает трупами. Хочется праздника, наверное.

— Понятно, — сказал я, стараясь не представлять эту картину слишком ярко. — Остерегаться хозяина Темнолесья.

— Именно, — кивнул король Грум и откинулся на троне.

Мы стояли перед ним, и я чувствовал, что этот разговор подходит к концу. Карта была получена, путь обозначен, проблема с Дезмондом решена. Оставалось только уйти.

— И ещё, — сказал король, как бы невзначай, — если будете в Безымянном Городе, поклонитесь от меня старейшинам. Скажите, что Грум помнит о долге.

Я кивнул и убрал карту в карман. Аяана допила самогон, крякнула и повесила на пояс глиняный кувшин.

— Пошли, — сказала она. — Нас уже обождались, наверное.

Мы двинулись к выходу. На пороге я обернулся и посмотрел на короля гоблинов. Он сидел на троне, поправляя корону, и улыбался. Я не знал, что он задумал, но чувствовал, что мы ещё встретимся. Потому что такие встречи никогда не заканчиваются просто так.

Глава 6. Записи с двадцатой по двадцать вторую

Запись двадцатая

Мы покинули прибежище гоблинов-самогонщиков и отправились строго по карте, которую король Грум начертил кровью на коже. Она была не очень точной, но хотя бы понятной — без лишних завитушек и загадочных пометок вроде «здесь водятся чудища» или «не ходите туда, если не хотите стать кактусом».

Через полчаса мы вышли на развилку. Южная дорога. Большой и широкий тракт вёл, судя по названию, на юг, или, если смотреть в противоположную сторону, на север.

Ещё через полчаса мы нашли мост через высохшую реку. И кое-что ещё.

На торговом тракте мы наткнулись на богатый караван из двенадцати повозок. Жуткая картина предстала перед глазами: все люди застыли как статуи в момент паники, их лица искажены безмолвным ужасом, а глаза подёрнуты матовой плёнкой. Лошади замерли с поднятыми копытами, их гривы не колышутся даже на сильном ветру. Запах серы и старой меди висел в воздухе, а само время здесь словно увязло в патоке.

— Хреномагия какая-то! — сказала Аяана, рассматривая застывших людей.

— Почти, — поправил я. — Хрономантия. Заклинание остановки времени. Кто-то заморозил этот караван и, судя по всему, ушёл по своим делам.

— Не хочу знать, что заставило их бросить всё, — пробормотала наёмница.

Ми тем временем полезла в одну из повозок. Я видел, как она с любопытством рассматривает разложенные товары. Но я знал, что в маленькой девочке заключена древняя драконья кровь. И кровь эта жаждала наживы не меньше, чем любой гоблин-мародёр. Среди товаров мерцали кристаллические сферы с туманом, самоперелистывающиеся фолианты и шепчущие амулеты. Ми даже потянулась к одной из сфер, но я вовремя остановил её.

— Ми! — остерег я, подходя ближе. — Ничего не трогай. Иначе мы тоже можем попасть под действие заклинания. Это хрономантия, и она может быть заразной для тех, кто прикасается к застывшим предметам.

— Ми! — обиженно произнесла девочка, убирая руку. Её интонация говорила: «Я только посмотреть, я же не трогаю».

— Я знаю, — сказал я, не веря ни единому её слову. — Но лучше не рисковать.

Аяана подошла к другой повозке и заглянула внутрь. Там сидела женщина с ребёнком на руках. Оба были застывшими, как ледяные статуи.

— Здесь есть живые, — сказала она. — Есть шанс их освободить?

Я покачал головой.

— Я не знаю этого заклинания. Оно слишком сильное. Если я попытаюсь его снять, я могу только навредить им.

— Значит, оставляем, — сказала она. — Идём дальше.

Мы пошли дальше по тракту, оставляя за спиной застывший караван и его немых пассажиров. Я чувствовал на себе взгляды застывших людей, хотя знал, что они не могут видеть. Но это не делало ситуацию менее жуткой.

Запись двадцать первая

Как только мы перешли через мост, внезапно потемнело. Небо заволокло чёрными грозовыми тучами, и хлынул проливной дождь. Вода лилась с неба как из ведра, ветер гнул деревья.

Вдоль тропы, чуть поодаль, виднелась мрачная башня из белого камня. Она стояла как кость, торчащая из земли, и казалась единственным местом, где можно было укрыться от ливня.

— Туда! — скомандовала наёмница, и мы побежали, пытаясь спастись от дождя.

Мы бежали, но башня казалась на том же расстоянии, что и в начале нашего бега. Она как будто удалялась от нас с той же скоростью, с которой мы спешили к ней. Я чувствовал, как вода заливается за ворот, как сапоги набирают влагу, и как моя вера в то, что мы вообще добежим до башни, тает с каждым шагом.

В какой-то момент она сдалась и стала приближаться. Я увидел дыру в стене — полтора метра в высоту, выбитую чем-то тяжёлым, — в которую мы забрались, укрываясь от стихии.

Внутри было темно, но сухо. Мы стояли в небольшом зале с каменными стенами и высоким потолком. Каменная винтовая лестница вела наверх, уходя в темноту.

— Посмотрим, что тут, — предложила Аяана, отряхиваясь как мокрая кошка.

— Нет, — сказал я. — Хватит с нас приключений. Давайте посидим тут, разведём костёр, согреемся, переждём дождь и пойдём дальше.

— Ми! — не согласилась Ми. Я видел, как её глаза блеснули в темноте. Они тоже манили к неизведанному. Драконья кровь не успокоится, пока не увидит, что там, наверху.

— Ты серьёзно? — спросил я.

— Ми, — твёрдо ответила она.

Я вздохнул. И понял, что спорить бесполезно.

— Хорошо, — сказал я. — Но только быстро. Идём, смотрим и возвращаемся.

На мою голову. Зачем я только согласился.

Запись двадцать вторая

Я использовал руну тьмы Талиесина, чтобы создать свет. Так как меч находился внутри моего карманного измерения, свет шёл не от клинка, а от меня самого. Он разливался из груди, мягкий и тёплый, озаряя каменные ступени холодным, но не слепящим сиянием.

— Сияющий жрец, — усмехнулась Аяана, оглядывая меня с ног до головы.

Да, я сиял. Излучал свет, не отбрасывающий теней, освещая каменную лестницу без перил, уходящую куда-то вверх. Ступени были узкими, скользкими от времени, и я уже начал жалеть, что согласился на это приключение.

Путь занял целую вечность. Мы поднимались и поднимались, а конца лестнице не было видно. Ми шла впереди, но я видел, как её плечи начинают опускаться, как шаги становятся короче, а дыхание прерывистее. Я смотрел на её уставшее лицо и чувствовал внутреннее торжество. Она хотела посмотреть, что там наверху, — но не такой ценой. Ценой самоизматывания, когда силы тают быстрее, чем ты успеваешь заметить.

Наконец-то эта проклятая лестница кончилась. Мы стояли перед закрытой дверью, из-под которой лился мягкий голубоватый свет. Он был спокойным, ровным и совершенно не походил на что-то враждебное. Скорее — на свет в окне дома, куда ты возвращаешься после долгой дороги.

Аяана толкнула дверь. Та не поддалась.

— Заперто, — констатировала она, даже не пытаясь скрыть разочарование.

— Идём обратно? — с надеждой предложил я.

— Ми! — твёрдо сказала Ми, и я понял, что отступать некуда. Её взгляд стал жёстче, чем у наёмницы.

— Взлом и проникновение, — устало произнёс я, признавая неизбежность.

— Да! — с энтузиазмом подхватила Аяана. — Да! Взлом и проникновение! Давай, жрец. Покажи свою магию.

Я посмотрел на свою левую руку — чёрную, с фиолетовыми прожилками, которые пульсировали в такт сердцу.

— Кромвель, — мысленно обратился я к древнему злу, — поможешь?

Зло в руке затрепетало. Я почувствовал, как оно отозвалось, пробежав по венам до самого сердца, наполняя тело приятным холодом. Тьма согласилась. Она всегда была готова помочь, если это означало разрушение преград.

Я приложил руку к двери, чувствуя, как нагревается поверхность. Дверь вздрогнула, и я услышал, как внутри что-то скрипнуло. А потом раздался громкий хлопок, и тяжёлая дверь с грохотом упала.

Глава 7. Записи с двадцать третьей по двадцать пятую

Запись двадцать третья

Чего можно ожидать, если вломиться в чужие покои? Всё что угодно: хитрую ловушку для внезапных гостей, несметные сокровища, древнего спящего дракона, скелет в шкафу с остатками мяса на костях, — но явно не то, что мы увидели.

— Мракобесие, — медленно, почти по слогам, проговорила Аяана, переводя взгляд с одного на другого.

— Дядя плохой, не смотри, — сказал я, прикрывая глаза Ми ладонью, хотя было уже поздно.

Небольшая круглая комната освещалась только светом от начерченной на полу пентаграммы. Она мерцала голубоватым, отбрасывая на стены причудливые тени. В центре этой схемы сидел человекоподобный монстр с красной кожей, покрытой мелкими шипами, поблескивающими в тусклом свете. На его коленях, в зелёной мантии, сидел лысеющий мужчина с седой длинной бородой и целовал монстра в шею. Когтистая пятерня монстра ласкала его лысую голову, а в свободной руке мужчина держал металлический веер, отливающий синим и зелёным.

— Вы кто такие? — испуганно произнёс мужчина, резко слезая с колен красного монстра. Его глаза заметались по комнате, ища выход или объяснение.

Я открыл рот, чтобы выдать что-то вроде «простите, мы ошиблись башней», но вышло вот что:

— Ми, грабительница башен, — пафосно сообщил я, — и её верные помощники

— Насилие и Жестокость, — вклинилась Аяана, закончив мою фразу, чем испортила мою шутку. Но вышло в целом тоже неплохо.

Ми расхохоталась, отодвигая мою ладонь от своего лица. Её смех разнёсся по комнате, отскакивая от стен и заставляя пентаграмму чуть потускнеть.

Мужчина уставился на нас, как на сумасшедших. Монстр поднял голову, и я увидел его лицо — с большими чёрными глазами и зубастой пастью, которая, казалось, могла разжевать камень.

— Насилие и Жестокость? — переспросил монстр низким голосом. — А меня зовут Преданность. Я не люблю насилие. И жестокость тоже не люблю.

Аяана замерла. Я замер. Ми перестала смеяться.

Монстр поднялся на ноги. Он был около двух с половиной метров высотой, и когда он выпрямился во весь рост, его голова почти касалась потолка. Шипы на его коже засветились багровым, а чёрные глаза сузились, рассматривая нас как добычу.

— Тогда что ты делаешь в пентаграмме? — спросил я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Меня вызвали, — ответил он, медленно поворачивая голову к мужчине в углу, который зажмурился и начал что-то быстро шептать. — Он меня вызвал. А теперь не может отправить обратно.

— Плохо, — сказала Аяана, обнажая меч. — Тебя отправить назад?

— Проводите? — прошипел монстр, оскалившись. Его зубы были острыми, как иглы, и я мог бы поклясться, что между ними ещё оставались кусочки чего-то, что он ел на завтрак. Возможно, человеческие пальцы.

Проклятие? Нет, оно обычно не действует на таких, как он. А кто он? Что за существо? Похотливый любитель старикашек? Призванное создание домена мрака? Или переродившийся колдун, который всегда мечтал о крутом красном шипастом теле?

Должен быть выход.

— Благословение, — напомнила Паладин Зари. — Благослови Аяану, а сам отойди с Ми. Это опасно

Монстр вскинул руку, и две пары острых шипов с тихим свистом полетели в нашу сторону.

— ...но! — успела сказать она, но было поздно.

Один шип вошёл мне в ногу, другой — в правую руку, третий отразила наёмница мечом, а последний вошёл в горло Ми.

Я услышал, как она захрипела. Кровь хлынула из раны, заливая её шею и грудь. Девочка попыталась что-то сказать, но из горла вырвался только булькающий звук.

— Ми! — выкрикнул я, падая на колени и подхватывая её на руки. Она была лёгкой, почти невесомой, и я чувствовал, как её тело дрожит от боли.

«Благословение древнего зла».

Я сжал левую руку в кулак, высвобождая проклятие Кромвеля, пропущенное через мою пятую преграду. Тьма рванулась из меня, обволакивая Аяану, наполняя её силой. Я чувствовал, как она впитывает её, как её мышцы становятся крепче, а глаза загораются холодным жестоким светом.

— Вломи ему! — выкрикнул я, прижимая Ми к груди.

— Слушаюсь! — кивнула Аяана и шагнула в пентаграмму.

Запись двадцать четвертая

Я вынул из горла девочки острый шип. Кровь хлынула сильнее, но я зажал рану рукой, чувствуя, как она пульсирует под пальцами. Я погладил её по волосам.

— Всё будет хорошо, Ми, — шептал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Всё будет хорошо. Ты сильная. Ты справишься.

Звуки расщепились. Я слышал стук своего сердца — громкий, как барабанная дробь перед опасным прыжком циркача. Я слышал звон стали и рык монстра — битва Преданности и Аяаны продолжалась с яростной скоростью. Я слышал хрипение Ми, которое становилось всё тише, будто жизнь уходила из неё с каждым выдохом.

А ещё я слышал, как старикашка-монстролюб шепчет слова какого-то заклинания. Его голос был тихим, но я различал каждое слово — они вплетались в воздух, делая его плотнее, тяжелее.

Аяана вызвала эхо и кинула его в монстра. Призрачный клинок вонзился в лодыжку Преданности, и тварь противно завизжала, как ржавая пила по камню. Аяана не стала ждать. Она вызвала второе эхо и снова бросила. Монстр отбил его когтистой пятернёй, но наёмница уже была рядом. Она вызвала третье эхо и сделала рывок, нанося одновременно два удара. Когда ты двухсполовинойметровый монстр, тебя будут бить в пах — рассекая одним клинком бедренную вену, а вторым пронзая низ живота. Таковы правила.

Вуп!

Звук, не похожий ни на что. Активация Тихого Грома. Я почувствовал, как воздух содрогнулся, как пентаграмма под ногами вспыхнула ярче, а монстр издал булькающий звук, что-то среднее между удивлением и страхом.

Преданность упал на колени, обильно орошая пентаграмму своей слизистой вонючей кровью. Его глаза расширились, и в них мелькнуло что-то, чего я не ожидал увидеть у этого существа — ужас. Да, твари тоже боятся смерти. Наверное, он не думал, что кто-то сможет нанести ему такой урон.

И в это время...

Нет, не так.

И вдруг время остановилось.

Запись двадцать пятая

Очень сложно понять в тот самый момент, когда мысли твои всё ещё текут, продолжают вращаться в голове, но происходящее снаружи уже застыло, будто росчерк кисти на большом холсте. Я видел, как в воздухе повисла капля крови Ми, стекшая с моей руки. Она висела, переливаясь в застывшем свете, как маленький рубин, и я не мог отвести от неё взгляд.

Я попытался посмотреть на что-то другое, но мне это не удалось. Глаза намертво приковались к одной точке, без возможности даже расфокусировать зрение или закрыть глаза. Звуки перестали существовать — ни всхлипов, ни дыхания, ни стука сердца, ни боя Преданности с Аяаной. Ничего, кроме хриплого смеха старика, который раздавался отовсюду и ниоткуда одновременно.

— Ваша бестактность меня бесит, — прохрипел старик. Его приглушенный голос звучал так, будто он пробирался сквозь вату. — Вы пришли без приглашения. Думали, вам будут рады

Я слышал, как голос приближался. Теперь он был где-то около Аяаны — я не мог видеть её, но чувствовал, что старик стоит рядом с ней, разглядывая её застывшую фигуру.

— Сможете прийти и убить моего слугу, — голос становился всё громче, в нём прорезалась злоба. — Сможете посмеяться надо мной

Голос был уже рядом. Возле моего правого уха.

— Колдун Альмар, — его голос перешёл на змеиное шипение, — никого не прощает.

Мой обзор вдруг изменился. Колдун повернул мою голову в свою сторону, я ничего не почувствовал, но понял что его пальцы сжались на моём подбородке, с усилием разворачивая лицо. Но глаза остались сфокусированы на Ми. Я видел старикашку немного мутноватым, размытым по краям. Зрение при остановленном времени не могло сфокусироваться на новой цели.