Закон обратного платежа

Мужчина ее мечты положил трубку, и она подошла к зеркалу в ванной, где пряталась от мужа. Красивая тридцатитрёхлетняя шатенка смотрела на нее своими огромными глазами. Ещё пухлые, пока губы не улыбались, а возле глаз появлялись морщинки. Еще чуть-чуть, и молодость начнет угасать. Еще чуть-чуть, и она будет уже никому не нужна. А останется с писателем, и ее будущее — это убирать утки из-под старика.

Как же он ей надоел, старый маразматик. Разница у них была 17 лет. Ксения приехала в Москву молодой девицей из провинции и почти сразу встретила его. Иннокентий приходил пить чай по утрам в кафе, куда устроилась работать Ксюша. Тогда ей, двадцатитрёхлетней девушке, он казался верхом совершенства, мужчиной мечты. Писатель, умный, загадочный, богатый. Что еще надо? Она сама с ним заговорила, соврала, что читает его, и попросила автограф.

Но он не повелся на ее красоту, и это было обидно. Не попросил телефон, не стал флиртовать. Однажды она наблюдала, как к нему в кафе тоже подошел читатель, мужчина, и, пока ждал автограф, заговорил про книги, написанные Иннокентием. Вот только тогда она увидела искру в глазах этого человека. В хорошенькой голове Ксюши сразу созрел план.

Накупив на последние деньги книг Иннокентия Петрова, пожертвовав даже маникюром, она стала читать. Надо сказать, это было нудно и неинтересно, хотя Ксюша не была глупой и читать любила. В ее активе имелась школа без троек, хотя это не показатель: у них в деревне оценки иногда ставились из жалости, а также торговый техникум по расплывчатой, но модной нынче специальности менеджер.

Книги Иннокентия давались ей тяжело, но она все же их осилила и, более того, залезла на онлайн-платформу и прочла там все восторженные отзывы, какие нашла.

Вот теперь она была готова.

В следующий раз Ксюша уже не просто так принесла ему кофе, а заговорила о героях его произведений, и он растаял. Говорил с ней долго, слушал внимательно и даже улыбался. Она отвечала все как надо, согласно отзывам, а не собственному мнению, и видела, что ему это очень нравилось. Коллеги уже поглядывали на нее с осуждением. Никто не хочет работать за другого, и, видя, что Иннокентий не решается, она сама предложила:

— А не хотите прогуляться вечером по соседнему парку? Я заканчиваю в шесть.

Ну и дальше все потекло, как и планировала Ксюша, в нужную сторону. Правда, всегда инициатива перехода на новый уровень отношений тоже принадлежала ей.

Если бы она ждала чего-то от Иннокентия, то они до сих пор бы гуляли по набережной Москвы-реки.

Потом были пять лет счастья, полного и абсолютного, которого она никогда раньше не знала. Красивая квартира, загородный дом, приемы, где ее, девочку из деревни, сильные мира сего принимали за свою и даже целовали руку. Ксюша очень быстро научилась, как правильно тратить деньги на себя, и жизнь потекла ровным ручейком.

Когда же денежный угар закончился и это больше не приносило удовольствия, пришло отрезвление. Такое тяжелое, как похмелье после водки с пивом. Нет, она не пила совсем, а знала это со слов своего отца, который был любителем прикладываться, оттого и рано умер.

С этого момента все, что было связано с мужем, ее дико раздражало. Ксения записалась в спортзал, начала вести блог в интернете, который назвала «В постели с писателем», в общем, делала все, чтобы меньше контактировать с Иннокентием, а когда же этого не удавалось избежать, очень сильно контролировала себя, чтобы не показать то, что сидело у нее внутри.

Но с появлением мужчины мечты все изменилось. Ксюша уже больше не могла контролировать свое презрение к мужу. Она уже выросла из роли наивной дурочки из периферии, которая за деньги смотрит в рот и обожает. Она стала другой, и назад дороги уже не было.

Сейчас только так: Иннокентий Петров должен умереть, и не только как писатель, так он уже умер год назад, но и как человек.

Глава 7

— Почему бы не помочь хорошему человеку, — сказала тетя Песя, глядя на Зою Саввичну, — он точно не плохой, я проверяла, а мне мо́жно верить, как себе. Котик, между прочим, очень богат, и он заплатит, если, конечно, у тебя поднимется рука брать деньги с будущего родственника, — сказала она и, продолжив наблюдать немой вопрос в глазах Зои Саввичны, торжественно заявила: — мы должны были пожениться, но тут Филю понесла нелегкая на природу, не нагулялся ребенок по Москве.

— Тебе семьдесят пять, — сказала Зоя Саввична, — не поздновато для брака?

— Вот дура девка, — ответила тетя Песя, поджав губы, — поздно это, когда возле твоего имени стоит две даты, а до этого все вовремя.

— Что говорит полиция? — спросил Василий Васильевич. Было видно ему легче погрузиться в расследование, нежели думать о том, что только что сказал Эрик.

Он вырвал из блокнота лист, на котором что-то писал, когда слушал судьбу жены и ребенка, смял его, словно бы пытаясь забыть об услышанном, и положил в карман.

— А что полиция? Она везде одинаковая и здесь, и в Германии. Говорят, будут искать, а на самом деле даже не посмотрели его ноутбук, что мы им принесли. Следователь, к которому мы пришли два дня назад, прочитав его последнее сообщение, так и сказал: погуляет с бабой и позвонит ваш Казанова. Просто так очумел от русской девки, что про все забыл. Успокойтесь. А как тут успокоиться, ребенок пропал. Покажи им, Котик, сообщение Фили, — сказала тетя Песя.

Тот вынул из кармана телефон и протянул Эрику.

— Папа, у меня все хорошо, поехал в Воткинск к девушке. Не пугайся, если не будет связи, и я не позвоню. В России это бывает. Обнимаю. Не забывай пить лекарства и пожалуйста не переживай и не ищи меня. Помни мне тридцать пять лет. Люблю, — прочитал Эрик с телефона Котика, который тот ему подал.

— А может, так оно и есть? — уточнил Василий Васильевич, пожав плечами. — Выглядит очень натурально.

— Я вас умоляю, надо знать Филю, — продолжила тетя Песя возмущенно, — он зво́нит Котику каждый день, и это даже не обсуждается, а прозво́на уже нет три дня как. И я вас умоляю, пусть он не рассказывает нам про плохую связь в России, мы не вчера родились. Котик вон, зво́нит каждый день своим друзьям, а они живут почти у медведей, где-то между Красноярском и Новосибирском. Именно поэтому мы вылетели в Россию, как только получили сообщение, оно очень странное, словно бы писал не он. Никаких таких лекарств нет, Котик здоров как бык, и Филя это отлично знает. Также у них нет места всем этим телячьим нежностям, типа «люблю». Константин очень переживал, говорил чувствует что-то. Я нет, но у него родительская душа имеет полное право чувствовать. В квартире Филиппа, как вы поняли, не было, ну я про Зойку и вспомнила. Еще день потеряли на полицию, на ней настаивал Котик, а я говорила, что это потеря времени и нервов и непонятно еще чего больше. Когда Котя понял, что в полиции нам не рады, я сначала несколько раз повторила, что я жеж говорила, а потом мы ждали у порога Зойку, вот хорошо вы, папаша неудачник, пришли, — не упустила момента уколоть Василия Васильевича тетя Песя, — а то бы и не знала, куда кидаться. Все остальное, кроме адреса, я забыла, возможно от нервов.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.