Избранное

Она лежала в точности, как описал мальчишка. Элеонора Шейд. В дорогом домашнем платье из бордового бархата, которое в полумраке казалось чёрным. Голова безвольно запрокинута, рука свесилась с кресла, кончиками пальцев едва касаясь ворса тигровой шкуры, брошенной у камина. Огонь давно погас, но багровые угли ещё тлели, наполняя комнату душным жаром, которого, впрочем, было недостаточно, чтобы согреть мёртвое тело.

Джо подошёл ближе. Его профессиональный взгляд скользнул по обстановке, цепляясь за детали. На столике вне зоны досягаемости покойной стоял бокал с недопитым бренди. На полу обложкой вверх лежала книга в кожаном переплёте. Никаких следов борьбы. Никакого беспорядка. Идеальная, почти театральная смерть аристократки.

Семейство Шейдов имело богатую родословную, поэтому уединённый образ жизни миссис Элеонора казался странным.

«Возможно, имела скверный характер», — подумал Джо и обратился к молодому человеку, стоявшему рядом:

— Все ли вещи на месте?

— Сэр, мне кажется, из коллекции пропала статуэтка Йоси, — неуверенно проговорил тот.

— Что ещё за Йося? И что за коллекция?

— О, у миссис Элеоноры их множество. Та, о которой я говорю, — африканские животные из слоновой кости. Уникальная коллекция.

— Насколько она ценная?

— Бесценная. Некоторые фигурки привёз из Африки ещё дед миссис Элеоноры. Редчайшая работа, не говоря уже о материале.

— Кто последний видел коллекцию?

— Похоже, я... — пролепетал юноша, и его глаза наполнились ужасом. Он понял, что подписал себе приговор.

В комнату вошла экономка.

— Это не совсем так, — начала она. — Последним, кому миссис Элеонора показывала коллекцию, был Роджерс. Я невольно стала свидетельницей их разговора. Он настойчиво интересовался, что она планирует делать с коллекциями и кому собирается их завещать. Вскоре их беседа перешла на повышенные тона. Миссис Элеонора заявила, что никто из семьи не получит ни цента, всё пойдёт на благотворительность.

Экономка сделала паузу, словно заново переживая тот момент.

— Роджерс ушёл в бешенстве, так дверью хлопнул, что стены задрожали. А миссис Элеонора после этого попросила сердечные капли.

«Хм, новый поворот... Преступник прямо на блюдечке», — мелькнула мысль у Джо. Но он был опытным детективом и знал: в таких делах простые ответы редко бывают правильными. Эта история наверняка куда сложнее, чем кажется.

— А что насчёт детей миссис Элеоноры? — спросил он, кивнув на семейный портрет. — Это её дочери? И где мистер Шейд?

— Мистер Шейд скончался три года назад, — пояснила экономка. — А дочери давно вышли замуж и живут далеко. Мать они навещают редко, отношения у них, прямо скажем, натянутые. У миссис Элеоноры очень непростой характер.

— Понятно. А остальные её коллекции тоже представляют ценность?

— О да! — глаза экономки блеснули. — У неё есть коллекция украшений с редчайшими африканскими алмазами. Камни уникальных цветов: розовые, жёлтые и даже красные.

Джо невольно присвистнул. «Странно, что за такое сокровище старушку не убили раньше», — подумал он.

— И всё это хранится прямо здесь, в доме?

— Не все коллекции в доме. Алмазы, разумеется, хранятся в банковской ячейке.

«Не сходится», — подумал Джо, оглядывая потрескавшуюся лепнину на потолке.

— Так получается, миссис Элеонора очень богата... но почему дом и сад в таком состоянии?

— О, их семья всегда жила, словно в тени, оправдывая свою фамилию, — усмехнулась экономка.

— Да уж, у богатых свои причуды, — тихо пробормотал Джо, скорее для себя, чем для собеседницы. Он перевёл взгляд на женщину: — Ей угрожали?

— Да нет. Хотя… — она на мгновение замялась. — Раз в месяц приходили странные письма. После них миссис Элеонора запиралась в своей комнате на несколько дней. Не ела, не пила, никого не впускала. А потом выходила бледная, с опухшими от слёз глазами, и жизнь возвращалась в привычное русло. До следующего письма.

— А Роджерс? Какое место он занимал в этой истории?

— Это её единственный внук, сын её дочери Роузи.

— Письма сохранились? Я могу на них взглянуть?

— Она сжигала их сразу же, в камине.

Ответ был ожидаемым, но всё равно разочаровал. Джо молча кивнул и прошёлся к высокому окну с видом на заросший сад. Что-то в пейзаже привлекло его внимание. Цветы прямо под окном были примяты. Словно кто-то совсем недавно стоял здесь и заглядывал внутрь.

Джо поспешил на улицу и под окном заметил неполный отпечаток подошвы.

«Интересно... — подумал он. — Просто следили или пытались напугать?»

Вернувшись в дом, Джо снова осмотрел коллекцию, задал ещё несколько вопросов и решил навестить мистера Роджерса. Вот только навещать было уже некого: Роджерса сбила машина.

Дело принимало совершенно иной оборот. Гибель единственного внука и, по сути, главного наследника... Вряд ли это было простое совпадение.

Через два дня в особняке миссис Элеоноры Джо встретился с её дочерьми, прилетевшими на похороны. Роузи безутешно рыдала, потеряв и мать, и сына. Мэри же держалась сдержанно, отвечая на вопросы чётко и без сантиментов.

Все ожидали нотариуса для оглашения завещания. Юноша по фамилии Петерсон крутился рядом, помогая экономке. Джо бросил на него внимательный взгляд, и что-то показалось ему смутно знакомым. Эти глаза... он точно их где-то видел. Но навязчивая мысль растворилась, оставив после себя лишь лёгкое недоумение.

Нотариус начал оглашать завещание. Содержание документа повергло всех в шок: оказалось, у мистера Шейда был внебрачный сын. При жизни он его не признал, но в завещании обязал жену передать юноше часть наследства. Вот только миссис Элеоноре удалось замять это после смерти супруга, но теперь ничто не помешало нотариусу, осветить, как обстоят дела.

Для миссис Элеоноры известие об интрижке мужа стало ударом. В гневе она решила изменить свою часть воли: дочерям оставить лишь старый дом, а все ценные коллекции передать благотворительным фондам.

Дочери, Роузи и Мэри, сидели бледные, как привидения. Новость о сводном брате ошеломила их, но решение матери лишить их наследства стало двойным шоком.

Роузи почувствовала себя дурно, и муж вывел её на свежий воздух. Мэри нервно комкала в руках платок.

— И где же наш, новоявленный братец? — с интересом спросила она нотариуса.

— Ему ещё не исполнилось восемнадцати, — невозмутимо пояснил нотариус. — Вам предстоит встретиться через два месяца, как только он достигнет совершеннолетия.

— Однако папенька удружил, — презрительно фыркнула Мэри.

Джо молча вышел из комнаты, на ходу доставая из кармана помятую пачку сигарет. Щелчок зажигалки нарушил тишину. Он глубоко затянулся, выпуская в туманный воздух клуб дыма. История становилась всё более запутанной.

— Миссис Хэтч, позвольте поговорить с вами наедине.

— Да, сэр, прошу.

Миссис Хэтч проводила Джо на кухню. Здесь царил идеальный порядок, и все поверхности сверкали от чистоты: ни единой пылинки, не единого пятнышка.

— Позвольте спросить, как давно вы работаете в этом доме? — начал Джо, внимательно наблюдая за ней.

— Всю жизнь, сэр. До меня здесь служили мои родители: мать экономкой, а отец садовником.

— А ваша семья? Супруг, дети?

— С мужем мы в разводе, а дочь… — она на мгновение запнулась, — погибла в автомобильной катастрофе.

— Понимаю… А внуки?

При этом вопросе миссис Хэтч едва заметно вздрогнула. Джо понял, что напал на след. Он подался вперёд, не сводя с неё глаз.

— Ну что же вы замолчали? У вас есть внуки?

Женщина нервно стиснула руки. Капелька пота, внезапно выступившая на её виске, медленно покатилась по щеке.

— Да, сэр, — тихо ответила она. — У меня есть внук.

— И где же он сейчас?

— Учится в университете.

— Вот как? — Джо удивлённо приподнял бровь. — И у него есть средства на обучение?

— Да. Ему всё оплатил отец.

— А кто отец мальчика? Я могу с ним поговорить?

— Зачем вам это? — в её голосе прозвучала тревога.

— Вам есть что скрывать, миссис Хэтч?

— Он… он мёртв.

— Давно?

— Три года назад.

— Угу, — Джо удовлетворённо кивнул, словно последняя деталь головоломки встала на место. — Его отец мистер Шейд, не так ли?

Миссис Хейт испуганно ахнула и схватилась за сердце. Её лицо побелело.

— Как… как вы узнали?

— Это моя работа, — спокойно ответил Джо. — А ваш внук, я полагаю, Петерсон.

Миссис Хэтч качнулась, словно подкошенная, и мир ушёл у неё из-под ног. Джо в последний момент успел поймать её под локоть и бережно усадил на ближайший стул. Её лицо было белым как полотно.

— Я всё расскажу, — её голос был едва слышен. — Только не трогайте мальчика. Он ни в чём не виноват.

— Я слушаю вас, — ровно произнёс Джо.

— Наша семья связана с Шейдами узами, которым уже не одно столетие. Давным-давно один из их предков спас моего прапрадеда от верной гибели, и тот принёс клятву вечной службы. С тех пор так и повелось: мы жили и служили роду Шейдов. Терпели их причуды, их жестокость, их холодное презрение.

Моя дочь, Люси, родилась красавицей с душой бунтарки. Огонь, а не девушка! Красавица с гордым сердцем. Она кричала мне в лицо: «Хватит! Мы не рабы! Долг давно отдан!» Я делала всё, что было в моих силах, чтобы дать ей образование, открыть другую дорогу. С мужем мы развелись. Я тянула дочь в одиночку.

И тут её увидел он. Мистер Шейд. Его жена, ледяная статуя, одержимая своими коллекциями. А ему хотелось живого тепла, и моя девочка подарила ему это. Она была так молода, так прекрасна… и так падка на роскошь. Яхты, бриллианты, шампанское рекой… Мистер Шейд, очарованный ею, исполнял любой каприз.

Люси забеременела. Родился мальчик, и Шейд потерял голову от счастья. У него уже были две дочери, унаследовавшие от матери лишь холодность и своенравие. Для Люси и сына он купил уединённый дом, где она растила малыша и проводила время с Шейном.

Но счастье было недолгим. Какая-то змея донесла всё его жене. Миссис Элеонора не знала, что Люси — моя дочь. Для неё это была просто интрижка, грязь. Я слышала их скандал. Боже, я никогда не забуду этот крик! Она визжала, как раненая волчица, сыпала угрозами, проклятиями. А он стоял и твердил одно: «Всё останется как есть».

Она замолчала, и в наступившей тишине её шёпот прозвучал как приговор:

— Это мы ещё посмотрим.

Внешне всё вроде бы улеглось, и жизнь потекла, как прежде. Но моё материнское сердце чувствовало: это затишье перед бурей. Я очень переживала за Люси и внука.

А потом Люси решила научиться водить. Сколько я её ни отговаривала, всё бесполезно. Шейд же, вместо того чтобы её остановить, купил ей роскошный красный кабриолет.

Эта машина стала её смертным приговором. В тот день лил дождь, асфальт блестел от воды. Люси отвезла сына в школу, а после собиралась к подруге. Не доехала. В заключение написали: «не справилась с управлением», упомянули и неисправность тормозов.

Пустые слова. Я уверена, что аварию подстроила миссис Элеонора. Я видела её торжествующее лицо, когда Шейду принесли страшную весть. Этот дьявольский огонь в её глазах я не забуду никогда, он до сих пор является мне в кошмарах. Но что я могла сделать без единого доказательства?

А Шейд... он стал угасать на глазах. Иногда мне кажется, что она его медленно травила, но и тут у меня нет никаких улик.

Хэтч умолкла. Её руки мелко дрожали.

— Как вы догадались о Петерсоне? — тихо спросила миссис Хэтс.

— Его глаза, — просто ответил детектив. — Они точная копия отцовских.

— Это моя ошибка, — прошептала она, опустив взгляд. — Я сама привела его в этот дом. Он увидел портрет и всё понял. У меня не было выбора, кроме как рассказать ему правду.

Тут женщина испуганно вскинула голову, её лицо исказилось от внезапной догадки.

— Но он не убивал Элеонору! Клянусь, это не он!

— А вы? — спокойно уточнил детектив.

— Я тоже её не убивала. Я лишь... писала ей анонимные письма. Хотела пристыдить, не более.

— Тогда кто похитил... Йосю? Петерсон?

— Что вы! — возмутилась миссис Хэтч. — Он порядочный, честный мальчик! Я уверена, это дело рук Роджерса. Он был по уши в игорных долгах. Я сама слышала, как он умолял миссис Элеонору дать ему денег. Она отказала наотрез, сказала, что не позволит ему промотать наследство. Он пришёл в ярость, кричал, что она ещё пожалеет, а уходя, бросил ей в лицо: «Старая грымза!». Миссис Элеонора была совершенно разбита после этой сцены.

Вскрытие показало, что в смерти миссис Элеоноры виноват оторвавшийся тромб.

Через несколько месяцев Петерсону исполнилось восемнадцать, и он вступил в права наследства. Отношения с сёстрами, испорченные ложью и тайнами, так и не восстановились. Миссис Хэтч, приняв помощь внука, переехала в уютный домик на побережье, подальше от теней прошлого.

Что же до Йоси, то он неожиданно всплыл в материалах другого дела, нового убийства, которое также довелось расследовать детективу Джо Грейвсу.

Там, где цветут розы

Лиля словно была не из этого мира: тонкая, звонкая, хрупкая, будто сотканная из света. Её волосы, похожие на золотые нити, мягкими кудрями обрамляли аккуратную головку. В детстве её сравнивали с одуванчиком, и Лиля радовалась этому солнечному образу, пока не узнала, что одуванчик, всего лишь сорняк. Её душа тянулась к розам: именно они казались ей воплощением совершенства.

В безоблачной жизни Лили всё было легко и просто. Она не замечала и не понимала многих суровых сторон реальности. Поэтому, когда пришла беда, Лиля оказалась к ней совершенно не готова.

Её родители попали в автокатастрофу. Опеку над Лилей взяла дальняя родственница отца. С её появлением в жизнь Лили вошли доселе неведомые понятия: страх, унижение, боль. Теперь Лилю постоянно сопровождало чувство, когда тебе не хочется идти домой, потому что ничего хорошего там не ждёт.

Тётка оказалась настоящим тираном. Она быстро освоилась, распродала всё, что могла, из имущества родителей. Просторную квартиру разменяла на две: одну сдала, а в другую они переехали сами. Новое жильё было маленьким, запущенным, с тяжёлым запахом плесени и сырости, но, казалось, тётку это совсем не беспокоило. Тётка курила беспрестанно, и скоро этот тошнотворный смрад въелся в волосы и одежду Лили. Этот запах, девочка переносила с трудом.

Теперь Лиля почти постоянно плакала, и её внутренний свет словно погас. Кудряшки поникли, а красивые голубые глаза потускнели. Но, пожалуй, хуже всего было то, что ей пришлось сменить школу. На новом месте её встретили насмешками и постоянными попытками задеть и унизить.

Единственным местом, где Лиля могла хоть немного свободно дышать, был парк, расположенный как раз между школой и домом. Она часто убегала туда и долго бродила по аллеям. Там под сенью вековых деревьев, среди шёпота листвы её истерзанная душа получала крошечную передышку.

В тот день было солнечно и тепло. Осеннее солнце пронизывало золотую листву, и мир рассы́пался вокруг миллионами цветных осколков, словно в детском калейдоскопе. Лиля сгребла в охапку пёстрые кленовые листья. Память тут же подбросила картинку из прошлого: вот они с мамой составляют икебану, которая потом всю зиму будет напоминать о буйстве осенних красок. От этого воспоминания горькая слезинка скатилась по щеке и упала на землю.

Вдруг всё вокруг словно дрогнуло. Лиля испуганно ойкнула и, подняв глаза, замерла. Прямо перед ней в воздухе висел огромный овал, переливающийся всеми цветами радуги, словно мыльный пузырь. А за ним... за ним был совершенно другой мир. Мир, где царило вечное лето, а на бескрайних полянах цвели тысячи роз. Вдали, устремляясь в небо тонкими шпилями, стоял сказочный замок.

Лиля осторожно протёрла глаза кулачками, но ви́дение не исчезло. Оглядевшись, она услышала далёкие голоса одноклассников где-то за спиной. Сердце забилось испуганной птицей. Девочка зажмурилась и шагнула вперёд.

Она не почувствовала преграды, но мир изменился мгновенно. Лилю тут же окутал густой аромат цветов и пение птиц. Она обернулась, но портала уже не было, позади тоже расстилалось цветочное поле.

Паника охватила девочку, заставив бесцельно метаться по поляне. Но внезапно она замерла. «Что я теряю? — пронеслось в голове. — Разве там было лучше?» Отчаяние сменилось решимостью. Пусть будет, что будет. И Лиля, расправив плечи, пошла по едва заметной тропинке.

Цветочное море осталось позади. Дальше тропинка ныряла в таинственную тень леса. Другого пути не было, поэтому девочка смело шагнула под сень деревьев. Вокруг щебетали птицы и порхали невероятной красоты бабочки. Хотя нет, это были не бабочки... а настоящие феи!

От изумления у неё перехватило дыхание. Но волшебные создания порхали мимо, занятые своими делами, и словно не видели её. Стало даже немного обидно. «А вдруг я сплю?» — промелькнула мысль. Лиля легонько укусила себя за губу. Ощутимая боль подтвердила, что всё это происходит наяву. Вздохнув, она решила продолжить путь.

Тропинка вилась змейкой, то расширяясь, то сужаясь. Вскоре усталость начала брать своё: ноги налились свинцом, а в животе настойчиво заурчало от голода.

Внезапно впереди, на стволе упавшего дерева, Лиля увидела старушку. Она неторопливо ела ароматный пирог. Желудок Лили предал её громким урчанием. Старушка медленно повернула голову в её сторону, но её взгляд скользнул мимо, будто девочка была невидимкой. После этого она спокойно продолжила свою трапезу.

Сделав глубокий вдох, Лиля набралась смелости и шагнула ближе.

— Здравствуйте! — её голос прозвучал неожиданно звонко.

Старушка вздрогнула и испуганно завертела головой, словно пыталась отыскать источник звука.

— Ой, вы, кажется, меня не видите? — удивилась Лиля. — А я вас вижу совершенно отчётливо.

— Ты что, дух? — прошептала старушка, её глаза-бусинки беспокойно бегали по сторонам.

— Вроде нет, — неуверенно протянула Лиля. Но тут же вспомнила о разбитой губе и её ноющей боли. — Точно не дух! — твёрдо заявила она. — Я из другого мира.

— Ах, вот в чём дело… — понимающе кивнула старушка. — Минуточку, сейчас всё исправим.

Она зашуршала в своей плетёной корзинке и после недолгих поисков извлекла на свет крохотный пузырёк с мерцающей фиолетовой жидкостью.

— Держи, выпей, — она протянула его вслепую.

Лиля осторожно взяла флакон. Откупорив пробку, она ощутила сладкий аромат, напоминающий ваниль и летние цветы. Она на миг засомневалась, но всё же решительно осушила пузырёк до дна. Тело пронзила волна щекотных мурашек. Лиля с изумлением наблюдала, как по ней от кончиков пальцев до макушки пробежала радужная рябь.

— Ну вот, совсем другое дело! — просияла старушка, теперь уже глядя прямо на неё. — Теперь вижу! Какая же ты солнечная девочка! Нашему принцу бы в самый раз подошла.

— У вас есть принц? — глаза Лили округлились.

— Да не один! У нашего короля Мираклия их семеро. А вот младшему ты бы стала идеальной парой. Сияли бы вместе, словно день и ночь на одном небосклоне!

Лиля хихикнула. Она никогда всерьёз не думала о женихах. Конечно, мальчики ей нравились, но в её жизни было не до того.

— А ты, какого рода-племени? Кто твои родители?

При этих словах Лиля сразу погрустнела, а на глазах навернулись слёзы.

— Я сирота, — тихо ответила она. — Они погибли.

— Вот оно что... Бедняжка, — вздохнула женщина. — И куда же ты теперь?

— Я не знаю. Там, где я жила, мне стало невыносимо, и случилось чудо, я попала сюда. Не думаю, что здесь мне будет хуже, чем там...

— Ну как сказать... Твоё счастье, что ты встретила меня. Звать-то тебя как?

— Лиля. А вас?

— Хм. Имя у тебя диковинное. А меня зовут Фариса. Я ведьма. Да ты не бойся, я зла не творю, за этим тут строго следят. Хотя пакостники, конечно, везде найдутся. Ну что ж, пойдём ко мне, дам тебе кров, а там видно будет.

Лиля радостно закивала. Одной в чужом мире было страшно.

Вскоре они дошли до развилки, где множество тропинок разбегалось в разные стороны. Фариса уверенно шагнула на крайнюю правую, и ещё минут через двадцать они вышли на залитую солнцем поляну, в центре которой стоял уютный домик.

Согревшись и насытившись, Лиля преобразилась. На щеках заиграл румянец, непослушные кудряшки будто ожили. Девочка снова словно светилась изнутри, и это не укрылось от внимательных глаз Фарисы.

Дождавшись, когда дыхание девочки станет ровным и глубоким, Фариса призвала своего верного фамильяра, мудрого филина Уша. Она что-то шепнула ему на ухо, а затем торопливо начертала несколько строк на пергаменте. Свиток был отдан филину, и тот, взмахнув могучими крыльями, растворился в темноте.

Кому же было адресовано послание? Придворному магу Зинару.

Лиля ничего не знала об этом мире, где превыше всего ценилась магия. А она, сама того не ведая, обладала редким даром.

За те несколько часов, что Лиля провела во сне, её судьба уже решилась. Ответом от Зинара стала изящная карета, запряжённая белоснежным Пегасом. Если дар подтвердится, Лилю ждёт Королевская академия. Место, где одарённых детей берегли как величайшее сокровище королевства.

Лиля открыла глаза. Как же давно она так сладко не спала! Её нос уловил дразнящий аромат свежей выпечки, во рту мгновенно собралась слюна. По привычке заправив кровать и приведя себя в порядок, девушка пошла на запах.

На кухне, залитой утренним светом, её ждала сюрприз. Фариса сидела за столом с высоким мужчиной в строгой, но элегантной мантии. Они пили чай с румяными пирогами и беседовали так непринуждённо, словно старые добрые друзья.

— Здравствуйте, — тихо произнесла Лиля, чувствуя себя немного неловко.

— Доброго утра, дитя. — ответил гость. — Моё имя Зинар, я служу королевским магом. Фариса любезно пригласила меня, чтобы я взглянул на тебя. Она предполагает, что у тебя есть дар.

— Дар? Вы о магии? — Лиля недоверчиво покачала головой. — Что вы, я из другого мира, он совсем немагический.

— Ты не права, — мягко возразил Зинар. — Я чувствую в тебе мощный поток энергии, который ждёт своего часа. Предлагаю тебе отправиться со мной и пройти небольшое испытание. Согласна?

Сердце Лили застучало быстрее, а щёки вспыхнули от волнения. Но почему бы и нет? А вдруг она и правда, волшебница?

— Я согласна.

— Ну и замечательно, — улыбнулся маг. — Ты пока позавтракай, а мне нужно сообщить о тебе, чтобы к нашему приезду всё было готово.

Когда за магом закрылась дверь, Фариса тепло улыбнулась Лиле и дружески потрепала её по плечу.

— Не бойся, — проговорила она тихим, ободряющим голосом. — Это твой счастливый билет. Получишь образование, а с ним и дом, и достойную работу. К тому же — Фариса понизила голос до шёпота, а в её глазах заплясали озорные искорки, — младший принц тоже сейчас учится в академии. Кто знает, как всё обернётся…

Она подмигнула, и щёки Лили мгновенно залил румянец. Смутившись, девушка схватила со стола пирожок и принялась его жевать, пряча лицо.

Вернувшийся маг прервал их разговор короткой фразой: «Всё готово. Мы вылетаем».

Восторг, чистый и всепоглощающий, захлестнул Лилю. Такое она чувствовала лишь однажды, в далёком детстве, когда впервые увидела горки аквапарка. Но сейчас всё было иначе. Перед ней стоял настоящий, живой Пегас, чьи крылья отливали серебром на солнце. Он был впряжён в карету, сияющую перламутром.

И вот они уже во дворце, который был чудо как хорош: белоснежный, с высокими, изящными башнями, окнами с искусными витражами и тонкой резьбой. Вокруг благоухали цветы, и от их сладкого аромата слегка кружилась голова.

Лиля шагала по мраморной дорожке, боясь поверить, что всё это происходит с ней наяву.

Пройдя внутрь, они оказались в огромном зале. Свет, проникавший сквозь высокие витражные окна, раскрашивал пол цветными бликами. На стёклах были искусно изображены четыре стихии: бушующее пламя, вздымающиеся волны, парящий в небесах орёл и могучее древо, вцепившееся корнями в землю. В центре зала на полу был вычерчен гигантский круг, к которому от множества меньших кругов тянулись тонкие лучи. У дальней стены Лиля заметила стеллаж, уставленный тускло поблескивающими металлическими шарами.