Избранное

Эффа Артис

Избранное

Индивидуальность

Андрей проснулся и по привычке выглянул в окно. Увиденное заставило его замереть.

Что это?

Он потёр глаза руками, надеясь, что это лишь остатки сна. Но нет. За окном, словно клонированные, стояли абсолютно одинаковые деревья. Мимо проезжали вереницы безликих серых автомобилей. По тротуару шли люди, похожие друг на друга как две капли воды, мужчины и женщины, словно сошедшие с одного конвейера.

Снова потёр глаза. Сердце пропустило удар, а затем забилось часто-часто, гулко отдаваясь в висках. Картина за окном не менялась. Ладони мгновенно вспотели, по телу разлилась неприятная слабость.

Андрей на цыпочках подошёл к двери и осторожно приоткрыл её. А там Коридор изменился до неузнаваемости. Всё вокруг сияло стерильной чистотой, было безукоризненно, идеально... и совершенно бездушно. Словно он попал в рекламный буклет, а не в собственный дом.

— Ма-а-ам? — позвал он осипшим, чужим голосом.

— Иди завтракать, дорогой, — донеслось в ответ. Голос был похож на мамин, но в нём звучали холодные, механические нотки.

Андрей сделал шаг, потом резко тряхнул головой, пытаясь сбросить наваждение. Собравшись с духом, он пошёл на кухню. Там царил тот же леденящий душу порядок. Мама стояла у окна с застывшей, неестественной улыбкой. Это была она, и не она. Идеальная причёска, безупречный макияж, маникюр, будто фотомодель с обложки глянцевого журнала. На столе громоздилась неправдоподобно высокая стопка блинов, каждый идеально круглый, идеально ровный.

Андрей сглотнул. Ему стало по-настоящему страшно. Стараясь не выдать своего ужаса, он чисто механически подошёл к шкафчику, взял чашку и насыпал растворимый кофе. Три ложки сахара, немного молока, привычный ритуал в непривычном мире.

Мама всё это время стояла и улыбалась, как манекен в витрине.

«Жуть какая», — подумал Андрей, безвольно пережёвывая блин, вкуса которого совершенно не чувствовал.

— Спасибо, мам, — заставил он себя произнести.

— Пожалуйста, сын, — ответила она тем же кукольным голосом.

Взяв его тарелку и чашку, она без тени сомнения выбросила их в мусорное ведро.

Андрей пулей метнулся в свою комнату. О чудо! Здесь всё было по-прежнему: привычный беспорядок, разбросанные вещи, плакаты на стенах. Это был его островок реальности. Быстро натянув джинсы и футболку, он схватил телефон, ключи и выскочил из комнаты.

— Пока, мам, — выдавил он не оборачиваясь.

Из кухни донеслось безжизненное:

— Пока, сын.

«Что, чёрт возьми, произошло?» — этот вопрос молотом стучал в его голове.

На улице его ждала та же картина, что он видел из окна, только теперь она разрослась до масштабов целого города. Одинаковые деревья, единообразные машины, однотипные дома с рядами одинаковых окон. Навстречу ему двигался поток безликих людей: мужчин, женщин, детей.

У Андрея закружилась голова. Внезапно, как вспышка, в памяти возник обрывок вчерашнего вечера. Они сидели компанией в каком-то странном заведении, не кафе, не бар, но точно не ресторан. Их привёл туда Димка, новичок в их компании, переехавший откуда-то издалека. Вспыльчивый, драчливый, но отходчивый, он быстро стал своим. За буйный нрав к нему почти сразу прилипла кличка Бес.

Андрей вспомнил, как они болтали о жизни, о планах. Им принесли какие-то диковинные коктейли, и разговор зашёл об индивидуальности. Все горячо доказывали, как это важно, как уникален каждый человек. А он, Андрей, из-за дурного настроения начал спорить. Говорил, что всё это выдумки, люди и так похожи, и нет ничего страшного в том, чтобы стать одинаковыми.

И тут Бес посмотрел на него в упор и спросил:

— Ты уверен?

А потом поднял свой бокал: «За отсутствие индивидуальности!»

Что было дальше? Дальше Андрей не помнил ничего. Как он оказался дома? Кто его привёл? Какой сегодня день?

Андрея затрясло. Он понял, что не может идти на работу. Ему нужно вернуться туда, в то самое место. Лихорадочно напрягая память, он пытался вспомнить адрес. И, на удивление, название улицы легко всплыло в сознании.

С такой скоростью Андрей не бегал, кажется, никогда. К счастью, тот «не-бар-не-кафе» находился всего в двух кварталах. Только сейчас он заметил, что вывески всех магазинов, аптек и кафе были абсолютно идентичными. Он влетел в заведение с подозрительным названием «Стать явью».

Внутри было мрачненько, но стильно. Какое облегчение! — здесь не было и намёка на идеальность. В углу, на потёртом диване, он увидел Беса. Тот лениво потягивал коктейль и смотрел прямо на него с лукавой усмешкой.

— Привет, старик! А я тебя уже заждался.

Андрею это начало совсем не понравилось.

— Бес, что происходит?

— Присаживайся, сейчас всё объясню. Для начала успокойся. Ты спишь.

— В смысле — сплю?

— В прямом. Коктейль от Габи творит чудеса. Каждый попадает в мир своих страхов.

— Можешь говорить яснее?

— Могу. Ты боишься быть как все, раствориться в толпе. И сейчас ты именно в том мире, где твой страх стал реальностью.

— Но почему я? И кто ты такой?

— Почему ты? — Димка-Бес усмехнулся. — Потому что у тебя есть дар. Ты можешь помогать людям раскрывать их уникальность. Но ты упорно этому сопротивляешься, даже отрицать начал. А я тот, кто присматривает за такими, как ты, чтобы не наломали дров. Ты вот уже успел. Ну как тебе твой мир без индивидуальности?

Андрея начало потряхивать от страха и непонимания. Димка улыбнулся, и в полумраке бара его зрачки на мгновение вспыхнули красным огнём.

— Да не трясись ты. Никто тебя не обидит. Держи. — Он протянул Андрею бокал с таким же коктейлем. — Ты должен это выпить. Но пока будешь пить, представляй мир, в котором хочешь жить. Подумай очень хорошо! Иначе рискуешь остаться здесь навсегда

Андрей зажмурился, взял бокал дрожащими руками. Сначала в голове была пустота. Затем один за другим, стали всплывать образы.

Вот он, совсем маленький, с родителями в зоопарке. Папа объясняет, что у каждой зебры свой, неповторимый узор из полос, как отпечатки пальцев у людей. А пятна на шкуре жирафа? У каждой особи узор уникален и никогда не повторяется. И маска енота своя индивидуальная, также и у панд пятна на мордочке.

Новая вспышка. Школа. Ему нравится одноклассница Арина. Она не такая, как все: огненно-рыжие волосы, россыпь веснушек и заразительный смех.

Следующая вспышка. Институт. Дурацкая мода на «улучшения»: накачанные губы, одинаковые брови, стандартные скулы. Треть однокурсниц превратились в безликих кукол, и смотреть на них было тошно. Ярким пятном на фоне однокурсниц мелькает Арина. Всегда с улыбкой, на которую хочется ответить также улыбкой. «Девочки-губы», как он их прозвал, пытались её задевать, отпускали колкости. Но Арина лишь пожимала плечами, оставаясь собой. И на неё обращают внимание всё больше парней с курса. Андрея это бесило, злило, выводило из себя. Только сейчас, в этом сером кошмаре, он понял почему. Он влюбился в неё ещё тогда. В её непохожесть, в её свет. И если у него есть шанс всё изменить, он начнёт именно с этого. Он больше не упустит своего и признается Арине, что любит её.

Эта мысль стала якорем. Он вцепился в образ Арины, в воспоминания о разноцветном, настоящем мире. Андрей поднёс бокал к губам и сделал большой глоток.

В голове взорвался калейдоскоп красок. Мир поплыл, закружился, и Андрей отключился.

— Успел, — с облегчением выдохнул Дмитрий.

Он щёлкнул пальцами, и бар растворился в небытие.

***

Противный звон будильника вырвал его из темноты. Андрей на автомате шарил рукой по тумбочке, чтобы отключить его.

Внезапная вспышка в голове и перед глазами снова пронёсся жуткий пейзаж: одинаковые деревья, серые машины, безликие люди. Андрей рывком сел на кровати и бросился к окну. Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. Он вцепился в спинку стула, чтобы не упасть.

За окном сияло солнце. На разные голоса щебетали птицы. Старая кривая берёза приветливо качала ветвями, словно здороваясь с молоденьким, ещё тонким клёном. По дороге ехали разноцветные машины, а по тротуару спешили по своим делам совершенно разные, уникальные, неповторимые люди.

Андрей выдохнул.

Резкий звонок телефона заставил его вздрогнуть. Он посмотрел на экран. Арина.

— Привет, соня! Я скоро буду у тебя. Ставь чайник, — раздался в трубке её весёлый голос.

— Привет, Ариша.

— Всё в порядке? Голос у тебя какой-то странный.

Андрей снова посмотрел в окно, на живой, настоящий, несовершенный и прекрасный мир. Он улыбнулся.

— Всё хорошо. Всё просто замечательно. И слышишь Я люблю тебя!

Песнялюбви

Кто я? Этот вопрос не даёт покоя.

Я нечто полупрозрачное, лёгкое, словно пушинка, подхваченная ветром. Мир вокруг кажется необъятным. Как я здесь оказалась? Ответа нет. Куда мне лететь? Мой беззвучный крик тонет в пустоте.

Собственно, у меня нет даже ног, я больше похожа на амёбу. Откуда мне это известно? И снова тишина в ответ.

Неведомая сила тянет меня вперёд. Зачем? Не знаю.

Я пролетаю над полями, вдыхая медовые ароматы цветов. Скольжу над лесами, наслаждаясь пением птиц, журчанием ручьёв и свежим дыханием леса. Каждый образ кажется смутно знакомым, словно эхо давно забытого сна.

Кто же я? Куда несёт меня этот ветер?

Впереди вспыхивает радуга. Может, мне туда? Я радостно устремляюсь к ней в надежде обрести цель, но она тает в воздухе, оставляя меня в полной растерянности.

Яркое солнце заливает мир светом. Его лучи ласкают каждую травинку, каждый цветок. Весело щебечут птицы, порхают разноцветные бабочки. Хочется задержаться, раствориться в этом тепле, но неведомая сила снова влечёт меня дальше.

Вечереет. Золотой диск солнца становится алым, на прощание раскрашивая небо багрянцем. Как же это прекрасно! Мгновение — и над головой раскидывается тёмный бархат с россыпью звёзд.

«Постой!» — мысленно приказываю я себе и с удивлением чувствую, что могу замедлить полёт. Я знаю о звёздах!

Впереди мерцает что-то яркое. Огонь! Это огонь! Слышится смех, и странное, тёплое чувство заполняет меня изнутри. Внизу раскинулось озеро, по его тёмной глади бежит лунная дорожка. Стрекочут сверчки. Мелькают маленькие домики с уютными палисадниками. В окне одного из них трепещет пламя свечи.

Что-то внутри меня замирает...

Доносится тихая, красивая мелодия. Меня затягивает в дом, словно в водоворот.

В комнате на кровати лежит бледная девушка. Её волосы прилипли ко лбу, дыхание едва уловимо. Рядом сидит парень с гитарой и играет для неё. Я узнаю́ эту мелодию.

Он наклоняется к её лицу, убирает влажные пряди и нежно шепчет:

— Эллиса, не уходи! Слышишь, я играю для тебя. Спой мне, любимая!

Его глаза горят отчаянием. Он выпрямляется и кричит в темноту:

— Где же вы, Вершители, когда так нужны?! Я не отпущу её, Марена! Слышишь?!

Меня пронзает ослепительная вспышка осознания. Путь. Перерождение. Память. Вот он, смысл моего путешествия.

Я подлетаю к телу девушки. Вспышка, и меня втягивает внутрь.

Я вспомнила всё! Выбор! Мне дали выбор: прожить жизнь в любви, но как обычный человек, без магии. Или сохранить дар, но навсегда остаться без любви.

Я выбрала любовь. Я прошла свой путь, нашла его и вспомнила себя.

А где-то в своих чертогах Вершители начинают новую игру. Новая жертва выбрана. Пройдёт ли она свой Путь?

Душа парила в облаках,

Вдыхала ароматы трав

И наслаждалась тишиной

Под звёздным небом и луной.

Она запела о любви,

Что где-то ждёт её вдали!

Тоскует без неё, грустит

И шепчет:

— Где ты? Приходи!

Присев на краешек луны,

Она увидела вдали

Мерцанье ночника в окне.

Он, как маяк, путь осветил

И за собою поманил.

Душа нашла свою любовь

И вместе с ней теперь поёт!

Там места нету для тоски —

Там царство счастья и любви!

Домовой

Охтимнеченьки... Ночь, полночь. Иди уж спать! Так нет, всё сидит и сидит, по клавишам бацает. Ну что за девка! Как чем увлечётся, так за уши не оторвать. Вона все уж спят давно, а она всё клепает.

Шугануть её, что ли? Да не услышит ведь. Глаза горят, пальцы так и бегают. М-да...

Ага, зевать начала, значит, притомилась. Иди уж, горе ты моё луковое, ложись. Завтра ведь не встанешь, а детей кто завтраком кормить будет?

Ну вот, пошла, наконец-то. Айда в ванную и баиньки. Так и быть, нашлю сон спокойный да умиротворяющий, чтоб отдохнула. Как-никак, я хранитель рода. Должен же, приглядывать за неразумихой такой.

Тишина! Эх, такая редкость теперь. Вон раньше прапрабабка Арина: всех накормит, напоит, а за день-то все умаялись, смотришь, ужо сопят. И сама ложится. Вставать-то раненько: скотинку обиходить, завтрак справить, огород опять же. Только и успевал ей помогать.

А теперь, коппютеры тьфу на них, «умный дом»... Охохонюшки.

Утро вечера мудренее. Пойду всё проверю, да тоже спать лягу.

***

Настойчиво звонит будильник.

Вот что я говорил. Теперь её разбудить, это же из пушки палить надо. Сейчас я тебе пяточки-то пощекочу, будешь знать, как по ночам сидеть!

Открыла глаза, вот и хорошо. Давай, потягушки-порастушки и айда блины печь.

Не, ну что ты будешь делать, опять заснула в ванной, что ли? Ан нет, шагает, зевает, вся всклоченная. Точно пугало на огороде. Босовики того гляди по дороге растеряет.

Да что ж ты творишь-то! Соль это, а не сахар Ой, кот, кусни её, что ли, а то сейчас все блины испортит! Ага, вот так! Нечего на ходу спать. Ну-ка, кот, давай ещё разок. Ай да молодец. Теперь точно проснулась.

Смотри-ка, другое дело! Хороши блины, а аромат какой! Вон и детки сразу проснулись, каждый норовит первый блин ухватить.

Позавтракали и то ладно. Теперь всех на прогулку веди. Ну вот, причесалися, оделися, бассеньки прям. А как же иначе при таком Домовом-то? Айда и я с вами, на мир гляну. Засиделся что-то, косточки размять надо, да поглядеть, может, что новое да полезное увижу.

Тепло, хорошо. Пригожие деньки в конце лета. Солнце ласковое, словно гладит, греет. Оно, как, и дети радуются. В мячик играют, бегают, хохочут. Хорошо-то как! Детский смех силой напитывает.

В магазин, говорит, надо. То-то, конечно, яйца закончились, хлеба горбушка, да сладенького хочется. Ох уж эти сладкоежки. Только бы и ели одни конфетки, да пряники.

Да-а, времена Раньше-то всё с огорода, а на ярмарку-то больше себя показать, да гостинцев привезти. А теперь, всё в магазине. Ой, а это что за чудо фиолетовое? Пита... тьху, язык свернёшь. Правильно, нечего брать ещё отравишься. Вон глядь яблочки, какие... Наливные, точно молодильные.

Эх, ну что за девка! Набрала опять столько, что и лошадь не выдюжит, а она всё на себе прёт. Никак не отучу её от этого, артачиться.

Нагулялся на сто лет вперёд, теперь ни шагу из дома. Без дома и домовой — не домовой, вон, оно как. А дом — это место силы!

Избранный

Ехали долго. Впереди мелькнул знак с названием деревни «Весёльцы».

— Прикольное название, — устало отметила Юлька.

— Обхохочешься, — хмуро пробурчал Денис.

Он уже в который раз пожалел, что поддался на уговоры друзей ездить по деревням и собирать всякие небылицы, фотографировать и, если повезёт, то разжиться чем-то старинным.

Юлька была фотографом. Жанна работала в журнале «Невероятное и загадочное», и именно она уговорила друзей на это приключение. Денис пошёл на поводу у Ромки, которому нравилась Юлька. Да и водитель второй не помешал бы, и охрана девчонкам, как сказал Ромка. Чего греха таить, Денису просто нужны были деньги.

Только вот поездка затянулась, ничего особо сто́ящего они не нашли. Юлькины фотографии подошли бы больше журналу «Юный натуралист». А Жанна нервничала и постоянно огрызалась из-за отсутствия интересного материала, и ещё её жутко раздражал Денис.

Вот так и ехали. Всё бы ничего, но в этих дебрях связь ловила плохо, и навигатор постоянно отваливался. Вследствие чего они свернули где-то не там и сейчас плутали и пытались найти дорогу по карте.

— Странно, но на карте нет такой деревни, — Жанна подняла голову и посмотрела на друзей.

— Да быть такого не может. Карта новая, и сейчас всё через спутники уже уточнено и нанесено. Развилка, которую проезжали, была на карте. Дай я сам посмотрю.

Ромка отобрал у Жанны карту и стал изучать сам. Прошло две минуты, Ромка продолжал смотреть карту. Все притихли, ждали, что он вот-вот крикнет: «Да вот же, не здесь свернули!». Но Ромка молчал.

— Ну что там? — не выдержала Жанна.

— Да ничего! В том-то и дело, что ничего! Нет никаких «Весёлец» на карте, и вообще рядом нет населённых пунктов. Такое ощущение, что мы заехали в болота. Только странно: едем-то по хорошей дороге. Ребята, я не понимаю, что за чертовщина.

Денис остановил машину.

— Что будем делать? — вопросительно посмотрев на Жанну, спросил Денис.

— Да я, откуда знаю, — огрызнулась та в ответ.

— По-хорошему надо разворачиваться и ехать по той же дороге назад.

— А может, рискнём и доедем до этих «Весёлец»? — предложила Юля. — А то уже вечереет, и устали все. Переночуем и обратно.

Денису всё это очень не нравилось, да и его внутренний голос как будто шептал: «Уезжайте».

— Ребят, ну давайте уже доедем до этой грёбаной деревни, отдохнём и домой. Сил уже нет сидеть в машине. Готова хоть на земле лежать. Пятая точка затекла совсем, — просящим голосом сказала Юлька.

— Я не против, — ответил Ромка, больше чтобы поддержать Юльку. Ехать в непонятную деревню ему тоже не хотелось.

— Я за деревню, — вбила последний гвоздь Жанна.

— Ладно, — зло ответил Денис и завёл машину.

Ехали молча, каждый думал о своём.

— А вот и деревня, — первая произнесла Юлька.

— Смотри, вон куры бегают. Значит, не всё так страшно. Просто не нанесли её на карту, — более весёлым голосом сказала Жанна.

— Деревня, похоже, небольшая, — отметил Ромка.

— Сейчас узнаем, — ответил Денис и притормозил у первого дома.

Ребята вышли из машины и стали разминать ноги, уставшие от долгого сидения. К ним кто-то шёл. Приглядевшись, они увидели бабушку. Очень милая старушка в цветастом платке, поношенном, но чистом платье в мелкий цветочек и с повязанной шалью на пояснице.

— Здравствуйте, бабушка! — Поздоровалась за всех Жанна.

— Здравствуйте, робятки, вы отколь в наших краях? – ответила старушка.

Голос у неё был совсем не старый.

— Мы заблудились. Хотели узнать, где находимся и можно ли где-то переночевать.

— Охохонюшки. Вы в деревне «Весёльцы» Гатинского уезда.

Ребята переглянулись.

— Бабушка, а почему уезда?

— Так, милок, я, как привыкла, называю. А так-то волость, что ль, зовёте. А переночевать — у меня оставайтесь. Сейчас в деревне-то одни старики, молодёжь летом только и заглядывает. Зовите меня бабушка Агафа.

— А как же вы тут живёте? Без магазина.

— Да почто он нам, магазин. Хозяйство каждый своё ведёт, да помогаем друг другу. Привозят, конечно, дети и внуки самое нужное. А что нам, старикам, много надо ли? Пойдёмте в дом, а то темнеет сейчас быстро. Фонарей нет у нас, так что темно будет, хоть глаз выколи.

— Ох и не нравится мне всё это, — себе под нос проворчал Денис.

Ребята взяли самое необходимое из машины и пошли вслед за старушкой в дом. Дом был хоть и старый, но вполне крепкий, чистый и ухоженный.

В доме было прибрано, пахло пирогами, мятой и сухоцветами, свисающими сверху у печки. Старушка велела всем мыть руки и садиться за стол.

— Давайте, робятки, пошустрее. А то скоро стемнеет, а со свечками особо долго не посидишь.

— А разве у вас нет электричества?

— Нету, милок, нету. Сколько раз пытались провести, и всё никак. Аномальные места у нас.

— Как это? – навострила ушки Жанна. – Расскажите?

— Охохонюшки ну что ж, ладно. Раз смогли доехать. Значит, так нужно.

— В смысле? – бровь Дениса поползла от недоумения вверх.

— Вы же уже поняли, что в непростое место попали?

Ребята напряглись. Денис почувствовал, как липкий страх ползёт по позвоночнику.

— Жан, может, ну его на фиг, поедем назад? — шепнул он рядом сидящей девушке.

— А не сможете вы теперь назад — тихо ответила старушка.

— Не поняла? — немного визгливо спросила Юлька.

— Что же непонятливая такая притянула вас Гатина.

— Стоп — Ромка потёр лоб рукой. — Гатина, Гатина — так это же болото по-старому.

— Сообразительный, да только вот не совсем болото. Граница здесь в потусторонний мир. А деревенька наша издревле как пограничный пункт.

— А мы тут при чём? — устало спросил Денис.

— А вы, похоже, новая смена, робятки. Свежая кровь.

— В смысле кровь?

— Да не пужайтесь так. Чтоб крепка была граница и не пробились в наш мир тварюшки, ритуал надо провести.

Юльку начала бить крупная дрожь. Ромка приобнял её, хоть и сам был напуган и озадачен. Жанна начала нервно стучать пальцами по столешнице. Денис сердито глянул на неё, но промолчал.

— Ну что ж, бабушка Агафа, рассказывайте про ваш ритуал.

— Вот и умницы, вот и хорошо, — Агафа расправила подол платья. — Скоро ночь всех святых, в миру её так называют, да ещё и совпало с красной луной. Так, раз в сто лет бывает. В это время грань совсем истончается, и надо напитать её кровью, но не просто кровью, а остаться один на один со своими страхами. Только подходит не каждый для этого.

— А вот тут поконкретнее: что значит кровью напитать и со страхами остаться, и что значит не каждый подходит?

— Завтра отведу вас на край деревни. Там стоит изба ритуальная, чёрная, да не от копоти, а от страхов людских впитала в себя их уж столько за сотни лет. Всё в этом мире неспроста и предрешено. Вот и вы вчетвером приехали. Избранные вы.

— Что, нам всем идти придётся? — жалобно спросила Юлька, ёжась, как будто от холода.

— Да, робятки, всем придётся. Как четыре угла у избы, как четыре стороны света, да и две женщины и два мужчины.

— А если я не хочу идти? — угрюмо спросил Денис.

— На это, милок, эта ночь тебе через сон укажет ответ.

Ребята сидели притихшие. Даже всегда бойкая Жанна была поникшей.

— Утро вечера мудренее, давайте спать. Вы, хлопцы, на печку полезайте, а вы, красавицы, вон на той кровати ляжете.

Через какое-то время все улеглись. За окном усилился ветер, и ветки рябины хлестали по стеклу. Вскоре начался дождь. Под монотонный звук дождя все заснули.

Не спала только Агафа. Её пальцы отточенными движениями вязали узелки, и она что-то шептала над ними.

Денису снился кошмар, он с трудом шёл вперёд, его ноги ввязли в болоте, отовсюду доносились жутковатые звуки. С каждым шагом идти дальше становилось сложнее, дышать было тяжело от усталости и смрада болота. Вдруг что-то словно током ударило Дениса в грудь, и он заорал

Сердце бешено стучало в груди, футболка была мокрая от пота, во рту стоял привкус крови.

— Тихо, тихо, сынок, — рядом стояла бабушка Агафа и держала Дениса за руку. — Ох, милок, не просто тебе придётся, видимо, хлебнул ты горюшка уже. На-ка одень браслетик.

Она протянула Денису странный нитяной браслет со свисающими хвостиками, на которых было множество узелков.

— Что это? — хриплым голосом спросил Денис.

— Это, сынок, амулет тебе и маяк, чтоб путь нашёл обратно. Выбрали тебя в жертву силы потусторонние, но ничего, мы ещё поборемся.

Денис резко вскочил, ударившись головой о низкий потолок.

— Тише ты, — цыкнула на него Агафа.

Только сейчас Денис понял, что все спят.

— Сильный ты, а значит, и энергии в тебе много. Должен выдержать, иначе зазря всё будет, и друзей не спасёшь.

Дениса начал колотить озноб.

— Почему я?

— Тык, говорю ж сильный и горя хлебнул. Слушай, что скажу.

Денис попытался сглотнуть слюну, горло было пересохшее, и он закашлялся. Агафа покачала головой и поманила его к столу. Там стоял кувшин с молоком. Налила чашку и протянула Денису.

— Ты же уже понял, куда вы попали, и наверняка ещё в дороге ощутил тягу и некий страх?

— Да, чем ближе мы были к этому месту, тем мне всё больше хотелось обратно, и в то же время тянуло сюда. Что с нами будет?

— Этого я не могу сказать. Всё дело в твоей душе, в их душах, насколько чисты, насколько справитесь со своими страхами.

— А если не чисты и не справимся, что нас ждёт тогда?

— Тогда вы примкнёте к потусторонним сущностям, окажетесь за гранью этого мира. А там, сынок, там множится всё: и боль, и страх, поэтому жаждут они вернуться в этот мир. Но у них один путь — в подчинении чужой души. Бывало такое, что проникали, и много зла тогда происходило. Но не будем об этом. Слушай меня внимательно. Браслет на тебе — он как защита. Будут уговаривать и морок насылать, чтоб снял браслет. Узелочки — это маячки, их семь. Вспомни самое хорошее и доброе. Затем крепко сожми каждый узелок большим и указательным пальцами, закрой глаза, сосредоточься на воспоминании и выдохни его на узелок.