Последний день тишины

Возможно, Марина Сергеевна оставила какие-то записи. Возможно, она знала, что это за болезнь. И если незнакомец по телефону не лгал, то у Алисы было ещё меньше времени, чем она думала.

Они добрались до приёмной.

Павел Николаевич осторожно выглянул через стеклянную дверь.

Улица была почти пустой.

На противоположной стороне дороги стояла машина скорой помощи. Её задние двери были распахнуты. Рядом лежал человек в форме, а возле него медленно раскачивался мужчина в грязной куртке.

Мужчина держал голову опущенной.

Он стоял неподвижно, пока Павел Николаевич не коснулся дверной ручки.

Тогда незнакомец поднял голову.

Даже через стекло Алиса увидела, что его лицо было покрыто тёмными пятнами. Нижняя челюсть двигалась, словно он беззвучно пережёвывал пищу.

Мужчина посмотрел прямо на клинику.

И улыбнулся.

Павел Николаевич отпустил ручку.

— Уходим через задний двор, — прошептал он.

— Там служебный выход, — сказала Ольга.

— Другой выход. Через склад.

Они вернулись в коридор, прошли мимо кабинетов и оказались в небольшой комнате, где хранились корма, одноразовые пелёнки и упаковки медицинских расходников.

Павел Николаевич отодвинул стеллаж.

За ним находилась узкая дверь, ведущая в хозяйственный двор. Она была предназначена для доставки товаров, и зимой её почти не использовали.

Врач повернул ключ.

Дверь открылась.

Холодный воздух ударил в лицо.

Во дворе не было никого.

Они вышли наружу и заперли дверь за собой.

Алиса оглянулась на здание.

В одном из окон второго этажа стоял человек.

Он был слишком далеко, чтобы разглядеть лицо, но Алиса отчётливо видела, что он смотрит на неё.

Затем человек поднял руку и помахал.

Так махала Марина Сергеевна, когда провожала Алису в школу.

Алиса отступила.

Фигура за окном исчезла.

— Идём, — сказал Павел Николаевич.

Они вышли на соседнюю улицу.

В городе больше не было привычного утреннего шума. Магазины закрывали металлические жалюзи, автомобили стояли брошенными посреди дороги, а над крышами поднимался тонкий столб дыма.

На перекрёстке несколько человек пытались остановить проезжавший грузовик. Водитель не останавливался. Один из мужчин бросился за машиной, упал и остался лежать на асфальте.

Никто не подошёл к нему.

Алиса достала телефон.

Связи по-прежнему не было.

Она открыла переписку с матерью. Последнее сообщение от Марины Сергеевны было отправлено три дня назад:

«Не приезжай ко мне, пока я сама не позвоню. Это важно».

Тогда Алиса обиделась. Решила, что мать снова пытается отдалиться от неё, как делала уже много раз.

Теперь эти слова выглядели совсем иначе.

Она перечитала сообщение.

Потом ещё раз.

И вдруг заметила то, чего раньше не видела.

Под текстом стояло время отправки — 03:17.

Алиса нахмурилась.

Три дня назад она спала. Но сообщение появилось не ночью, а днём, когда они с матерью переписывались о покупке продуктов.

Она открыла сведения о сообщении.

Дата была правильной.

Время — нет.

Вместо 03:17 в истории переписки отображалось 15:17.

Алиса посмотрела на экран, чувствуя, как внутри медленно поднимается холод.

Она вспомнила голос девушки на остановке.

«Не отвечайте, когда они позвонят».

Затем сообщение на экране блокировки:

«ОБЪЕКТ А-17 ОБНАРУЖЕН. ПРИОРИТЕТ — ВОЗВРАТ».

Она не знала, что означает А-17.

Но теперь понимала, что происходящее не было случайностью.

Кто-то знал её имя.

Кто-то следил за ней.

И кто-то очень хотел, чтобы она открыла дверь.

---

Вечером Алиса добралась до своего дома.

Ей пришлось идти пешком почти четыре километра. Несколько раз она слышала сирены, видела военные машины и группы людей, которые двигались по улицам, не обращая внимания на окружающих.

Возле продуктового магазина лежал разбитый витринный экран. На асфальте валялись бутылки и упаковки. Ветер гонял по дороге пластиковые пакеты.

Когда Алиса вошла в подъезд, она почувствовала запах газа.

На лестнице было темно. Лампочки не горели, а лифт остановился между этажами. Кто-то кричал из квартиры на третьем этаже, требуя вызвать помощь.

Алиса поднялась пешком.

На четвёртом этаже она остановилась возле собственной двери и прислушалась.

Тишина.

Она достала ключи.

На мгновение ей показалось, что внутри кто-то ходит.

Алиса замерла.

Потом тихо вставила ключ в замок.

Дверь открылась.

Квартира была пустой.

Она вошла, включила фонарик телефона и заперла дверь на оба замка. Потом проверила окна, балкон и кухню. Всё выглядело так, как она оставила утром.

Кот сидел под столом и смотрел на неё круглыми глазами.

— Привет, малыш, — прошептала Алиса.

Она опустилась на колени и осторожно погладила его по спине. Кот прижался к её ладони и тихо замурлыкал.

Только тогда Алиса поняла, насколько сильно дрожит.

Она закрыла глаза и прижала кота к себе.

Ей хотелось плакать, но слёз не было.

Через несколько минут она заставила себя подняться. Нужно было собрать вещи, найти воду, зарядить телефон, пока оставалось электричество, и придумать, куда идти дальше.

Она достала рюкзак и положила туда документы, аптечку, фонарик, запасные батарейки, несколько упаковок еды и бутылку воды.

Потом открыла шкаф в прихожей.

На верхней полке лежал старый конверт.

Алиса не помнила, когда видела его в последний раз.

На конверте было написано её имя — аккуратным почерком матери.

Внутри лежала фотография.

На ней Алиса была совсем маленькой. Ей было, наверное, лет пять. Она стояла на берегу какого-то озера, держала в руках игрушечного медведя и улыбалась в камеру.

Позади неё находилась Марина Сергеевна.

Но рядом с матерью стоял ещё один человек.

Мужчина в тёмной куртке.

Его лицо было перечёркнуто чёрным маркером.

На обороте фотографии мать написала всего одну фразу:

«Если однажды они начнут говорить твоим голосом, найди Илью Корнеева».

Алиса перечитала надпись несколько раз.

Она никогда не слышала этого имени.

В конверте больше ничего не было.

Она перевернула фотографию и внимательно рассмотрела мужчину. Даже сквозь чёрные линии можно было различить светлые глаза и небольшой шрам возле правой брови.

Почему мать скрывала эту фотографию?

Кто такой Илья Корнеев?

И почему она должна была искать его только в том случае, если кто-то начнёт говорить чужими голосами?

Алиса положила фотографию в карман куртки.

В этот момент в квартире погас свет.

Телефон сообщил, что заряд батареи составляет семь процентов.

Она включила режим экономии энергии и направилась на кухню.

Там стояла старая радиола, которую мать подарила ей несколько лет назад. Алиса держала её скорее из сентиментальности, чем из практической пользы. Устройство работало от батареек и позволяло слушать несколько диапазонов коротких волн.

Она достала радиолу из нижнего шкафа, вставила батарейки и повернула регулятор громкости.

Сначала раздалось шипение.

Потом обрывки чужих голосов.

«…всем жителям…»

«…не покидайте…»

«…медицинские учреждения…»

Сигнал пропал.

Алиса медленно вращала ручку настройки.

На одной из частот послышался треск, затем голос мужчины:

— Если вы слышите эту передачу, не пытайтесь связаться с близкими через открытые линии. Повторяю: не используйте открытые линии связи.

Алиса приблизила радиолу к уху.

— Районы, где зафиксированы случаи имитации голосов, считаются небезопасными. Не вступайте в диалог с источником звука. Не сообщайте личную информацию. Не называйте имена.

Сигнал задрожал.

— Если вы обнаружили у себя сообщение с кодом А-17, не уничтожайте его. Не передавайте устройство третьим лицам. Не пытайтесь покинуть город через северное направление.

Алиса застыла.

Голос продолжил:

— Объект А-17 имеет первостепенное значение. Если объект находится с вами, немедленно сообщите…

Передача оборвалась.

Радиола снова зашипела.

Алиса медленно опустила её на стол.

В квартире было так тихо, что она слышала, как тикают часы в коридоре.

Потом раздался стук.

Три удара.

Тук. Тук. Тук.

Алиса повернулась к входной двери.

Кот выгнул спину и зашипел.

— Алиса, — произнёс голос из-за двери.

Это была Марина Сергеевна.

— Я знаю, что ты дома.

Алиса не двигалась.

— Доченька, пожалуйста. Мне нужно с тобой поговорить.

Голос матери дрожал. Теперь в нём слышались слёзы.

— Я не могу долго здесь оставаться.

Алиса прижала ладонь ко рту.

— Я знаю, что ты злишься на меня. Я знаю, что многое скрывала. Но сейчас у нас нет времени.

Тишина.

Затем мать тихо добавила:

— Алиса, они нашли тебя.

В замке повернулся ключ.

Алиса отступила.

Она точно знала, что не оставляла ключ в двери снаружи.

Но замок продолжал медленно вращаться.

И тогда голос за дверью произнёс совсем другие слова:

— Объект А-17. Подтвердите личность.

Алиса бросилась в спальню, захлопнула дверь и придвинула к ней тяжёлый комод.

Снаружи что-то ударило во входную дверь.

Раз.

Другой.

Третий.

Затем раздался голос самой Алисы.

— Мам, открой. Это я.

Она замерла.

Голос звучал совершенно точно, с той же интонацией, с тем же дыханием и даже с привычной лёгкой хрипотцой, которая появлялась у неё по утрам.

— Мам, пожалуйста. Я боюсь.

Алиса почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота.

За дверью её собственный голос засмеялся.

— Ну же, Алиса. Ты ведь знаешь, что мы можем подождать.

Входная дверь содрогнулась от нового удара.

А затем в квартире снова стало тихо.

Так тихо, что Алиса услышала шёпот прямо у себя за спиной.

— Мы уже внутри.

Глава 3. Цена воды

Алиса не помнила, сколько времени просидела в спальне.

Сначала она стояла у стены, сжимая в руке кухонный нож. Потом медленно опустилась на пол, прижала колени к груди и стала считать удары собственного сердца.

За дверью больше никто не говорил.

Не скребся в замок.

Не произносил её имя.

Только иногда из прихожей доносился тихий щелчок, словно кто-то осторожно проверял дверную ручку.

Алиса боялась даже дышать.

Её телефон окончательно разрядился. Радиола лежала на кухонном столе, и изредка оттуда доносилось шипение. Кот забился под кровать и не выходил, сколько бы Алиса ни звала его.

Она не знала, что означали слова «мы уже внутри».

Может быть, это была очередная уловка. Может быть, существо каким-то образом проникло в квартиру. Может быть, она просто потеряла рассудок от страха.

Последняя мысль пугала её сильнее остальных.

Алиса никогда не считала себя особенно смелой. Она могла смотреть фильмы ужасов, могла спокойно проходить ночью через пустой двор, но всегда знала, что за пределами экрана и собственной фантазии мир подчиняется определённым правилам.

Люди не возвращаются после смерти.

Незнакомцы не знают воспоминаний, о которых им никто не рассказывал.

Чужой голос не может появиться из закрытой комнаты, если его обладатель находится за тысячи километров.

Но за последние сутки все эти правила перестали работать.

Она посмотрела на фотографию, которую нашла в конверте.

Илья Корнеев.

Имя было единственной зацепкой.

Если мать оставила ей это послание, значит, она заранее предполагала, что однажды случится нечто подобное. Возможно, знала об опасности. Возможно, пыталась защитить дочь и не могла рассказать ей правду.

Алиса осторожно выглянула из спальни.

Прихожая была пуста.

Входная дверь оставалась закрытой. Комод, который она придвинула к спальне, по-прежнему стоял на месте. На полу не было ни следов, ни капель крови, ни каких-либо признаков того, что кто-то проник внутрь.

Только на внутренней стороне входной двери виднелись три длинные царапины.

Алиса подошла ближе.

Царапины были свежими. Под ними темнели тонкие полосы чего-то похожего на засохшую грязь.

Она прикоснулась к одной из них и тут же отдёрнула руку.

Поверхность была тёплой.

Не просто комнатной температуры — тёплой, словно дверь несколько часов простояла под прямыми солнечными лучами.

Алиса попятилась.

— Нет, — прошептала она. — Хватит.

Она больше не собиралась искать объяснения каждому необъяснимому событию. По крайней мере, пока не окажется в безопасном месте.

Сначала нужно было выбраться из квартиры.

Она собрала рюкзак заново, добавила туда несколько банок консервов, запасные носки, документы и небольшой складной нож. Потом достала из шкафа переноску для кота.

Кот не хотел выходить из-под кровати.

— Бус, ну пожалуйста, — прошептала Алиса. — Нам нужно идти.

Она протянула руку.

Кот зашипел, но через несколько секунд всё же позволил взять себя на руки. Алиса посадила его в переноску, закрыла дверцу и накрыла сверху полотенцем.

Теперь оставалось решить, куда направляться.

Она вспомнила предупреждение из радиопередачи: не покидать город через северное направление.

Почему именно север?

Если это действительно была инструкция от официальной службы, там могли находиться военные посты или блокпосты. Но если передача была подделкой, север мог оказаться единственным безопасным направлением.

Алиса не знала, кому верить.

Она проверила окна.

Двор был пуст. На детской площадке валялись брошенные игрушки. У подъезда стоял автомобиль с открытой дверью. На соседнем балконе развевалось полотенце, которое кто-то забыл снять перед дождём.

Обычная картина.

Слишком обычная.

Алиса решила выйти через чёрную лестницу, которой пользовались жильцы первого этажа. Там находилась металлическая дверь, ведущая к мусорным контейнерам. Если она не привлечёт внимания, то сможет добраться до главной дороги и найти транспорт.

Она надела куртку, взяла переноску и подошла к двери квартиры.

На этот раз она не стала прислушиваться.

Просто повернула ключ, открыла дверь на несколько сантиметров и выглянула в коридор.

Никого.

Она вышла, заперла квартиру и двинулась к лестнице.

На третьем этаже остановилась.

За одной из дверей плакал ребёнок.

— Мамочка, открой, — всхлипывал тонкий голос. — Мамочка, пожалуйста.

Алиса замерла.

Дверь была приоткрыта.

В щели виднелась тёмная полоса коридора квартиры. На полу лежал детский ботинок.

— Мамочка…

Алиса сделала шаг к двери.

Потом остановилась.

Она вспомнила голос из прихожей.

«Они могут знать то, чего не должны знать».

Плач продолжался.

— Мне страшно.

Алиса стиснула зубы и заставила себя отвернуться.

Она не могла помочь всем. Даже если за дверью действительно находился ребёнок, она не знала, кто ещё мог быть внутри.

И всё же, когда она спустилась на второй этаж, ей показалось, что плач изменился.

Он стал ниже.

Грубее.

И в конце каждого всхлипа слышалось едва заметное шипение.

Алиса ускорила шаг.

---

На улице её встретил холодный ветер.

Город выглядел так, словно кто-то нажал кнопку паузы посреди обычного дня. На дорогах остались автомобили, возле магазинов лежали тележки, а в открытых дверях нескольких подъездов виднелись брошенные вещи.

Вдали работала сирена.

Алиса шла вдоль домов, стараясь держаться подальше от перекрёстков. Она видела людей, которые торопливо переносили коробки в машины, и слышала обрывки разговоров.

— …закрыли мост…

— …в больнице никого не осталось…

— …говорят, военные стреляют без предупреждения…

Никто не знал, что происходит на самом деле.

Возле остановки стоял автобус с разбитым лобовым стеклом. Водительское место было пустым, а на полу салона лежал телефон с треснувшим экраном.

Алиса прошла мимо.

Вскоре она увидела мужчину, сидевшего на бордюре.

Он держал голову в ладонях. Рядом лежал раскрытый чемодан, из которого торчали детские вещи.

— Простите, — сказала Алиса. — Вы знаете, работает ли общественный транспорт?

Мужчина не ответил.

Она повторила вопрос.

Он медленно поднял голову.

— Транспорт? — переспросил он.

Его лицо было покрыто потом. На шее виднелись красные пятна, а губы пересохли до трещин.

— Мне нужно добраться до другого района, — объяснила Алиса.

Мужчина посмотрел на переноску.

— У вас кот?

— Да.

— Хорошо.

Он произнёс это слово с таким облегчением, что Алиса растерялась.

— Что хорошо?

Мужчина улыбнулся.

— Значит, вы настоящая.

Он попытался подняться, но ноги не удержали его. Мужчина упал на колени и схватился за рукав Алисы.

— Послушайте, — прошептал он. — Если услышите, что кто-то зовёт вас из темноты, не отвечайте. Если увидите знакомого человека, сначала посмотрите ему на руки.

— Почему?

Мужчина оглянулся через плечо.

— Потому что они всё ещё учатся.

Он отпустил её и пополз к чемодану.

Алиса хотела задать ещё один вопрос, но мужчина вдруг начал кашлять. Его тело согнулось, плечи затряслись.

Она отступила.

На асфальт упала капля крови.

Потом ещё одна.

Алиса развернулась и пошла прочь.

Она не оборачивалась, пока не оказалась за углом.

---

К полудню она добралась до транспортного депо.

Это был старый комплекс на окраине города: несколько ангаров, административное здание, ремонтные мастерские и длинная стоянка для автобусов. Когда-то здесь работали сотни людей. Теперь ворота были перекрыты грузовиком, а поверх металлической ограды натянули колючую проволоку.

Над воротами висела самодельная табличка:

УБЕЖИЩЕ. ВХОД ПО РАЗРЕШЕНИЮ.

За ограждением находились люди.

Кто-то переносил ящики. Несколько мужчин укрепляли ворота деревянными балками. Женщина в ярко-жёлтой куртке раздавала бутылки воды. У стены стоял старый микроавтобус, из которого выгружали матрасы.

Впервые за долгое время Алиса увидела что-то похожее на организованную жизнь.

Она подошла к воротам.

— Эй! — крикнул мужчина с вышки. — Стойте там!

Алиса подняла свободную руку.

— Я одна. Мне нужно укрытие.

— Симптомы есть?

— Нет.

— Кашель? Температура? Кровь?

— Нет.

Мужчина внимательно посмотрел на неё.

— Откуда пришли?

— Из центра.

— Там сейчас никого не должно быть.

— Я живая, как видите.

Он не улыбнулся.

— Все так говорят.

Вышка находилась слишком высоко, чтобы Алиса могла разглядеть его лицо. Она поставила переноску на землю.

— У меня кот. Я не собираюсь создавать проблемы. Мне нужно переждать хотя бы ночь.

Мужчина что-то сказал кому-то за спиной.

Через минуту к воротам подошёл другой человек — высокий, широкоплечий, с коротко подстриженными волосами и тяжёлым взглядом.

На нём была тёмная куртка с нашивкой спасательной службы.

— Имя? — спросил он.

— Алиса.

— Полное.

Она вспомнила предупреждение незнакомца по телефону.

«Никогда не говорите им своё настоящее имя».

— Алиса Воронова, — соврала она.

Мужчина смотрел на неё несколько секунд.

— Документы есть?

Алиса достала паспорт.

Он пролистал его, задержал взгляд на фотографии, затем вернул.

— Я Денис. Здесь мои правила. Если вы больны, мы не можем вас оставить. Если вы здоровы, вам дадут место на ночь. Работы много, еды мало, вода по расписанию. Никаких драк, никаких попыток вскрыть склад. Кто нарушает правила, тот уходит.

— А если уходить некуда?

— Тогда не нарушайте правила.

Денис кивнул охраннику.

Ворота открылись ровно настолько, чтобы Алиса могла протиснуться внутрь.

Первое, что она почувствовала, — запах дизельного топлива, мокрой одежды и дешёвого супа.

Второе — взгляды.

Люди смотрели на неё с недоверием. Кто-то откровенно разглядывал её рюкзак. Женщина возле микроавтобуса заметила переноску и подошла ближе.

— Кот? — спросила она.

— Да.

— Животные разрешены, если не проявляют агрессии. У нас есть отдельная комната для них.

— Спасибо.

Женщина кивнула.

— Вера Леонидовна. Я врач.

Она произнесла это так, словно слово «врач» всё ещё имело прежнюю силу.

Вера была невысокой, с седыми волосами, собранными в тугой пучок. На ней был старый серый свитер и белый халат, испачканный в районе карманов. Лицо казалось усталым, но глаза оставались внимательными.

Она посмотрела на Алису, затем на переноску.

— Сколько времени вы были в городе?

— Всё утро.

— С кем контактировали?

— С людьми на остановке. Потом с коллегами.

Вера едва заметно напряглась.

— На какой остановке?

Алиса назвала улицу.

Врач опустила взгляд.

— Что случилось?

— Женщина потеряла сознание. Кашляла кровью. Потом…

Алиса замолчала.

— Потом что?

— Она умерла.

Вера медленно выдохнула.

— Как она выглядела?

Алиса описала светлое пальто, серую кожу, тёмные пятна вокруг рта.

Вера не перебивала.

Но когда Алиса закончила, врач задала вопрос, которого она совсем не ожидала.

— Она назвала ваше имя?

Алиса почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Почему вы спрашиваете?

— Потому что некоторые из них делают это перед смертью.

— Некоторые?

Вера посмотрела в сторону административного здания.

— Здесь не место для таких разговоров.

— Тогда где?

— В медицинском блоке. Через час.

Она повернулась, собираясь уйти, но Алиса схватила её за рукав.

— Подождите. Вы знаете, что происходит?

Вера посмотрела на её руку.

Алиса сразу отпустила.

— Извините.

Врач долго молчала.

— Я знаю, что мы не должны открывать ворота после наступления темноты. Знаю, что нельзя доверять голосам снаружи. И знаю, что если кто-то произнесёт имя человека, которого вы потеряли, нужно сделать всё возможное, чтобы не ответить.

— Почему?

Вера впервые посмотрела ей прямо в глаза.

— Потому что иногда они произносят имя не для того, чтобы вы их услышали.

Она сделала паузу.

— А для того, чтобы убедиться, что вы их слышите.

---

Алисе отвели место в бывшей комнате отдыха водителей.

Вдоль стен стояли раскладушки. Между ними натянули простыни, создавая подобие перегородок. На полу лежали рюкзаки, пластиковые контейнеры и коробки с одеждой.

Здесь находилось около двадцати человек.

Одни спали, другие тихо разговаривали. Несколько детей сидели возле окна и собирали из картонных коробок игрушечный город.

Алиса поставила переноску рядом с раскладушкой и открыла дверцу.

Кот осторожно высунул голову, понюхал воздух и выбрался наружу. Он обошёл комнату, а затем запрыгнул на одеяло.