Читать книгу Площадь оружия (Эдуард Николаевич Веркин) онлайн бесплатно на Bookz (2-ая страница книги)
Площадь оружия
Площадь оружия
Оценить:

5

Полная версия:

Площадь оружия

Председатель не возражал, Рихтер тоже, Люта слушала, Хиггис, кажется, нет. Сайто говорил, Веслов старался не думать, не получалось.

«Отражение, бездна», умелый фастлит. К столетию событий на «Дельфте» группа энтузиастов готовит реконструкцию событий. Артисты путем жребия распределяют роли, на Изола-Панареа строится приближенная к оригиналу копия станции, реконструкторы задолго до реализации переселяются на остров и начинают вживаться в схему: изучают (отчасти, проживают) биографии героев, вникают в их научные труды, воспроизводят черты характера и внешность.

Участники рассчитывают воссоздать последний опыт Сойера и Дель Рея, разумеется, без его технической части и без финала. Подготовительный период занимает около года, команда добивается наибольшего сходства, в означенный час посторонние покидают остров, актеры погружаются в макет станции, реконструкция начинается. Происходящее тщательно фиксируется, ведутся дневники, пишутся отчеты.

Участники живут на станции полгода, время синхронизации приближается, напряжение растет. Для успеха реконструкции важно, чтобы задействованные в ней лица не выходили из образа, старались точно воспроизвести нервозную атмосферу легендарного опыта. Задача нетривиальная – актеры постановки не могут окончательно избавиться от послезнания, сообщающего реконструкции отчетливый драматический оттенок. Координаторы, дистанционно наблюдающие за опытом, отмечают, что напряжение не просто нарастает, но зачастую выходит за рамки реконструкции. Все чаще постановка научных дискуссий перетекает в искренний скандал, прорываются подлинные эмоции; более того, реконструкторов терзают тревожные и сложные сны, мучительные дежавю, всплывающие из других дежавю, некоторые мысли воспринимаются ими как чужие, посторонние.

Внезапно случается то, что было сложно представить, – в округе начинают гибнуть птицы, и выясняется, что умирают не только птицы – все, обладающие крыльями: стрекозы, кузнечики, бабочки.

Организаторы реконструкции не озадачены – испуганы. Неуместный розыгрыш, безумие, провокация или реальность сдалась под натиском творческой самоотверженности? И как быть дальше, что делать, если участники, повинуясь назначенным ролям, неотвратимо приближаются к страшному финалу?

Веслов тряхнул головой, задержал дыхание, через минуту вдохнул и выпил воды. Пройдет пятьдесят лет, и случившееся на Бенедикте реконструируют на острове, вытянутом с севера на юг, истина воссияет, Сайто прав, надо сохранить. Кто-то достанет из фетрового цилиндра Веслова, кто-то Хиггиса, Арину, Кошкина, нас.

Веслов улыбнулся.

– Реконструкция позволит выявить то, что мы, вероятно, упускаем, – продолжал Сайто. – А в том, что мы упускаем, я не сомневаюсь – наше внимание невольно приковано к событиям второго августа…

Иссечение Кошкина, неплохо.

– …В то время как эти события – отнюдь не финал драмы! Настаиваю – не финал!

Сайто приложил палец к кварцевой пирамидке.

– Чтобы быть готовым, надо понять причину катастрофы!

Бенедикт не получается игнорировать, подумал Веслов. Слишком громко.

Рихтер не спорил.

Сайто продолжил.

– Хочу также предостеречь присутствующих – во всяком случае, непосредственных участников разбирательства – от неизбежного соблазна параллелей. Скажу прямо – катастрофа на Бенедикте и события на Регене не связаны. Это мое мнение и мнение большинства членов Совета, не стоит множить сущности, будем конструктивны.

Когда они разговаривают слишком долго, теряешь, думал Веслов. Пытаешься уйти, думал Веслов.

Рихтер спорил.

– Я догадываюсь, к чему клонит достопочтимый Сайто! – Рихтер кособоко поклонился, чуть переигрывая. – И в какую именно сторону он рассчитывает направить расследование – это я тоже прекрасно вижу! По мнению Сайто, финал нам еще предстоит! А причина трагедии – так называемое молчание драг, верно?! Вот главный, по мнению уважаемого Сайто, вопрос! Не так ли?

Сейчас все смотрят на эту пирамидку, думал Веслов. Откуда она… Все смотрят и вспоминают, где они ее видели. Где-то ведь видели.

– Общественный цензор прав, – сказал Сайто. – Я считаю, что Комиссии действительно следует обратиться к феномену молчания драг.

Сайто положил ладонь на кварц. Лига вариативной неизбежности?

– Если феномен молчания действительно имел место, то этот феномен требует внимания в первую очередь, – повторил Сайто. – Надеюсь, мне не нужно объяснять собравшимся, почему? Что может крыться за этим молчанием?

Сайто придавил. Рихтер промолчал.

Веслов обвел 1 третьим кружком.

– Мы, собравшиеся здесь, займемся причинами, экспедиция, работающая на Восточном, окончательно определится со следствиями, – продолжал Сайто. – Кстати, не уверен, что возможностей этой экспедиции достаточно. Поэтому я ходатайствовал перед Советом об отправке на Бенедикт постоянной миссии, о чем довожу до вашего сведения.

Кажется, это метеорит, вспомнил Веслов.

– Чтобы полнее изучить обстоятельства произошедшего, всесторонне.

Сайто носит с собой кусок стеклянного метеорита, когда-то убившего собаку, таких в истории Земли всего два.

– А что вы собрались изучать столь всесторонне, уважаемый Сайто? – дерзко спросил Рихтер. – На острове не осталось ничего!

Метеорит убил собаку в Египте. Получился бы прекрасный хаул. Уже был прекрасный хаул, Веслов вспомнил.

– Ничего! Четыре дня назад я демонстрировал присутствующим материалы видеорегистрации, уважаемый Сайто отсутствовал на заседаниях, думаю, ему будет небезынтересно познакомиться…

– Спасибо, я знаком с материалами, – перебил Сайто. – Однако это…

– Остров Восточный теперь глазированная тарелка, покрытая полуметровым слоем пепла и пемзы! – продолжал Рихтер. – Терраформер «Ворга» превращен в облако обломков, размер которых не превышает трех дюймов! И большая часть этих обломков успела сгореть в атмосфере планеты. Сателлит «Заря» серьезно поврежден. К счастью, он разрушен не настолько, чтобы мы не могли составить представление о случившемся.

Сайто был терпелив.

– Так есть ли смысл посылать к Бенедикту дополнительную миссию? – спросил Рихтер. – Может, повременим и для начала выясним, почему о так называемом молчании нам рассказывают только координатор Хиггис и свидетель Веслов и, вообще…

– Кошкин тоже рассказывал! – воскликнул Хиггис. – И он не отдавал приказа об ударе! Сайто, вы же знаете!

– И вообще – было ли это молчание?! – закончил Рихтер.

– Протест! – крикнула Люта. – Протест, позор, провокация!

В ответ Рихтер щелкнул себя по носу, Люта приняла вызов и тоже щелкнула себя по носу. Грепплинг. Веслов представил, как Люта дожидается Рихтера в холле зала заседаний, как они ломают друг другу руки.

– Я прекрасно знал Кошкина, – сказал Сайто. – В какой-то мере я считаю его своим учеником. Так вот, смею заверить присутствующих – Лавр Кошкин никогда не отдал бы подобный приказ без веских причин.

– Лавр вообще не отдавал приказа! – повторил Хиггис.

Метеорит воздействовал на собаку.

– Более того, я опасаюсь… вернее, я уверен, что между приказом Кошкина и молчанием драг есть прямая связь, – сказал Сайто.

Имя ей было Мууц.

– Не доказано! – крикнул Рихтер. – Домыслы!

Было.

Шум. Люта стучала кулаком, Рихтер демонстративно хохотал, Председатель ударил в гонг, раз, несколько раз.

– Давайте возьмем себя в руки! – призвал Председатель. – Возьмем и продолжим работу!

Шум затих.

– Предлагаю продолжить опрос свидетелей, – сказал Председатель. – Иначе мы не сдвинемся с мертвого места.

Сайто повел рукой, Председатель продолжил.

– Вчера, перед тем как отправиться на перерыв, мы собирались опросить Арину Перову, постоянного медика кластера «Юта». Арина?!

Арина поднялась.

– Цензор? – Председатель взглянул на Рихтера.

Рихтер не торопился, перебирал бумаги, тянул. Арина ждала. Сайто ждал. Председатель кашлянул.

– Арина, хочу спросить вас как опытного специалиста… – Рихтер не отрывался от бумаг. – Вы можете однозначно утверждать, что свидетели, а именно координатор Хиггис и посетитель Веслов, оставались в психической адекватности, в частности первого и второго августа? Вы ведь встречали Хиггиса второго августа? Во время эвакуации с острова?

Арина не ответила.

– Ну, хорошо, – сказал Рихтер. – Оставим пока август, это после. Итак… Свидетель Веслов и координатор Хиггис утверждают, что, как выразился мэтр Сайто, «феномен молчания» наблюдался на острове Восточном вплоть до воздействия «Ворги». При этом, насколько я понял, сотрудники Института Кибернетики, операторы эвристических комплексов, технические работники – строители, инженеры, наладчики, прочий персонал кластера – про этот феномен не могут сказать ничего определенного. Поведение старшего координатора Кошкина им тоже не показалось ненормальным…

Арина слушала.

– Вы, насколько я понимаю, в силу своих профессиональных обязанностей встречались с коммандером Кошкиным практически ежедневно?

– Совершенно верно, – сказала Арина.

– И как бы вы охарактеризовали его состояние?

– Хроническое утомление, стресс, вероятно, состояние, пограничное с депрессией. Хочу отметить – это, к сожалению, специфика работы с драгами, практически у всех машинистов отмечаются подобные симптомы.

– Хорошо, мы это примем к сведению… И что же на фоне хронического утомления и пограничной депрессии коммандер Кошкин говорил про молчание драг? Или, может, вы наблюдали это молчание непосредственно?

Рихтер сделал вид, что ставит пометки, на Арину не смотрел. Сайто вглядывался вглубь кварца, Веслов подумал, где второй метеорит, убивший собаку? Кажется, это случилось в Ирландии.

– Как я написала в отчете, коммандер Кошкин упоминал про молчание драг, однако лично я его не наблюдала.

Арина задумалась, продолжила:

– Странно, что цензор Рихтер не знаком со спецификой эвристических сцепок. К ним не допускают посторонних, так что я даже при желании не могла наблюдать это молчание непосредственно.

Забавно, если и второй метеорит у Сайто. И имя ей было Ллойд. Забавный бы хаул получился.

– Так что в данном вопросе мои показания ценности не заслуживают, – сказала Арина. – Я не могу ни подтвердить, ни опровергнуть «молчание драг». В это время у меня было немало сугубо медицинских забот, насколько вы знаете.

– Да, разумеется. Спасибо, Арина, примерно это я и думал услышать – не слышали и не видели…

Рихтер перекладывал лежащие перед ним листы, вчитывался, поднося к носу.

Арина села.

Перед тем, как отправиться на заседание Комиссии Сайто размышляет, какой метеорит взять с собой сегодня, тот, что убил Мууца, тот, что убил Ллойда, Египет или Ирландия. Привычка, сама по себе вызывающая вопросы. Рихтер продолжил:

– Между тем, по крайней мере, две из двадцати двух эвристических машин, в частности девятнадцатая и двадцатая драги, находились в нерабочем состоянии. Это следует из показаний администратора Хиггиса, который переживал ситуацию, так сказать, вблизи. Свидетель Веслов, следует отметить, тоже лично молчание драг не наблюдал.

Веслов кивнул. Хиггис продолжал сидеть, поставив подбородок на сжатые кулаки, иногда смотрел в сторону туманной и дождевой стены. И Веслов смотрел в том же направлении.

Бенедикт. Край, где небо по утрам заглядывает в окна. Гравитация плюс, на Земле слишком легко, настолько, что Веслов первое время невольно искал подходящие скобы.

– Итак, на момент воздействия «Ворги» девятнадцатая драга много дней находилась в состоянии разрыва контакта с оператором. Молчала. Это утверждает координатор Хиггис.

– Рихтер, вы повторяетесь, – заметил Председатель. – Вы сами говорили про время, у нас его не так много.

– Извините, но в данном случае это необходимо. Члены комиссии, как верно заметила Перова, должны представлять хотя бы в общих чертах механику кластера «Юта». В соответствии с правилами драги работают автономно, но результаты работы ежедневно копируются на резервные м-блоки, а также отправляются на накопители сателлита «Заря», коммандер Хиггис, все правильно?

– Да, так и есть, – сказал Хиггис.

– А позже к молчанию присоединилась и двадцатая драга?

– Верно…

– Однако, согласно данным, полученным с сателлита «Заря», указанные эвристические комплексы исправно выходили на связь и передавали данные, три раза в сутки. Равно как и прочие. Вплоть до воздействия.

Веслов ожидал.

– Это невозможно, – сказал Хиггис. – Этого никак не может быть, я докладывал – и повторяю при всех! Они молчали! Драги молчали!

– То есть вы хотите сказать, что Том Зелакс, а затем и координатор Кошкин каким-то образом фальсифицировали передаваемую на «Зарю» информацию?!

Хиггис заволновался сильнее. Бедный Хиггис. Там, на мостике «Проказы», кричал, требуя дождаться опоздавших, они успеют, плакал. Веслов вспомнил, вздрогнул, словно стараясь сбросить, нет, не забыть, экстренный старт, было больно. Машины звездолета скручивали гравитационные спирали, в голове сжималась круглая скрежещущая пружина, мир ежесекундно гас и вспыхивал снова, реальность дробилась и корчилась, и Веслов корчился, выдох. Полторы миллисекунды. Орбита.

– Это невозможно! – сказал Хиггис. – Невозможно!

Невозможно представить.

– Невозможно… – произнес Рихтер с сочувствием.

– Невозможно! – крикнула Люта.

Уходя от скорого огня, звездолет прыгнул на четыреста километров, пружина расправилась, Веслов потерял сознание.

Воздействие.

– Я абсолютно согласен с уважаемым мэтром Сайто! – цензор поклонился. – Предполагаемый феномен, вероятно, требует изучения! Но спешу напомнить – в нашем распоряжении нет ни одного доказательства существования этого феномена. О нем мы знаем лишь из показаний Хиггиса и показаний Веслова. И Веслов, как мы слышали, непосредственно не наблюдал это так называемое «молчание», о нем он узнал со слов Кошкина и Хиггиса. Так ведь?

– Так, – ответил Веслов.

Рихтер продолжил.

– Вопросы, которые неприятно задавать… Если проблема, как вы говорите, «феномена молчания» существовала, то получается, старший координатор Кошкин все же фальсифицировал массив данных, передаваемых с эвристических комплексов…

– Прекратите! – воскликнула Люта.

Рихтер сбился.

Хиггис скреб ногтем по столу.

Рихтер продолжил.

– Можем ли мы утверждать, что воздействие «Ворги» не должно было скрыть результаты иной – не понятной нам деятельности?!

– Позор!

Крикнула Люта.

– Цензор Рихтер, давайте мы не будем приписывать коммандеру Кошкину злонамеренные мотивы, – попросил Председатель. – Подтверждений этому у нас нет, и думать подобным образом мы не имеем права. Я не сомневаюсь, что Кошкин, равно как и другие участники инцидента… не более чем жертвы непреодолимых обстоятельств.

– Согласен, – улыбнулся Рихтер. – Предполагать злонамеренные мотивы в наши дни нелепо. Но только на первый взгляд! Ведь то, что нелепо на Земле, совершенно иначе выглядит на дальних границах ойкумены…

– Мы не в праве предполагать злонамеренные мотивы! – твердо повторил Председатель. – Не в праве! Да, цензор безусловен – эвристика практически уничтожена. Отрасль отброшена назад на десятки лет, может, больше. Сейчас на Бенедикте работают ведущие кибернетики, но уже ясно, что мы столкнемся с серьезнейшими последствиями, не исключено, что со значительным регрессом. На создание кластера «Юта» потребовались десятилетия, и вот…

Председатель замолчал.

– И, к сожалению, мы вынуждены констатировать, что катастрофу… то есть инцидент невозможно измерить категориями ресурса или отложенного ущерба, здесь прав уважаемый Сайто…

Перерыв. Веслов хотел перерыва. Спираль в голове, он прошел все полагающие обследования, еще там, на орбите Бенедикта, перед вектором к Земле обследовали всех, не нашли ничего, но ощущение улитки, шевелящейся в темени, не оставляло.

– Хочу напомнить, что до сегодняшнего дня комиссия ограничивала слушания исключительно предварительным анализом ситуации, возникшей на Бенедикте, и выработкой процедуры, наиболее подходящей для возложенной на нас миссии. Это вызвано как фрагментарностью информации, так и временным отсутствием экспертов, способных дать оценку фактам. Однако мы начинаем рассмотрение вопросов по существу.

Перерыв, Веслов хотел перерыва.

– Когда именно Лавр Кошкин отдал приказ об эвакуации и как точно он был сформулирован? – спросил Председатель. – Хиггис, может быть, вы?

Веслов уронил карандаш на пол.

– Утром второго августа по абсолютному календарю? – уточнил Председатель.

– Но я же повторял это много раз… Да, утром второго!

Ответил Хиггис. Председатель добавил:

– Хочу предупредить присутствующих, что на обнародование некоторых деталей событий второго августа действует этическое исключение, связанное с соображениями медицинского характера.

Арина кивнула. Рихтер кивнул.

– Нам интересно было бы узнать, что произошло утром второго августа без исключений, – тут же объявил Рихтер. – Надеюсь, что непосредственные участники событий проявят открытость и сознательность землян и сами расскажут о произошедшем в рамках персональных инициатив.

– Они не обязаны это делать!

Заявила Люта.

– Коммандер Хиггис, повторите, пожалуйста, – попросил Председатель.

Хиггис тер щеку.

– Утром второго числа Лавр Кошкин объявил чрезвычайную ситуацию и, пользуясь имеющимися у него полномочиями, начал экстренную эвакуацию. Персоналу и прочим лицам, находящимся на острове Восточный, было приказано оставить места пребывания и, используя все доступные средства, включая ховеры, прибыть к стартовому комплексу «Проказы Кастора». Эвакуация…

– Достаточно! – взмахнул рукой Рихтер. – Вынужден перебить уважаемого свидетеля, поскольку должен обратить внимание комиссии на ряд важнейших открывшихся обстоятельств!

Хиггис растерянно поглядел на Председателя.

Председатель был терпелив.

– Итак, у нас теперь есть расшифровка регистраторов сателлита «Заря» за первое августа, – объявил Рихтер. – Разумеется, в части, касающейся интересующих нас событий… итак, в течение первого августа старший координатор кластера «Юта» Лавр Кошкин, используя личный допуск и персональный терминал, сорок три раза обращался к компьютерам сателлита «Заря», запрашивая данные геосканирования острова Восточный.

Рихтер обернулся к Хиггису.

– Как вы объясните это?! – спросил Рихтер. – Сорок три раза!

– Я объяснял, – ответил Хиггис. – Это подробно изложено в моем отчете.

Страница двадцать восемь.

– Кошкин последние дни не расставался с личным терминалом, постоянно запрашивал данные приборов георазведки «Зари», – говорил Хиггис. – Это могут подтвердить многие. И я изложил, почему он это делал. Что именно его беспокоило… все есть в отчете! Я утверждаю, что между показаниями приборов «Зари» и объявлением эвакуации есть прямая связь…

Рихтер перебил снова:

– Прямая связь?! О какой связи вы говорите?! Данные геосканирования, полученные со спутника, указывают на то, что на Восточном не происходило ничего! Приборы в эти дни показывали незначительные колебания параметров в пределах нормы! Нормы, Хиггис! Как вы объясните это?!

– Возможно… – Хиггис смутился. – Это какая-то ошибка. Накопители «Зари» повреждены… или… или это влияние…

Хиггис замолчал.

– Прошу вас, Хиггис! Вам же самому стыдно! Имейте уважение к собравшимся! Постарайтесь воздержаться от своих нелепых сказок! Нам достаточно сказок!

Рихтер обернулся к Веслову.

– Ведь достаточно?

Веслов почувствовал, что зал стал меньше, стены словно сдвинулись, стали давить, и потолок навис, и прозрачная линза на краю водопада задрожала…

Веслов поднялся с места.

– Возможно, вы попросту боитесь признать, что показания Ланцелота Хиггиса правда, – сказал Веслов.

Рихтер.

– Хочу напомнить, что свидетель Веслов не имеет научной степени в области кибернетики, являлся преподавателем искусствоведения и профессиональным, если так можно выразиться, хаулером…

Веслов не сомневался в том, что случится дальше. Рихтер перевернул страницу и с заметным удовольствием добавил:

– Кроме того, свидетель Веслов является автором…

– Не доказано! – выкрикнула Люта. – Голословно!

Иссечение.

– Предполагаемым автором, – исправился Рихтер. – Небезызвестного и в чем-то скандального компендиума «Шиншилла блед»…

Рихтер сделал паузу.

Смешок, но, пожалуй, неуверенный, отсмеялись.

Веслов ждал этого, но не опасался, ему было все равно.

– «Шиншилла блед», – повторил Рихтер разочарованно. – Да, что тут сказать…

Председатель промолчал.

– Это не делает показания Веслова ничтожными! – воскликнула Люта. – Прошу отметить, что попытка цензора обесценить свидетельства Веслова выглядит по меньшей мере непрофессионально!

– Полностью разделяю, – сказал Председатель. – Увлечения свидетеля есть его частное дело и никоим образом не кидает на него тень как на землянина. Впредь прошу цензора Рихтера быть корректным в попытках обобщений.

Рихтер усмехнулся. Веслов ждал. «Шиншилла» ерунда, все давно отсмеялись, Рихтер подбирается к главному, нет сомнений.

К показаниям Хиггиса.

– Принимаю, – согласился Рихтер. – Приношу извинения свидетелю Веслову за необоснованные домыслы, у меня действительно нет доказательств, что он автор «Шиншиллы». Но тем не менее игнорировать вопрос о степени необходимости присутствия свидетеля Веслова на Бенедикте я, как цензор Комиссии, не могу.

– Землянин имеет право находиться в любой точке ойкумены! – заявила Люта. – Не исключая Бенедикт! Насколько я знаю, это планета Института Кибернетики, а не застенок!

«Застенок», это сильно. Зал вдохнул. Люта поднимает, теперь следует ждать Рихтера.

Показания Хиггиса, страница двадцать восемь.

– Попрошу не использовать негативную лексику! – возмутился Рихтер. – Общественный голос не должен вести себя провокационно!

– Общественный голос – примите к сведению…

Веслов оглядывал зал.

Сайто. Люта. Хиггис. Облака, вокруг облака.

– Коммандер Хиггис, как вы объясните факт присутствия в кластере «Юта» свидетеля Веслова? – спросил Рихтер. – На закрытой территории Института Кибернетики?

– Свидетель Веслов был приглашен оператором Томом Зелаксом, – ответил Хиггис. – С целью консультаций. Допуск получен. И остров Восточный не закрытая территория… был то есть…

Ловушка. Яма. Иссечение.

– Спешу сообщить, что последнее обращение оператора Томаса Зелакса в приемную Мирового Совета зарегистрировано семь лет назад, – сообщил Рихтер. – Оператор Зелакс просил открыть временный допуск на Бенедикт для своей жены Магды в связи с семейной необходимостью, доступ был одобрен. С тех пор оператор Зелакс в Совет не обращался ни разу. Допуск свидетеля Веслова оформлен по обращению старшего координатора Кошкина.

Председатель листал бумаги.

– Может, кто-нибудь объяснит, к чему вся эта казуистика?! – вопросила Люта. – Разумеется, оператор Зелакс не лично обращался в Совет, он не мог надолго отлучаться от драг! Арина права – цензор Рихтер, похоже, не имеет и приблизительного представления о том, что такое эвристические драги…

– Общественный голос…

– Вы препятствуете общественному голосу! – неожиданно и чрезвычайно взвизгнула Люта. – Возмутительно!

Системный грепплинг vs фамилиен кунст. У Люты есть шансы, от ее громкости Рихтер заметно вздрогнул.

– Манипулятор! – продолжила вопить Люта. – Шулер!

Сайто механически поднял руку, устало, включая лишь переднюю дельту, словно сверху тянули за нить, привязанную к запястью, заметил Веслов.

Тишина.

– Мне кажется, мы не до конца осознаем случившееся, – сказал Сайто. – И мы здесь не для того, чтобы выяснять степень вины коммандера Кошкина: это бессмысленно, непродуктивно – и в итоге опасно. Мы собрались, чтобы понять причины произошедшего. Отнюдь не следствия – причины, друзья мои, причины! А вы, уважаемый цензор, чересчур увлекаетесь формальной стороной дела.

– Вот именно! – подхватила Люта. – Я отмечаю, как кто-то стремится превратить трагедию в водевиль! А это не водевиль…

– Поддерживаю уважаемого Сайто, – слегка поклонился Рихтер. – И, по его настоянию, перехожу к главному – именно к причинам. По которым несколько землян лишились жизни, а Земля – интеллектуальных систем высшего превосходства… впрочем, ладно. Хочу снова обратиться к коммандеру Хиггису, разрешите?

Председатель кивнул.

– И, к сожалению, вынужден снова поднять перед Комиссией вопрос о допустимости показаний его как свидетеля.

Ну вот, подумал Веслов. Теперь по-настоящему.

– Я, как и прочие члены Комиссии, внимательно ознакомился с показаниями свидетелей уничтожения острова Восточного, несколько раз прочитал… и, как и остальные, испытал серьезнейшие сомнения в адекватности коммандера Хиггиса.

– Голословно!

bannerbanner