Символ тишины

Юки сидела в кресле, скрестив ноги, и смотрела на экран.

Перехваченные данные мерцали перед ней – фрагменты переписки между ЕКА и NASA, выловленные из защищённого канала связи. Это было незаконно, конечно. Очень незаконно. Но Юки давно перестала обращать внимание на такие мелочи.

Информация принадлежит всем. Те, кто её скрывает, – враги.

Это был её манифест. Простой, ясный, не требующий оправданий.

«Кеплер-442» – слово повторялось в переписке слишком часто. «Протокол карантина информации» – ещё чаще. «Уровень угрозы» – трижды. «Доктор Чэнь» – дважды.

Юки не знала, кто такая доктор Чэнь. Но собиралась узнать.

Она открыла новое окно, запустила поиск. Лина Чэнь, гравитационный астроном, LIGO-3, Женева. Публикации – немного, все по узкой специализации. Фотография – азиатские черты, короткие волосы, серьёзный взгляд. Глухая от рождения – этот факт Юки нашла в старом интервью.

Интересно.

Глухая женщина, работающая с гравитационными волнами. И её имя – в секретной переписке космических агентств.

Юки откинулась в кресле, потянулась. Мышцы ныли от долгого сидения, но это было неважно.

Что-то большое происходило. Что-то, что пытались скрыть.

Она собиралась выяснить – что.

Юки Танака была хакером с четырнадцати лет.

Это началось случайно – или так казалось тогда. Скучный вечер, родители на работе, компьютер с доступом в интернет. Она хотела посмотреть фильм, который ещё не вышел в Японии. Нашла торрент, скачала, посмотрела.

А потом задумалась: а что ещё можно найти?

В шестнадцать она взломала базу данных своей школы. Не для того, чтобы изменить оценки – просто чтобы посмотреть, получится ли. Получилось.

В восемнадцать – серверы местной полиции. Отчёты о преступлениях, внутренние документы, переписка следователей. Ничего особенного – мелкие кражи, семейные конфликты, один случай мошенничества. Но сам факт доступа был опьяняющим.

В девятнадцать она анонимно опубликовала алгоритм, который ускорил обработку данных LIGO-3 втрое. Учёные по всему миру использовали его, не зная, что автор – японская девочка без высшего образования.

В двадцать один она создала «Прозрачный мир» – сеть активистов, которые верили в то же, что и она. Информация принадлежит всем. Секреты – это власть. Раскрытие секретов – это справедливость.

Сейчас ей было двадцать шесть. За спиной – десятки взломов, сотни утечек, тысячи гигабайт данных, которые правительства и корпорации хотели бы держать в тайне. Её искали Интерпол, ФБР, китайская госбезопасность. Не нашли.

Юки была осторожна. Юки была умна. Юки знала, как оставаться невидимой.

И сейчас она смотрела на слово «Кеплер-442» и чувствовала знакомый зуд в пальцах.

Здесь было что-то большое.

Следующие недели Юки провела в охоте.

Она не атаковала напрямую – это было бы глупо. Серверы ЕКА и NASA были защищены лучше, чем что-либо, с чем она сталкивалась раньше. Прямой взлом был бы самоубийством.

Вместо этого – боковые подходы.

Люди. Люди всегда были слабым звеном.

Юки составила список сотрудников LIGO-3. Сто сорок семь человек, от директора до уборщиков. Каждого проверила: социальные сети, финансовые записи, личная переписка – всё, до чего могла дотянуться.

Большинство были чисты. Скучные учёные с скучными жизнями: работа, семья, отпуск в Альпах.

Но несколько человек выделялись.

Техник по имени Жан-Пьер, который жаловался на низкую зарплату в чате с друзьями. Администратор Клара, которая три месяца назад развелась и была уязвима. Молодой аспирант Марко, который публиковал в соцсетях фотографии с рабочего места – включая экраны с данными.

Юки начала с Марко.

Он был самым лёгким. Она создала поддельный профиль – девушка из Милана, интересуется астрофизикой, случайно нашла его страницу. Они переписывались неделю. Марко был рад вниманию, рад возможности поговорить о своей работе.

«Чем ты занимаешься?» – спрашивала она.

«Анализ данных. Звучит скучно, но на самом деле это круто».

«А что анализируете?»

«Гравитационные волны. Колебания самого пространства-времени».

«Вау. А что-нибудь интересное находили?»

Пауза. Долгая пауза.

«Не могу об этом говорить».

Юки улыбнулась. Это было именно то, что она хотела услышать.

К июню у неё было достаточно информации, чтобы понять масштаб.

Что-то нашли в данных Кеплер-442. Что-то настолько важное, что правительства трёх десятков стран были вовлечены в обсуждение. Что-то, что требовало «протоколов карантина информации» и «оценки угрозы планетарной безопасности».

Но что именно – Юки не знала.

Она сидела в своей квартире, окружённая экранами, и думала.

Кеплер-442. Экзопланетная система. Сто двенадцать световых лет от Земли. Одна планета в обитаемой зоне.

Гравитационные волны. LIGO-3.

Доктор Лина Чэнь. Глухая учёная, работающая с «мусорными данными».

Юки открыла список публикаций Чэнь. Большинство были техническими, узкоспециализированными. Но одна – трёхлетней давности – привлекла внимание.

«Альтернативные методы восприятия гравитационных данных: тактильный интерфейс как инструмент анализа».

Юки прочитала абстракт. Потом – полный текст. Потом – перечитала снова.

Тактильный интерфейс. Восприятие данных через вибрации. Способ «услышать» то, что пропускают стандартные алгоритмы.

Интересно.

Очень интересно.

Юки собрала группу в защищённом чате.

Их было пятеро – костяк «Прозрачного мира». Никто не знал настоящих имён друг друга, только псевдонимы. Phantom. Glitch. Zero. Nexus. И она – Shade.

«Нужна ваша помощь», – написала она.

«Что на этот раз?» – спросил Phantom.

«Большое. Очень большое».

Она выложила всё, что нашла. Переписку ЕКА и NASA. Список сотрудников LIGO-3. Статьи Лины Чэнь. Свои догадки.

Несколько минут – молчание. Потом:

«Ты серьёзно думаешь, что это то, о чём я думаю?» – Glitch.

«Не знаю. Но хочу узнать».

«Это не корпоративные секреты, Shade. Это… если это правда…» – Zero не закончил мысль.

«Если это правда – мы должны знать. Все должны знать».

Снова молчание.

«Что тебе нужно?» – спросил Nexus наконец.

«Доступ к серверам LIGO-3. Полный».

«Это самоубийство».

«Я знаю». Юки улыбнулась экрану. «Поэтому и прошу помощи».

Июль был месяцем подготовки.

Они работали осторожно, методично. Каждый шаг продумывался заранее, каждый риск оценивался. Это был не импульсивный взлом – это была военная операция.

Phantom нашёл уязвимость в системе аутентификации одного из подрядчиков LIGO-3. Небольшая компания в Цюрихе, поставлявшая программное обеспечение для обработки данных. Их защита была слабее, чем у основной сети.

Glitch создал инструменты для обхода систем обнаружения вторжений. Zero подготовил инфраструктуру для хранения и распространения данных – распределённую, зашифрованную, неуничтожимую.

Nexus работал над маршрутизацией – цепочкой прокси-серверов, которая сделала бы их невидимыми.

Юки координировала всё.

Она почти не спала в этот месяц. Кофеин и адреналин держали её на ногах. Иногда – когда тело отказывалось функционировать – она проваливалась в сон на несколько часов, но даже во сне видела экраны, данные, строчки кода.

Это было одержимостью. Она знала это. Не могла остановиться.

Что-то большое пряталось за стенами секретности. Что-то, что правительства всего мира хотели скрыть. Юки собиралась вытащить это на свет.

Потому что информация принадлежит всем.

Потому что секреты – это власть.

Потому что она верила – искренне, всей душой – что люди имеют право знать.

Женева Июль 2087 года

Лина заметила изменения в начале июля.

Маркус стал нервнее. Совещания участились. Охрана в здании удвоилась. На её рабочей станции появились новые ограничения – файлы, которые она раньше могла открывать, теперь требовали дополнительной авторизации.

– Что происходит? – спросила она Давида, встретив его в коридоре.

Он посмотрел на неё – быстро, настороженно – и отвёл взгляд.

– Слухи, – сказал он. – Кто-то где-то что-то услышал. Начальство паникует.

– Какие слухи?

– Не знаю подробностей. – Он понизил голос. – Но кто-то копает. Задаёт вопросы. Наши IT-шники зафиксировали попытки проникновения в систему.

Лина почувствовала холодок в груди.

– Успешные попытки?

– Пока нет. Но они настойчивые.

Он ушёл, оставив её в коридоре с пульсом, стучащим в висках.

Кто-то копал. Кто-то хотел знать то, что знала она.

Лина не была уверена, бояться ей или надеяться.

Томас приезжал реже теперь.

Работа в Стокгольме требовала его присутствия, и он не мог бросать всё каждый месяц. Они разговаривали по видеосвязи – каждый вечер, иногда дважды в день, – но это было не то.

Стена между ними росла.

Лина чувствовала это – невидимую преграду, которую создавала её тайна. Томас задавал вопросы, а она не могла отвечать. Он рассказывал о своих проектах, а она молчала о своём. Разговоры становились короче, паузы – длиннее.

– Ты можешь хотя бы сказать, когда это закончится? – спросил он однажды.

– Не знаю.

– Месяц? Год?

– Не знаю, Томас.

Он смотрел на неё через экран – знакомое лицо, ставшее каким-то далёким.

– Я беспокоюсь о тебе.

– Не надо.

– Лина, ты похудела на десять килограммов. У тебя круги под глазами. Ты не спишь нормально. Не ешь нормально. Я вижу это даже через камеру.

Она хотела сказать: «Я в порядке». Но слова застряли в горле. Потому что она не была в порядке. Потому что секрет, который она несла, становился тяжелее с каждым днём.

– Я справляюсь, – сказала она вместо этого.

– Это не то же самое, что «я в порядке».

– Нет. Не то же самое.

Томас молчал. Смотрел на неё с выражением, которое она не могла прочитать.

– Когда ты сможешь рассказать мне, – сказал он наконец, – я буду здесь. Ты это знаешь, да?

Лина кивнула. Она знала.

Но знание не делало стену между ними тоньше.

Токио 12 августа 2087 года

Они вошли в систему в три часа ночи по токийскому времени.

Юки сидела перед экраном, пальцы на клавиатуре, сердце колотилось где-то в горле. Рядом – окна чата с остальными членами группы. Все были на связи. Все ждали.

Phantom прошёл через уязвимость подрядчика. Оттуда – в основную сеть LIGO-3, используя украденные учётные данные. Системы безопасности не среагировали – Glitch сделал свою работу хорошо.

«Я внутри», – написал Phantom.

Юки выдохнула.

«Ищи всё, связанное с Кеплер-442. И доктором Чэнь».

Минуты тянулись как часы. Юки смотрела на экран, на индикатор загрузки, на строчки логов, бегущие снизу вверх.

«Нашёл», – Phantom.

«Что там?»

«Много. Очень много. Папка называется "К-442-Альфа". Размер – триста гигабайт».

Юки почувствовала, как её сердце пропустило удар.

«Качай всё».

Загрузка заняла четыре часа.

Юки смотрела на прогресс-бар и не могла отвести глаз. Триста гигабайт данных – сырые записи LIGO-3, аналитические отчёты, внутренняя переписка, презентации для руководства.

И в центре всего – файл под названием «Перевод.docx».

Она открыла его первым.

И перестала дышать.

«Третья планета. Кислородная атмосфера. Потенциал разумной жизни. Категория: интерес. Рекомендация: наблюдение».

Юки читала и перечитывала, не веря своим глазам. Это было… это было…

Она открыла следующий файл. Аналитический отчёт. Графики, числа, вероятности. «Вероятность случайного совпадения: менее 10⁻³⁰».

Следующий файл. Переписка. «Совещание с представителями G20 назначено на…» «Протокол секретности должен быть соблюдён любой ценой…» «Доктор Чэнь должна оставаться под наблюдением…»

Юки откинулась в кресле.

Это было правдой.

Мы не одиноки. Кто-то записал нас в каталог сто тысяч лет назад.

И правительства всего мира знали об этом – и скрывали.

«Shade?» – Glitch в чате. «Ты там?»

Юки не сразу ответила. Её руки дрожали – впервые за много лет.

«Да», – написала она наконец. «Я здесь».

«Что там? Что ты нашла?»

Она не знала, как объяснить. Как передать словами то, что она только что прочитала.

«Доказательство внеземного разума», – написала она.

Молчание в чате. Долгое, тяжёлое.

«Ты серьёзно?» – Zero.

«Абсолютно».

«Блядь», – Phantom. – «Блядь».

«Нам нужно обсудить», – Nexus. – «Это меняет всё».

Да, думала Юки. Это меняет всё.

Обсуждение длилось двенадцать часов.

Они спорили, кричали друг на друга – насколько можно кричать в текстовом чате, – приводили аргументы и контраргументы. Вопрос был один: публиковать или нет?

«Люди не готовы», – говорил Zero. – «Это вызовет панику. Хаос. Может быть, войны».

«А кто решает, когда они будут готовы?» – возражала Юки. – «Правительства? Те, кто уже месяцами скрывает правду?»

«Это не корпоративный секрет, Shade. Это… это касается всех. Всех людей на планете».

«Именно поэтому они должны знать!»

«А если знание убьёт кого-то? Если люди начнут сходить с ума, прыгать с крыш, стрелять друг в друга?»

«Тогда это их выбор. Но они должны иметь возможность выбирать».

Phantom и Glitch были на стороне Юки. Nexus колебался. Zero был против.

В конце концов, Юки поставила вопрос на голосование.

Три – за. Один – против. Один – воздержался.

«Решено», – написала она. – «Публикуем».

Следующие три дня они готовили релиз.

Данные нужно было обработать, организовать, сделать понятными для обычных людей. Юки написала введение – краткое объяснение того, что они нашли, почему это важно, почему мир должен знать.

«Информация, которую вы видите, скрывалась правительствами более шести месяцев. Они решили, что вы не готовы узнать правду. Мы решили иначе».

Она перечитала это несколько раз. Звучало пафосно, может быть – слишком пафосно. Но это была правда.

Они загрузили всё на распределённую платформу – ту, которую подготовил Zero. Тысячи копий на тысячах серверов по всему миру. Невозможно удалить, невозможно заблокировать, невозможно остановить.

15 августа 2087 года. 00:00 по Гринвичу.

Юки нажала «Опубликовать».

Женева 15 августа 2087 года, утро

Лина проснулась от вибрации телефона.

Сообщение от Маркуса: «Включи новости. Немедленно».

Она села в кровати, потёрла глаза. Томас спал рядом – он прилетел накануне, хотел провести с ней выходные. Лина не стала его будить.

Она взяла планшет, открыла новостной сайт.

И почувствовала, как мир под ней рушится.

«ДОКАЗАТЕЛЬСТВО ВНЕЗЕМНОГО РАЗУМА: УТЕЧКА ДАННЫХ ИЗ LIGO-3»

Её лицо было на главной странице. Фотография из старого интервью – та, которую она ненавидела, где она выглядела уставшей и растрёпанной.

«Доктор Лина Чэнь, глухая учёная из Женевы, обнаружила сигнал из системы Кеплер-442, который, по мнению экспертов, может быть доказательством внеземной цивилизации…»

Лина читала и не могла остановиться. Всё было там – паттерн, перевод, внутренняя переписка. Всё, что она нашла. Всё, что они скрывали.

И теперь это знал весь мир.

Телефон завибрировал снова. Маркус. Она не ответила.

Снова. Давид. Игнорировать.

Снова. Номер, который она не знала. Игнорировать.

Телефон продолжал вибрировать – сообщение за сообщением, звонок за звонком. Лина смотрела на экран и чувствовала себя… как?

Она не знала.

Облегчение? Секрет больше не был секретом. Она больше не несла этот груз в одиночку.

Страх? Мир узнал, и теперь всё изменится. Как именно – она не могла предсказать.

Гнев? Кто-то принял решение за неё. Кто-то решил, что информация должна выйти, – не спрашивая её мнения.

– Лина?

Томас проснулся. Он смотрел на неё сонными глазами, не понимая, что происходит.

– Что случилось?

Она протянула ему планшет. Он взял, посмотрел на экран.

И его лицо изменилось.

Он читал долго – несколько минут, может быть, больше. Лина смотрела на него и пыталась понять, что он чувствует.

Когда он поднял глаза, в них было что-то, чего она раньше не видела.

– Это, – сказал он медленно, – это то, о чём ты не могла рассказать?

Она кивнула.

– Всё это время… – он замолчал, подбирая слова. – Всё это время ты знала.

– Да.

– И не могла сказать.

– Не могла.

Томас положил планшет на кровать. Потёр лицо руками – жест, который Лина знала наизусть. Он делал так, когда пытался справиться с чем-то слишком большим.

– Лина, – сказал он наконец. – Это… это меняет всё.

– Я знаю.

– Не только для мира. Для нас тоже.

Она молчала. Она знала и это.

Стена между ними никуда не делась. Наоборот – теперь, когда тайна вышла наружу, стена стала ещё отчётливее. Месяцы молчания, месяцы секретов. Это нельзя было просто стереть.

– Я не злюсь на тебя, – сказал Томас. – Ты делала то, что должна была.

– Но?

– Но мне нужно время. Чтобы… переварить.

Лина кивнула. Она понимала.

Телефон продолжал вибрировать. Мир за окном продолжал существовать. Где-то люди уже обсуждали, спорили, паниковали. Где-то журналисты уже писали статьи. Где-то политики уже созывали экстренные совещания.

Но здесь, в этой комнате, были только они двое.

Томас взял её руку.

– Мы справимся, – сказал он. – Не знаю как, но справимся.

Лина хотела верить. Хотела верить, что он прав.

Но часть её – маленькая, тихая часть – уже знала, что некоторые вещи нельзя починить.

Токио 15 августа 2087 года, вечер

Юки смотрела на счётчик просмотров.

Восемьсот миллионов. Восемьсот двадцать. Восемьсот пятьдесят.

К вечеру будет миллиард.

Она сидела в своей квартире, в окружении экранов, и чувствовала… что?

Триумф? Она сделала это. Раскрыла самый большой секрет в истории человечества.

Страх? Теперь её ищут все спецслужбы мира. Вопрос времени, когда найдут.

Сомнение? Zero был прав: это не корпоративный секрет. Это касается всех. Что если она ошиблась? Что если последствия будут хуже, чем она думала?

Юки отогнала эту мысль. Было слишком поздно для сомнений.

Информация вышла. Мир узнал. Теперь – жить с последствиями.

Она открыла новостной сайт. Заголовки менялись каждые несколько минут.

«LIGO-3: СИГНАЛ ИЛИ МИСТИФИКАЦИЯ?»

«ПРАВИТЕЛЬСТВА ОТРИЦАЮТ ПРИЧАСТНОСТЬ К СОКРЫТИЮ»

«КТО ТАКАЯ ЛИНА ЧЭНЬ? ВСЁ О ЖЕНЩИНЕ, КОТОРАЯ НАШЛА ИНОПЛАНЕТЯН»

«ЭКСПЕРТЫ СПОРЯТ: НАСТОЯЩЕЕ ЛИ ЭТО ОТКРЫТИЕ?»

Юки усмехнулась. Пусть спорят. Пусть сомневаются. Данные реальны, и любой, кто захочет проверить, сможет это сделать.

Правда вышла на свободу.

Теперь мир должен решить, что с ней делать.

За окном Токио светился неоновыми огнями – равнодушный, занятый своими делами.

Юки смотрела на город и думала о том, что будет дальше.

Она не знала. Никто не знал.

Но она была уверена в одном: мир изменился. Сегодня, в этот момент, – изменился навсегда.

И она была частью этого изменения.

Женева 15 августа 2087 года, поздний вечер

Лина сидела перед выключенным телевизором.

Она смотрела его весь день – интервью, дискуссии, экстренные выпуски новостей. Её имя произносили сотни раз. Её лицо показывали тысячи раз. Её открытие обсуждали миллионы людей по всему миру.

Теперь телевизор был выключен, и в комнате стояла тишина.

Томас сидел рядом. Он не уехал – остался, несмотря на хаос, несмотря на свою работу в Стокгольме, несмотря на всё.

– Тебе нужно поспать, – сказал он.

– Не могу.

– Попробуй.

Лина покачала головой. Как можно спать, когда твоя жизнь только что взорвалась?

Телефон снова завибрировал. Она посмотрела на экран – неизвестный номер. Сотый за сегодня, наверное.

Томас взял телефон из её рук, выключил.

– Завтра, – сказал он. – Завтра будешь отвечать. Сегодня – отдыхай.

Лина хотела возразить. Хотела сказать, что не может, что мир не будет ждать, что всё слишком важно.

Но слова не шли.

Она устала. Устала так, как никогда раньше. Месяцы секретности, месяцы напряжения – всё обрушилось на неё разом, как лавина.

Томас обнял её.

– Мы справимся, – повторил он. – Что бы ни случилось – справимся.

Лина прижалась к нему. Чувствовала его тепло, его запах, его присутствие – знакомое, успокаивающее.

Она хотела верить.

Хотела верить, что они справятся. Что мир справится. Что всё как-нибудь образуется.

За окном Женева светилась огнями. Восемь миллиардов человек на планете уже знали – или скоро узнают – что они не одиноки во вселенной.

Что их записали в каталог сто тысяч лет назад.

Что кто-то наблюдает.

Лина закрыла глаза.

Завтра начнётся новый мир.

А сегодня – сегодня она просто хотела побыть рядом с человеком, которого любила.

Пока ещё могла.

Глава 5: Хаос

Август 2087 – февраль 2088

Токийская биржа рухнула первой.

Это случилось через шестнадцать часов после утечки – в понедельник утром, когда трейдеры пришли на работу и увидели на экранах то, что видел весь мир. Индекс Nikkei потерял двадцать три процента за первые два часа торгов. К полудню торги приостановили. К вечеру возобновили – и он упал ещё на семь процентов.

Нью-Йорк открылся через шесть часов после Токио. Dow Jones продержался сорок минут, потеряв девятнадцать процентов, прежде чем сработали автоматические предохранители. Трейдеры стояли у своих терминалов и смотрели на красные цифры, не понимая, что делать. Алгоритмы высокочастотной торговли сошли с ума – они были запрограммированы реагировать на паттерны, но такого паттерна не существовало в их базах данных.

Лондон. Франкфурт. Гонконг. Шанхай. Мумбаи. Сан-Паулу. Один за другим рынки падали, как костяшки домино, выстроенные по всему земному шару.

К концу первой недели мировая экономика потеряла тридцать четыре процента своей капитализации. Семнадцать триллионов долларов испарились – не в реальности, конечно, а в тех абстракциях, которые люди называли «рынками» и «стоимостью». Но эти абстракции определяли, кто будет есть завтра, а кто – нет.

Три крупных банка объявили о банкротстве в течение десяти дней. Deutsche Bank, Barclays, Credit Suisse – имена, которые казались незыблемыми ещё неделю назад. Правительства бросились спасать финансовую систему, вливая ликвидность, гарантируя вклады, обещая стабильность. Но как можно обещать стабильность в мире, где человечество оказалось строчкой в чужом каталоге?

Очереди у банкоматов растянулись на кварталы. Люди снимали наличные – все, что могли, – и прятали под матрасами, в сейфах, в старых чемоданах на чердаках. Золото подскочило до четырёх тысяч долларов за унцию. Консервы исчезли с полок магазинов. Оружейные магазины в Америке распродали запасы за три дня.

Криптовалюты пережили странный цикл. Биткоин взлетел до двухсот тысяч – люди искали убежище вне государственных систем. Потом рухнул до двадцати тысяч, когда кто-то умный написал в социальных сетях: «Если прилетят инопланетяне, им будет плевать на ваш блокчейн». Шутка разошлась миллионными тиражами. Рынок отреагировал.

Экономисты изобретали новые термины. «Кризис онтологической неопределённости». «Экзистенциальная рецессия». «Коллапс долгосрочного планирования». Красивые слова для простой истины: никто больше не знал, имеет ли смысл думать о будущем.

Зачем откладывать на пенсию, если через пятьдесят лет человечества может не существовать?

Зачем строить дом, если кто-то может прилететь и забрать всё?

Зачем вообще что-то делать?

К декабрю рынки стабилизировались – на пятнадцать процентов ниже докризисных уровней. Не потому, что паника прошла, а потому, что люди устали паниковать. Новая реальность стала просто реальностью. Мир продолжал вращаться. Люди продолжали ходить на работу, покупать еду, платить по счетам. Жизнь продолжалась – изменившаяся, но продолжавшаяся.

Долгосрочные инвестиции, впрочем, почти прекратились. Никто не хотел вкладывать в проекты с окупаемостью через двадцать лет. Строительство замедлилось. Исследовательские программы сворачивались. Университеты теряли финансирование.

Парадокс: открытие, которое должно было вдохновить человечество смотреть на звёзды, заставило его уткнуться в землю под ногами.

Улицы были хуже, чем биржи.

В Вашингтоне толпа окружила Белый дом в первый же уикенд после утечки. Сто двадцать тысяч человек – по официальным данным; организаторы говорили о трёхстах тысячах. Они требовали ответов, объяснений, правды. Они требовали того, чего никто не мог им дать.