Зажжённый. Пустошь

Он убрал руку и сжал её в кулак.

«Я вру ей», – подумал он. Он знал, что должен чувствовать себя виноватым. И чувствовал. Но сейчас, стоя в её убежище, вдыхая её воздух, он понял, что это чувство было каким-то неправильным. Не таким, как обычно – когда он врал отцу или кому-то ещё. Это чувство было теплым и почти приятным. Будто он делал доброе дело. Он не врал ей, чтобы причинить боль. Он врал, чтобы она была счастлива. Потому что я же не враг? Я же даю ей надежду, я даю ей то, о чём она мечтает. Я даёшь ей воина из легенд. И если она счастлива, то какая разница, правда всё или нет?

Он снова сел на сено, уставился в одну точку на доске напротив и перестал моргать.

Если ложь делает её счастливой, то она перестаёт быть ложью. Она становится подарком. Если он будет врать долго и хорошо, то она никогда не узнает правду, а значит, она не пострадает и не расстроится. Это и есть забота.

Он встал и начал ходить. Мерно, взад-вперёд, по одному и тому же маршруту, считая шаги. Один. Два. Три. Четыре. Поворот. Один. Два. Три. Четыре. Поворот. Отбивал ритм, как молотом по наковальне. Успокаивал себя движением.

«Я не хочу возвращаться туда», – подумал он. – «Туда, где я никто. Где меня не видят. Где я просто грязь. Здесь, с ней, я что-то значу. Я могу быть тем, кого она ждёт. И если для этого нужно врать, я буду врать. Буду врать, пока это не станет правдой. И тогда я перестану врать, потому что стану им. Стану тем, кем назвался.»

Он сжал кулак и почувствовал, как ногти впиваются в ладонь.

«Я сделаю это ради неё», – решил он. – «Потому что она заслуживает. А я... я научусь. Я стану тем, кем она хочет меня видеть.»

Он остановился и посмотрел на дверь. Она вернётся. Она обещала. И когда она вернётся, он снова будет Рэнли. Он будет тем, кого она ждёт. И это будет правильно.

Лия вернулась довольно скоро.

Она развернула узелок. Еды было немного, но всё равно больше, чем ожидал Аарен. Внутри узелка была неровно отломанная половинка хлеба, головка сыра, пара луковиц, небольшая фляжка с водой и то, что удивило Аарена больше всего – маленький горшочек с мёдом.

– Прости, – сказала она, оправдываясь. – Папа заметил бы, если б взяла много.

– Нет, ты что, – замялся он. – Тут более чем предостаточно.

– Ешь. Тебе нужно восстановить силы.

Аарен почувствовал себя неловко. Он смотрел на Лию – запыхавшуюся, с раскрасневшимися щеками и растрёпанными волосами. Опять возникло чувство лёгкой совести от вранья. Придумал какой-то бред, заставил её бегать туда-сюда и всё ради своего эгоистичного желания быть кем-то в её глазах. Теперь он еще и был вынужден есть перед ней, как нищий. Но опять срабатывали рефлекторные оправдания, что всё происходящее в конечном счёте придает красок и её жизни.

– Ну же, чего ты ждёшь, – произнесла она вновь.

Аарен вдруг резко осознал, что ему надо опустить маску с нижней половины лица, чтобы начать есть. И теперь его пришибло то, что его легенда могла разрушиться уже на первом завтраке. Он опустит маску, она увидит его лицо и узнает, кто он, поймет, что это просто сын кузнеца, а никакой не воин. Он сидел без движений, словно парализованный, Лия непонятливо смотрела на него.

– Ты что стесняешься есть передо мной? – хихикнула она. – Ешь, я не смотрю.

Она чуть успокоила его этими словами, но не отвернулась. Продолжала смотреть на него. На лице Аарена была лёгкая паника, которую он пытался скрыть.

– Нет, я… – наконец выдавил он из себя. – Просто неловко чутка, что вынудил тебя стащить еду.

– Не переживай, ничего страшного. Мы с отцом живём только вдвоём. А он целыми днями торчит в управдоме и возвращается поздно, когда уже спать пора.

– Ты даже мёд принесла, – заметил Аарен.

– Да, – улыбнулась Лия. – Мёд у нас дорогой, но ты же воин. Тебе нужно набраться сил.

Аарен понял, что деваться некуда. Вся надежда была на то, что Лия просто не вспомнит того мальчишку из кузни. Это было вполне вероятно, ведь у Аарена ни разу не получалось вызвать у неё интереса в их редкие пересечения в Мирроде.

Но пальцы у него всё равно дрожали, когда он коснулся ими края повязки. Он держал так руку пару секунд, тянул время как мог, будто надеялся на что-то, что прервёт его перекус. Но ничего не происходило.

«Только не узнай. Пожалуйста. Только не сейчас. Не так.»

Эти слова крутились у него в голове всё это время. Они бились, как удары молота по наковальне.

Он потянул ткань вниз.

Прохладный воздух коснулся лица. Он смотрел на Лию. Он ждал, что её лицо сейчас скривится, что она вглядится и отшатнется от разочарования и раздражения. Скажет: «Ты?»

Но было и желание, чтобы она не узнала. Чтобы она смотрела на него и видела кого-то другого. Кого угодно, но не его.

«Не узнай. Пожалуйста. Не узнай.»

Лия долго смотрела на него, а затем улыбнулась и сказала:

– Ну наконец-то. А то я уж думала, ты так и будешь сидеть.

И всё. Она не узнала его.

Аарен медленно и протяжно выдохнул. Он и не заметил, что не дышал всё это время. Он опустил руки на колени, повязка теперь прикрывала его шею. Аарен был рад, что его легенда выстояла этот момент, но и знание, до какой степени он настоящий был неинтересен для Лии, его расстраивало. Но, с другой стороны, он уже решил. Он больше не будет тем Аареном, так что ему резко стало всё равно. Рэнли точно будет важен для неё, а он теперь Рэнли, а не Аарен.

Он отломил ломоть хлеба, поднёс ко рту и откусил. Хлеб был чёрствым, но он не чувствовал вкуса. Он чувствовал только странное тянущееся ощущение где-то под кожей, будто что-то отпустило.

Она вновь заговорила.

– Ты давно не ел?

Он кивнул в ответ.

– Вижу, – сказала она тише. – У тебя дрожат руки.

Он посмотрел на свои руки. Они и вправду слегка дрожали. Он сжал хлеб покрепче, чтобы скрыть это.

– Попробуй с мёдом, - предложила она, и Аарен послушался.

Он макнул ломоть в горшочек: мёд обволок корочку и потянулся за хлебом золотой нитью. Аарен откусил, прожевал и сглотнул. Горло дёрнулось.

Он не помнил, когда ел мёд в последний раз, и ел ли вообще. Он откусил ещё, а руки уже не дрожали.

Лия отвернулась. Посмотрела на стену, на паутину в углу, на полосу света, которая стала шире, чем раньше. Солнце поднималось, время шло.

– Я хочу увидеть мир, – сказала она. – Не этот. Настоящий.

Она говорила быстро. Слова вылетали из неё одно за другим, будто она боялась, что не успеет вывалить ему всё.

– Дочь старосты, – усмехнулась она. – Смешно, да? Сидит в дыре и мечтает о Домах и империях. О магии, об искре, о битвах. Отец привозит книги иногда, когда ездит куда-то. Хоть бы раз взял меня с собой. Я читаю их по десять раз, пока не выучу наизусть. У меня есть одна: про возвышение дома Аризо и падение дома Сефру. А еще я знаю, что сейчас в империи Аризо правит великая воительница Рейехана Аризо. Она является одним из сильнейших магов и Столпом, несмотря на то, что женщина. Хотела бы и я быть такой.

Она замолчала и посмотрела на него.

– Ты, наверное, видел это всё сам. Ты участвовал в битвах, ты владел магией… А я только читала.

Он не ответил. Он жевал. Уже не хлеб, а всё, что она говорила. Ей не нужен был ответ, ей нужно было выговориться.

– Я знаю все легенды, – сказала она. – Я слышала про Эйда, про его орден. Про то, что он светится. Представляла, как он выглядит.

Она снова посмотрела на него, прищурившись.

– Ты видел его? Эйда?

– Нет, – сказал он. – Не видел.

– Но ты слышал о нём?

– Да. Слышал.

– Расскажи.

Он молчал и смотрел на неё. Глаза у неё уже горели. Он не мог рассказать ей больше, чем она знала и так. Он слышал эту историю в нескольких предложениях от торговца Эрвина. Видимо, кто-то ей уже пересказал её. Кто бы это мог быть, задумался он. Аарен не умел красиво рассказывать, но он решил, что Рэнли должен уметь.

И он начал рассказывать.

Он пересказывал то, что слышал от Эрвина, но добавлял свои детали: свет из-под плаща, взгляд, от которого холодеет внутри, и голос, которого слышно за версту. Он не знал, правда это или нет, просто говорил. Слова шли ровно. Он говорил не как Аарен, это был говор Рэнли.

Лия слушала, затаив дыхание.

Когда он замолчал, она сказала:

– Ты первый, кто знает. Первый, кто видел то, о чём я только читала.

Он доел. Вытер руки о штаны. Крошки упали на пол.

Тишина длилась несколько секунд. Он смотрел на неё, она не отводила взгляд.

– Почему ты мне помогаешь? – спросил он.

– Не знаю, – замерла она. – Ты… не такой, как все здесь.

– Какой?

Она отвела взгляд, смутилась впервые за весь разговор.

– В Мирроде все одинаковые, – сказала она тихо. – Все здесь скучные, серые и пахнут болотом. А ты… другой.

– Какой? – повторил он вопрос.

Она снова посмотрела на него, будто искала слова.

– Я не знаю… – сказала она наконец. – Не знаю, кто ты. Не знаю, откуда. Но ты не такой, как они. Ты не сидишь здесь всю жизнь. Ты не ходишь каждый день по одной и той же дороге к колодцу. Ты не знаешь заранее, что скажет тебе каждый встречный. Ты... – запнулась она вдруг. – Прости.

Она поморщилась.

– Что я такое несу… – извинительно выдала она. – Ты же потерял всех… А я тут ною и жалуюсь на свою жизнь, будто твоя сахар.

Он вспомнил об этом только после того, как она напомнила. Конечно, его жизнь, как он считал, тоже не была сахаром. Но дом и родных он не терял. Только маму, которую он и не помнил. Она умерла, когда он только появился на свет. За это отец не особо любил Аарена. Он не винил его напрямую, но заставлял Аарена чувствовать себя виноватым.

– Ничего страшного, – успокоил ее Аарен. – Ты не ноешь. У всех своё, ты просто делишься. Незачем сравнивать.

Она вдруг резко встала.

– Ой, что-то мы заболтались.

Отряхнула платье. Она посмотрела на свет из щелей. Солнце поднялось еще выше. Утро кончалось.

– Мне пора. Отец хватится.

Она виновато посмотрела на него, будто бы извиняясь за то, что уходит.

– Я не хотела так долго, – сказала она.

– Всё нормально, – ответил он.

Она кивнула и направилась к двери. Взялась за ручку и обернулась.

– Я приду завтра утром. Принесу еще еды. И… может, книгу.

– Книгу?

– Ну да. Ты же воин. Должен знать легенды, – улыбнулась она. – Ну, или просто посмотришь, если захочешь.

Она толкнула дверь. Свет упал ей на лицо.

– Ты не уйдёшь? – спросила она, обернувшись.

– Нет. Мне некуда идти.

– Хорошо. Тогда до завтра.

Она улыбнулась и исчезла за дверью.

Аарен закрыл за ней дверь. Потом обернулся, оглядывая вновь амбар. Он подошел к бочке, той самой, на которой сидела Лия, и опустил на неё ладонь правой руки. Дерево ещё хранило её тепло. Он медленно провёл пальцами по поверхности крышки.

Он поднёс ладонь к лицу и вдохнул. Пахло деревом и пылью. Он отдернул руку резко и вытер её о штаны.

Забравшись на самый высокий тюк, он улёгся на спину, подложив руки под затылок.

Он не знал, что будет завтра.

1.3. МИРРОД – Стеклянная птица

Аарен проснулся от скрипа двери.

Сначала ему показалось, что это отец. Он невольно втянул голову в плечи, ожидая привычного пинка о свой лежак и хриплого окрика, но вместо этого услышал мягкий, почти певучий голос Лии:

– Рэнли?

Аарен открыл глаза. Под спиной кололось сено, а сквозь щели в крыше пробивался уже полуденный свет, и он резко вспомнил, где находится.

В дверях стояла Лия. За её спиной разливался дневной свет, отчего сама она казалась тёмным силуэтом в светлом обрамлении. В одной руке девушка держала корзинку, а другой прижимала к груди толстую книженцию с потёртым переплётом.

– Ты ещё спишь?

– Уже нет, – прохрипел он, пытаясь приподняться.

Тело не слушалось. Шея затекла, поясница ныла, а во рту стоял кислый привкус, словно он всю ночь жевал старую тряпку. Он провёл ладонью по лицу, смахивая прилипшую к щеке соломинку, и сел.

Лия засмеялась.

– Извини. Я думала, воины встают с первыми петухами.

– Когда как.

– А сейчас как?

– Сейчас я отдыхаю.

– А-а, ну тогда ладно.

Она вошла внутрь, осторожно закрывая за собой дверь, и огляделась, словно проверяя, не развалился ли амбар за время её отсутствия.

Аарен смотрел на неё, еще окончательно не проснувшись. Солнечный свет выбеливал пряди её волос, выбившиеся из прически. Она принесла с собой запах свежего хлеба, чистой ткани и чего-то еще, чего Аарен не мог распознать. Может быть, мыла. В его доме мыло было такой редкостью, что всякий, кто пах не потом, казался ему приезжим из другого мира.

Лия поставила корзину на уже знакомую бочку.

– Я принесла тебе поесть. И кое-что ещё.

Она с довольным видом протянула книгу Аарену.

– Помнишь, я обещала? – улыбнулась она.

Аарен кивнул, принимая находку. Книга оказалась тяжёлой, с пожелтевшими страницами, а где-то и надорванными. От переплёта пахло старой кожей и пылью. На обложке виднелись потускневшие рисунки – горы, птицы и странное сооружение, напоминавшее огромный каменный улей.

Под рисунком тянулась надпись, выведенная какими-то причудливыми закрученными буквами.

Аарен поднёс книгу поближе к глазам. Он знал буквы, но подобного письма прежде не видел.

– Это сборник старых сказок, – объяснила Лия. – Одна из моих любимых книг. Я в детстве всегда просила отца читать её мне.

– А почему сама не читала? – спросил Аарен.

– Потому что тогда еще не умела, глупый, – рассмеялась она. – А потом научилась. Отец привёз еще много книг, но эта осталась моей любимой.

Он раскрыл её.

Буквы были мелкими и тесно прижимались друг к другу, словно муравьи в развороченном муравейнике. Аарен попытался прочитать первую строку, шевеля губами и беззвучно складывая отдельные буквы в слоги.

С первого раза не получилось. Он нахмурился и начал снова.

– Ты чего? – спросила Лия.

– Ничего.

– Там что-то непонятное?

– Нет.

Он перевернул страницу, надеясь, что дальше текст будет понятнее.

– Ты ведь даже первую не прочитал, – прищурилась она.

– Я просто посмотрел.

Лия склонила голову набок.

– Рэнли, ты что, читать не умеешь?

Вопрос прозвучал настолько неожиданно, что он на мгновение растерялся.

– С чего ты взяла?

– Ну… – замялась она. – Ты так долго смотришь на одну строчку. И губами шевелишь.

Аарен машинально сжал губы.

– Я не очень силён в грамоте, – наконец признался он, стараясь придать голосу безразличие.

– Правда? – удивилась она.

– У нас, конечно, обучали этому, – сказал он. – Только мне никогда особо не давались книги. Я больше времени уделял боевому искусству.

Он выпрямился, будто хотел подчеркнуть, что в этом нет ничего постыдного.

На самом деле, он считал, что для человека, которого отец обучил только самому необходимому, буквам, читал вполне сносно и даже гордился этим. Но одно дело читать надписи на вывесках, и совсем другое – целую книгу, да еще с такими тонкими и маленькими буквами.

Но будучи Рэнли из знатного Дома, у которого в доступе были лучшие учителя и наставники, он был вынужден считать иначе.

– С детства упражнялся с оружием. А сидеть целыми днями над всякими письменами… Не моё это.

Лия задумчиво посмотрела на него.

– Странно. Я всегда думала, что в знатных Домах учат всему.

– Учат, – подтвердил Аарен. – Но не все одинаково способны к одним и тем же вещам.

– Наверное, ты прав.

Она произнесла это так просто, что он почувствовал облегчение. Она улыбнулась и протянула руку.

– Давай сюда.

– Зачем?

– Почитаю тебе.

– Я и сам могу.

– Да я ведь не говорю, что не можешь! – рассмеялась она. – Просто мне нравится читать вслух.

Аарен нехотя отдал книгу.

– Только не думай, что я совсем безграмотный.

– Не буду, – торжественно пообещала Лия, устраиваясь на привычной бочке, и раскрыла книгу на первых страницах. – Это сборник старых сказок. Ты ведь слышал о Стеклянном крае?

Аарен покачал головой.

– Ни разу?

– Может, и слышал. Не припомню. А что это?

– Земля такая. Далеко на северо-востоке Остера. Там почти нет лесов, зато повсюду огромные скалы, каньоны и сухие равнины. Говорят, солнце там такое яркое, что даже камни блестят словно стеклянные.

– И что там, только камни?

– Конечно нет! Там люди живут. Они даже дома строят внутри скал. Представляешь? Целые города, высеченные в горах!

Аарен невольно представил себе гору, всю испещренную маленькими отверстиями.

Лия повернула книгу к нему и показала на рисунок.

Высокие скалы теснились друг к другу, а в их отвесных стенах темнели десятки, если не сотни маленьких окон. От одного скального выступа к другому тянулись мосты, под которыми разверзались глубокие ущелья.

– Вот смотри.

Аарен вгляделся.

– Это же как жить в огромном куске сыра.

Лия посмотрела сначала на рисунок, потом на него, и вдруг расхохоталась.

– В куске сыра?!

– Ну да. Видишь сколько дырок.

– Это окна, дурень!

– Я и говорю, сыр с окнами.

Она попыталась возразить, но снова рассмеялась, прикрыв рот ладонью.

Аарен тоже улыбнулся. Ему понравилось, что он смог ее рассмешить. Не рассказами о вымышленных сражениях и не выдуманными подвигами, а просто нелепым сравнением, которое само сорвалось с языка.

– Ладно, – сказала Лия, отдышавшись. – Слушай уже.

Она опустила взгляд на страницу и принялась читать.

«Далеко на востоке, там, где сухие ветры гонят песок между высокими скалами, а полуденное солнце ослепляет путников, лежит земля, которую называют Стеклянным краем.

В той земле вода была драгоценнее серебра. Редкие источники прятались в расщелинах, а колодцы уходили так глубоко, что полное ведро едва удавалось вытянуть вдвоём.

Поэтому каждый путник берёг воду пуще собственного кошелька и не проливал напрасно ни единой капли.

В одной из горных деревушек жил мальчик. Каждое утро он водил коз на дальнее пастбище. Дорога туда лежала между высоких скал, по узким тропам, где один неверный шаг мог обернуться падением в глубокую пропасть.

Однажды мальчик нашел у дороги маленькую птицу. Она лежала среди камней, распластав маленькие крылья. Её перья были прозрачны и переливались на солнце, словно тончайшие осколки стекла. Одно крыло было сломано, а в клюве застряли песчинки.

Птица пыталась подняться, но всякий раз падала обратно.

Мальчик пожалел её.

Он достал свой бурдюк, осторожно приподнял птичке голову и напоил бедняжку. Потом завернул её в кусок ткани, спрятал за пазухой и отправился домой.

Но в тот день над Стеклянным краем поднялся великий ветер.

Он пришёл с дальних равнин, неся перед собой тучи песка и пыли. Солнце померкло, знакомые тропы исчезли, а скалы превратились в тёмные тени.

Мальчик заблудился

Долго он бродил среди камней, пока не сбился с ног. Вода в бурдюке закончилась. Песок забивался ему в рот, скрипел на зубах и царапал горло. Солнце уже клонилось к закату, но ветер не стихал.

Тогда мальчик сел под скалой и заплакал.

Он думал о доме, об отце, который наверняка вышел его искать, и о матери, которая ждала его у очага.

А птица вдруг зашевелилась у него за пазухой.

Она высунула голову, расправила здоровое крыло и запела.

Голос её был тонким и чистым, словно звук стеклянной чаши, по краю которой скользил влажный палец.

И откуда-то издалека ей ответила другая птица.

Потом еще одна.

И еще.

Мальчик поднял голову.

Он знал эти голоса. Такие птицы часто гнездились возле родного селения, в тёплых расщелинах над источником.

Он поднялся и пошёл на их пение.

Долго шёл, спотыкаясь и падая, пока наконец ветер не начал стихать, а впереди не показались знакомые огни.

Так мальчик вернулся домой.

А спасённая им птица прожила у него до следующей весны. Когда её крыло срослось, он выпустил её на волю.

Но каждый год, когда над Стеклянным краем вновь зацветали редкие весенние травы, птица возвращалась и пела над его домом.

И говорили старики того селения: добро, однажды отпущенное в мир, всегда найдёт дорогу обратно».

Лия остановилась.

Некоторое время Аарен смотрел на неё, ожидая продолжения.

– А дальше? – наконец спросил он.

– Ничего. Сказка закончилась.

– Странная какая-то.

– Чем тебе не понравилась?

– Да я не говорю, что не понравилась. Просто… – он почесал затылок. – Я думал, птица окажется волшебной. Или там появится какой-нибудь злой маг. Ну или хотя бы разбойники.

– Зачем?

– Не знаю. Для интереса.

– А по-моему, и так интересно.

– Но мальчик ведь просто нашёл птицу, а потом заблудился.

– И птица помогла ему вернуться.

– Она же не специально помогла, – возразил Аарен. – Просто запела. Она же не знала, что за скалами кто-то услышит.

– А какая разница? Всё равно ведь помогла.

Аарен пожал плечами.

– А зачем он вообще потратил на неё воду? Ты же сама говорила, что там воды почти нет. Мог бы оставить себе. Тогда, может, и не пришлось бы мучиться.

Лия посмотрела на него с каким-то странным выражением.

– Потому что ему было её жалко, Рэнли. А ты бы не помог?

Аарен замолчал.

Вопрос оказался неожиданно неприятным.

Он представил себя на месте мальчика: палящее солнце, раскаленные камни, пересохшее горло и маленькую бесполезную птицу, которая вот-вот подохнет от жажды.

Стал бы он тратить на неё последние глотки? Он не знал.

Но Рэнли, воин благородного происхождения, наверняка должен был поступить именно так.

– Помог бы, конечно, – ответил он.

Лия удовлетворённо улыбнулась.

– Вот видишь.

– Только я бы еще и дорогу запомнил, – добавил Аарен. – Чтобы потом не сидеть и плакать.

– Ну конечно! Ты же у нас великий воин.

– Именно.

Она закатила глаза.

– Какой же ты всё-таки…

– Какой?

– Не знаю пока!

Они проговорили ещё долго.

Лия рассказывала о других сказках из книги, о торговцах, которые привозили её отцу всякие диковины, о городах, которые мечтала посетить, и о том, как однажды непременно покинет Миррод.

Наконец Лия вздохнула и закрыла книгу.

– Мне пора.

Аарен почувствовал знакомое разочарование.

– Уже?

– Уже. Если отец вернётся раньше обычного, опять начнёт спрашивать, где я пропадала.

Она встала, отряхнула платье и положила книгу рядом с ним.

– Можешь пока оставить себе.

– Зачем?

– Ну, почитаешь, если захочешь.

– Я ведь говорил…

– Да помню я, помню! – перебила она. – Ты у нас больше по мечам и битвам, а книги не особо жалуешь.

Она выпрямилась и с нарочито важным видом вскинула подбородок и сложила руки на груди, пытаясь изобразить сурового воина.

Аарен усмехнулся.

– Не совсем так.

– Ну, почти. Попробуй всё-таки. А если чего-нибудь не поймёшь, завтра спросишь у меня.