Зависть

Но внутри что-то изменилось. Появилась не надежда. Не ответ. Появилась щемящая, острая, почти физическая тоска. Тоска по чему-то, чего она никогда не имела. Не по любви, не по деньгам, не по успеху. Тоска по простоте бытия. По тому, чтобы сидеть в кресле в баре у потустороннего моря и не бояться. По тому, чтобы быть скульптурой, которая может сойти с пьедестала и просто пойти гулять, не зная, куда, но и не боясь этого незнания.

Она пришла в свою пустую, безупречную квартиру. Включила свет. Всё было на своих местах. Чисто, стильно, мёртво.

Она подошла к зеркалу в прихожей и посмотрела на своё отражение – женщину в дорогом пальто, с остатками безупречного макияжа, с глазами, в которых жили страх и новая, странная тоска.

Что бы ты делала, если бы не боялась?

Зеркало молчало. И она не знала ответа. Но теперь, впервые, она ощутила не просто страх перед вопросом. Она ощутила тихий, мучительный голод по ответу. Голод по той жизни, которая могла бы быть, если бы она нашла в себе смелость хотя бы задать его себе по-настоящему.

Она сняла пальто, повесила его на вешалку. Потом подошла к ящику в спальне, где лежал розовый кварц. Вынула его. Он был холодным. Она сжала его в ладони, но тепла не почувствовала.

Ей не нужны были больше камни. Ей нужны были ответы. Но чтобы найти их, нужно было перестать бояться. А это казалось невозможным.

Она легла в пустую кровать, повернулась на бок и уставилась в стену. И в тишине, подступавшей со всех сторон, она впервые не пыталась заглушить её мыслями о работе или соцсетях. Она просто слушала. Слушала тишину. И тоску, которая звучала в ней громче любого шума. Тоску по берегу того самого потустороннего моря, где можно было, наконец, перестать быть скульптурой и просто стать человеком. Даже если этим человеком пока было только страшно и одиноко.

Глава 18

Тишина после бара «У Потустороннего Моря» была другого качества. Раньше тишина была пустотой, дырой, которую нужно было срочно заполнить – гулом мыслей, скрипом телефона, голосом диктора из подкаста. Теперь тишина стала… плотной. Насыщенной. В ней звенело эхо вопроса Льва: «Что бы ты делала, если бы не боялась?» И этот звон был невыносим. Потому что он не требовал немедленного ответа. Он требовал проживания. Проживания этой тишины, этого отсутствия ответа. А проживать – значило чувствовать. А чувствовать – значило признать всю ту боль, зависть, страх и пустоту, которые копились годами.

И Инвидия не могла. Она не была готова. Всё её существо восстало против этой неприкрытой, сырой правды. После той ночи, после тоски, схватившей её за горло на пороге пустой квартиры, её психика, измученная и исковерканная, совершила отчаянный, блестящий в своей извращённости манёвр. Она не побежала от страха. Она его систематизировала.

Если страх был стражем чего-то хрупкого внутри, как сказал Лев, то она построила вокруг этого «чего-то» неприступную цифровую крепость. Не чтобы защитить хрупкое. Чтобы запереть его навсегда в темнице, где его вопли не будут слышны.

Её «Notes.txt», этот когда-то простой файл для выплёскивания обид, превратился в проект. Не хобби. Не дневник. Проект выживания в мире, который она теперь видела с кристальной, леденящей ясностью: как арену бесконечной, скрытой войны. Все были игроками. У всех были активы и уязвимости. И чтобы не быть уничтоженной, нужно было знать ресурсы противника лучше, чем он сам.

Это началось незаметно. Вернувшись с работы после того вечера в баре, она не пошла спать. Она села за кухонный стол, открыла ноутбук и уставилась на зелёные строки своего файла. Они казались ей теперь примитивными, детскими. Эмоциональными всплесками. «Украла мою идею». «Моральное превосходство». Это был уровень дикаря, бьющего дубиной по голове. Мир, в который она погружалась, требовал хирургической точности. Разведданных. Анализа.

Она стёрла всё. Весь текст. Остался чистый, чёрный экран с мигающим курсором. Она вдыхала, чувствуя, как холодная решимость струится по венам вместо крови. Это был её собственный ритуал очищения. От человечности. От сомнений. От тоски.

Её пальцы замерли над клавиатурой, а потом начали печатать. Быстро, без колебаний. Она создавала структуру. Каркас её новой реальности.

Сверху – заголовок: «ОПЕРАТИВНАЯ БАЗА ДАННЫХ. КОНФИДЕНЦИАЛЬНО. ШИФР: ТЕНЬ».

Потом – столбцы. Она не просто написала их названия. Она их выровняла, сделала жирным шрифтом, задала им фиксированную ширину. Это уже была не тетрадь. Это была база данных.

№ | ОБЪЕКТ | АКТИВЫ | УЯЗВИМОСТИ (Personal/Professional) | УГРОЗЫ (| СТАТУС | ПРИМЕЧАНИЯ/ДЕЙСТВИЯ

Под каждой графой она мысленно составила чек-лист. Активы: материальные (доход, имущество), социальные (связи, репутация), психологические (уверенность, харизма, интеллект). Уязвимости: долги, болезни, зависимости, страхи, комплексы, эмоциональные привязки, компрометирующие связи. Угрозы: как объект может быть использован против неё или против стабильности её текущего положения? Какой урон может нанести? Статус: союзник / нейтрал / угроза низкого уровня / угроза высокого уровня / активная цель.