Музей сказочных чудес

— Да это же просто катастрофа! Кто-то готовил еду, ехал за рулем, все побились. — Перед глазами Мины проносились видения аварий, бытовых травм и прочего ужаса. Сердце сжалось от страха за родных. Сестра и так максимально изобретательно тестировала способы причинения себе вреда, как все дети ее возраста, а тут такое.

— Напомни, деточка, как называется наш музей? — совершенно спокойно уточнила Изольда.

— Сказочных чудес… — Мина села обратно на стул. Чуть не промахнулась, но села.

— Не музей физических явлений, не музей логических последствий, да? Ска-зо-чны-е чу-де-са! — по слогам повторила хранительница. — Поэтому не надо тут про катастрофы областного значения. У нас своих проблем хватает.

— Так как же это? Все заснули, но ничего плохого не произошло? — Мина все никак не могла уразуметь. — Что за книгу прочитал Николенька? — наконец с подозрением спросила она.

— Хох! — дедок в ноутбуке сощурился. — А ты подойди, сама почитай. Покажи ей, Изольда.

— Да вон, — хранительница лениво мотнула прической в сторону одной из витрин, — как раз последний абзац на странице.

Мина встала.

Сзади раздалось еле слышное усталое бормотание: «Всех в печь, всех…»

Девушка подошла к витрине, любезно расположенной как раз на уровне глаз пятилетнего ребенка. Большая книга посередине была открыта на развороте. Серьезное издание. Толстый старый том с обтрепанными краями, лоснящимися страницами и перекинутой красной ленточкой-закладкой. Красный был единственным ярким пятном. Одна страница была полностью занята иллюстрацией. Мина сразу узнала эту великолепную гравюру Дорэ и похолодела. Не может быть… Но все так и было. Мальчик прочитал следующий абзац из сказки «Спящая красавица» Ш. Перро:

«Тут волшебница коснулась своей волшебной палочкой всех, кто находился в замке, кроме короля и королевы. Она коснулась всех придворных дам, слуг, лакеев, солдат; коснулась поваров, поварят, прислужниц; лошадей в конюшне, больших дворовых собак и маленькой принцессиной собачки. И каждый, кого она касалась, сейчас же засыпал и должен был проснуться только тогда, когда проснется и принцесса. Заснул даже огонь в камине. И все это произошло в одно мгновение!»

На все вопросы.

Девушка вернулась к своей странной компании.

— Все, получается, просто заснули. — вяло подтвердила она.

— Что же просто?! — Хранительница покачала головой. — Сначала нашли себе безопасное местечко, чтоб спалось хорошо. Кто где прилег, но чтоб помягче, поуютнее. Машины встали, огонь, где горел, там замер. Каждая птичка, любой зверь — все заснули до той поры, пока спящая красавица не открыла глаза. — Поэтично рассказывала Изольда, но сама же испортила все впечатление. — Маленький паршивец! Не мог, что ли, сказку попроще выбрать?

— А как быстро подействовало заклина… Это заклинание?

— Типа того. Оно подействовало, как только все нашли себе безопасное место. В тексте ведь сказано, что сон накрыл замок мгновенно.

Мина поняла, почему бабушка с внуком успели выйти из музейной комнаты и даже как-то уютно расположиться на веранде.

— Ясно, — задумчиво протянула она, — чтобы снять заклятье, — девушка чуть было не подавилась этим словом, — нужно, наверное, прочесть отрывок, как все проснулись?

Старичок уважительно покашлял.

— Вишь, Изольда, барышня соображает.

Хранительница нетерпеливо отмахнулась.

— Вижу. Да только все не так просто. В этот раз мальчишка был один, конечно, я с него глаз не спускала. А когда их толпа?! У нас тут почти всегда толпы детей: детсадовские группы, экскурсии. Где тут уследить за всеми? Поди еще пойми, что вообще что-то произошло. Некоторые вещи узнаем уже из новостей. — Она тяжело вздохнула. — Практикантка нам нужна.

Четыре пары глаз вопросительно уставились на Мину. Девушка нервно хихикнула. Ей после этого-то посещения музея придется неделю успокоительное пить.

— Удачи в поисках. — С кривой улыбкой она поднялась со своего места.

Три пушистых комочка куда-то исчезли. Ноги были хоть и ватными, но двигались вполне успешно. Мысли ее унеслись прочь, к тому, как именно следует сейчас добираться домой. Спуститься на набережную, очевидно. Мина с трудом представляла себе очередной подъем наверх. Придется шлепать до Чернавского моста и ждать автобус. Она жила возле парка «Алые паруса», в двенадцатиэтажном доме с видом на пляж. Невозможно красиво. На плечи опустилась какая-то сонная тяжесть, будто плед из верблюжьей шерсти. Пройдя пару метров к двери, девушка вернулась и плюхнулась на стул.

— Не отпустите меня, да? — Вместе с тяжестью пришло и смирение.

— Так не держит никто. — Изольда Арнольдовна смотрела на девушку с искренним удивлением. И неодобрением. Право слово, развальня какая-то. Однако наблюдение за стекленеющими глазами посетительницы все же натолкнуло ее на некоторые подозрения.

— Наум Игнатич, ты, что ли? — Она всплеснула руками, отчего сделалась похожа на экзотическую птицу. Хищный клюв, лаймовые крылья.

— Тебе нужна практикантка, Изольда, — тихо сказал старик. В его голосе впервые прозвучали стальные, требовательные нотки.

— Так, добровольная, а она, вон, не хочет.

— Изольда! — прогрохотал ноутбук.

— Ладно. — Хранительница сдалась.

Вместе с её тихим согласием исчез морок, пригвоздивший Мину к стулу. Будто сдернули тяжелый плед и плеснули в лицо прохладным освежающим воздухом.

Девушка вскочила, однако хранительница тут же усадила ее на место, прочистила горло и заговорила.

— Дорогая Мина Витальевна, нам с Наумом Игнатьичем действительно нужна помощница, практикантка на лето. Как ты, может быть, припоминаешь, в сказках помощники находятся сами. Добры молодцы или красны девицы приходят в услужение на время. Долго ли, коротко ли, служба заканчивается, и они отправляются восвояси. Сегодня настало время твоей службы.

— Но я… — попробовала протестовать Мина, однако была остановлена властным жестом.

— Не возражай. Как я уже говорила, к нам в музей невозможно попасть без ребенка. Ворота просто не откроются. А ты прошла. Что видела по дороге к дому? Детскую площадку и скамьи для отдыха? Или видела всё как есть: сад волшебный с наливными яблочками (в середине мая, замечу), дом кривой да двенадцать столбов? Одиннадцать с черепами, а последний пустой, твоей головы дожидается?

— Фонари там, — глаза девушки расширились.

— Ну, может, и фонари, — Изольда беспечно тряхнула волосами, едва спрятав хитрый взгляд.

Эмоциональные аргументы кончились, Мина перешла к практическим.

— Дело в том, что я учусь и сейчас должна проходить практику. Собственно, — она уверенно склонила голову в подтверждение своих слов, — я начинаю ее проходить с понедельника. Меня уже ждут в музее Крамского и…

— Хах! — старичок развеселился. — Вот это везение, Изольдочка, у нас еще и мастеровитый помощник будет.

— Думаю, музей Крамского как-нибудь переживёт, — хранительница тряхнула головой. — Мы тут тоже, знаешь ли, государственное учреждение. И никогда прежде у ректора вашего служек, в смысле стажеров, не заказывали. Пусть уж навстречу пойдет.

На этом странная встреча закончилась.

Мина смогла встать, сумела преодолеть спуск на Адмиралтейскую набережную, как планировала, дошла до моста и даже села в правильную маршрутку до дома. Весь путь она пребывала в состоянии некоторого оглушения. Люди вокруг тоже выглядели несколько заторможенными. Никогда еще в Воронеже и окрестностях так хорошо не соблюдались правила дорожного движения — как со стороны водителей, так и со стороны пешеходов, потому что в обычное время все были хороши. Сегодня вежливость на дорогах была экстремальной. Странно было наблюдать притихших детей, бесконфликтных взрослых и людей ее возраста, застрявших в безвремении: уже не подростков, не ставших еще настоящими, обремененными жизненным опытом взрослых. Все вдруг оторвались от смартфонов и пытались, кто как мог, осознать, чего это они заснули посреди бела дня — кто сидя, кто чуть ли не стоя.

Странный день.

Дома как раз все оказались более чем довольны. Родители внепланово выспались, а непривычно тихая Ниночка сосредоточенно собирала сортер. Растет, наверное.

Мина прокралась в свою спальню, задернула шторы и рухнула в кровать.

Практика, только практика!

Все выходные девушка пыталась — успешно, надо сказать, — убедить себя, что никаких сказочных чудес не существует. Если искренне хочешь во что-то верить, самообман незаменим. К тому же в обстановке родного, насквозь рационального дома это было совсем не сложно. Немного сумятицы вносили репортажи о случаях спонтанного сна по телевизору и новости в интернете. Но общество с блеском справилось даже с такой сложной задачей. Когда ни одну из теорий не удалось натянуть на обстоятельства, репортер с местного телевидения с видом фокусника ввел в кадр метеоролога. Потому что, если в этом мире и существуют необъяснимые события, они легко могут быть объяснены солнечной активностью. Всегда найдется какой-нибудь подходящий по времени и размерам протуберанец, чья активная, огромная петля вызвала на Земле какую-нибудь дичь. Самообман незаменим.

Мина вздохнула с облегчением и в понедельник отправилась на первый день практики в музей им. Крамского.

Она пересекла на маршрутке Чернавский мост, заехала на холм, вышла на остановке возле здания ЮВЖД и полчаса бродила по парку им. Мережковского, чтобы настроиться, привести мысли в порядок. Первое впечатление очень важно, если она собирается добиться своей цели. А цель была чрезвычайно амбициозной: посмотреть на картину Рембрандта без защитного стекла. В музее была одна-единственная картина известного голландца. Небольшая миниатюра в массивном золотом окладе с вытесненным именем художника. Оклад Мину не интересовал, а вот рассмотреть темное изображение очень хотелось. Хотя бы ради дипломной работы, тема которой еще находилась в стадии обдумывания. Мечталось также прикоснуться к саркофагу в египетском зале. Но это были детские мечты, о которых вообще никому нельзя рассказывать. Зал был настолько мал, может быть даже поменьше современных двухкамерных холодильников, что Мина просто хотела побыть там одна. Насладиться изучением экспонатов, спокойно прочесть все надписи, использовать свою лупу по назначению и да… прикоснуться к саркофагу.

Мина то и дело отдергивала полы маминого пиджака, жалея, что поддалась на ее уговоры и оделась «прилично». Девушка среднего роста с фигурой скорее спортивной, чем худощавой, Мина отдавала себе отчет, что выглядит подобающе первому в жизни рабочему дню. Привычные джинсы она сменила на черные слаксы, отстояла право оставить простую белую футболку и накинула пиджак, максимально соответствующий современной моде. Кеды пришлось поменять на мамины же лоферы. Убрала темные волосы до плеч в аккуратный хвост, сделала легкий макияж — такой легкий, что маме пришлось сильно присмотреться, чтобы его заметить. Мина ценила свои простые, но гармоничные черты лица и не видела причин выпячивать какую-то одну из них. В целом образ получился очень подходящий. Просто чужой.

В приподнятом настроении, взволнованная, она прошла в маленький кабинет отдела кадров музея и представилась.

Женщина за столом, скривившись, поправила очки.

— У нас уже есть практикантка из вашего вуза. Вон, расставляет легкие, небьющиеся предметы. — Она неодобрительно кивнула в сторону неловкой девушки с ворохом листовок. — Полчаса назад пришла, а разрушений, как будто год работает. Мое воздаяние за что-то… — Продолжая бурчать под нос, она будто забыла о существовании Мины.

— Кхм. Простите, это какая-то ошибка. — Девушка натянуто улыбнулась. — Я записалась к вам на практику в прошлом году, как только открылось окно. Планирую писать дипломную работу по картине Рембрандта. — Она снисходительно улыбнулась. — Вряд ли я могла перепутать музеи, где он выставляется. В Воронеже…

— Да, это вряд ли. — Женщина поджала губы. — Как, говорите, ваша фамилия?

— Храброва. — Мина подобралась. Сейчас все уладится. Простое недоразумение.

Последовало продолжительное клацанье по клавиатуре.

— А, ну вот все и разрешилось. К моему неудовольствию. — Женщина снова с тоской взглянула на практикантку. Та пыталась достать завалившиеся под лавку листовки, опасно качая кадку с фикусом.

Мина аккуратно подвинула цветок.

— Спасибо. У вас же перевод, Храброва. Что вы мне тут голову морочите?

— Какой перевод? — Девушка почувствовала, как земля уходит из-под ног. В прямом смысле. Практикантка тянула на себя листовку из-под ее ноги.

— Нормально! Вам не сказали, что ли? — Женщина поправила очки и усмехнулась. — Ну, не удивительно. Изольда такая… Изольда. Как обычно. — Она фыркнула. — Вас перевели на практику в «Музей сказочных чудес», это на холме за университетом.

— Но как же? — Мина поняла, что все тщательно выстроенные за выходные аргументы рассыпались, как карточный домик. — Но как же Рембрандт?

— А какое отношение он имеет к теме вашей дипломной работы: «Антропология сказочных существ в русских народных сказках»? — Она опять презрительно фыркнула. — Подумайте над названием, как-то кривовато звучит.

***

На деревянных ногах Мина покинула музей изобразительного искусства и побрела на холм за университетом. Пышноусый голландец никогда не откроет ей свой секрет, Египетский зал всегда будет забит людьми, как бабушкин холодильник — соленьями. Впереди ждало какое-то безумие.

***

— Опаздываем, — Изольда Арнольдовна недовольно поцокала. — Практика начинается за час до открытия музея. Так что, будь добра…

— Я заходила в музей Крамского, — Мина мялась на пороге большого демонстрационного зала.

— А… Отрицание, — хранительница усмехнулась. — Заходи и будь в услужении сказочным чудесам, — торжественно добавила она, проводя рукой в пригласительном жесте.

Девушка почувствовала, как скованность покидает тело, а ноги сами несут ее через порог. Тут же откуда-то появились три котенка. Их огромные любопытные глаза доброжелательно мигали.

— Брысь, Горыныч! — прикрикнула Изольда, но тут же ласково добавила: — Иди попей молочка.

Котята по очереди потерлись об ноги новенькой и поскакали на кухню.

— Проказники. Ладно, — женщина бодро хлопнула в ладоши. — Сегодня у нас две старшие группы детских садов: «Колобок» и «Незабудка». Это перебор, — она потерла переносицу. — Это перебор, грозящий катастрофой. Соберись, девочка!

Изольда была одета в очередной ярко-зеленый костюм: брюки палаццо и расслабленный пиджак. Туго завитые локоны собраны в элегантную прическу. Наколотый лоб с трудом, но морщился под тяжестью предстоящих испытаний.

— Давай-ка, знаешь что, — она с сомнением покосилась на практикантку, — давай-ка пройдись по залу и свежим взглядом почитай открытые страницы. Ты вроде уже должна была понять, чего опасаться.

— Хорошо. А Наум Игнатьевич к нам сегодня присоединится? — она покосилась на выключенный ноутбук.

— Игнатьич, — поправила хранительница. — Так неправильно, но ему больше нравится. И… он всегда с нами, да?

— Здесь я, здесь, барышни. Занят дед Наум.

Хранительница удовлетворенно кивнула.

Откуда именно раздался голос, Мина не поняла, но ее вопросительный взгляд натолкнулся на непроницаемые глаза хранительницы, и девушка покорно отправилась читать отрывки из сказок.

К счастью, детишки из «Колобка» и «Незабудок» читать еще не умели, и первый день практики прошел без происшествий.

***

Вся первая неделя практики прошла без происшествий. Мина постепенно смирилась со своим положением сказочной прислужницы.

Под присмотром Изольды она разбирала залежи старья в хранилище. Так гордо именовался чулан, где она умудрилась заснуть в тот самый знаменательный день. Также девушка выискивала подвохи в отрывках сказок, представленных на экспозиции, и внесла предложение: за каждой тумбой с книгой спрятать другой экземпляр сказки, чтобы мгновенно принять контрмеры при необходимости. Предложение понравилось. Постепенно каждая уникальная книга обзавелась своим дешевым альтер-эго, где нужные абзацы не страшно было отметить маркером.

Наум Игнатьич выходил на связь каждый день. Он неизменно разряжал обстановку и вообще вносил в работу Мины приятное разнообразие. Его знания о предметах, забивавших хранилище, были исчерпывающими. За каждой вещью стояла история: иногда в прямом смысле кровавая история революции, а иногда просто сказочная легенда. Все больше девушке казалось, что она работает в антикварной лавке, все дальше отодвигался в сознании необычный эпизод знакомства с музеем. Мозг сосредотачивался на рутине, что его полностью устраивало. Мина даже научилась задвигать в сознании моменты, когда приходилось встречать у ворот группы детишек. Потому что от здания музея она долго бежала по извилистым дорожкам, мимо двенадцати столбов, мимо смешанного сада, опасного колодца, огородика, засаженного душистыми травами, раскидистой, кривой во все стороны яблони с наливными плодами. А от калитки вела ребятишек по широкой прямой дорожке, засыпанной мелким камешком, мимо детской площадки с горками, мимо уютных скамеек, к светлому, лубочному музейному домику.

Это мозг даже не пытался объяснить, принял как данность. Да и некогда было задумываться, к счастью.

Но быстро ли сказка сказывается, долго ли дело делается, а ей пришлось вспомнить, где она находится. Случилось это так.

Наум и его команда.

В один из дней Мина, как обычно, копалась в очередном сундуке, проводя опись и инвентаризацию содержимого. Каморка определенно стала выглядеть лучше. Свет в маленькие окошки, стоило их только протереть, проникал теперь свободно, не застревая в вековой грязи; лампочка под потолком засияла, стоило ее только заменить; предметы на многочисленных новых полках выстроились в четкие ряды. Девушка принесла с собой рабочий ноутбук и краем глаза смотрела какой-то сериал, делая заметки. Три Горыныча сновали рядом, потом забрались в только что освобожденную от спутанной пряжи корзинку для шитья и свернулись плотными клубочками. Вскоре послышался их громкий дружный храп. А затем послышался еще один звук: ноутбук разрядился.

Девушка вскинула голову и с тоской посмотрела на технику. Зарядка осталась на кухне. Там же сидела Изольда Арнольдовна, уничтожая работу косметолога вечно недовольно поджатыми губами. Нееет. Мина тряхнула головой. Можно и в тишине поработать.

Через час сундук был освобожден. Мина огляделась в поисках стопки текстиля, которую можно было бы в него уместить. Рыжий Горыныч потянулся, настороженно навострил ушки и выпрыгнул из корзинки. Двое других котят тут же растеклись на его месте.

Рыжий подошел к закрытому ноутбуку и аккуратно потыкал в него лапкой.

- Он разрядился, Горыныч, — Мина улыбнулась. — Совсем не работает.

Котенок настойчиво бил лапкой по крышке и вопросительно смотрел на девушку.

- Что ты хочешь? Полежать на клавиатуре? — Девушка с сомнением покачала головой. — Она сейчас даже не теплая. Иди-ка к двум другим своим головам.

Рыжий тяжело вздохнул и попытался открыть крышку самостоятельно. Получалось плохо. Котенок неуклюже толкался, все ближе пододвигая ноутбук к краю стола.

- Ладно, ладно! — Мина подхватила пушистый комочек на руки, открыла крышку компьютера, посадила котенка на клавиатуру. — Теперь доволен?

Горыныч был, если не доволен, то удовлетворен. Он отряхнулся, проклацал лапками по клавишам и вернулся в корзинку к братьям.

Девушка закатила глаза к потолку. Кто их разберет, этих кошек.

На экране ноутбука появилось изображение Наума Игнатьича.

- А, барышня, работаете?

- Работаю, Наум Игнатьич, добрый день!

Мина повернулась, чтобы помахать ему, и замерла.

Старичок выглядел как обычно. Все выглядело как обычно, кроме одной маленькой детали. Компьютер совершенно точно не работал. Девушка как-то даже не осознавала раньше, что изображение старичка появлялось на ноутбуке без каких-либо дополнительных программ, типа Skype, TrueConf, Zoom — да хоть какого-нибудь мессенджера завалящего. Просто раз — и «Добрый день, барышня».

Она попятилась к двери.

Наум Игнатьич смотрел на нее с недоумением, но потом, видимо, что-то понял.

- Иди, иди-ка, деточка, к Изольде, — он усмехнулся в бороду. — Ты-то хоть, Горыныч, покажешь мне, что нашли?

Когда Мина поспешно выходила в коридор, из корзинки лениво выползал серый котенок.

Девушка быстрым шагом преодолела километр бесполезной площади, отшатнулась от галереи портретов благообразного старичка и через минуту уже стояла на кухне.

Изольда Арнольдовна расслабленно сидела в кресле, ноги были закинуты на край стола, в руках — какая-то старинная книга, из тех, что Мина находила в течение недели, аккуратно складывая в стопочку для проверки. Усилиями хранительницы стопка делилась на экземпляры, достойные выставочного зала и пригодные для дублирования. Кое-что, без сомнения, готовилось для продажи букинистам. Являлось ли это имущество государственным, как именно оно попадало в музей, девушка еще не разобралась.

Сейчас это не имело значения. Сейчас Мина стояла, как рыба, выброшенная на берег, и только вдыхала воздух, кажется, не выдыхая вовсе.

Изольда Арнольдовна некоторое время изучающе смотрела на нее.

— Могу я полюбопытствовать? — Наконец она попыталась вопросительно приподнять бровь. Бровь наткнулась на ботокс. Тогда женщина помогла себе, сделав приглашающий жест рукой.

— Я… — Девушка плюхнулась в кресло, тут же вскочила, плеснула себе заварки из трав и, не разбавляя водой, выпила. — Я думала, Наум Игнатьич — ваш куратор из… Ну, не знаю, из Москвы.

Хранительница по-девичьи хихикнула, но тут же собралась.

— Может быть, и из Москвы. Почему бы нет? — Она снова уткнулась в книгу, пряча улыбку.

— Изольда Арнольдовна! — Мина все же села в кресло напротив. — Кто такой Наум Игнатьич? И где он?

— Деточка, раз ты сюда примчалась, такая всклокоченная, значит, у тебя есть предположение.

— Он появился на экране ноутбука, который совершенно точно был выключен. Разряжен полностью.

— Ну-ну, это нехорошо. Технику надобно питать. — Хранительница устало хрустнула шеей. — Хм… То есть необходимо поддерживать заряд.

— Это я поняла, — Мина отмахнулась. — Я не поняла, кто такой Наум Игнатьич, точнее… — Она помотала головой. Не может быть.

Изольда Арнольдовна медленно встала и хрустнула уже всем телом. Ее фигура возвысилась над Миной, сделалась вдруг массивной и кряжистой одновременно, нос показался длиннее, а ботокс будто сдался под напором морщин.

— Деточка! Я уже неделю наблюдаю, как ты тут возишься, упорно отрицая, что стала прислужницей сказочных чудес. Это тебе не лавка старьевщика! Прими свою судьбу. Временную. Ты должна примириться и ввериться сказкам. Видела вокруг дома одиннадцать столбов с черепами?

— С фонарями? — робко уточнила Мина.

— Это кому как! У меня было одиннадцать прислужников.

— Практикантов?

— Это когда как! А двенадцатый столб пустой стоит, твоего фонаря ждет, если не примиришься. Ясно?

— Ясно, — девушка сидела, боясь шелохнуться. Фигура хранительницы тем временем вернулась к своим привычным масштабам. Лицо снова стало гладким, как бильярдный шар.

Женщина приняла прежнюю позу, закинула ноги на стол и спросила:

— Так кто же, по-твоему, Наум Игнатьич?

— Тот… Тот, не знаю кто. Получается так. Как из сказки «Пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что».

— Подкованная! — раздалось из телефона Изольды Арнольдовны.

Девушка вздрогнула так, что стул чуть было не опрокинулся.

— Ну что ты, дед Наум! Чего пугаешь?! Я сама чуть не поседела. — Изольда недовольно потянулась за телефоном и прислонила его к чашке, чтобы всем было видно.

На выключенном экране виднелось довольное изображение старичка.

— Ты, дочка, не бойся. Но да, я — тот-не-знаю-кто.

Мина внимательно изучала его лицо, как будто видела в первый раз.

— Не понимаю, — наконец протянула она, — вы же типа дух, нет разве?

— Почему же нет, как ты говоришь, типа да, — дедок захихикал. — Как вы теперь говорите, встарь лягушки-квакушки так не говорили.

— Но я вас вижу!

— Это и правда удивительно, — слово взяла Изольда. Как всегда назидательным тоном, наиболее неподходящим к ситуации, она заметила: — Удивительно, но, когда появились первые смартфоны, черные зеркала, тут-то мы Наума Игнатьича и узрели, как говорится, во плоти. Тысячи лет духом бесплотным прожил, пока вот такое зерцало не изобрели.

— Сват Наум… — протянула Мина. — Поразительно.

— Поразительно, что ты знаешь, — с уважением протянул дед.

— Так я же читаю сестричке сказки. Все подряд вот уже по десятому кругу.

— Подходит, подходит она нам, матушка, — старичок деловито покосился в сторону хранительницы. — Вишь, образованная, кока.