Музей сказочных чудес

Е.З. Менц

Музей сказочных чудес

Спящая красавица.

- Получилось? Посмотри, получилось?

- Где я посмотрю!?

- Как будто негде тебе посмотреть! Я пока еще поищу. Она должна быть где-то здесь. Другая.

Горячий шепот двух возбужденных голосов раздавался совсем близко. Мина открыла глаза. С закрытыми глазами было темно, с открытыми мало что изменилось. Полминуты она напряженно вглядывалась в ничто, пока предметы вокруг не начали обретать размытые, тусклые очертания. Значит, какой-то источник света существует.

Где?

Девушка пошарила рукой. Она сидит полулежа, опираясь на деревянную стену. Правым плечом привалилась к другой стене. До пола… Она осторожно вытянулась. Носок кроссовки уперся в пол. Недалеко. На чем же она сидит? Стул без спинки, табурет? Руки нашарили железные затворы. Сундук. Деревянный сундук, покрытый ковриком.

Шепот за стеной перешел в монотонное бормотание: «В печь, в печь, всех сжечь…». Девушка почувствовала, как ее затягивает в воронку паники.

Страшно проснуться в незнакомом месте, страшно не иметь ни малейшего представления, как ты в него попал. Не склонная к подобного рода приключениям, Мина услышала собственное громоподобное сердцебиение. Ладони похолодели и взмокли, тело будто придавленное толстым, тяжелым одеялом, вжало в сундук.

Чтобы успокоиться, она принялась ритмично дышать, одновременно рассматривая комнату. Обычная, небольшая комната, заставленная разнообразными предметами. Склад потерянных вещей? Что это за предметы, определить было сложно. Мебель, какие-то тряпки, сапоги, вырисовывались очертания огромного самовара и еще какой-то утвари. Хорошо еще, она здесь одна.

С этой мыслью обнаружился источник тусклого света. Прямо напротив тихо заскрипела дверь. Мина подтянула ноги под себя и замерла. Дверь приоткрылась внутрь сантиметров на двадцать. В образовавшемся проеме, почти на уровне пола, показались два ярких желтоватых глаза. Секунда — над ними появилась еще одна пара глаз, а потом и третья. Все шестеро, не мигая, смотрели сквозь темноту прямо на Мину.

Этого девушка уже не вынесла. Она взвилась вверх, пролетела комнату, рванула дверь на себя и, расшвыряв глаза в разные стороны, ринулась по тусклому, длинному коридору. Вперед! Надо было, наверное, огибать предметы, заполонившие пространство, но Мина летела как атомный ледокол, рассекая столики, чемоданы, стопки пыльных книг — впрочем, пыльным было вообще все. Взмывали вверх какие-то тряпки, летели бумажки, опрокидывались стулья.

Бесконечный коридор, наконец, заворачивал. Мина резко затормозила, чтобы не врезаться в стену, и встретилась глазами с галереей портретов. Один и тот же благообразный старик смотрел на нее со смесью радости и самодовольства. Девушка замерла, но тут же опомнилась и свернула за угол. После поворота, всего через пару метров, высилась резная деревянная дверь с коваными петлями, массивной ручкой, тяжелым навесным замком, лихо перекинутым через дужку и открытым. Мина навалилась, вкладывая все силы, чтобы распахнуть громадину. Та неожиданно легко поддалась, впуская ее в пространство совершенно другого рода.

***

Девушка очутилась в огромной комнате, заставленной по стенам витринами. Она поняла, что весь тот темный коридор шел вдоль левой стены; правая стена была в небольших, но частых окнах, из которых лился яркий, нормальный солнечный свет.

Больше ничего нормального не было. Почему-то все увиденное запечатлелось в ее мозгу как статичные картинки, вроде фотографий из криминальной хроники, без движения. Хотя как раз движения хватало. Абсолютно все предметы, не запертые в витринах и не приколоченные к полу, мерно покачивались в воздухе. Картины снялись с гвоздиков и левитировали рядом со своими местами, отмеченными выцветшими от времени обоями. Книги шелестели раскрытыми страницами, сервизы, ложки, стулья — все приплясывало в воздухе. Предметы потяжелее — в нескольких сантиметрах от пола, ажурные салфеточки — прямо под потолком. Пол, устланный коврами, прибитыми по периметру, в середине вздыбился, пытаясь стряхнуть с себя увесистую, ленивую банкетку. Слишком тяжелая для парения, она переваливалась с боку на бок и, если бы могла, устало пыхтела. У дальней стены комнаты — наверняка она примыкала к складу с сундуком, где проснулась Мина, — перед раскрытым ноутбуком стояла женщина. Обычная, значительная женщина лет пятидесяти в лаймово-зеленом костюме. Юбка, пиджак, белая блузка, крупная брошь на лацкане, прическа-начес с аккуратным строгим пучком. Этот яркий образ вызвал у девушки смутное чувство узнавания. Женщина в каком-то паническом настроении смотрела на экран ноутбука, где благообразное лицо старичка с картин что-то успокаивающе бубнило.

Мина ворвалась в комнату не очень тихо. Точнее, дверь, как положено, громыхнула о стену всем своим весом натурального дерева и железных элементов.

Женщина в зеленом, старик на экране и каждый предмет мебели повернулись к ней. Вы когда-нибудь представляли себе, что на вас укоризненно смотрит банкетка? Мина издала нечленораздельный вопль, в котором слились испытанный ужас, возмущение и шок. Напротив двери в коридор, к счастью, была еще одна, ведущая на улицу. Девушка покинула молчаливую сцену так же быстро, как пришла. Выскочила на крыльцо, скатилась с нескольких низких ступенек, пробежала насквозь садик с плодовыми деревьями и, яростно хлопнув калиткой, оказалась на улице, где устремилась прямо вверх.

Единственное, что она расслышала, покидая дом, — радостный вскрик старика: «Получилось, значица!»

Вверх-вниз по лестнице.

Калитка захлопнулась. Мина выскочила наружу и оказалась ровно посередине улицы Герцена.

Как любой другой крупный провинциальный город, Воронеж особенно хорош в пору цветения. Пышные кроны изумрудно-зеленых деревьев щедро прикрывали благородную седину старых домов, мощные ветви поддерживали осыпающиеся балконы, под которыми нельзя было ходить и тридцать лет назад, упорная трава пробивала себе путь сквозь асфальт и плитку, а бордюры создавали уютную спортивно-барьерную среду.

Мина любила свой противоречивый город и довольно неплохо знала его. Правый берег, где исторический центр сливался со спальными, индустриальными, университетскими районами, поднимался от набережной крутой насыпью, застроенной частными домиками. Вообще-то домищами. Земля здесь стоила дорого, уютные деревенские усадебки уступали место шикарным особнякам, возможно, выстроенным в рамках одного семейства.

Улица Герцена брала свое начало от Адмиралтейской набережной, поднималась строго вверх, к старой каменной стене. В какой-то момент дорога, узкая, пешеходная, будто прорубленная между участками, становилась настолько крутой, что переходила в ступеньки. По ним, спотыкаясь на выщербленных плитах, Мина побежала наверх. Однако подъем требовал сосредоточенности, если она не собиралась вдруг оказаться возле набережной без единой целой кости. Девушка притормозила и сосредоточилась. Тогда же заметила, что сжимает в руках игрушку цвета фуксии. Странный, футуристический заяц с добрыми глазками-пуговками.

— Ниночка! — Паника наконец полностью отступила, и Мина уже очень медленно и задумчиво побрела дальше.

***

Получается, если смотреть широко, эта история началась четыре с половиной года назад, когда родители, смущенные и возбужденные, уселись напротив нее.

— Дочь, — начал папа, — есть такое дело… Разговор.

Мама подозрительно покраснела.

— У нас как бы для тебя новость. — Отец собрался было, но тут же разобрался. — Разговор.

Мина вскинула брови. Разговор она ждала давно и совершенно не понимала того, как его пытались обставить.

— В общем, ты уже взрослая, 18 лет. В университет поступила сама, умница, вот… — Мама всегда хорошо начинала речи. Хорошо было бы и продолжить, но она замолчала.

— Родители! — Мина сощурила глаза. — Вы же взрослые люди, говорите уже, тем более мне кажется, я догадываюсь. — Она покосилась на чемодан, лежавший за спиной матери раскрытым.

Родители в унисон облегченно вздохнули.

— Вот и отлично! Поможешь нам выбрать имя. — Мама зарделась и погладила живот.

Тут-то, наконец, до Мины дошло. Хотя, с такими объяснениями, могло бы доходить до самых родов. Девушка даже рот раскрыла от удивления, переводя взгляд с матери на отца. Со свойственной юности легкостью она считала их не то чтобы старыми — 42 и 43 года, что это по нашим временам? — но просто неизменными, что ли. Это были просто родители, не совсем люди, если так понятнее. А тут такое. Наконец девушка полностью осознала смысл грядущих перемен и расхохоталась.

— Ну вы даете! Я-то думала, вы в поездку собрались без меня или вообще пожить куда-то на несколько месяцев. Ходите, шепчетесь… — Она покачала головой. — А там все в порядке? Кто там?

Мама улыбнулась, и внутри у нее как будто включилась лампочка.

— Там девочка. Сестра.

— Ты только не подумай, — быстро заговорил отец, — мы тебя дергать не будем. Посидеть там, понянчиться. Все только по желанию. Сложновато будет, конечно. Крики по ночам.

— Понимаешь, мы, когда тебя родили, совсем молодые были. Учеба, потом работа. Часто отдавали тебя бабушкам-дедушкам. — Мать запнулась. Кажется, гормоны настроили ее на сентиментальный лад. — Мы многое пропустили, не додали тебе.

Мина пожала плечами. Сама она ничего такого не чувствовала и популярных претензий к родителям не имела.

— Значит, сестричка, говорите? — Родители трогательно взялись за руки. — Помочь с именем, говорите?

— Да, мы подумали, может быть, Ниночка? — Отец вопросительно заглянул ей в глаза.

Мина встала.

— Ниночка? Обычное стандартное имя? — В притворном, а может быть, не до конца притворном возмущении девушка облокотилась руками о стол. — Я — Вильгельмина Витальевна Храброва! И вот эта девица получит имя еще покруче.

Последующие месяцы Мина оттягивалась на родителях самыми заковыристыми вариантами, вроде Лауриты, Минервы и Персефоны.

В положенное время родилась прекрасная девочка, естественно, Ниночка.

***

В последующие годы Мина участвовала в жизни сестры как приглашенная звезда. Учеба требовала самоотдачи, да и, признаемся честно, младенцы хороши, в основном, когда спят. Со временем девушка научилась самостоятельно отслеживать глубину мешков под глазами родителей и предлагать помощь. Вот на прошлой неделе как раз наступил такой момент. У отца был отпуск, в который он пытался починить, повесить и прибить всё сразу. Мать, как тысячерукий Шива, одновременно варила-стирала-убирала, а властвовала над этим хаосом маленькая девочка с пропеллером.

Мина покачала головой, собрала сестру и увела на целый день, предупредив родителей, что, если они предпочтут сну вот эти все свои никому не нужные подвиги, фокус с исчезновением может и не повториться.

Шантаж!

Закрывая дверь, она совершенно точно слышала храп из родительской спальни. Дальнейшие события без сомнения можно отнести к разряду совпадений: десятками мелких кусочков, плотно подогнанными пазлами они ложатся на полотно дня, чтобы привести вас туда, где вы должны оказаться.

Во-первых, Нина захотела посмотреть на «Божье провидение». Ей нравился сам корабль, нравилась Адмиралтейская площадь. И очень, наверное, больше всего нравилось, как Мина ломает язык, пытаясь воспроизвести макароническое оригинальное название корабля из латинского и немецкого слов: «Гото Предестинация». Эта часть программы была исполнена с блеском. Во-вторых, поднимаясь вверх по улице Декабристов, они столкнулись с группой малышей примерно возраста Нины под предводительством растерянной, взволнованной воспитательницы. Нина тут же нашла себе приятелей и затерялась в десятке детей, наводя смуту исковерканным названием петровского корабля.

Воспитательница просила помощи. В рамках культурной программы ученики детского сада «Светлячок» намеревались посетить «Музей сказочных чудес». Небольшой, государственный, труднодоступный, оплаченный. И где вообще эта улица Герцена! За возможность присоединиться к экскурсии Мина предложила провести группу, лучше через набережную, так как ступеньки для малышей представляли серьезный вызов.

Что ж… Так они спустились по широкой, ухоженной улице Декабристов, взобрались по круче соседней улицы до самых ступенек и оказались у калитки «Музея сказочных чудес».

Экскурсия оказалась довольно интересной, хотя и проведенной излишне сухо, на вкус Мины. Высокая, статная дама в лаймовом костюме, со следами всех возможных косметических манипуляций на лице, провела класс по периметру огромной комнаты, показала утварь, сервизы, одежду и обувь. Все, впрочем, детям не очень интересное. Главным достоинством музея были книги. Даже поверхностно Мина оценила собрание первых изданий самых разнообразных сказок со всего мира. Богатые иллюстрации, несколько плакатов с подписью И. Билибина, рукописи. Подивившись таким чудесам, музей они покинули без намерения возвращаться. Именно в тот день Нина забыла на одной из витрин своего зайца цвета фуксии.

Три дня спустя, в свободные несколько часов, Мина решила заскочить в музей и забрать игрушку. Пока что отсутствие зайца вызывало только легкое недоумение у сестры, но буря могла разразиться внезапно. Девушка проделала тот же путь от набережной и вошла в калитку музея вместе с другими посетителями. Это был мальчик пяти лет и его чрезвычайно утомленная подъемом бабушка. Та же экскурсовод, в том же облачении, приветствовала гостей. Снисходительно она обратилась к мальчику с предложением посмотреть картинки в книжках, на что он горделиво заявил, что уже умеет читать. Женщина в лице не то чтобы переменилась, она, как говорили в старину, «сошла с лица». Пока бабушка, отдуваясь, сидела в уголке, а паренек топал к книгам, Мина уточнила, нет ли здесь коробки с потерянными вещами. Лаймовая женщина только махнула рукой в сторону двери, ведущей в длинный коридор. Ее внимание было полностью поглощено ребенком. Мина открыла дверь и прошла до самого конца, где обнаружила еще одну дверь и коробку со всяким хламом. Хотя тут везде был всякий хлам, но из этой коробки гордо торчали ярко-розовые ушки.

Девушка вытянула зайца и всё. Дальше темнота.

***

Улица заканчивалась совсем уж узкими ступеньками в полметра шириной и огромной железной дверью, выкрашенной в терракотовый цвет. Мина открыла ее рывком — хорошо хоть замок не навесили — и оказалась в шаге от храма Николая Чудотворца. Дальше нужно было совершить странный рывок, обогнув храм, снова выйти на продолжение улицы Герцена и уже подниматься до Чернышевского, Подпорной стены, а там и Каменный мост рядом.

Девушка стояла, широко распахнув дверь, и смотрела, как дворник помогает прилично одетой женщине подняться с больших черных мешков. Вид у обоих был смущенный и немного заторможенный. Мина медленно закрыла дверь, развернулась. В голове все смешалось. Ей не нравилось это чувство, непонимание происходящего. Ужас перед танцующей банкеткой сменился непреодолимым желанием разобраться. Она сжала зайца так, что он, казалось, пискнул, и пошла вниз.

Предложение.

На последней ступеньке сидела бабушка в состоянии легкого оглушения. Ее умненький, читающий внук понуро ковырялся в кустах, явно скучая. Мина остановилась и предложила воды.

— Я вроде бы видела вас в музее, — она улыбнулась, — что-то случилось?

Женщина недоуменно пожала плечами.

— Не знаю даже, заснула, представляете?! Вышла на веранду, пока Николенька там книжки рассматривал, присела на скамейку и заснула. Давление, что ли, никогда такого не было. — Она явно была расстроена, но больше удивлена. — Главное, Коля мой тоже уснул. Вот уж чудеса. Так-то его днем не уложишь, большой.

Мальчик пнул крапиву, тяжело вздохнув.

— Ба! Пойдем уже?

— Сейчас, еще минутку посижу, и пойдем.

Мина оставила парочку приходить в себя, а сама открыла высокую калитку и снова очутилась на территории Музея сказочных чудес. Без толпы галдящих детишек, без суетливой бабушки и вертлявого Николеньки территория казалась просто огромной. Перед ней раскинулся целый парк. Вперемешку стояли плодовые и лесные деревья. Из-за широкого дуба выглядывали цветущие яблони, высились каштаны и пушистые голубые ели. Дорожка змеилась между кустарниками, терялась за поворотами и выныривала неожиданными бревенчатыми скамейками. Мине показалось, что она здесь впервые. Как же можно было не заметить такой красоты? В самом конце участка, обнесенный двенадцатью столбами, стоял деревянный дом. Одиннадцать столбов венчали овальные фонари, последний стоял пустой. Еще час назад Мина могла поклясться, что это стандартный, стилизованный домик-музей. Однако сейчас он выглядел отчего-то и больше, и страньше. Какой-то неровный дом. С левой стороны — просто огромный, справа — будто обрезанный; вход начинался с веранды, растерявшей за какие-то двадцать минут весь свой расслабленный дачный дух.

Девушка тоже растеряла и уверенность, и задор. Только упрямство вперемешку с природным любопытством не заставили ее повернуть назад. Сколько можно-то ходить туда-сюда! Она встрепенулась, вскинула подбородок и почти пробежала до дверей в сени. Вот! Откуда-то взялись сени…

Дверь скрипнула, и Мина прошла в большой музейный зал. У дальней стороны по-прежнему стоял стол, за ним восседала хранительница за ноутбуком. Девушка пошла вперед и прокашлялась.

— Здравствуйте! Еще раз. — Она остановилась посередине комнаты. К счастью, вся мебель стояла на своих местах и не двигалась.

Хранительница подпрыгнула от неожиданности и медленно развернулась к посетительнице.

— И вам не хворать.

С женщиной в лаймовом костюме также произошли странные метаморфозы. Она не то чтобы постарела. С таким количеством пластики на лице определить это было невозможно. И все же что-то неуловимое случилось. Удлинился нос?

— Я вот… по поводу того, что произошло. — Именно в эту секунду Мина поняла, как глупо может прозвучать и обязательно прозвучит все, что она собиралась сказать.

Женщина нехотя встала и растянулась в улыбке.

— Что же вы, проходите. А где ребенок? На улице?

— Какой ребенок?

— Ваш ребенок, с которым вы пришли.

Разговор заходил в тупик.

— Я пришла без ребенка.

Эта новость заставила хранительницу буквально отшатнуться. Она в поисках все же хоть какого-нибудь, завалящего ребенка, растерянно посмотрела по сторонам. Взгляд задержался на ноутбуке. Оттуда с еще большим любопытством на них всех смотрел благообразный старичок, чьи многочисленные портреты Мина видела в хранилище.

— От оно как! — многозначительно сказал он.

— Простите, не хотела вам мешать, у вас созвон, но все же. — Мина решительно вскинула голову. — Все же хотелось бы спросить про все эти летающие предметы, которые я видела.

Никогда еще она не произносила такой странной фразы. Слова прозвучали именно так, как и должны были: будто бред сумасшедшего. Реакция на них тоже соответствовала. Женщина шагнула назад, рухнув в кресло. Старичок принялся хихикать. Сама Мина подпрыгнула, потому что об ее ногу кто-то начал яростно тереться. Девушка посмотрела вниз. Оттуда на нее посмотрели сначала одна, потом вторая и третья пара больших желтых глаз. Глаза принадлежали малюсеньким, с ладошку, котятам. Три пушистых комочка — черный, дымчато-серый и рыжий — обступили ногу Мины, терлись об нее, громогласно урча.

— Брысь, Горыныч! — хранительница скривилась. — Иди спать.

Котята пофыркали, отошли от девушки и начали синхронно вылизывать лапки.

— Какая прелесть, — неуверенно сказала Мина, — их всех троих одинаково зовут?

Никто ей не ответил. Женщина сидела, словно громом пораженная, старичок продолжал чему-то радоваться, котята мурчали.

— Кхм… — Мина собралась. Для чего-то же она сюда вернулась. — Так вот, насчет левитирующей мебели. Что все же…

— Что же это, Наум Игнатич!? — не обращая на Мину никакого внимания, женщина обратилась к ноутбуку. — Одна пришла. Что не надо видела. Горыныч признал. Это что же делается? — Вид у нее был донельзя потрясенный.

— Тебе же нужна была помощница, — старичок пожал плечами. — Воля ваша, Изольда Арнольдовна, вот она.

— Я собиралась сама поискать, вообще-то. — Хранительница вздохнула, примиряясь с обстоятельствами.

— Когда такое было? Сами к нам приходят, и добры молодцы, и красны девицы.

Это было уже слишком.

- Ладно, я пойду. – Мина развернулась, сделала шаг назад, но никуда не пошла. Даже перешагни она через трех котят, что сидели теперь цепочкой, преграждая ей дорогу, одинаково вопросительно наклонив мордочки, ноги все равно будто приросли к полу.

- Давай-ка я тебе чаю налью и отвечу на все вопросы. – Женщина в лаймовом встала, отдернула костюм и решительно направилась к девушке. – На все вопросы.

Ответы.

От чашки поднимался какой-то заповедный лесной аромат.

- Это зверобой, шиповник и немного можжевельника с мятой. Пей, деточка. – Изольда Арнольдовна улыбалась сладко, но смотрела изучающе. – У нас тут, видишь ли, музей сказочных чудес. И иногда, редко, чудеса эти случаются.

Мина смахнула чайный морок и скептически покачала головой.

- Мне же не пять лет. Какие чудеса? Чудес не бывает.

- А что же ты видела, деточка? – проникновенно спросила хранительница, звонко помешивая сахар в чашечке с розочками.

- Я видела, как по всей комнате летают предметы. – Мина понурилась. Видела, это да. Но пришла-то сюда не за тем, чтобы ей рассказывали про чудеса. Она хотела услышать про магниты, систему тросов, тестирование новых фокусов для развлечения детей. Пришла, чтобы восстановить картину мира, а не разрушить до основания.

Женщина пожала плечами, как бы признавая, что насильно никого не тащила, а раз уж пришла, изволь получить затребованные объяснения.

- А летали они, потому что мы с Наумом Игнатьичем пытались, и успешно, исправить то, что натворил этот маленький паршивец, Николенька. – Изольда поморщилась и тихо, еле слышно прошептала: «В печь, в печь, всех сжечь».

Ноутбук деликатно покашлял.

- Простите. Так вот, чудеса, веришь ты в них или нет, существуют на страницах старых книг. Они живы, пока мы их читаем, рассказываем своим детям. Вот как раз только дети и могут оживить их по-настоящему. Маленькие такие детки, - женщина потерла руки, - до пяти лет.

- Почему до пяти? – Мина решила плыть по течению. Может быть, она попала в какой-то культ? Тогда надо никому не перечить и медленно двигать к выходу.

- Потому что читать не умеют.

Повисло молчание.

- Сказывай как положено, Изольда! – взорвался старичок. – Чего тянешь как корову за вымя?

- Думала, сбежит. – Женщина пожала плечами.

- Так не может, Горыныч не пущает. Прекращай глупости!

Мина сидела тихо, будто ее здесь не было. Собственно, они и разговаривали так, будто ее не было. Неприятно.

- Действительно. – Она деловито прокашлялась. – Расскажите эту мифологию по порядку.

- Ишь че! Мифологию! – Наум Игнатьич снова захихикал.

- Эм… Хорошо. – Изольда не поддержала веселье коллеги, но обрела, наконец, смирение. – Только дети до пяти лет, включительно, могут оживить сказку. Им достаточно просто прочесть отрывок из какой-нибудь книги, что представлены в нашей экспозиции. К счастью! К нашему огромному счастью, мало детей в этом возрасте умеют читать.

- А что же вы не уберете книги? – Мина нахмурилась. Наверняка такой простой вариант приходил им в головы.

- Тогда мы и сами лишимся чудес. – Изольда развела руками. – Дети должны знать сказки, должны читать, слышать про чудеса. Мы и так книги побольше на картинках пораскрывали. Но нельзя же полностью закрыть весь текст. – Она с сомнением посмотрела на ноутбук.

- Нельзя. – Авторитетно подтвердил старичок.

- Ну, ладно, хорошо. – Мина примирительно подняла руки вверх. – Прочитал Николенька отрывок из сказки. Что случилось дальше?

- Что в отрывке написано, то и случилось. Все заснули.

Девушка затаила дыхание.

- Как это? Кто все? Все на планете? Все в России? Все на этой улице?

- Наш филиал музея действует в Воронеже и области. – Тоном серьезного чиновника заявила Изольда Арнольдовна. Если бы только смысл ее слов соответствовал тону…

- То есть, я просто уточняю, потому что это, знаете ли… То есть все люди в Воронежской области заснули? Одномоментно?

- Да.

— Так, это же катастрофа! — Мина вскочила, села, снова вскочила, почувствовав, как по спине бегут холодные противные мурашки. На нее смотрели два совершенно невозмутимых лица. — Почему вы не…

— Не паникуем, как ты? — Хранительница, довольная собой, смахнула отклеившуюся стразу с длинного ногтя. — Мы же все исправили. Очень быстро, замечу.