Бигуди на страже снов

— Кто? — переспросил Алексей.

— Мордовин Павел Игоревич. Мне про него Алиса рассказала и показала фотографию. У неё в социальной сети на страничке они вместе. В том году летали отдыхать и сделали совместное фото. Вот так я его и узнала.

— Нина Радионовна, рано вы на пенсию вышли. Может, ещё и номер машины записали? — Видно было, что Лаврин стал воспринимать старушку совсем по-другому — с уважением и почтением. Но, посмотрев на меня, лишь хмыкнул.

— Ну, а как же? Всё записала. — Бабуля вырвала лист из своей записной книжки, подала записи следователю и, подмигнув, сказала: — А кто сказал, что я ушла на пенсию?

Да, старушка за словом в карман не полезет. Она вообще никого не боялась. Как мне хотелось бы на неё походить! К сожалению, я трусиха.

— Благодарю за службу, — отрапортовал следователь и, встав по стойке смирно, отдал честь. — Нина Радионовна, вам очень важное задание: гражданку Сахарок Карину Евгеньевну содержать под тщательным присмотром во избежание неприятностей, особенно с таксистами.

И, развернувшись, направился к своей машине.

— Что это было? — Моему возмущению не было предела. Что он себе позволяет? Муж, что ли, говорить мне такие приятные слова?

— Так, Карина, всё, конечно, хорошо, но надо всё же помочь спасти Алису.

— Бабуля, ты разве не слышала, что сказал Алексей Константинович? Сидеть дома!

— Ты мне тут не умничай. Иди сходи за хлебом лучше.

— Опять? Мы разве столько хлеба едим? — Вообще, хлеб у нас долго не задерживается. Люблю вечером пить молоко с хлебом вприкуску — с самого детства. Когда мама мне читала сказки, я всегда просила молоко и хлеб. Так и делаю по сей день, хоть уже и выросла.

Хлеб я, конечно же, купила и даже молоко. Я не торопилась домой, хотя работы надо было переделать много. В последнее время столько событий со мной происходит: я стала больше появляться на улице, появились новые знакомые, и даже сны стали меняться, показывая больше деталей.

Я поднималась не спеша и резко остановилась. У квартиры Алисы стоял мужчина и, как мне показалось, пробовал открыть дверь. Сердце забилось как бешеное. Я не знала, что делать: пройти или заговорить? По-хорошему, просто сделать вид и быстрее добежать до квартиры, позвонить Лаврину. Но вдруг мужчина уже уйдёт?

— Кхм, здравствуйте. Вы к Алисе?

Мужчина повернулся, и я узнала Андрея, который всего несколько дней назад угрожал Алисе. А сейчас он стоит и… пытается открыть дверь?

— Да, я её друг. Я ей звонил, но она не отвечает. Забеспокоился, вот приехал. А Алисы дома нет. Вы случайно не знаете, где она?

— Уехала сегодня.

— Может, она номер телефона сменила? Понимаете, я, когда в последний раз был в гостях, забыл свой блокнот. В нём много важной информации, связанной с моей работой.

Передо мной стоял преобразившийся мужчина. Голос его стал ниже, плечи распрямились, глаза цвета янтаря — чуть с прищуром, и пухлые губы, что не обычно для мужчины, расплылись в кошачьей улыбке, обнажая белые зубы. Признаюсь, я засмотрелась. Хоть он и худой, но энергия от него исходит воистину мужская — самец.

— Нет, — с запинкой произнесла я.

— Давайте так: я оставлю вам свой номер телефона. Свяжитесь со мной, как Алиса объявится. И поверьте, я могу быть очень благодарным.

Андрей стал спускаться, и я прижалась к перилам, держа перед собой пакет с продуктами. Моё горло пересохло, ноги того и гляди подведут. Он остановился на ступеньке ниже и, наклонившись, протянул мне визитку.

— Милая девушка, блокнот очень важен для меня. Если я не смогу получить его как можно быстрее, на работе меня ждут неприятности.

— Я… я поняла. Сообщу сразу же, как увижу Алису.

А может, всё дело именно в записной книжке?

Глава 14

Андрей вышел из подъезда, а я застыла на лестничной площадке, разрываясь между двумя решениями: позвонить следователю и выложить всё как есть или сначала проследить за ним, узнать, куда он направляется. Алиса говорила, что после обвала на бирже он задолжал огромные суммы — и теперь его ищут все, кому не лень. Время было на вес золота, каждая минута могла стать решающей.

Нельзя исключать его из подозреваемых. Может, и правда у соседки есть его блокнот с очень важными данными, а она не торопится его отдавать — возможно, решила шантажировать, заработать денег. Вот Бровин и нанял исполнителя, но все попытки оказались провальными.

«Сначала узнаю, где он прячется, потом сообщу Лаврину», — твёрдо решила я, чувствуя, как адреналин разгоняет кровь. Слишком много вопросов крутилось в голове, и на каждый нужен был ответ.

Я бегом спустилась на первый этаж и выскочила из подъезда. Андрей уже сворачивал за угол дома. Если он сядет в машину — я его упущу. Надо хотя бы запомнить или записать номер. В этот момент я вдруг ощутила себя Мисс Марпл, правда вместо лупы — пакет с продуктами. Но, с другой стороны, этот пакет даже помогал: я прижимала его к себе, будто и правда шла из магазина, и это делало меня менее заметной.

Андрей шёл не спеша, руки в карманах, словно вообще ни о чем не переживал. Я старалась держаться на расстоянии, прячась за деревьями и углами домов, переходила улицу, когда он замедлял шаг. Мы шли всё дальше, и впереди уже маячил гаражный кооператив — ржавые ворота, покосившиеся таблички, ряды одинаковых серых боксов. У меня мелькнула мысль: «Неужели он прячется в гараже? Или тут у него машина?»

Но додумать я не успела. В какой-то момент я просто потеряла его из виду. Как это могло случиться, я не поняла: только что он был там, за поворотом, а теперь — никого. Лабиринт из гаражей, узких проходов и старых заборов путал взгляд, заставлял сомневаться в том, что ты только что видел. «Либо он тут прячется, либо держит машину где-то рядом», — повторяла я про себя, пытаясь не поддаться панике.

Я постояла ещё минуту, прислушиваясь к тишине, нарушаемой только далёким шумом города и скрипом раскачивающихся на ветру ворот. Потом решила, что тянуть дальше нельзя — надо возвращаться, рассказать всё Лаврину, пусть уже профессионалы разбираются.

Уже развернувшись, чтобы пойти назад, я вдруг почувствовала резкую, невыносимую боль — будто кто-то ударил меня по затылку. В глазах потемнело, земля ушла из-под ног, а в ушах зазвенело так, что я перестала слышать даже собственные мысли. Мир сжался до одной точки, а потом и она погасла.

Я пришла в себя в полутёмном помещении. Воздух был спёртым, пахло пылью и машинным маслом. Голова раскалывалась, во рту стоял металлический привкус, а в висках пульсировала тупая боль, которая с каждым ударом сердца становилась острее. Я попыталась пошевелиться — и тут же поняла, что запястья стянуты чем-то жёстким. Холодным, шершавым, похожим на пластиковую стяжку. Ноги тоже были связаны, но не так туго. Я лежала на чём-то твёрдом и неровном — кажется, на бетонном полу.

Медленно приоткрыла глаза, стараясь не выдать, что уже пришла в себя. Вокруг царил полумрак: свет пробивался сквозь узкую щель под дверью и через маленькое запылённое окошко под самым потолком. По стенам тянулись трубы, на крюках висели инструменты: гаечные ключи, плоскогубцы, моток верёвки. В углу темнел силуэт какого-то ящика.

«Гараж», — пронеслось в голове. Значит, я не ошиблась — Андрей действительно сюда шёл.

Где-то совсем рядом послышались шаги — тяжёлые, неторопливые. Потом раздался тихий металлический звук, будто положили на стол связку ключей.

— Очнулась? — голос прозвучал спокойно, почти буднично, и от этой обыденности стало страшнее, чем от крика.

Я резко повернула голову — и тут же пожалела: перед глазами поплыли тёмные пятна, а боль ударила в затылок новой волной. Передо мной стоял Андрей. Он опирался на край верстака, скрестив руки, и смотрел на меня без злости.

— Ты… — голос сорвался, получился хриплым, чужим. Я сглотнула, пытаясь вернуть себе хоть каплю контроля. — Ты меня ударил.

Андрей чуть наклонил голову, будто оценивал, насколько серьёзно я ранена.

— Пришлось. Зачем ты за мной следила? Кто подослал? Жена? Любовник Алисы?

— У тебя есть жена? — Про это соседка вообще не упоминала.

Он тихо усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья.

— Почему ты так удивляешься? Думаешь, у меня не может быть жены? Ещё раз спрашиваю: зачем ты за мной следила?

Внутри всё похолодело.

— Это всё сложно, понимаешь? На подругу Алисы, Марину, кто-то напал. Она пришла к ней в гости. Я испугалась, подумала, может, это ты был. Вот и решила проследить, чтобы потом позвонить в полицию. — От страха я несла всё, что приходило в голову, но, возможно, сказав правду, я смогу избежать расправы.

Андрей помолчал, будто взвешивая, верить или нет. Потом медленно подошёл ближе, присел на корточки так, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.

— Знаешь, — тихо сказал он, — я ведь не монстр. Просто так сложились обстоятельства. Тебе придётся побыть здесь, пока я всё не проверю.

— Но меня будут искать! — Договорить я не смогла: у Андрея заиграла мелодия, оповещая о входящем звонке. Он посмотрел, кто звонит, резко встал, нашёл грязную тряпку и сунул мне в рот.

— Да, дорогая, — лицо его стало как маска: неестественная улыбка, стеклянные глаза. — Ты уже скоро приедешь? Давай я тебя встречу, приготовил для тебя сюрприз.

Скорее всего, звонила его жена. Я уже не могла толком дышать — тряпка была вонючей и противной на вкус. Я старалась вытолкнуть её, но не получалось. Но вот разговор закончился, и Бровин сам вытащил кляп.

— Так, жена раньше времени вернулась, мне надо её встретить. Мы отложим наш разговор. И подумай хорошенько над тем, что лучше сказать мне правду: кто ты и что тебе от меня надо.

— Нет, не оставляй меня одну! А вдруг, когда ты вернёшься, меня уже съедят крысы или пауки замуруют в свою паутину?!

— Хватит кричать. Хочешь опять кляп в рот?

Такая перспектива меня ещё больше не устраивала. Теперь-то я осознала, как глупо поступила. Лаврин предупреждал — и вот я в ловушке.

— Отпусти меня! Я правда никому не скажу, пойду домой и буду сидеть тихо, и главное — молча.

— Нет… Ты посидишь тут и подумаешь, где всё же прячется Алиса и кто тебя послал за мной следить. Всё, мне пора.

С этими словами он вышел и закрыл меня. Скоро стемнеет, и начнётся кошмар. Уже слышно, как пищат комары над ухом. Я начала мотать головой и двигать телом, чтобы окончательно не быть съеденной.

Мне хотелось надеяться, что бабуля быстро поймёт, что я долго не возвращаюсь с магазина, и поднимет всю полицию на поиски своей драгоценной внучки. Но это будет безуспешно: у меня даже телефон разрядился. Вот всё не как у людей.

Ждать, когда вернётся Андрей, мне как-то не хотелось. Я попыталась сначала встать на колени, но руки, стянутые пластиковой стяжкой, почти не слушались. Цепляясь пальцами за шершавый бетон, я подтянула ноги и, держась за край старой деревянной столешницы, потихоньку встала.

Осмотрелась. Инструментов было полно — странный похититель оставил всё это, чтобы я могла освободиться.

«Или он просто не подумал, что я буду пытаться», — усмехнулась я своим мыслям.

Взгляд зацепился за небольшой ножик: он лежал на верстаке, почти на самом краю, так что до него можно было дотянуться, если чуть наклониться вперёд. Рядом валялся кусок наждачной бумаги, моток изоленты, какие-то железки.

Я сделала осторожный шаг к верстаку, потом ещё один. Ноги слушались плохо, но я цеплялась за столешницу, подтягивала себя вперёд, не давая себе упасть. Наконец дотянулась пальцами до ножа, схватила его и тут же прижала к себе, как самое дорогое.

Теперь главное — разобраться, как им воспользоваться. Стяжки на запястьях были тугими, пластик жёстким. Я попробовала просунуть острый конец ножа под стяжку, но руки дрожали, и лезвие соскальзывало.

— Спокойно, — прошептала я себе, стараясь выровнять дыхание. — Медленно, не торопись, главное — без паники и не провалиться в сон.

Снова поддела стяжку, на этот раз чуть крепче. Надавила, чувствуя, как металл царапает пластик. Ещё немного… Щёлк! — и запястье наконец освободилось. Я чуть не вскрикнула от облегчения, но вовремя прикусила губу.

Потёрла онемевшую кожу, помотала кистью, разгоняя кровь. Опустила руки — и в них тут же вспыхнула колючая боль, словно тысячи иголок разом впились в кожу. Но я не обращала внимания. Свобода, ну почти. Оставались ноги: с ними было проще — стяжка не врезалась в кожу, и я быстро справилась, перерезав её тем же ножом. Теперь я стояла свободная, но всё ещё в ловушке.

Дверь была заперта снаружи — это я поняла сразу: ручка не поддавалась, а замок щёлкал глухо, надёжно. Окно под потолком было слишком маленьким и высоко, чтобы через него выбраться. Оставался только один вариант.

В дальнем углу гаража, почти скрытый в тени, виднелся узкий проём — вентиляционная решётка. Она выглядела старой, проржавевшей, и крепления казались расшатанными. Если удастся её снять.

Как вдруг из-за двери донеслись шаги. Тяжёлые, неторопливые.

Похититель или спаситель?

Глава 15

Двери гаража с грохотом распахнулись, ударившись о стены, и к моим ногам тяжело рухнул Андрей — лицо бледное, в пыли, взгляд растерянный и злой одновременно. В проёме стояли двое мужчин. Солнце уже почти село, небо стало тёмно-синим, и силуэты казались чёрными. Я проморгалась, пытаясь сфокусировать взгляд, и сначала не поняла, кто это.

А потом услышала голос — и, по ощущениям, пелена спала с глаз.

— Сахарок, смотрю, тебе очень нравится попадать в неприятности. Так я тебе сейчас их устрою, — в голосе Лаврина слышалась привычная жёсткость, но за ней пряталось такое облегчение. — Забирай её в отделение, а этого я с собой заберу.

— Будет сделано, гражданка Сахарок, прошу на выход, — спокойно произнёс второй, и тут я наконец узнала его — это был Юра, мой таксист. Сейчас он выглядел совсем не как водитель: в нём появились собранность, уверенность, будто он сбросил привычную маску беззаботности.

Я хотела что-то сказать — хотя бы: «Как вы меня нашли?» или «Спасибо», — но голос не слушался, и вместо слов из горла вырвался только тихий, дрожащий выдох. Ноги подкосились, и я бы точно упала, если бы Юра не шагнул вперёд и не подхватил меня под локоть. Его хватка была крепкой, но бережной, и от этого простого прикосновения вдруг стало спокойно.

— Тихо, тихо, — шепнул он, чуть наклоняясь ко мне. — Ты в порядке. Всё кончилось.

Лаврин подошёл ближе, на секунду задержал взгляд на моём лице, сжал кулаки, губы превратились в тонкую ниточку, а глаза метали молнии, но потом он снова перевёл взгляд на Андрея.

— Добегался, — тихо, почти спокойно произнёс он, наклоняясь к Андрею, который всё ещё лежал у моих ног. — Вставай, в камере будешь лежать.

Андрей что-то пробормотал, но Лаврин даже не стал слушать. Он кивнул одному из оперативников, и Андрея рывком подняли на ноги и повели к машине.

— Пойдём, — Юра чуть подтолкнул меня вперёд, но не грубо, а так, чтобы я почувствовала поддержку. — Тебе нужно в теплое и светлое место. И, наверное, горячего чая, а может и кофе. Или вообще ничего — просто посидеть и выдохнуть.

Мы вышли из гаража, и вечерний воздух, прохладный и свежий после спёртой духоты, ударил в лицо. Я глубоко вдохнула, чувствуя, как лёгкие наконец-то наполняются чистым воздухом.

Лаврин остановился рядом, сунул руки в карманы, посмотрел на меня, чуть прищурившись, будто всё ещё не мог поверить, что нашёл меня целой.

— В следующий раз, — произнёс он ровно, но в голосе слышалось напряжение, которое он пытался скрыть за привычной строгостью, — если у тебя появится идея проследить за подозреваемым, ты сначала звонишь мне. Даже если думаешь, что успеешь всё сделать сама. Даже если считаешь, что это пустяк. Сначала — звонок. Поняла?

Я слабо улыбнулась, чувствуя, как дрожат губы — то ли от холода, то ли от того, что напряжение наконец-то отпускало.

— Поняла, — прошептала я. — Обещаю.

Юра тихо хмыкнул, но ничего не сказал — просто накинул мне на плечи свою кофту и повёл садиться в его машину. Открыл мне дверь и аккуратно, как фарфоровую куклу, посадил, а мне уже не терпелось расспросить его. Я стала ёрзать на сиденье и осматривать машину. Почему я решила, что он таксист, — я не могла себе ответить на этот вопрос.

Наконец Юра сел и пристегнулся:

— Значит, ты не таксист?

— Значит, не таксист, — он улыбнулся и подмигнул мне. — Сразу скажу: я не обманывал тебя. Если вспомнишь, вы сами меня за него приняли. Я всего лишь выполнял задание.

— И какое? Надеюсь, это ты мне можешь сказать? — у меня пересохло в горле. Я так замечталась, что его поставил следить за мной Лаврин, потому что влюбился с первого взгляда, но мои грёзы разбились о жестокую реальность.

— Мы давно разрабатываем Бровина и все его связи, он часто появлялся у твоей соседки.

Вот теперь мне стало очень интересно: моя мечта стать следователем затрепетала в груди и требовала деталей.

— Ты следил за Андреем, а мы случайно приняли тебя за таксиста. Теперь картинка сложилась. Но получается, ты был в тот день, когда напали на Марину?

Юра вздохнул и завёл свою машину:

— Я в тот день был на другом задании и приехал поздно. В тот день и появился Андрей, мы опять его упустили.

— Да, они как раз с Алисой спорили у подъезда, он потом уехал, а соседка поднялась ко мне… Так, стоп!

Я прокручивала тот день в голове, и когда стала произносить вслух всё, что произошло, увидела странную деталь.

— Ты что-то вспомнила? — Юра быстро посмотрел на меня и хотел уже остановиться, но я показала: едем дальше.

— Понимаешь, мы с Алисой и не были знакомы. Я почти всегда дома, редко выходила, знала только, что она примерно год назад заехала в квартиру на третьем этаже. Но почему в тот день она решила сразу же подняться ко мне на пятый этаж? Почему нельзя было спросить соль у соседки с третьего или со второго?

Юра остановился у моего дома, а я так задумалась, что и не заметила.

— Лаврин же сказал посадить меня в камеру подумать, а ты меня домой привёз.

Уже бывший таксист рассмеялся, да так заразительно, что и я вместе с ним.

— Иди, отдыхай. Завтра заеду за тобой, поедем к нам показания давать будешь. Запомни: сегодня тебе повезло, потому что я ехал к вашему дому и в последний момент заметил тебя. Но в следующий раз нас может и не быть рядом. Иди, юный следопыт.

Мы опять рассмеялись, и я собиралась уже выйти, как закричала от увиденного: возле моей двери стояла бабуля и рассматривала нас. В руках она держала фонарик, да так держала, что он светил прямо на её лицо. Жуткое зрелище, скажу я вам. Юра тоже вскрикнул и, как мне показалось, даже перекрестился.

— Ну, бабуля, ну напугала! Спасибо, Юра. До завтра.

С этими словами я вышла из машины и, помахав мужчине, повернулась к бабушке.

— Ба, ну ты чего пугаешь?

— А ты чего опять лезешь куда не следует?

— Пошли домой, так чаю хочется. Ой, а пакет с продуктами я потеряла…

А так ли важен сейчас пакет? И где сейчас Алиса?

Глава 16

Остаток вечера я провела, рассказывая всё бабуле. Она слушала молча, не перебивая, только иногда кивала и подливала мне чай. Чашка грела ладони, пар поднимался тонкими струйками, и на несколько минут казалось, что всё происшедшее осталось где-то за пределами нашей маленькой кухни, за толстыми стенами, в другой реальности.

Когда я наконец выдохлась и замолчала, бабуля накрыла мою руку своей.

— Больше не надо собой рисковать, — тихо сказала она. — Пусть Лаврин делает свою работу, он знает, как правильно, не надо ему мешать.

Я слабо улыбнулась, чувствуя, как от этих простых слов внутри будто что-то отпускает. И пошла спать.

Но уснуть долго не удавалось: в голове снова и снова прокручивались сцены — гараж, тень Андрея, холодный металл вентиляционного короба, потом голос Лаврина, лицо Юры, его куртка на моих плечах. Я гнала от себя эти картинки, уговаривала себя оставить всё, не лезть больше в это тёмное дело, не искать ответов там, где их, может, и не должно быть.

В какой-то момент я поймала себя на том, что шепчу, будто убеждая саму себя: «Алиса сейчас в безопасности, потому что её здесь нет, Лаврин обязательно найдёт её. Он не из тех, кто сдаётся».

Часа в четыре утра я наконец задремала. И как же хорошо было спать совсем без снов — только мягкая, густая темнота, в которой можно было просто лежать и ни о чём не думать.

Многие, наверное, даже не поймут, как это ценно — просто проснуться и не вспоминать, что тебе что-то снилось. Но для меня это облегчение.

Утро настало хмурое, серое. Собирался дождь, тяжёлые тучи низко висели над крышами, и воздух стал густым, прохладным, таким, что хотелось завернуться в плед и никуда не выходить. А я любила такую погоду.

Потянувшись и взъерошив сонные волосы, я поплелась в ванную. Под струями воды мысли понемногу укладывались в ровные ряды. Я твёрдо решила: не буду больше лезть в это дело. Хватит, пусть Лаврин разбирается — у него для этого и полномочия, и опыт, и целая команда. Я просто предупрежу Алису, чтобы держалась подальше от крыш, от высоких зданий, от любых мест, где ветер свистит в ушах и земля кажется бесконечно далёкой.

Потом я села за проект. Работа затянула, и если бы не будильник, я бы и не заметила, как пролетело время. Пора было собираться к следователю. Юра обещал заехать, надо ему написать, чтобы поднимался: кофе попьём, да бутербродами накормлю — за спасение надо отблагодарить.

Дождь уже вовсю поливал землю, барабанил по подоконникам, стекал по стёклам мутными потоками. После стольких дней жары эта прохлада казалась почти роскошью. Я надела джинсы, простую футболку, собрала волосы в небрежный хвост и уже хотела пойти на кухню, налить себе ещё чашку кофе, как вдруг раздался дверной звонок.

Юра ещё не должен был приехать. Наверное, Алиса… Но когда я открыла дверь, на пороге стояла Маргарита.

— Привет, Карина. Могу пройти?

Сказать, что я удивилась, — ничего не сказать: у меня отвисла челюсть и глаза стали по пять копеек. Бабуля тоже выглянула из своей комнаты; сегодня у неё была с утра йога по видеосвязи, просила не беспокоить, но любопытство взяло верх, и она вышла.

— Да… проходи. А как ты узнала, где я живу?

Девушка прошла и, быстро сняв туфли, направилась на кухню. Она даже знает, где кухня!

— А ты, наверное, не в курсе, что я сестра Алексея Лаврина.

Я машинально поставила чайник, достала кружки и пакетики с чаем.

— Мы не настолько близки, чтобы я знала о его сестре.

— Вчера мне так не показалось, — Маргарита хихикнула, но сразу стала серьёзной. — Какие у вас отношения с Морозовым?

Бабушка всё же решила присоединиться:

— Здравствуйте, молодая леди, кто вы будете?

Маргарита протянула руку:

— Меня зовут Маргарита Лаврина. Мой брат Алексей Лаврин, он работает по делу вашей соседки, но вы и так в курсе.

— Приятно познакомиться. Я тогда не буду вам мешать общаться, у меня идут занятия. Всего вам доброго.

— До свидания, — помахав рукой, она обратилась ко мне: — Карина, есть что-нибудь к чаю вкусненького?

Я была в таком смятении: эта девушка как электровеник скакала от одной темы к другой, и я всё не могла взять в толк, что же её привело ко мне.

— Сейчас посмотрю, вот печенье овсяное.

— Можно и овсяное. Так ты ответишь на мой вопрос?

— Ты про что?

— Про Морозова, — девушка пила чай и макала печенье, и всё это выглядело так аппетитно, что я засмотрелась.

— Кто такой Морозов? — но ответить Маргарита не успела: её прервал дверной звонок. Я вздохнула и пошла открывать. Когда моя спокойная затворническая жизнь успела превратиться в фейерверк?

Юра улыбался, выглядел свежим и отдохнувшим — когда только успевает? — в руках он держал коробочку с пирожным.

— Вот к чаю, но мне лучше кофе, и крепкого.

Бабуля опять выглянула, ещё бы телефон с собой взяла, чтобы всем подружкам по йоге показать.

— Ой, Юрочка, как хорошо, что ты к нам в гости зашёл! Проходи, внучка тебя кофем напоит, а мне надо бежать.

— Здравствуйте, Нина Радионовна, прекрасно выглядите.

— Ой, льстец, стараюсь. У меня сегодня ещё свидание, так что мне пора.

Мы наконец-то зашли в кухню. Маргарита сидела и смотрела в окно, держа кружку в руке и оттопырив мизинец. Когда она повернулась, томно так вздохнула и ресницами взмахнула, отчего растерялся не только Юра, но и я.

— Морозов, а ты что тут делаешь? — у Маргариты даже голос поменялся, вот ведь лиса.

— А вот кто значит Морозов? — я усмехнулась, а Марго мне глазами показала: «Молчи!»

— А ты что тут делаешь, Маргошка? — от его слов она соскочила, её пышная грудь подпрыгнула, а щёки покраснели.

— Перестань ты меня уже так называть, я давно выросла.

— Ну всё, хватит вам. Кухня у меня маленькая, садитесь, попьём и чай, и кофе. Юра вот пирожное принёс.