Бигуди на страже снов

Глава 4

Когда он спустился на пару пролётов вниз, я наконец выдохнула. Но расслабиться не успела: телефон в руке завибрировал. Это снова была Алиса.— Ну что? Ты нашла?— Нет, ключей нет, — ответила я, оглядываясь, будто кто-то мог подслушивать. — Но тут тут царапина на косяке. Следователь говорит, похоже на попытку взлома. Или имитацию.В трубке повисла тишина, потом послышался судорожный вдох.— Имитацию? То есть кто-то специально сделал вид, что хотел вломиться? Зачем?«Чтобы запутать следы. Чтобы перевести внимание на взлом, а не на то, что произошло с Мариной. Чтобы все думали, что цель — квартира, а не человек».— Не знаю, — сказала я, хотя в голове уже складывалась неприятная картинка. — Слушай, ты уверена, что кроме хозяйки квартиры никому не давала запасные ключи?— Уверена, — голос Алисы стал совсем тихим.— Алиса, приедешь из больницы — позвони, я встречу тебя. Сегодня переночуешь у нас. Пока всё не прояснится, лучше тебе не рисковать.— Как же мне страшно, — девушка всхлипнула, вздохнула и попрощалась, сказав, что скоро приедет.Я же посмотрела на часы и поняла: сегодня я точно не смогу полноценно поработать. Всё же есть в моей работе плюсы: начальство меня не контролирует и не требует отчёт каждый день, но в конце недели все проекты я должна сдать. А так как мне осталось совсем чуть-чуть дописать, могу сегодня и расслабиться, если можно так это назвать.Скоро приедет бабуля, и мы с ней всё разберём. Надо ещё всё же ещё раз расспросить Алису.Возможно, я бы и не стала во всё это влезать, если бы не знала человека, но почему-то сны мне всегда снятся про тех людей, которых я знаю или скоро с ними познакомлюсь. И вот как скажите, зная, что с ними случится, я должна оставаться в стороне? Ещё до аварии я хотела пойти работать в полиции, юридическое образование я получила, но вот с моими отключками меня точно не возьмут. И можно сказать, дух расследования у меня в крови и достался, конечно же, по наследству.Бабуля уже вернулась и, как всегда, ворчала, надевая тапки. Я вышла к ней навстречу и облокотилась на косяк двери.— Ну и что ты стоишь? Вот нельзя тебя оставить одну, обязательно вляпаешься в историю.К сожалению, так и есть. Наверное, родилась под несчастливой звездой. В детстве бабуля всегда мне говорила: «ходячая катастрофа», а папа усмехался и ворошил мне волосы, приговаривая: «Вся в меня». От воспоминаний у меня защипало глаза, я смахнула выступившую слезу.— Это ты виновата, зачем оставила меня одну да ещё и голодную, — я обняла бабушку и чмокнула в морщинистую щёку.— Ты давай ответственность не перекладывай. Я ходила в поликлинику, прохожу врачей, чтобы в санаторий путёвку оформить.Мои глаза стали похожи на два блюдца:— Ты меня бросишь? Вот так возьмёшь и уедешь? А как же мой сон и соседка?— Да перестань ты тараторить, успеем разберёмся. Поставь чайник, я овсяного печенья купила, твоего любимого, с шоколадом.Я поставила чайник и стала доставать кружки, при этом ворча, как бабуля.— Как можно вот так взять и уехать, оставив неразумное дитя?— Да какое дитя? Тебе уже двадцать пять лет, замуж пора. — Нина Родионовна уже распаковала печенье и с удовольствием кушала его. — Ну давай наливай чай и рассказывай всё по порядку.Вот тут-то меня просить долго не надо: я выложила всё в подробностях и с эмоциональным фоном.— Вот эта зажигалка, — наконец выдохнула я.Бабуля съела почти всё печенье и, сложив пальцы замочком, произнесла:— Интересно, — встала и, подойдя к шкафчику, достала свою записную книжку. — Совсем память не та, забыла записать. А теперь по порядку.И вот так всегда: почему я никак не запомню, что прежде чем рассказывать, надо подать ей блокнот? Но уже поздно корить себя — пошли по второму кругу. И как только я выдохнула, рассказав всё, телефон завибрировал: поступило входящее сообщение от Алисы: «Не жди меня, переночую у подруги».— Придётся отложить разговоры, — я написала ответ и отложила телефон. — Алиса сегодня не приедет.— Пускай отдохнёт, потом пообщаешься с ней. Я подготовлю вопросы для неё, — а потом, уже более серьёзно, бабуля произнесла: — Послушай, внучка, тебе не надо лезть в это дело. Полиция во всём разберётся сама.— Я и не собираюсь. Просто я хочу помочь Алисе избежать падения. Не хочу видеть, как её не станет. Мне это тяжело даётся, а самое страшное, что приходится всё это видеть в реальности.— Я понимаю тебя, милая моя. Тебе страшно, да и кто выдержит такое? Конечно, мы постараемся ей помочь, но нельзя рисковать собой, пойми.— И я понимала, но не могла взять и остаться в стороне, — пробормотала я, глядя на свои руки, которые почему-то никак не могли найти себе место: то сжимались в кулаки, то расправлялись, будто пытались разгладить невидимую ткань. — Как это уже было в том году, когда мой одноклассник утонул на встрече выпускников. Я ведь тогда даже пыталась предупредить Пашу. Сказала: «Не лезь в воду, там течение сильное, я чувствую». А он рассмеялся, взъерошил мне волосы, как маленькой, и сказал: «Карин, ты что, ведьма?» И пошёл. ИЯ замолчала, потому что дальше рассказывать не хотелось. Хотелось просто, чтобы бабуля сказала что-нибудь такое, что сразу всё расставит по местам. Что-нибудь вроде: «Ты сделала всё, что могла», или «Это не твоя вина».Бабуля не стала говорить банальности. Вместо этого она встала, подошла ко мне и обняла — крепко, по-своему, так, что рёбра чуть заныли, но на душе сразу стало теплее.— Знаешь, что самое трудное в следственной работе? — тихо спросила она, не отпуская меня. — Не поймать преступника. А понять, где твоя ответственность, а где — не твоя. Где ты можешь помочь, а где только навредишь.— А как это понять?— Методом проб и ошибок. И иногда — просто по ощущениям. Выпиши, что ты знаешь точно. Без снов, без предчувствий. Только факты.Она вернулась на своё место, снова раскрыла блокнот и пододвинула ко мне чистый лист бумаги и ручку.— Ну?Я вздохнула, взяла ручку. Пальцы всё ещё подрагивали, и первая буква получилась кривой, похожей на испуганную запятую. Но постепенно, строчка за строчкой, я начала записывать:«Марину ударили потому что спутали с Алисой, а может и по другой причине. Марина хотела что-то сказать. На косяке царапина, имитация взлома?. Возле двери Алисы — зажигалка с иероглифами. Возможно, это её зажигалка, которую она потеряла, либо ее подкинули».Когда я закончила, лист был исписан с двух сторон. Я отодвинула его, чувствуя себя так, будто только что вытряхнула из головы тяжёлый рюкзак с камнями.— Вот, — сказала я. — Это всё.Бабуля взяла лист, внимательно прочитала, иногда чуть шевеля губами, как она всегда делала, когда вникала в детали. Потом подняла глаза:— Хорошо. Это уже не просто эмоции. Это каркас. Теперь видно, за что можно зацепиться.Она достала зажигалку и аккуратно, двумя пальцами, приподняла над столом.— Эта вещь — факт. Она здесь. Она не из снов. Давай пока думать только о ней. Почему она оказалась возле двери Алисы? Её ли это зажигалка или похожая?Я посмотрела на зажигалку. В электрическом свете кухни иероглифы казались тёмными штрихами, будто кто-то небрежно набросал их углём.— Я видела её у Алисы в сумке или похожую?— Интересно, — бабуля положила зажигалку обратно на лист с записями, словно помещая её в центр нашего маленького расследования.В этот момент телефон снова тихо пиликнул. Я вздрогнула, но это было не от Алисы — сообщение от заказчика по работе: «Логотип супер, спасибо!»Я невольно улыбнулась — тонкая ниточка нормальной жизни, которая всё ещё тянулась сквозь весь этот хаос.— Видишь? — бабуля кивнула на телефон. — Ты можешь одновременно держать в голове и работу, и проблему. Это важно.Она закрыла блокнот, но не убрала его, а положила сверху ладонь.— Завтра утром мы кое-что проверим, — сказала она, вставая и собирая чашки. — У меня есть один знакомый в ломбарде, он разбирается в таких вещах. Если эта зажигалка не простая, он скажет.— В ломбарде?— Да. Там всякого навидались. И подделок, и раритетов.Я хотела спросить, как она собирается туда попасть так рано, но посмотрела на бабулю — и передумала. Когда она говорила таким тоном, расспросы были бесполезны. Она всегда знала, как обойти любые препятствия.— Только ты не вздумай ничего делать без меня, — добавила она, строго глядя на меня поверх очков, которые надевала только для чтения. — Никаких самостоятельных расследований. Договорились?— Договорились, — пообещала я, хотя внутри уже шевелилось знакомое чувство — смесь тревоги и азарта, которое всегда появлялось, когда я понимала: вот-вот что-то выяснится.

Глава 5

Ночью, лёжа в кровати, я никак не могла выкинуть из головы Лаврина. Серьёзный, собранный — и при этом в глазах то и дело мелькает ирония. «А может, всё-таки позвонить ему и рассказать про зажигалку?» — вертелось в голове. Но тут же подступала тревога: меня же могут привлечь за то, что я забрала улику с места происшествия. Скажу, что случайно нашла.Мысли скакали с одного на другое. Вспомнился тот мужчина, что разговаривал с Алисой у подъезда, — они вроде даже спорили, а потом он уехал. А чуть позже в подъезд зашёл ещё один незнакомец. «Может, это он и причинил вред Марине?»В конце концов я велела себе не изводить себя догадками. Решила, что завтра поговорю с Алисой. Мне почему-то казалось, что она догадывается, кто стоит за всем этим, хотя уверенности, конечно, не было.Уснуть удалось лишь под утро, да и сон вышел тревожный, рваный. Проснулась оттого, что бабушка тихонько погладила меня по голове и вышла из комнаты. Лежать без дела не стала: пошла готовить себе кофе, да и доделать работу не помешало бы.В дверь позвонили. Я даже не задумалась, кто это может быть, — просто распахнула.На пороге стояла Алиса. Бледная, с разорванным рукавом и разбитой губой, она едва держалась на ногах, прислонившись к дверному косяку. У меня сердце ухнуло куда-то вниз.— Алиса, что с тобой? Где ты была? — Я подхватила её под руку и помогла дойти до дивана. — Подними чуть голову, сейчас подушку положу. Может, скорую вызвать?— Не надо Принеси, пожалуйста, воды, — тихо попросила она, закрыв глаза и тяжело выдохнув.Я метнулась на кухню. «Ну вот, конечно, — пронеслось в голове, — всё случается именно тогда, когда Нины Радионовны нет рядом».Вернувшись, подала стакан. Алиса сделала несколько глотков и снова опустила веки.— Расскажешь, что случилось?Она помолчала, будто собираясь с силами, и наконец заговорила:— Я вышла из больницы, и меня схватили. Посадили в машину.— Что?! — У меня внутри всё оборвалось. — Всё, звоню следователю! Но подожди, тебя что, потом отпустили?— Нет. Надели мешок на голову, привезли в какой-то сарай и бросили там. Сама до сих пор не понимаю, как получилось развязать руки, но я тёрла верёвку об угол ящика, пока она не ослабла. А потом увидела, что одно окно заколочено плохо. Благо хватило сил оторвать доски и выбраться.От её ровного, безжизненного голоса у меня мороз побежал по коже.— Ты не знаешь, кто это мог быть? — В груди поднималась странная смесь злости и леденящего страха. Кому вообще могла перейти дорогу эта тихая, скромная девочка? Может, какая-то соперница?— Нет Когда меня бросили, тот мужчина кому-то позвонил и сказал: «Всё готово». Карина, я такого страха натерпелась Кажется, я тогда всё на свете пообещала, лишь бы выбраться.— Ну всё, всё, успокойся. Ты в безопасности, — я старалась говорить мягко, хотя внутри всё дрожало. Вопросов было столько, что они буквально рвались наружу, но смотреть на Алису без слёз было невозможно. — Если хочешь, можешь сначала поспать.— Нет, задавай свои вопросы, — она села ровнее, поправила растрёпанные волосы и на секунду словно надела маску решимости.Сердце ёкнуло: она явно делала над собой усилие, но была готова говорить.— Хорошо У меня правда много вопросов. Скажи, вчера ты разговаривала с каким-то мужчиной у подъезда, вы даже спорили. Можешь рассказать, о чём и кто он?Алиса закусила разбитую губу, и я тут же пожалела, что начала с этого, но она вдруг кивнула, будто сама понимала, что без этого никак.— Это был мой хороший знакомый, Андрей.Видно было, что соседка нервничает, я положила свою руку на её сжатые кулаки, чтобы она успокоилась.— А почему вы ругались? — возможно, это и не связано между собой, но все детали важны.— Понимаешь, у меня есть мужчина, а Андрей занимается инвестициями. И вот я посоветовала моему вложиться в акции, и потом всё закрутилосьАлиса рассказывала путано, урывками, и я плохо понимала, о чём идёт речь.— Так стоп! Давай всё по порядку— Хорошо Андрей — брокер, занимается инвестициями. Конечно, я не разбираюсь, что конкретно он там делает. Да это мне и неинтересно. Он предложил мне заработать, и, скажу я тебе, не маленькую сумму. Для этого я уговорила своего Масика купить акции через Андрея, естественно.— Масик — это?— Это мой мужчина, очень богатый. Он так любит меня, что согласился. И вот тут-то и произошла неприятность: как я поняла, Масик потерял все деньги и, конечно же, сказал, что между нами всё кончено.Алиса всхлипнула, утирая слезу, вздохнула, посмотрела в окно.— Так, это понятно. А Андрей-то почему так кричал на тебя?— Масик требовал встречи с ним, а Андрей скрывается. Если я правильно поняла, там столько людей остались с минусом на счетах— Боюсь даже подумать, какие там деньги вложены. Мне точно и за всю жизнь не заработать.— Масик сказал, что если я не скажу, где Андрей, то мне будет очень плохо. Я позвонила Андрею и рассказала всё, подставляться из-за него не буду, так что придется выдать его. Вот он и приехал, чтобы договориться.— И ты думаешь, это Андрей ударил Марину? — Хотя я видела, как он уезжал, но мог же и вернуться.— Или Масик— Или есть кто-то ещё. Жаль, что ты не знаешь, о чём хотела поговорить Марина. Возможно, она и приехала к тебе именно с этой целью.Вот и вырисовывается картина. Но есть вопрос, и мне хотелось всё же спросить об этом.— Алиса, если твой Масик хочет найти Андрея, зачем же было бить по голове? Чего он этим мог добиться?— Ты права, и он не станет марать свои руки. У него слишком крупный бизнес.— Я предлагаю рассказать об этом в полиции. А если тебе хотят причинить вред, может, к тебе приставят полицейского?— Карина, ты фильмов пересмотрела? Скажут: хотели ограбить квартиру, а тут подруга, вот и вырубили её.— Но и оставлять так тоже нельзя. Может, у нас поживёшь, пока всё не устаканится?Алиса встала и пошла к двери, её немного пошатывало. Я поддержала её за локоть:— Ну куда же ты? Оставайся.— Я пойду к себе. Всё это просто глупое стечение обстоятельств, не более.Соседка ушла, а я вышла на балкон. Сейчас она не в лучшем состоянии, чтобы разговаривать. Как говорилось в одном фильме или, может быть, писалось в книге: «Подумаю об этом завтра».

Глава 6

Алиса ушла, а я всё никак не могла найти себе места. Ходила по квартире, то подходила к окну, то снова возвращалась в комнату. Рассказать ей про сон? Про то, что она может упасть с девятого этажа? Но что это даст? Она и так на грани, каждое слово сейчас может стать последней каплей. Да и толку от моих предупреждений… Обычно, когда мне снится такой сон, через неделю человек погибает в реальности. Один день уже прошёл. А загадок становилось только больше.

Теперь у нас было два подозреваемых. Масик — он потерял огромную сумму и вполне мог сорваться, пойти на что-то страшное от отчаяния и злости. Андрей — тот, кто втянул их в эту аферу, а теперь прячется. Но где связь с Мариной? Что она хотела рассказать? И почему именно сейчас?

А зажигалка…

Я вздрогнула от неожиданности: вдруг заиграла мелодия телефона. Опять я его где-то бросила. В последнее время он вечно оказывался в самых нелепых местах: то на стиралке, то под стопкой чистых полотенец, то вообще в обувной коробке. Порой он мог целый день где-то лежать, а я и не вспоминала, где он, пока кто-нибудь не звонил.

На этот раз я нашла его на подоконнике, среди горшков с цветами. На экране высвечивался незнакомый номер. В последнее время мне часто стали звонить незнакомцы: то мошенники, то какие-то опросы.

— Я вас слушаю, — сказала я как можно грубее, заранее готовясь отшить очередного «сотрудника банка».

— Карина Евгеньевна, здравствуйте. Вас беспокоит Лаврин.

От неожиданности я чуть не выронила телефон. Сердце ёкнуло и застучало быстрее.

— Здравствуйте! Я ничего не сделала, сижу дома, — выпалила я на одном дыхании. На всякий случай, вдруг он решит сделать меня подозреваемой.

— Я рад за вас, — в голосе Лаврина скользнула едва заметная ирония, но без насмешки, скорее как попытка разрядить напряжение. — Но я по другому вопросу. Вы, возможно, в курсе, где я могу найти вашу соседку? Алису Ивановну Соловьёву?

— Алису? Она дома. Вот только от меня ушла, — ответила я и прикусила нижнюю губу. Встретиться с этим мужчиной — ой как мне хотелось.

— Благодарю вас, — коротко произнёс он и просто отключился.

Я опустила руку с телефоном и уставилась на тёмный экран. «Даже не попрощался. Это как-то не по-джентльменски, по меньшей мере», — промелькнуло в голове. А я размечталась: такие мужчины и не смотрят в мою сторону.

В коридоре послышались шаги. Я напряглась, но тут же выдохнула — это вернулась бабуля. Она вошла, стряхнула капли дождя с куртки (я и не заметила, что на улице пошёл дождь), подняла брови, увидев моё лицо.

— Что случилось? Ты будто привидение увидела.

— Лаврин звонил. Спрашивал про Алису. Сказал, что она ему нужна. И отключился. Ни «до свидания», ни «спасибо».

Бабуля нахмурилась, сняла куртку и повесила её на крючок. Потом подошла к столу и села, поправляя свою безупречную причёску.

— Звонил, значит. Ну, это хорошо. Дело движется.

— Хорошо? Да он, да он… — я не нашлась что сказать и просто села, скрестив руки и ноги. Но долго я не смогу так просидеть — слишком много новостей. И у бабули есть новости, она же не зря всё утро потратила на поход к своему знакомому.

— Так, Каринка, давай ставь чай, надо подкрепиться — обед как-никак. А я наделаю котлет с пюре и салат. Да бигуди прокипячу, надо укладку освежить.

Желудок предательски заурчал. Есть и правда захотелось. Пока мы готовили еду, я рассказала бабуле про похищение, про подозреваемых и про свои сомнения.

— Это очень странно, что её решили похитить. Кому это надо? Мужчины знают, где она живёт, и могли с ней поговорить в квартире без свидетелей. Но похищать и держать где-то — зачем? — Нина Радионовна включила следователя. Мне кажется, я даже увидела, как её причёска зашевелилась.

— А что там с зажигалкой? Ты выяснила что-нибудь?

— Естественно. Один мой старый знакомый, который работает в ломбарде, коллекционировал такие вещи. Говорил, что их иногда используют не просто как зажигалки, а как знаки, поэтому на них есть свой иероглиф. Именно эта — вроде тайного рукопожатия. Если у тебя такая — значит, ты «свой».

— То есть это может быть как пропуск?

— Или как метка. Или как способ сказать: «Я здесь был».

Я открыла рот и на выдохе сказала:

— Думаешь, её оставили специально? Чтобы связать с кем-то?

— Возможно. Или чтобы запутать. В расследованиях часто так: чем больше деталей, тем сложнее увидеть главное.

— Так давай уже есть, а то даже голова перестала соображать.

Как назло, вот только мы приступили к еде, как раздался стук в дверь. Мы с бабулей переглянулись. Я положила вилку с нацепленной котлетой обратно и пошла открывать.

— Кого не ждали. И что вас привело к нам? Моя соседка живёт на третьем этаже.

Лаврин стоял, расставив ноги. Он сегодня совсем не был похож на следователя: чёрная футболка, которая обтягивала всё его накачанное тело, и джинсы. Я засмотрелась, а он стоял и, видимо, ждал, когда я всё же дойду до его глаз.

— Нравится? — спросил он.

— Что нравится? Когда садишься обедать, а тебя отвлекают? Нет, не нравится, — я надула губы и свела брови, чтобы он увидел — ему не рады. Но он даже не обратил на это внимания.

— Вы меня приглашаете на обед? Я согласен, — и, чуть подвинув меня, зашёл в квартиру.

Я даже дар речи потеряла от такой наглости, но всё же промолчала. Мельком глянула в зеркало и притормозила: волосы собраны в пучок, я вроде даже не расчёсывалась, так и собрала; домашние штаны растянутые на коленках; и, конечно же, большое пятно от кофе. Да как так-то? Почему он пришёл именно сейчас? Надо срочно хоть футболку чистую надеть. Издержки работы на удалёнке.

— Ну проходите, покормлю вас, что уж делать.

Лаврин занял весь проём в кухне — спина и чуть ниже были просто загляденьем. Особенно мне нравилось, как джинсы обтягивают два упругих ореха. Мне хватило минуты, чтобы добежать до комнаты и надеть другую футболку. А следователь уже знакомился с бабулей.

— Здравствуйте! Алексей Константинович, приятного аппетита, — бабушка подала руку для рукопожатия.

— Нина Родионовна, приятно познакомиться. Что же вы стоите? Садитесь, пообедайте с нами.

Посадив гостя на моё место у окна, бабуля быстро достала ещё тарелку. Меня же посадили в проходе — очень некомфортно, скажу я вам. Наша кухня оказалась маленькая: Алексей занял как раз половину.

— Кушайте давайте. Если надо, добавки ещё положу — худой вы совсем, — Нина Радионовна положила две котлеты, пюре с горкой и салат.

Я даже котлетой подавилась. Ну бабуля, как скажет что-нибудь!

— Ба, ты очки надень и увидишь, что он не худой вовсе.

Лаврин даже бровью не повёл — так аппетитно ел, что мне и самой захотелось ему добавки положить.

— Помолчала бы, — бабушка быстро поставила чай, достала пирожное, которое, кстати, мне не дала. А вот для него быстро достала.

— Да Алексей Константинович не ест сладкое. Убери обратно в холодильник, — я, конечно, не жадная, но это же моё любимое.

— Да что вы? Такое пирожное я люблю. По мне, конечно, не видно, но сладкое — моя страсть, — при этом многозначительно посмотрел на меня.

Так мы и перепирались, пока обед не закончился. Бабушка сказала, что ей пора на свидание, собралась и ушла, а я стала мыть посуду.

— Было всё вкусно, спасибо. Я был у вашей соседки, и она не очень хорошо выглядит. А вчера найти её не мог. Может, знаете, что случилось?

— Почему вы спрашиваете у меня, а не у неё?

— Алиса Ивановна сказала, что вчера был тяжёлый день, она просто случайно упала — ноги от усталости не держали.

Лаврин просто прожигал своим взглядом мою спину, а я тщательно мыла посуду и обдумывала: рассказать или нет? И всё же решила, что лучше рассказать.

— Алису вчера похитили, но она всё же смогла убежать. Понимаете, просто у неё шок. Девушке нужно прийти в себя. Возможно, завтра она сама вам всё расскажет.

Следователь ушел и снова не попрощался. Я сначала пребывала в ступоре — лишь вздрогнула, когда хлопнула входная дверь. А чуть позже пришло СМС: «Сиди дома и не надо играть в сыщика». Это прислал Лаврин.

Глава 7

Вот уже час я гипнотизирую телефон. Сообщение от следователя вызвало во мне кучу разных эмоций. Я, конечно же, и не собиралась играть в сыщика, но и оставаться в стороне не буду. Мне надо помочь Алисе, я должна постараться найти способ её спасти.

После аварии стали приходить сны о том, как гибнут люди. Сначала думала — это просто последствия сотрясения, осколки шока, которые никак не выйдут. Врачи кивали, выписывали таблетки, говорили про стресс и перенапряжение. А потом сны начали сбываться — били точно в цель, без промаха, словно кто-то специально показывал мне кадры из будущего, чтобы я потом мучилась вопросом: «А могла ли я что-то изменить?»

Я подолгу стояла у окна и думала: почему именно я? Что за странная плата за то, что вообще выжила? Словно мир сказал: «Раз ты здесь — не оглядывайся. Смотри на тех, кто нуждается в твоей помощи». Только вот инструкции не приложил. Ни сроков, ни правил, ни даже намёка.

Психолог, к которой меня привела бабуля, не стала говорить банальности вроде «это просто твоё воображение». Она спросила: «Что ты чувствуешь в тот момент, когда видишь сон?» Я ответила: «Беспомощность. Стою за стеклом и кричу, но меня никто не слышит». Она кивнула, словно услышала самое главное, и сказала: «Тогда давай искать дверь вместо того, чтобы разбивать костяшки до крови о стекло».

Я легла на диван и закрыла глаза. Надо вспомнить все детали этого страшного сна, где-то есть подсказка, откуда взялся девятый этаж. Мне было неудобно, я поправила подушку, потом распустила этот дурацкий хвост, потом решила, что надо подготовить ручку и листок, чтобы всё записать.

И вот я всё же легла и закрыла глаза. Мысли гуляли как в парке на прогулке, и сосредоточиться не получалось. Появилась чёткая мысль: «Алису похитили».

Я провалилась в сон.

«Нет, пожалуйста, не надо…» — голос Алисы был тонким, дрожащим, и от этого становилось особенно жутко. Она лежала на заднем сиденье автомобиля, руки связаны за спиной, на голове — плотный мешок. Машину трясло на кочках, подвеска скрипела, в салоне тихо играла какая-то мелодия. Пахло куревом и бензином, этот запах въедался в одежду, в кожу.

Потом машина остановилась. Хлопнула дверь. Кто-то дёрнул заднюю дверцу, схватил Алису за ноги и потащил наружу. Она пыталась упираться, но это было бесполезно. Потом её взяли за локоть — жёстко, до синяков, — и повели вперёд.